Вещие сны

      В новом учебном году студентов Хогвартса встретили новоизбранный профессор по Уходу За Магическими Существами и неприсущая Шотландии в сентябре жара.       Гермиона неспешно заняла привычное место за гриффиндорским столом и обернулась к кафедре, где стоял Альбус Дамблдор, готовый произнести ежегодную речь и передать слово Минерве Макгонагалл, дабы она с помощью Распределяющей Шляпы помогла первогодкам отправиться в тот или иной факультет.       Приятный треск сотен свечей под самым потолком и тихие переговоры студентов убаюкивали Гермиону. Как бы она ни пыталась уснуть в Хогвартс-экспрессе, ей то и дело мешали: сперва Гарри и Рон затеяли спор о сборных Ирландии и Дании по квиддичу, потом неугомонная малышня, бегающая по вагону с места на место. И вишенкой на торте стала перепалка Симуса и Блейза, в которую ей таки пришлось вмешаться во избежание драки. И лучше бы она этого не делала — Малфой быстро подоспел к самому разгару скандала и не поленился сунуть нос не в своё дело. Он едко высказался насчёт умственных способностей Финнигана, а уж заметив наконец саму Гермиону, продолжил источать яд с пущим недовольством и предвзятостью. Даже сейчас, мирно попивая тыквенный сок, она вспоминала колкие фразы слизеринца, щедро приправленные упоминаниями о её происхождении и чистоте крови.       Директор говорил в присущей ему распевчатой манере, чем сильнее вгонял в сон Гермиону и других уставших за долгую поездку студентов. Мерлин тому помог, или излишне потраченное на речь время, но Дамблдор сделал короткую паузу, после чего добавил:       — Дорогие друзья, напоследок, прошу вас поприветствовать нашего нового профессора по Уходу За Магическими Существами Ньюта Скамандера, — директор восторженно зааплодировал, чем подал пример всем присутствующим в большом зале.       Гермиона неохотно похлопала в ладоши и оглянулась на учительский стол. Справа от мадам Пинс незаметной фигурой сидел Ньют Скамандер и ковырял вилкой в своём блюде. Всем своим видом он ясно, хоть и неосознанно, демонстрировал неуверенность перед публикой, чем слегка удивил и даже рассмешил Грейнджер.       «Такой стеснительный, и как его угораздило стать профессором? Ему же придётся ежедневно проводить занятия и общаться со студентами и преподавателями».       — Я думал, он намного старше, — с искренним удивлением сказал Рон. — На моей карточке от шоколадной лягушки он выглядит… иначе.       — Рон, неужели ты думаешь, что на карточках все непременно будут выглядеть точь-в-точь как в реальной жизни? — спросила его Джинни и пихнула в бок локтем. — А ты, оказывается, наивный.       Сидящие поблизости гриффиндорцы, слышавшие разговор Уизли, рассмеялись, заставив Рональда густо покраснеть и опустить расстроенный взгляд.       — Ладно, дружище, это не повод для переживаний. Подумаешь, несовпадение, — Гарри поддержал друга и подмигнул Джинни, демонстрирующей брату поддержку в виде хлопка по плечу.       Гермиона хоть и слышала их, но не хотела встревать и уж тем более жалеть Рональда. В середине июля она приехала в Нору погостить, и всего за семь дней ей удалось испытать всю гамму эмоций. Они не были парой, но до её приезда они переписывались, и в своих письмах Рон смело признавался ей в чувствах, а когда получил намёк на взаимность, попросил поскорее приехать. Конечно, она согласилась, ведь впереди ещё полтора месяца каникул, да и миссис Уизли всегда была рада ей. Вкупе с чувствами к уже не другу и ещё не парню, она приехала, и завертелось… С виду скромняга Рон уже в первый вечер предложил переночевать вместе, в одной постели, и двусмысленно намекнул на заманчивое продолжение вечера. Ей пришлось отказать, а взамен она получила грубое замечание:       — Да ты ханжа, Гермиона!       Спорить не было ни сил, ни желания, потому она лишь молча выпроводила его из комнаты и закрыла дверь на ключ, веря в то, что Рону хватит ума не пытаться вломиться к ней без разрешения. Утром он был мрачнее тучи, как и последующие два дня. На третий день он набрался смелости и извинился, а ей ничего не оставалось, кроме как простить. Каким бы ни был Рон, он в первую очередь оставался её лучшим другом. Но не долго сохранялось перемирие: за день до уезда он вновь попытался соблазнить её, только в этот раз более сдержанно и уважительно, если намёк на секс можно считать проявлением уважения. Эту ночь она не забудет никогда, хоть и искренне на это надеялась и надеется по сей день. Если и существует самый худший первый раз, то он был у неё. Рон долго возился с одеждой, особенно с бюстгальтером. Тогда она сама потянулась к застёжке и ловко расстегнула её. А дальше… впрочем, описать она могла это четырьмя словами: больно, потно, стыдно и быстро.       Будь она чуточку смелее, наложила бы на себя Обливиэйт, чтобы раз и навсегда избавиться от таких воспоминаний.       Пытаясь хоть немного отвлечься от настигающей дремоты и размышлений о первой близости, Гермиона вспомнила уход предыдущего профессора УЗМС.       — Надеюсь, Хагрид не сильно будет скучать по Хогвартсу и своим питомцам. Непросто, наверное, ему было покидать свой дом и пост профессора, — Гермиона наконец посмотрела на друзей.       Оставшееся время они провели за незамысловатой беседой, доедая ужин. Гермиона изредка посматривала за учительский стол и подмечала про себя забавные повадки нового профессора.

***

      Ветер стих, и Гермиона наконец со спокойной душой, потянулась к заколке и распустила волосы.       — Мисс Грейнджер, извините, можно вас на минутку? — Ньют отложил увесистый том по уходу за мантикорами на покосившийся столик.       Она махнула рукой друзьям, дав понять, чтобы те отправлялись в школу без неё, подняла с земли сумку и подошла к профессору.       — Да, мистер Скамандер.       — Вчера я выпустил в Чёрное озеро несколько маленьких морских змеев, хочу понять, смогут ли они приспособиться к жизни там. Мне нужно, чтобы вы сделали несколько заметок в моём журнале, пока я буду погружаться.       — Но ведь озеро очень большое, профессор. Как вы найдёте их?       — Эти малыши дальше чем на десять футов не отплывут от берега, к тому же у меня есть один особый способ приманить их.       Ньют озорно подмигнул ей, и было в его незамысловатом действии нечто по-детски притягательно наивное. Возможно ему хотелось поделиться с ней своей осведомлённостью в преподаваемом предмете, или способностью находить точки соприкосновения с магическими существами, а может и вовсе разделить приподнятое настроение. В любом случае Гермиона охотно улыбнулась ему в ответ.       — Мне нужно записать необходимое под диктовку?       — Именно, Гермиона.       От звучания своего имени из уст Скамандера она ощутила необъяснимый жар на щеках. Было в его интонации нечто ласковое, даже чуточку интимное.       — Когда мне прийти?       — Оу, — Ньют неловко пожал плечами, будто вопрос поставил его в тупик, — это бы следовало сделать сейчас, но если вы спешите, я не смею задерживать вас. Увидев растерянность в помрачневшем лице профессора, Гермиона поправила спадающую с плеча сумку и спокойно заверила:       — Я не спешу и с радостью помогу вам.       — Спасибо. Вы можете оставить свою сумку здесь, — он указал на столик, куда ранее положил свою книгу. — Мантию я бы на вашем месте тоже снял.       Гермиона замешкалась. С одной стороны, в предложении профессора не было ничего странного, обычная забота о комфорте, ведь мантия действительно могла доставить дискомфорт на открытом пляже под палящим солнцем; а с другой, был в этих словах некий приказной тон, или же Гермиона просто сама выдумала это. Отбросив эти мысли, она сняла с плеча сумку и водрузила на столик, затем сняла мантию, аккуратно сложив вдвое накрыла ей сумку.       — Идёмте, мисс, — Скамандер не дожидаясь её зашагал в сторону озера. И лишь спустя несколько шагов остановился и обернулся на идущую позади ученицу. — Скажите, вам интересен мой предмет?       Гермиона неуверенно пожала плечами и на выходе произнесла первое, что пришло на ум:       — Это весьма занимательно. Все эти существа такие разные, — она глупо улыбнулась профессору, надеясь на достаточный ответ и отсутствие дальнейших вопросов по этой теме. — Я люблю более точные науки, к приму нумерологию и трансфигурацию.       — Когда я был простым учеником в Хогвартсе, я ненавидел трансфигурацию, — признался Ньют и взъерошил завитки на макушке. — Меня всегда привлекали магические существа и травология.       Ньют говорил спокойно, но тень детского задора сквозила в его словах, чем привлекала Гермиону. Ей доставляло удовольствие видеть таким своего профессора, это навевало приятную ностальгию по урокам, которые вёл Хагрид. Она скучала по другу полувеликану и часто задумывалась о его нелёгкой судьбе как во времена жизни в Хогвартсе, так и после его отставки. Совершенно точно он скучал по своему дому на опушке и всевозможным существам за которыми ухаживал и считал по меньшей мере своими домашними питомцами. Любовь к природе роднила Хагрида и Скамандера, и это не могло остаться для неё незамеченным.       — Тогда не удивительно, что вы посвятили этому свою жизнь.       — Вы правы, Гермиона. Каждый вид прекрасен по-своему, и моя задача узнать об этом как можно больше, чтобы поведать свои знания миру.       Гермиона присмотрелась к профессору, о чём тут же пожалела. Споткнувшись о выпирающий корень, она повалилась землю, едва успев выставить руки перед собой. Тонкая кожа ладоней вмиг стёрлась до крови, и Гермиона зашипела от щиплющей боли. Ньют, как подобает воспитанному человеку, молча наклонился и протянул руку.       — Спасибо, — обхватив ладонь профессора своей ладонью, Гермиона осторожно поднялась на ноги.       Ньют чуть сильнее, чем требовалось, притянул её к себе, и она буквально впечаталась в него грудью.       От Скамандера пахло шалфеем, мылом и хвоей. Гермиона, ведомая ароматом, слегка подалась вперёд. Нечто глубоко внутри всколыхнулось, и она резко дёрнулась назад, но Ньют лишь сильнее прижал её к себе, заглянул в глаза и прошептал:       — Нужно быть внимательнее.       — Да, профессор, — проблеяла она, пряча взгляд в первых пуговицах его клетчатой жилетки.       Весь путь до озера они провели в молчании, которое нарушили лишь дойдя до нужного места. Гермиона стыдливо прятала лицо за спадающими локонами и следила за неровной тропинкой. Ей вовсе не хотелось ещё раз упасть, а после позорно внюхиваться в запах одеколона профессора.       Берег озера в ярком тёплом свете с лёгкостью мог посоревноваться в своей красоте с каким-нибудь райским местечком далёких Карибских островов. Прозрачная вода мерцала солнечными бликами и так и манила окунуться, но Гермиона подавила желание воспоминаниями о Турнире Трёх Волшебников. Тогда в её жизни появился красавец болгарин Виктор Крам, и ей не потребовалось много времени, чтобы впервые влюбиться.       — Восьмое сентября, — Ньют снял с себя жилетку и ботинки и вошёл по щиколотку в воду. — Мисс, вы записываете?       Воспоминания вмиг растворились, оставив горькое послевкусие впервые разбившегося девичьего сердца.       — Да, секундочку, — Гермиона села на песок и открыла журнал, взяла карандаш и принялась конспектировать.       Больше часа Скамандер описывал состояние выпущенных ранее морских змеев, их поведение и общий анализ эксперимента, который, как подметил сам Ньют, проходил достаточно успешно. Змеям нравился климат и водоём, в который их запустили.       Подчеркнув последнюю пометку жирной прямой линией по указанию профессора, Гермиона наконец отложила карандаш и пергамент в сторону. Задрала голову и посмотрела в безоблачное небо.       — Красиво здесь.       Она и не заметила, как профессор вышел из воды и подошёл к ней. Несколько капель упали с его промокшей насквозь одежды прямо на торчащие из-под юбки острые колени Гермионы.       — Очень красиво, профессор, — согласилась она, стирая капли с кожи.       — Как и вы, мисс Грейнджер.       Ньют опустился на колени, сверкнул уже знакомым ей озорным взглядом и плюхнулся на песок будто на мягкую перину.       Его слова и непринуждённые действия несколько смутили Гермиону, но она последовала примеру Скамандера — легла на песок и ответила на комплимент:       — И вы красивы, профессор.       — Неужели? — Ньют повернулся к ней лицом и лукаво улыбнулся. — Лестно слышать подобное от вас.       — Почему же?       — Мне показалось, вам по вкусу юноши… — он отвернулся и сделал короткую паузу, подбирая правильные слова. — Моложе, ваши сверстники.       — Вам показалось, — Гермиона вернула взгляд к небу и коснулась верхней пуговицы своей рубашки. Ловко подцепила её ноготком и расстегнула.       Периферийным зрением она уловила движения профессора. Он повернулся на бок и подпер щеку ладонью. Его интерес привлекли её действия, и Гермиона расстегнула вторую и третью пуговицы, продолжая изучать проплывающие мимо облака. Скамандер нервно сглотнул и стёр испарину со лба.       Действия ученицы приводили его в восторг, но вместе с тем в неописуемый ужас. Она слишком откровенна в своём поведении, и он едва контролирует себя, чтобы не сорвать с неё чертовки ненавистную рубашку. Его нервируют неспешные движения тонких пальцев, и он откашливается.       — Мисс, не могли бы вы прекратить, — на выдохе жалобно произнёс он и поднялся на ноги. Отвернулся и посмотрел на гладкую поверхность озера.       — Прекратить что? — в её голосе лживое непонимание.       Ньют обернулся, опустил задумчивый взгляд и внимательно изучил тело Грейнджер. Тонкие бледные щиколотки, сжатые колени и напряжённые руки. На мгновение остановился в районе расстёгнутой рубашки и торчащего краешка кружевного бюстгальтера. Облизнул пересохшие губы и сглотнул вязкую слюну.       — Если вам настолько жарко, используйте охлаждающие чары.       Гермиона быстро заморгала, переваривая сказанное профессором, и нерешительно коснулась воротничка рубашки.       — Вас смущает такая мелочь, — она оттянула воротничок в сторону и открыла более зрелищный вид.       Улыбнулась. А Ньют нервно схватился за голову и вновь попытался отвести взгляд от манящей, вздымавшейся от неровного дыхания груди ученицы. Она видела причину смущения профессора, скрываемую за мокрой тканью его брюк. Скорее всего, теснота доставляла ему не меньшее недовольство, чем её развязное поведение.       Гермиона приподнялась, но только чтобы сменить позу — встать на колени. Заправила непослушный локон за ухо и нежно улыбнулась.       — Посмотрите на меня, Ньют.       И он посмотрел.       Он словно сковал себя невидимыми путами, его тело напряглось от макушки до пят. Она наблюдала за ним снизу вверх, покорно сложив руки на колени. Её рубашка по-прежнему была расстёгнута, и это изрядно действовало Ньюту на нервы. Плотная ткань брюк болезненно давила на возбужденную плоть, и он убрал руки в карманы, в надежде немного ослабить давление, но лишь наоборот усилил его резкими движениями. Приятное трение отразилось на его лице сладкой истомой, и он прикрыл веки.       — Неужели вы не видите, до чего доводят меня ваша демонстрация?       — Вы возбуждены, мистер Скамандер, и я могу вам с этим помочь.       Гермиона хищно облизнула губы и потянулась к пряжке его ремня. Ей хотелось облегчить страдания профессора лаской, на которую были способны её мягкие губы и язык. Её заводила мелкая дрожь в его теле, от этого хотелось поскорее «перейти к делу» и закончить мучения профессора, а заодно потешить своего маленького дьяволёнка, подталкивающего саму Гермиону к несвойственным ей распутным действиям. Он попытался отстраниться, но она ухватилась за его ремень, и он замер. Поддался. Внизу живота предательски заныло, когда пряжка ремня со звоном поддалась ловким пальцам, и она нервно дёрнула её на себя. Ньют пошатнулся на месте, наклонился и схватил её за запястье.       — Не надо, — скорее предостерегая, чем запрещая, сказал он.       — Расслабьтесь, профессор.       Гермиона сглотнула скопившуюся на языке слюну и расстегнула ширинку. Приспустила брюки и коснулась подушечками пальцев резинки трусов. Прикрыла глаза и провела кончиком языка по верхнему ряду зубов.       — Доверьтесь мне, Ньют.       По телу будто прошёл разряд тока, и Гермиона распахнула глаза. Образ профессора всё ещё стоял перед глазами, и она быстро заморгала, в надежде отогнать наваждение. Поднялась на месте и скинула с себя пуховое одеяло.       Сон.       Это не было реальностью. Никаких просьб о помощи, заметок о морских змеях и предложений… О, Мерлин, Гермиона была готова поклясться — эротический морок дело рук близнецов Уизли, подсыпавших ей в чай свой «особый» порошок для влюблённых, повышающий либидо. Но близнецов не было в Хогвартсе, и никто другой не смог бы так подшутить над ней. Значит, сон был плодом её собственных фантазий.       «Быть такого не может. Он даже не нравится мне. Он в отцы мне годится, чёрт возьми!»       Мысли в голове сбивались и противоречили желаниям, растекающимся по телу жаром и первобытным желанием. Бельё, кажется, настолько пропиталось её влагой, что грозило намочить и простынь. Гермиона буквально ощутила, как лицо покрылось густым румянцем. Она замотала головой, старательно отгоняя от себя любые догадки насчёт волнительного сновидения. Ей претило подобное. Хотелось залезть в ванную, взять мочалку и отмыть, нет, отдраить себя. Только от чего?       «Это просто сон!»