Переплетая судьбы

      Надоедливые лучи утреннего зарева настойчиво играли на закрытых веках розоволосой красавицы. Слегка поморщив носик, девушка лениво перевернулась на другой бок, нежась в окутывающем тепле нагретого спального места. Потревоженный разум начинал активно работать, приступая к осмысливанию планов грядущих. Как только воспоминания о вчерашнем всаднике призрачной картинкой промелькнули в воображении наследницы, та подскочила. Сидя на кровати, изумрудный взор блуждал по складкам белого пухового одеяла, смотря на тонкие пальцы, сжатые в кулачки. Всего на мгновение они обагрились алой кровью, заставив юную красавицу вздрогнуть прежде чем понять, что это плод взбудораженной фантазии. Интуиция неприятно била тревогу, предвещая не добрые вести, и как символ этого, к девушке забежала Хината.       Придворная дама позволила себе войти без стука, как делала это раньше. Застав взволнованную госпожу сидящей на кровати, брюнетка скептически осмотрела небольшой бардак в спальне, оценивая взором серых глаз фронт предстоящей работы.       - Госпожа, вас срочно просит спуститься к утреннему чаепитию в гостинную отец. – Взволнованный голос служанки усилил липкое неприятное чувство внутри наследницы, что нехотя откинув тяжелое одеяло, свесила босые ноги с кровати, борясь с нежелением идти в новый день.       Сакура отрешенно изучала взором витиеватый узор на ковре, борясь с посторонним шумом, что давил в висках. Остывшая за ночь спальня девушки снова нагревалась от солнечных лучей, преломляющихся через прозрачное стекло. До слуха доносилось шуршание и обыденный стук предметов для умывания. Хината занялась приборкой. Первым делом она собрала раскиданную госпожой одежду, убирая ее в стирку, а белую, выпачканную в крови,рубашку спрятала в мешок для сжигания. Набрав чистой воды в металический таз, брюнетка поставила его на туалетный столик, рядом с ковшом и льняным полотенцем. Уже собираясь позвать леди, она обернулась, видя как госпожа тихой поступью пробирается в ванную. Ничего не говоря, Сакура присела на обитый бархатом пуф перед столиком, пассивно наблюдая как Хината набирает в ковш воды и ждет девушку, позволив ей умыться.       Приняв водные процедуры, девушка встала, позволив брюнетке помочь ей одеться. Разум метался от предположений столь ранней аудиенции с отцом, до спасенного скрытого ею всадника. Вопросы застыли в горле, стараясь осмыслить ситуацию, чтобы более точно обрисовать картину происходящего. Почему - то маленькие крупинки сомнения въедались в сознание, что отец как-то догадался о ночной прогулке и всех вытекающих из нее последствиях. Паника липким холодком шествовала по напряженной спине, охватывая скованностью все тело.       Хината давно заметила напряженность госпожи и отчасти понимала причину такого состояния, хоть и удивлялась гнетущей тишине в комнате. Брюнетка ожидала, что девушка набросится на нее с распросами о вчерашнем спасенном, а вместо этого бледная, стоит как каменное изваяние, не проронив ни звука.       - Почему меня так срочно вызывает отец еще до завтрака? - Голос госпожи отдавал сдавленной хрипотцой от прошедшего недавно сна.       Словно механическая кукла, Сакура повиновалась всем негласным приказам служанки, что одевала девушку. Сменив ночную рубашку на хлопковое нательное белье из коротких, доходящих до колен, брэ и безрукавной камизы. Надев при этом пару верхних юбок, Харуно вытянув руки вверх осторожно протискивалась в горловину платья из нежно розового бархата. Прямоугольный вырез открывал вид на острые ключицы и приподнятую бордовым корсетом грудь девушки. На плечах выступали небольшие буфы в тон цвета платью, а в прорезях виднелся алый бархат, окаймленный золотой тесьмой. Рукава три четверти плотно облегали руки, выражая изящность линий.       - Не могу знать, но сегодня утром я видела экипаж кого-то из высокопоставленных господ, скорее всего, в вашем замке гости. – Хината говорила тихо, перемещая свое внимание с одеяния девушки на длинные розовые локоны, что следовало уложить подобающе всему внешнему виду леди.       Девушки переместились на пуф, стоящий перед зеркалом. Сакура смогла рассмотреть свое отражение. Платье гармонировало с цветом ее волос, словно она была ранним весенним цветком, раскрывшимся в еще не отошедшей от сна природе. На лакированной деревянной поверхности лежал гребень из слоновой кости, редкая реликвия, привезенная отцом из путешествия, когда девушка была еще маленькой. Тогда он вечерами любил расчесывать волосы дочери, забирая эту обязанность у служанок. Они, сидя с отцом у камина в гостинной, располагались на полу, где глава семейства причесывал локоны наследницы, а матушка сидела рядом в кресле, читая книгу или занимаясь вышиванием. Приятные семейные мелочи то и дело всплывали в сознании розоволосой красавицы. Теперь же этим занималась Хината. Так же аккуратно, как и Кизаши в детстве, она распределяла пряди, что спадали по напряженной прямой спине, бликами лоснясь на мартовском солнце.       - Пусть будет что-нибудь простое. – Сакура говорила, смотря в одну точку перед собой, но придворная дама прекрасно понимала о чем именно шла речь.       Повинуясь желаниям госпожи, брюнетка расчесала волосы гребнем, после чего заплела косу, оставив свободной спадающие в виде косой челки локоны, а саму косичку завернула по спирали, придавая ей форму витиеватой розы на затылке. Одной рукой придерживая прическу, другой придворная дама по одной брала со стола шпильки, украшенные изумрудами, распределяя их по всей голове, обеспечивая устойчивость конструкции.       Спустя пару минут, Харуно была полностью готова. Отсутствие макияжа нисколько не портило милое личико девушки, что не была обделена красотой от природы. Сказывалась личная неприязнь госпожи ко всем косметическим принадлежностям, что иной раз старили некоторых дам, не говоря уже о том, как сильно это становилось заметно при дневном свете солнца. Последний раз кротко взглянув на свое отражение в зеркале, Сакура нанесла вдоль шеи ароматизированнное розовое масло, привезенное торговцами из Парижа. Видя ожидающую служанку, девушка в последний раз собрала всю волю, надев маску истинной леди и отправилась к отцу.       На протяжении недолгого пути, мысли постоянно метались от одной худшей теории к другой. Наследницу пугала такая таинственность со стороны графа, учитывая вчерашнюю вылазку девушки. Каждый раз в голове всплывал образ темноволосого юноши, который она старалась запрятать в дальние уголки своего сознания, убеждая себя в плачевности таких видений. Сердце трепетало сильнее, стоило только мелькнуть в памяти обнаженному торсу брюнета, а руки словно вспыхивали огнем от робких прикосновений. Самоконтроль летел вниз, теряясь в импульсивности, выдавая взъерошенное состояние госпожи. Глупое чувсвтво, что опоясывало все тело не давало прямого объяснения о причинах своего возникновения, и всегда расчетливая девушка боялась прийти к единственно логичному выводу, что видела не раз в книгах: любовь. Если верить страницам прочитаннных ею романов, именно это чувство сейчас бушевало в ней, что было слишком глупым оправданием. Да, она читала про любовь с первого взгляда, ее затягивали вдохновляющая нежность и приключения таких историй, но касательно в отношении себя Харуно никогла бы не подумала, что такое возможно. В конце концов, что значит такое светлое чувство для их алчного, пропитанного интригами и личными выгодами мира. Это всего лишь рычаг для манипулирования, не более того, а ей как никогда стоит сохранять ясность разума.       Сакура цеплялась за стук своих каблуков, как единственное звено, связывающее ее с реальностью этого мира. Мысленно ругая себя, она убеждала разум, что как только поставит на ноги найденного вчера путника, то забудет эту историю как страшный сон. Ее судьба уже написана и предопределена, и спонтанный роман: это недопустимая роскошь, не стоящая затраченных жертв.       Из раздумий девушку вывела служанка, что в мгновение обогнала наследницу, открывая перед ней белые двери, став при этом сбоку, чтобы не преграждать путь, склонив голову.       Гостинная была такой же, как и помнила ее девушка: большие до потолка окна во множественном количестве, позволяя дневному свету царить в каждом уголке помещения. Огромный темно-синий ковер, с витиеватыми узорами из серебрянной нити, стоящие на нем обшитые такого же цвета бархатом кресла и диваны с коричневыми выгнутыми в завитки ножками, камин из белого камня, низенький деревянный столик с стоящим на нем серебрянным подносом и принадлежностями для чаепития. Все было как раньше, за исключением витавшей в атмосфере неловкой ситуации, причину которой Сакура рассмотрела, как только переступила через порог.       - Доченька, доброе утро. Я хотел представить тебе нашего гостя, и твоего жениха: Данзо Шимура герцог Уэссекский.       Сакура молчала, не шевелилась,словно парализованная. Лишь плотно сжатые в тонкую линию губы могли бы выдать ее, но скрытые из-за слегка опущенной головы и легкого реверанса, коим девушка приветствовала гостя, дали ей доли секунды прийти в себя, собирая всю свою решимость. Когда Харуно выпрямилась, величественно расправляя плечи, чувствуя покалывающее напряжение в спине, она чуть не отшатнулась, увидев перед собой будущего супруга, что тянул морщинистую ручонку в ее сторону, явно желая как подобает поприветствовать свою нареченную. Клокотавшее внутри омерзение душило как июльская жара без капли воды, но долг и обязанности приказывали быть леди в любой ситуации. Нарочито медленно, заставляя понервничать всех окружающих, Сакура вложила свою хрупкую ладонь в руку герцога, ощущая его холодные влажные губы на тыльной стороне ладони. Одного терпения было мало, чтобы не выдернуть запястье от столь неприятных ощущений. Если бы она закрыла глаза, было бы это так же противно? Если бы она не видела этого старика. Его морщинистого лица, закрытого черной повязкой глаза, перебинтованных рук, что просматривались даже через манжеты черного камзола, из под которого выглядывала белая шелковая рубашка, отороченная золотыми нитями, как и все его одеяние. Наряд казался таким мрачным, богатым, но до ужаса безвкусным, как и находящаяся в его руках золотая трость с изголовьем в форме змеи, инкрустированной драгоценными камнями.       -Леди Сакура, я рад встрече. Мне не терпелось лично засвидетельствовать красоту будущей супруги, о которой ходит молва.       - Приятно слышать, смею заметить, слухи о вас тоже правдивы.       Желчь в голосе девушки была сопоставима лишь с тем удовольствием, которое она испытала выдернув руку из оков старика, смотря на него отрешенным взглядом, но с милой женственной улыбкой, что поглотила сарказм брошенной вслух фразы. Отец девушки в мгновение напрягся, понимая, чем это оскорбление может грозить их семье. Видя отрешенный взгляд главы семейства, Сакура прикусила язык, коря себя за непростительную дерзость, зарекаясь так больше не поступать, но клокочущая в душе злость по-прежнему требовала своей реализации, бесконечно подавляемая здравым смыслом.       - Слухи? – Данзо прекрасно понял о каких именно суждениях на его счет идет речь, но решил простить дерзость будущей супруги, будучи сам заинтересованным в этом союзе, изобразив неподдельное удивление.       - Я о вашей галлантности и умеренной нетерпеливости. Мой дорогой отец только вчера обмолвился о нашем с вами союзе, получив мое согласие и вот вы уже здесь.       Сакура продолжала мило улыбаться, намеренно скрывая неприязнь. Стараясь держаться на расстоянии, она использовала женское обаяние, оставаясь в глазах окружающих изысканной леди, не обделенной шармом, не выставляя на показ свой ум, предпочитая запомниться в глазах будущего супруга слегка наивной и совершенно не расчетливой. Напряжение главы дома было видно по его поднятым плечам и иногда сжимающимся непроизвольно в кулаки рукам, что могла заметить только дочь, умеющая читать чувства отца еще с детства.       - Ах вот вы о чем леди Сакура, я стало быть огорчился, что вы стали невольной слушательницей кривотолков, что гуляют вокруг меня, в частности касательно моей любовной стороны.       Харуно передернуло от одной только фразы, сочетавшей в себе любовь и этого старика. Она видела, как он ехидно улыбается, возможно уже раздевая ее в своих мыслях, отчего по спине девушки распространялся едкий холод, опоясывающий каждый позвонок напряженной спины. В груди кололо от нехватки воздуха, грудь слегка подрагивала от усилий дышать равномерно и плавно, в то время как хотелось выбежать на улицу и закричать во все горло, выплескивая снаружи копившееся негодование.       - Что именно, Ваша Светлость, вы считаете кривотолками? То что ваша супруга, леди Цунадэ, была отправлена вами в дом упокоения, так как сошла с ума, узнав о вашей любви к леди Ино. Или то, что последняя став вашей супругой скоропостижно скончалась, упав с лошади сразу после брака с вами?       - Я предлгаю всем отведать чая с прекрасным нежнейшим десертом от нашего повара. – Вставил слово Кизаши, с нескрываемым волнением, чувствуя накал перепалки.       Сакура слегка смягчила взор, прикусив щеку, одернув себя за вновь проявленное безрассудство, а стоящий перед ней Данзо горделиво хмыкнул, сказав:       - У меня нет свободного времени на чаепитие, я пришел лишь засвидетельствовать предлагаемую мне невесту. Я доволен, брак состоится этим летом, обо всем остальном извещу позже.       Стук трости о каменный пол вывел девушку из транса, привлекая ее внимание к старику, что не спеша наклоняясь на используемую опору прошел прихрамывая по прямой траектории, отчего Сакуре пришлось немного отстраниться, дабы не столкнуться плечом с будущим супругом. Когда Шимура поравнялся на одной линии с девушкой, он сказал еле слышно так, чтобы полученная информация осталась только между ними:       - Посмотрим, насколько хватит твоей строптивости.       Брошенные сиплым голосом слова въедались в сознание розоволосой красавицы, сковав оцепенением все конечности. Страх не давал телу развернуться, доверяясь слуху, до которого доносились стихающие звуки шагов, а после монотонный приказ Шимуры ее служанке с целью проводить его из поместья. Как только захлопнулись двери, Сакура выдохнула сжатый в легких от волнения воздух. Пальцы с силой стянули бархатную ткань верхней юбки, а изумрудный взор не сходил с рандомно выбранной точки на полу комнаты. Наступившая тишина витала в помещении, нарушаемая лишь дыханием двух находящихся в нем людей. Шелест одежды заставил девушку вынырнуть из пелены раздумий, поднимая взгляд на источник шума. Кизаши смотрел на дочь и Сакура была готова поклясться, что впервые не могла прочитать по лицу главы семейства его эмоции. Нахмуренные брови выдавали явное недовольство непозволительной дерзостью, отпущенной девушкой в присутствии высокопоставленного лица, а печальное мерцание глаз и сжатые губы проявляли сочувствие дочери. Он понимал, что сам двигал дочь в лапы кошмара, и это защитная реакция его маленькой девочки, что всю жизнь росла в любви, понимании и заботе.       Словно придя к одному ему известному выводу, Кизаши подошел к Сакуре, крепко обнимая за плечи. Он положил подбородок на розоволосую макушку, ощущая, как сжалась дочь от позабытых телом таких родных объятий. Она уткнулась носом в коричневого цвета камзол отца, позволив себе наконец-то действительно расслабиться и почувствовать защиту от тягот реального мира.       - Я решил, что откажусь от этого брака и будь что будет.       Сакура резко отстранилась на реплику отца, смотря на его отрешенное лицо сквозь настилающую слезную пелену. Молчание могло быть трактовано двояко, с одной стороны душа девушки ликовала от одной только мысли сбросить пресловутые оковы ненависного брака, но расчетливый разум, вернувший контроль над эмоциями, твердил о всех кошмарных ужасах, что будут уготованы, стоит им только разозлить такого важного человека как Шимура.       - Нет. – Сказала Сакура на выдохе, отстраняясь от отца на дополнительную дистанцию, соблюдая навязанную вежливость. – Герцог не стерпит такого оскорбления, и страшно представить, что ждет нас в таком случае. - Хуже смерти ничего не будет, доченька, но неужели ты полагаешь, что я и твоя мама, ради того, чтобы выжить станем жертвовать тобой. Не понимаю, чем я только думал, когда поддался его убеждению еще месяц назад. – Кизаши взъерошил руками волосы на затылке, одновременно начиная нервно ходить кругами по комнате. -Так значит, отец, это не вы предложили брак герцогу, а он сам нашел вас? – Удивление в голосе девушки заставило главу семейства остановиться и с неподдельным непониманием обратить взор на задумчивое лицо наследницы. - Да, так оно и есть. Он пришел ко мне и сказал, что ищет выгодную партию в жены, что наслышан о твоей красоте и образованности, спрашивал о твоих талантах к пению, калиграфии и иностранных языках. Я тогда словно опьянел от лесной похвальбы в твою честь, что совершенно растерял всю бдительность, и когда он заговорил о браке, манипулируя и финансовой выгодой для нашей семьи, я подумал что действительно такой обходительный человек станет достойным мужем для тебя, но сейчас. После того что я видел. – Тембр мужского голоса прыгал на протяжении всего монолога с радостного и умиленного на грустный и приглушенный в зависимости от части рассказа, что выдавало эммоциональность и переменчивость графа. - Прошу прощения мой дорогой отец за то представление, свидетелем которого вы невольно стали. В свое оправдание я могу лишь сказать, что плохо себя чувствовала с утра, и не была готова к приему гостей, что проявилось в моей непростительной дерзости. Касательно вашего изначального решения о браке, я придерживаюсь политики заключения этого союза. Это мое решение. Если вы более не желаете мне что-либо известить, я бы предпочла отдохнуть, так как по-прежнему неважно себя чувствую.       Снова присев в реверансе, Сакура в полном одиночестве покинула гостинную, оставив терзаемого сомнениями и удивлением отца. Кизаши смотрел в след уходящей дочери. Сердце сжималось в тиски. Принятие логичных решений в этой ситуации подбивалось вспыльчивостью и темпераментностью мужчины, загнанного в финансовую ловушку политических интриг. Он видел в глазах дочери и страх и смятение даже под ее уверенными попытками прикрыть все демонстративным изяществом воспитанной леди, что давала брешь в колких фразах, отпущенных ее будущему мужу. Кизаши было сложно перечить здравым доводам дочери, понимая всю плачевность ситуации, откажи он Данзо в заключении союза. Это понимали все, но принимать отказывались до последнего, веруя в волю судьбы на лучший исход.       Как только Сакура закрыла за собой дверь в гостинную, оставаясь в полном одиночестве, ее прошиб озноб и холод, как если бы тело окутала простуда. Кисти рук дрожжали от переизбытка волнений. Как удивились бы родные, знай скольких сил стоит ей эта выдержка и высокомерие, когда вся жизнь летит по накатанной, а она как утопающий хватается за хлипкие соломинки крохотных возможостей обмануть уготованную участь.       Прохлада коридора действовала отрезвляюще. Небольшой сквозняк, что гулял про продольному помещению легким касанием скользил по бледным скулам девушки, что стояла на одном месте не шевелясь. Больше всего Харуно страшилась расскрытия своей тайны, позор которой накроет не только ее, но и всю семью. Застыв на месте, осмысливая происходящее, розоволосая красавица не смогла определить, что было хуже: унизительная слава до скончания веков, или отвратительное знакомство со своим будущим супругом. Который, ко всеобщему ожиданию, оказался столь безобразен, сколь и мерзок по характеру. Сакура никогда не относилась к тем людям, кто судил о человеке по первой встрече или тем более ходящих о нем слухам, но все внутреннее чутье в этот раз кричало о правдивости и безошибочности описания в этом конкретном случае.       Из раздумий девушку вывела подошедшая взволнованная Хината. Мелькнув перед изумрудным отрешенным взором госпожи, брюнетка слегка тронула плечо наследницы, не удостоившись никакой реакции на свое появление. Вздрогнув как от удара током, Харуно посмотрела на молчавшую служанку. Лишь по взгляду серых глаз Сакура безошибочно определила терзания придворной дамы и ее молчание могло значить лишь одно: случилось то, что нельзя было говорить в слух, дабы не выдавать тайну, доступную только им. А их секрет сейчас находился в фамильных конюшнях.       - Идем. – Сакура, слегка качнувшись, схватила руками ткань юбок, чуть приподнимая подол, направляясь к ночному всаднику.       По всему коридору разносились звуки стука каблуков и ритмичного шуршания платья при быстрой ходьбе. Обильный поток мыслей клонился лишь к плачевным выводам, что вселяло панику в переходящую на легкий бег девушку. Чтобы хоть как-то овлечься от внутренних терзаний, Сакура как маленькая девочка начала считать свои шаги, чередуя короткие вдохи и выдохи на каждый ход, чтобы не свалиться в беспамятстве от недостатка кислорода в легких, сдавленных тугим корсетом.       Длинные рукава платья и плотная материя позволили девушке выйти на улицу, не одевая плащ, который, к слову, служил импровизированной подстилкой под спиной раненного всадника. Весеннее солнце, после длительных морозов жгло кожу, слепя при этом глаза. После темноты замка, выйдя на улицу, Харуно опустила взор на землю, стараясь привыкнуть к столь яркому освещению. Легкие покалывало от прохлады, витавшей в воздухе, смешанной с запахом соломы, что означало недавнее кормление лошадей. Словно в подтверждение этому девушка увидела разбросанные и утопающие в грязи соломинки на всем пути от сенника до конюшен.       Остановившаяся рядом Хината обратила взор на свою госпожу, после кротко осмотрела двор на предмет возможных нежелательных свидетелей путешествия наследницы. В любом случае, если бы кто-то из слуг попался в поле зрения, то, скорее всего, решил, что леди просто идет навестить своего коня, в котором еще с детства души не чает. Но почему-то сейчас хотелось быть полностью не замеченной, чтобы не привлекать к столь щекотливой ситуации дополнительного внимания.       Вся утренняя суматоха по уходу за двором уже прошла и слуги отдыхали перед обеденными хлопотами, что было на руку девушкам. Незаметно проникнув в конюшню, Сакура миновала стойла, пробежав мимо и своего любого жеребца. Проникавший через небольшие окна свет игристой золотой россыпью падал на разбросанную местами на каменном полу солому. Из-за закрытых дверей слышались ржания и фырканья лошадей, что словно чувствовали хозяйку. Воздух вокруг был сухой с примесью запаха конского пота, что не вызывало отвращения у привыкшей к этому наследницы.       - Где конюх? - Сакура спросила у следовавшей по ее стопам Хинаты, минуя одно стойло за другим, направляясь к денникам.       Не смотря на то, что все в Хадли принадлежало чете Харуно, негласно конюшня была во владениях главного конюха Ли, который заведовал всеми животными и его прямой обязанностью являлось обеспечение порядка и ухода за лошадьми. Но посвящать его в свою отнюдь не маленькую тайну госпожа не планировала.       - Не беспокойтесь, леди Сакура, я еще утром дала ему задание от вашего имени вычистить все стойла у лошадей, дав срок до вечера, но он отнесся к поручению с привычным энтузиазмом и справился за пару часов, после чего свалился без сил и теперь отдыхает. – Хината говорила стыдливо, но иного выбора избавиться от назойливого конюха у них не было.       Открыв дверь денника, Сакура ступила внутрь душного помещения, пропитанного запахом недавно заваренного травяного настоя. Горевшие всю ночь свечи полностью отработали, расползаясь по подсвечнику бесформенной восковой кляксой. На деревянном полу расбросаны тряпки, как чистые так и грязные, после вчерашнего омовения ран. Неестественная бледность губ брюнета контрастировала с краснотой щек, что выдавали жар больного. Капельки пота, проступавшие у висков тонкими линиями стекали по шее, утопая внизу под одеялом. Брови неосознанно хмурились, как и подрагивающие веки. Даже человеку без врачевательного образования было доступно к пониманию ухудшающее состояние раненного.       Быстро рванув с места, Сакура присела рядом с юношей. Пышные юбки словно сплющенный бутон тюльпана распластались вокруг ее тела, мешая ближе придвинуться к больному. Выругавшись про себя, Сакура рукой постаралась расправить бархат ткани, отведя ее в сторону, убирая нежелательное препятствие. Сняв компресс со лба брюнета, девушка рефлекторно приложила ладонь к огненной коже, сразу же одергивая запястье. Рывком стянув одеяло, девушка увидела проступавшее алое пятно вокруг раны, расползавшееся причудливой кляксой на белой, обмотанной вокруг торса, простыни.       - Хината, подай ножницы. –Сакура не глядя скомандовала, зная, что такой инструмент обязательно присутвствовал в этом помещении, служивший для стрижки конской гривы.       Повертев головой, брюнетка нашла требуемый инструмент, висевший на полке у стены. Быстро схватив металлические ножницы довольно внушительных размеров, девушка передала их в руки госпожи, сразу же отходя немного в сторону, дав той больше простора для действий.       Сакура ножницами осторожно разрезала простынь с противоположного от раны бока начав с низу, продвигаясь к груди брюнета. Скрежет метала о плотную ткань заглушал взволнованное дыхание госпожи. Похолодевшие от паники руки слегка подрагивали, в то время как разум пытался привести в норму самообладание. Отложив инструмент в сторону, Харуно осторжно и неспеша поднимала ткань с компрессом в области раны. Как только зона пореза была открыта, одним движением девушка отбросила в сторону разрезанную простынь, осматривая пораженное место. Выступившая по краям кровь испачкала кожу, но не так сильно, как было вчера, до обработки. Никакого гноения не было, но рана не заживала, что не могло не беспокоить. Кинув беглый взор на лицо юноши, Сакура снова проделала все те же процедуры, что и вечером накануне.       Действуя более уверенно, леди омыла рану и наложила компресс. С помощью придворных дам перебинтовала юношу. Присев ближе к изголовью уже как заведенная механическая кукла, приложила ладонь ко лбу, с негодованием констатировав не отступающий жар.       - Сколько раз он пил жарпонижающий отвар. – Спросила медик, не отрываясь от тела раненного, обращаясь к двум девушкам одновременно.       - Ни разу госпожа. – Ответила Ино. – Сколько мы не пытались, он не приходил в сознание, и нам не удалось влить в него ни капли.       Нахмурив брови и поджав под себя ноги, Харуно села как можно ближе к плечу брюнета. Убрав надоедливые мешающиеся юбки, она одной рукой приподняла голову брюнета, уложив ее во внутренний изгиб локтя. Вытянув вторую свободную руку, ждала, когда девушки догадаются о ее немой просьбе дать кружку с травяным настоем. Янтарная жидкость плескалась в металической посуде, пока розоволосая красавица подносила ту к бледным губам раненного юноши. Как только холодный металл коснулся кожи, брюнет словно инстинктивно нахмурился, препятствуя недобровольному приему лекарства, чем вызвал нервный вздох со сторны девушки.       Отставив посуду с целебной жидкостью в сторону, Сакура свободной рукой нагребла достаточное количество соломы под плащом, чтобы брюнет оставался в полусидячем положении. Осторожно вынув свою вторую руку из-под черной шевелюры, девушка положила ее на виски юноши, начав при этом расслабляющие круговые движения, тем самым снимая напряжение с головы больного. Спутся пару минут лицо всадника прибрело расслабленный вид, брови перестали хмуриться, а веки не так часто подрагивать, придавая выражению относительную безмятежность. Губы более не сжимались в тонкую полоску, будучи по-прежнему закрытыми.       Свободной рукой Сакура потянулась к кружке, не долго думая, она сделала пару глотков. Задержав жидкость во рту, прислонилась к губам брюнета, застыв на мгновение. Хината, решившая выразить протест такому действию была остановлена ехидно улыбающейся Ино, что одним взглядом голубых глаз, а после и руками вытолкала брюнетку из денника, закрывая за собой дверь, позволив госпоже остаться наедине с раненным.       Сакура впервые ощущала столь бурную феерию чувств. Разум твердил о логичности такого поступка, отметая все романтические подоплеки, а нежные девичьи губы ощущали шероховатость обветренной кожи, но в то же время пленительную мягкость тела, лежавшего перед ней мужчины. Как только девушка почувствовала расслабленность юноши, она осторожно кончиком языка провела по губам брюнета, приоткрывая их, после чего позволила целебному отвару проникнуть в рот раненного. Подождав еще пару секунд, Сакура убедилась, что пациент принял все, когда увидела сопутствующие движения мужского кадыка. Румянец на девичьих щеках выдавал ее смущение, губы горели и она не могла понять, то ли от столь интимной близости с юношей, то ли от горячего напитка. Малахитовый взор проскользил по рту всадника, поднимаясь выше к чуть приоткрытым агатовым глазам брюнета.       Харуно вздрогнула, слегка отпрятнув от юноши, одной рукой прикрыв свои губы. Пунцовые щеки и бешенно колотящееся сердце выдавали всю неловкость ситуации, но всадник смотрел на все иначе. Придя в сознание на доли секунды, он так же быстро упал в беспамятство, заставив юную наследницу терзаться муками совести. Вскочив с места, будто она сидела на раскаленной печи, девушка выбежала из денника, на последок кинув служанкам указ, чтобы заботились о больном так же как и делали до этого.       Как молния на грозовом небе, Сакура влетела в свою спальню хлопнув дверью. Страх, что ее могли заметить отошел на второй план, по сравнению с бушевавшими внутри эмоциями. Почему она так странно реагировала на этого юношу? Будучи всегда расчетливой, почему ее самообладание в этот момент летело бесконтрольно вниз? Попытки себя оправдать не находили логических доводов, за исключением одного: брюнет просто застал ее врасплох, не дав осознать всю ситуацию с ее точки зрения. Так она себя утешала, пытаясь усмирить бурю, клокочущую в грудной клетке. Приложив сжатый кулачек к быстро вздымающейся груди, Сакура облокотилась головой о стену, прижимаясь плотно спиной, находя в холодном камне необходимую для вертикального положения опору.       Как только мысли о поцелуе отошли на второй план, Сакура начала анализировать состояние больного. Ему не стало лучше, скорее только хуже, о чем свидетельствовал не отступающий жар и сопровождающая его огония. Рана по-прежнему кровоточила и не заживала, но на это не стоило рассчитывать за одну ночь. Больше всего девушка боялась возможного внутреннего заражения, что однозначно привело бы к летальному исходу без доступа к лекарственным препаратам, которые могли быть только у лекаря.       Мысль о семейном враче промелькнула в розоволосой голове как вспышка грома. Но как позвать лекаря? Напрямую она не не могла признаться о раненном всаднике в конюшне. Орочимару девушка знала хорошо, и то, что тот сохранит молчание за хорошую плату не было сомнений, но вот как уговорить отца позвать его к ним в замок?       Как только в разуме девушки созрел план, ее глаза заискрились азартным блеском. Это было рискованно, но раз уж она ввязалась в утопическую идею спасти раненного, взяв на себя ответственность за его жизнь, то должна дойти до конца. И не только по причение странно возникшей к брюнету симпатии. Осталось приступить к выполнению своей затеи.