Пары английского.

And I was running far away Would I run off the world someday? Nobody knows, nobody knows And I was dancing in the rain I felt alive and I can’t complain. AURORA «Runaway»

***

      Как-то быстро для Антона прошла первая учебная неделя, даже несмотря на ее трудность. С Арсением Сергеевичем они договорились, что начнут заниматься на следующей неделе. Преподаватель дал парню свой номер и ВК, но Тоша все никак не решался отправить заявку и решил забить. Ему не хотелось становиться очередной головной болью.       В выходные Шастун даже не знал, чем себя занять. Все было сделано: некоторые конспекты студент повторил, а на некоторые положил большой и жирный хуй болт. Парень развалился на своей кровати и достал телефон. В беседе группы опять какой-то бунт начался. Антон открыл чат с одногруппниками. «Ух ты, как много сообщений… У нас такое бывает только во время сессии…», — подумал парниша. Пролистав немного вниз, Тоша обнаружил несколько фоток своего преподавателя, ссылки на его аккаунты «Инстаграмм» и «Вконтакте» и очень много восторженных сообщений девчонок.       — Вот это фсбшницы, — Антон усмехнулся, — Когда успели-то… — парнишка зашел на страницу, пролистал фотки и отметил про себя любовь своего препода к фотоссесиям. Каких только не было: черно-белых, на заброшках, в студии, обнаже… стоп, обнаженные? Вот тут у Антона глаза на лоб полезли. Учитель был красивым, бесспорно. Шастун решил, что ему на сегодня уже хватит Арсения Сергеевича, и хотел закрыть страницу препода, но ловкие пальцы случайно нажали на «Отправить заявку». — Блять! — Парень вскочил с дивана и откинул телефон в сторону, в шоке смотря на открытую страницу и отправленную заявку. Руки невольно вскинулись, хватаясь за голову. — «Твою мать, нахуй я это сделал? Ладно, спокойно, Шастун, это не так критично, ты же ему не дикпик случайно отправил…», — Уголки губ поднялись, невольно превращаясь в усмешку. Антон развернулся в сторону кухни и направился за стаканом воды, а, может быть, и баночкой пива, вроде он где-то ее припрятал от Поза. Он специально засунул ее в самый верхний шкаф, считая, что гномам туда лезть ни к чему. Там жестяная банка и нашлась, правда, пиво стало теплым и противным, но тут уже было плевать, самой главной задачей было расслабление.       Спустя минут пятнадцать пиздостраданий и расфокусированного взгляда в одну точку Шастун все-таки встает из-за стола и идет спать, не забывая проверить, написали ли ему. Антон одной рукой активирует телефон, второй тянется к одеялу, чтобы откинуть его, но замирает. Сердце пропустило удар. Ему пришло новое уведомление. Арсений Попов принял вашу заявку в друзья.

***

      Для Антона уже стало обыденным постоянно опаздывать. Не хотелось уже бежать, можно было быть спокойным. Он поднимается на крыльцо университета, докуривая сигарету и кидая бычок в мусорку, и заходит в холл университета. Возле двери в аудиторию парень обдумывает несколько секунд свое решение и неуверенно стучит.       — Можно? — Арсений что-то монотонно говорил, но, услышав голос у двери, замолчал и обернулся. На лице отразились несколько эмоций: небольшая раздраженность от того, что его перебили, заинтересованность в пришедшей персоне и медленно нарастающий гнев.       — Это последний раз, когда я позволю Вам опоздать на мою пару, Шастун. Уже становится интересно, где это Вы так задерживаетесь, что не можете прийти в понедельник к девяти утра вовремя? — Попов как всегда во всей красе: одет просто сексуально, ни одной пылинки, хорошо причесан и с очка… Стоп, это что, очки? Воображение невольно подбрасывает лучшие картинки. Вот Арсений Сергеевич с кнутом и в этих очках, а вот уже с цепью для ошейника. Кажется, у Антона произошел сбой. — Шастун, do you hear me?       — А, д-да… — лицо начало гореть, — больше не повторится, честное слово, — Тоха проходит к своему «любимому» третьему ряду, садится и даже забывает достать из сумки тетрадь. В голову лезут странные мысли. Одна страшнее другой, — «Я что, гей?», — Антон бьет себя по щекам громче положенного. Несколько людей с передних рядов оборачиваются на него с немного удивленными взглядами, — «Ну как такое могло произойти? Я же только вчера грезил о миловидной девчушке, которая станет моей судьбой. Мама, ну за что ты меня такого уродила?», — не успели одногруппники отвернуться, как Антошкина башка почти проломила парту. Тут уже было пар двадцать пять удивленных взглядов. В голове у каждого пролетела мысль: «Ебанутый».       Пара пролетела слишком быстро, пока Шаст страдал о своей ориентации. В ее конце он все же себя успокоил, что это поспешные выводы и накручивать себя не нужно. Мысли из бессвязных нитей превратились в одну однородную кашу. Думать стало гораздо легче.       Прозвенел звонок об окончании пары. Студенты засуетились, собирая свои вещи и прощаясь с преподавателем, второй курс ожидало окно. Антон тоже собрал свои вещи и пошел было к выходу, но:       — Шастун, останься. — «Да ну, Вы серьезно, блять, что ли?»       — Я помню про занятия, Арсений Сергеевич. Можно я пойду? Сейчас же окно, — захныкал Тоша.       — Ну вот у нас и будет много времени, чтобы поболтать, — преподаватель сложил руки на груди, опираясь на сзади стоящую кафедру. Ой, чувствует жопа Шаста, сейчас что-то будет. — Чего опаздывать так часто стал? — Антону было ответить нечего. Почему опаздывал? Стало немного похуй на первые пары. — И чего молчишь?       — Да не знаю, — студент замялся. — Не высыпаюсь я в последнее время, встаю тяжело, — мальчик потупил взгляд в пол. Арсений прожигает его игривым мальчишечьим взглядом, на момент задумывается, видимо, о своих девятнадцати годах.       — Понимаю тебя, я в твоем возрасте так отрывался, что потом, вместо универа, весь день отсыпался, — в голосе мужчины пробежали нотки ностальгии. — Эх, были времена…       — Говорите, как старикашка какой-то, — лицо Антона смешно поморщилось. Арс рассмеялся.       — А сколько ты мне дашь? — когда он улыбался, можно было увидеть небольшие морщинки в уголках глаз. «Красивые», — промелькнула мысль. Студент призадумался. Брови нахмурились, а лицо приобрело серьезный вид. «Ну что за симпатичная мордашка», — пронеслось в голове у Арсения.       — Двадцать шесть! — Тоша посчитал это самым оптимальным возрастом для Арсения Сергеевича. Тот, в свою очередь, немало удивился.       — Ух ты, почти. Мне двадцать семь, — на кошачьей морде Шастуна выступил восторг.       — Вау, я почти угадал! — улыбка расплылась по физиономии, делая ее чеширской. «Он кот, точно кот», — подумалось мужчине. Они еще немного поболтали, но преподавателю нужно было знать важную деталь:       — Ладно, поболтали и хорошо. Что насчет наших занятий, Антон? Когда тебе удобно? — вопросы парня застали врасплох. Он уже и забыл об этом, дополнительные казались ему чем-то страшным. Арсений достает ежедневник, куда записывает свое расписание. — Смотри, у меня свободны понедельник, четверг и суббота. Может тогда попробуем в эти дни заниматься? — он устремляет свой взгляд на парня. — Пока что я предлагаю начать с двух занятий в неделю, чтобы тебя не сильно нагружать, да и меня тоже. Давай тогда возьмем четверг и субботу?       Шастун просто забыл как дышать, наблюдая за этими синими омутами напротив, и паниковал глубоко у себя внутри. Он не был уверен, что стоит так носиться, но поделать ничего не мог. Ему представлялось, как он, иностранный журналист, берет интервью у какой-нибудь знаменитости на английском языке. Парень слушает, записывает, свободно задает вопросы собеседнику и охотно с ним поддерживает диалог. Антону очень нравилась такая перспектива, поэтому ему оставалось только сказать:       — Хорошо, давайте, я не против.