Вещие сны

      Сентябрь подошёл к концу, как и октябрь, а после и ноябрь.       Всё это время, казалось бы, совершенно обыденных школьных будней, двух жителей многовекового зачарованного замка мучали непростые сновидения. Постыдные, горячие и заставляющие смущённо отводить взгляд при встрече. И если бы хоть кто-то узнал о них, то совершенно точно эти двое отдали бы многое, лишь бы исчезнуть с радаров. Студентка и преподаватель. Между ними огромная пропасть из разницы в возрасте, взглядах и мнениях. Он — скрытный, добродушный профессор, носящийся со своим магический зверинцем, а она трудолюбивая дружелюбная девочка, верно помогающая друзьям, а заодно и домовым эльфам.       Ньют всегда благосклонно относился к последним, если бы не одна встреча у входа в кухню.       Скамандер по случайности уснул, проверяя домашнее задание и пропустил ужин. Грейнджер же задержалась допоздна в библиотеке. Потому они тайком поспешили в подземелья, ведомые голодом.       Ньют первым добрался до необходимой картины с натюрмортом из фруктов и уже вытянул руку, чтобы пощекотать грушу, как услышал приближающиеся шаги.       — Нокс, — одними губами прошептал Ньют, и голубой огонёк на конце палочки потух.       Не успев спрятаться за доспехами доблестного рыцаря, Скамандер разочарованно обернулся и замер на месте. Единственным его желанием было, чтобы тот, чьи шаги он услышал, не оказался одним из профессоров. Не хотелось отвечать на вопросы об отсутствии на ужине.       Гермиона завернула за угол, прошла вдоль еле освещаемого коридора и врезалась в кого-то. Подняла взгляд и хотела было сделать замечание, как вдруг осеклась.       — Добрый вечер, профессор.       — Добрый, мисс, проголодались? — Ньют улыбнулся, маскируя озорством накатившую душащую панику.       — Я не успела на ужин, — Гермиона не смотрела на него. Всё её тело било мелкой дрожью. — И я обещала одной эльфийке помочь.       Совершенно точно во взгляде профессора промелькнуло недоумение. Эта девочка помогала домовикам! Уму непостижимо. Она вместо того, чтобы просто пойти спать, пусть и голодной, спешила помочь существу, которому и так жилось вполне хорошо, в отличие от тех же домовиков, прислуживающих семьям волшебников.       И пусть её благое дело имело место быть, Ньют разозлился. Он несколько последних дней старательно избегал Грейнджер, вспыхивая маковым цветком от назойливых воспоминаний, которые тщетно пытался отогнать от себя, забыть как страшный сон. Забыть, как сон… Иронично. А ведь ему бы хотелось, чтобы гриффиндорка в его постыдном мороке превратилась в чудовище, напала на него когтистыми грязными лапами или вовсе убила его самым жестоким способом. Нет. Она делала всё с точностью наоборот. Ласкала нежными пальцами, сладко целовала чуть ли не каждый сантиметр его худощавого тела, упивалась своей властью над ним. Над всецело отдавшимся экстазу мужчиной. Чертовка!       Гермиона наблюдала за ним, пока Ньют витал в своих мыслях, и неосторожно поддалась внутреннему демону, подметившему влажные губы профессора, которые тот то и дело облизывал острым кончиком языка. Ей вдруг захотелось проверить, настолько ли вкусным был бы поцелуй в реальной жизни, в сравнении с поцелуем в сновидении. А его прикосновения? Властные, порой грубые, но такие желанные, заставляющие сердце делать кульбит и замирать от наслаждения. Запретно, но от того ещё более желанно бледное веснушчатое лицо Скамандера. Гермиона переступила с ноги на ногу, пытаясь хоть как-то обратить на себя внимание.       И обратила.       Их мысли уже были далеки от предвкушения вкусной еды. Их разум сконцентрировался на мучивших их всё это время снах. Как же не вовремя!       — Мисс… Гермиона, — Ньют смущённо улыбнулся, — я могу звать вас по имени?       — Разумеется, профессор, — Видит Мерлин, сейчас она бы позволила ему куда больше, чем просто слышать своё имя из его уст. — Может, войдём?       Гермиона покосилась на портрет, скрывающий огромную кухню и несколько десятков домовых эльфов. Но вместо того, чтобы ответить или наконец пощекотать чёртову грушу, Ньют ступил вперёд. Сделал несколько шагов навстречу замершей Грейнджер и обхватил её лицо руками.       С полсекунды они смотрели друг другу в глаза, ожидая чего-то, что не поддавалось их осознанию.       Ньют наклонился и прильнул к её губам нежным робким поцелуем. Тогда-то всё и перевернулось с ног на голову.       Обхватив её запястье цепкой хваткой, он разорвал поцелуй и потянул её за собой. Ускорил шаг, удаляясь от натюрморта, а потом и вовсе перешёл на бег. Без памяти, желающие изменить съедающее чувство, они спешили в одинокое пристанище профессора по Уходу За Магическими Существами. Единожды они остановились у колонны второго этажа. Тяжело дыша от долгого бега, они вновь поцеловались, но уже без робости и стеснения.       Ньют судорожно произнёс пароль, и портрет со скрипом отъехал в сторону, впуская их в тёмную прохладу комнаты.       Гермиона обошла профессора и остановилась.       — Вы здесь живёте?       — Да.       — Вам нравится здесь, в Хогвартсе? — вопрос, который должен был хоть немного разрядить обстановку, повис в воздухе.       Гермиона кивнула своим мыслям и потянулась к пуговицам мантии. Ей не хотелось, чтобы вечер закончился так. Пусть лучше он выставит её за дверь, решит, что они просто поддались соблазну; но только не стоит вот так, молча, не предпринимая абсолютно никаких действий. Между ними слишком много недосказанности и непонимания. Им обоим необходима разрядка и решение вопроса: хотят ли они одного и того же? Не в силах ждать некого сигнала, она быстро расстегнула одну, вторую и третью пуговицы, сияющие перламутром в свете луны. Она наблюдала за восхищённым взглядом Скамандера, осознавая — за дверь он её уже точно не выставит. Он смотрел на неё, шумно выдыхая то ли от быстрого бега, то ли от вида того, как смело она расправлялась с одеждой. Мантия небрежно соскользнула на пол, как и белоснежная рубашка. Гермиона потянулась к резинке юбки, но Ньют остановил её:       — Подожди. Не так быстро, — он стёр капельки пота над верхней губой, — пожалуйста.       — Вы передумали? — Гермиона потупила взгляд и обхватила хрупкие плечи.       — Да, то есть нет. Просто… — Ньют нервничал, его губы скривились от собственного ощущения беспомощности. — Могу я сам это сделать?       Гермиона молчала.       Ветер ворвался в комнату сквозь щёлку приоткрытого окна и распахнул его настежь. Створка ударилась о каменную стену, нарушая зловещую тишину. Старинные гобелены, точно окаменелые, даже не шелохнулись, как и Гермиона, ожидающая некого знака от вселенной. Быть может, это и было знаком, но она уже с трудом могла отличить его от прочих незначительных деталей, наполняющих комнату.       Ньют набрал побольше воздуха. О да, ему чертовски не хватало воздуха, настолько, что лёгкие судорожно сжимались отдавая болью по всему телу. Он знал: только от него зависит исход всего, что произойдёт сегодня ночью. Либо он наконец закроет гештальт и позволит себе чуточку больше, о чём мечтал всё это время. Либо выставит себя полным ничтожеством и выпроводит девочку, тем самым лишив себя всего, вдобавок оставив горькое послевкусие эффекта незавершённого действия. Ньют знал, он теряет слишком много драгоценного времени на раздумья, но иначе не получалось. Нужно ли ему вообще думать сейчас? Когда она — нежный цветок, стоит и ждёт его команды, ёжится от холода.       Он подхватил колючую ткань жилетки, потянул вверх, снял через голову и отбросил в сторону. Он принял для себя решение и следовал незамысловатому плану в своей кишащей противоречиями голове.       Пусть сны станут вещими!       Гермиона кинулась навстречу ему, упала в его объятия, прижалась к груди. И он с готовностью прижал её к себе, жадно глотая воздух. Её поцелуй в уголок губ отмёл последние сомнения.       В её карих радужках сияло неутолимое желание. Грейнджер не сбежала, намеренно осталась, сомнения невозможны, и это завело его ещё сильнее. Их желания поистине идентичны, и это главное. В их руках воплощение всех фантазий, которые они только могут себе позволить.       Уже более уверенным движением Ньют подхватил её за бёдра, и она послушно обхватила его талию ногами. Он донёс её до дивана, усадил на шершавую поверхность и отодвинул подушку в сторону.       Он навис над ней, устроившись между её ног. Одним коленом упёрся в мягкий диван, удерживая баланс на второй вытянутой ноге. Оперевшись рукой о спинку, он едва не упал, когда Гермиона потянулась к застёжке его брюк. Он не помешал ей, только устроился поудобнее и нагло пробрался под её юбку. Погладил бархатную кожу бедра, попутно впиваясь поцелуем в её распахнутый рот. Влажная сладость её губ сводила его с ума и направляла его руку выше, туда, где свёлся эпицентр её желания. Гермиона наклонила голову и томно вздохнула, уткнувшись носом в его плечо, когда он костяшками пальцев задел ткань её белья. Ей было катастрофически мало этих прикосновений, она давно нуждалась в большем, потому жалобно простонала, мысленно призывая его к решительным действиям, и раздвинула бёдра ещё шире. Ньют же неспешно очертил кончиком языка мочку её уха и втянул в рот. Замер от ощущения её пальцев, опускающихся вдоль торса.       Он судорожно вдохнул её запах, нежный и безумно сладкий. Быстро заморгал, когда она обхватила пальчиками член и сделала первое медленное движение сверху вниз. В спутавшемся клубке сознания он хватался за спасительную нить и вспоминал детали самого первого сна. Там она делала точно так же! Неужели и вправду чудачка Трелони говорила вразумительные вещи, когда он уточнял о сновидениях.       О, Ньют, дорогой, сны — это тонкая материя, разделяющая наш мир и мир потусторонний. Порой нечто может воплотиться в нашем мире. Всё, что снится тебе, непременно имеет смысл, главное —запоминай детали.       Гермиона сильнее прижалась к нему, двигая бёдрами в такт его движениям пальцев, доставляющих ей желанное удовольствие.       Они оба осознавали — им необходимо перейти на новую стадию их ласк.       Потому Ньют поднялся и наконец освободил себя от рубашки и брюк. Гермиона потянулась к нему, погладила кончиками пальцев его оголённый живот, пощекотала и широко улыбнулась. Её улыбка и сладкий аромат её желания наполнили Скамандера уверенностью.       Он сел рядом с ней, поймал недоумённый взгляд и прошептал:       — Иди ко мне.       Гермиона устроилась поудобнее на его коленях и вновь поцеловала его. Провела кончиком языка по его губам, углубила поцелуй и выдохнула в его рот. В её карих радужках сияло неутолимое желание.        — Вы можете… — Гермиона осеклась.       Ньют понял, что именно она хотела сказать. Её нижнее бельё всё ещё мешало им, но вместо того, чтобы снять его раньше, он просунул руки под неё, подцепил ткань пальцами и разорвал. Не страшно, ведь нет почти ничего, с чем не справилось бы Репаро.       Его губы оставляли мокрые следы на её плече. Он спускался ниже и переходил к более жадным поцелуям-укусам. Гермиона сжимала завитки на его затылке, шепча что-то неразборчивое. Он терся о её промежность, выдыхал сквозь стиснутые зубы от пожирающего желания.       Гермиона обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть на неё.       — Я хочу вас, Гермиона.       Его слова стали персональным Империусом для неё. Она отпустила его лицо и посмотрела ниже, где ярым доказательством его слов служила болезненная эрекция. Она прикрыла веки и запрокинула голову. Скамандер чувствовал бьющую дрожь в её теле. Грейнджер не боялась, просто не могла справиться с эмоциями.       Мерлин милостивый, как же она прекрасна!       — Доверьтесь мне, — попросил он и осторожно провёл рукой вдоль горячих скользких складочек.       Вид её практически нагого тела был настолько волнительным, что сними она бюстгальтер, Ньют бы и вовсе пустился во все тяжкие. Но тонкая кружевная ткань сохраняла какой-никакой баланс.       Ньют смахнул свободной рукой со лба выступившую испарину. Ему хотелось быть аккуратным, более того, он чувствовал перед собой долг сделать всё возможное и невозможное, чтобы Гермиона запомнила эту ночь. Он изучающе вглядывался в её лицо: на щеках выступил яркий румянец, губы, истерзанные поцелуями, припухли. Дежавю посетило его в очередной раз. Почему-то он по-прежнему не верил до конца, что происходящее не очередной плод его фантазии. Ущипнуть себя показалось достаточно глупой идеей и вместо этого он ввёл в неё один палец. Гермиона прогнулась в спине, выпуская наружу первый настоящий стон. Тогда Ньют наконец поверил. Поверил в то, что жар её тесноты реален. Ньют, заворожённый видом юной прелестницы, вставил палец ещё глубже и простонал в унисон вместе с Гермионой. Её руки плавно опустились на его плечи, впились острыми ноготками в кожу, и он добавил второй палец. Подвигал ими чуть быстрее и жёстче, растягивая её, готовя к настоящему проникновению.       От него не скрылся прелюбопытный факт — девочка не так невинна, как могло показаться на первый взгляд, и не потому, что повела себя весьма откровенно. Ньют не первый её любовник, и это по необъяснимой причине доставило ему не меньшее удовольствие, чем смазка, которой она сочилась от его интенсивных движений внутри неё.       Он неспешно размазал влагу вдоль половых губ, задел клитор, и она издала волнительно громкий протяжный стон.       Гермиона прильнула к нему, чтобы поцеловать, и он позволил ей, ответил на жадный поцелуй. Провёл свободной ладонью вдоль её талии, попросил привстать и сжал в кулаке член. Вены стали более отчётливыми, когда он сжал его у основания. Гермиона немного опустилась, и Ньют провёл головкой по клитору, направив её ко входу. Ему было трудно совладать с собой, практически невозможно, особенно, когда она самостоятельно насаживалась на него.       Сделав глубокий вдох, он медленно вошёл в неё, заполняя целиком. Остановился, позволяя мышцам влагалища расслабиться и привыкнуть. Грейнджер молчала, смотря на него затуманенным взглядом почти чёрных глаз. Ей нравилось чувствовать его внутри себя, в этом Скамандер был уверен на все сто процентов. Обхватив ладонями её бёдра и чуть придвинувшись выше, он вновь толкнулся в неё.          Поцеловал ласково, ловя сладостный стон губами.       Ему хорошо. Неужели! Моргана свидетель его экстаза.       Притянув её к себе, насколько это было возможно, он сильнее сжал бледную кожу, оставляя следы, и заполнил её без остатка. Снова и снова. Раз за разом он вдыхал и выдыхал, вслушиваясь в её всхлипы. Гермиона подстраивалась под его ритм и двигала бёдрами до умопомрачения.       — Да, прошу… да!       — Ну же, милая, — его голос низкий, слегка хрипящий. — Вот так!       — Глубже, профессор. Я умоляю!       И он буквально начал вколачиваться в неё, выпуская демонов наружу.       Он жаждал её пика! Просунул руку между ними и нащупал самую чувствительную точку. Надавил. Сделал лёгкое круговое движение и снова надавил. Ньют не мог позволить себе закончить раньше неё, и только поэтому остановился, невзирая на негласный протест гриффиндорки. Почему она не поняла? Для чего сверлила его взглядом, а потом и вовсе упёрлась лбом в его лоб и расстегнула чёртов бюстгальтер? Он опустил взгляд и сорвался. Прильнул губами к её груди, обхватил губами сосок и вновь толкнулся в неё.       — Только не останавливайся, Гермиона! Не смей!       — Да, профессор, — шепчет она.       Внизу живота разгорелся адским пламенем жар и распространился по всему её телу сотнями, нет, миллионами мурашек. Гермиона чувствовала, как мышцы сжимаются чаще от быстрых настойчивых движений профессора. А когда он начал ласкать её большим пальцем, она растворилась в сладостной неге. Ей совсем не хотелось, чтобы их сближение заканчивалось. Неизвестность пугала, и она, хватая ртом воздух, напряглась. Голова её запрокинулась, а спина выгнулась дугой, Гермиона придерживалась руками за его плечи, подрагивая в предвкушении кульминации. Она прислушалась к нему. Сейчас Ньют слишком сосредоточен на своём удовольствии. Для неё тихоня-профессор точно изваяние великого творца, подарившего миру восьмое чудо света.       — Гермиона, ты… ммм… ты прекрасна.       Его слов стало достаточно, чтобы её тело пронзил мощный разряд наслаждения. Её первый оргазм. Поняла ли она, от чего сильнее прогнулась в спине и до крови закусила губу? От чего Ньют зарычал и сделал несколько грубых толчков. От чего интерьер комнаты, освещаемый лунным светом сконцентрировался в крохотную точку внизу её живота и взорвался фейерверком невиданных доселе ощущений?       Кажется, их сознания преисполнились удовольствием, взорвались полным спектром красок и отрывками самых жарких воспоминаний о снах, когда они почти одновременно достигли пика наслаждения.       — Я никогда не забуду эту ночь, — Ньют сказал ей это на ухо, будто кто-то мог послушать их.       — Я верю вам.       Безмятежность, разливающаяся по венам профессора, подтолкнула его к волнующему вопросу. Он закусил губу, пожал плечами и посмотрел куда-то за спину Гермионы.       — Могу я задать тебе вопрос?       — Конечно, — Гермиона обернулась, заинтересованная взглядом Скамандера, устремлённым на незажженный камин за её спиной.       — Тебе когда-нибудь снились вещие сны?       Его вопрос отразился на её лице лёгким колебанием. Гермиона задумалась, прежде чем ответила:       — Кажется, да.