Переплетая судьбы

      Весь оставшийся день Сакура провела в своей комнате в попытках детально обдумать план по спасению раненного. Не находя себе места, девушка сбилась со счета, сколько кругов прошла по ковру, удаляясь как на том не протерлись дыры от каблуков. Истерзанные от постоянных покусываний губы не в неконтролируемых проявлениях волнения уже пощипывали от встречного движению потоков ветра. Измятое покрывало так же стало пленником дум розоволосой красавицы, что лежала на атласной ткани, на спине, раскинув руки широко в стороны, а кончиками туфель касаясь пола.       Перед взором постоянно мелькал черноволосый юноша и запавший в душу агатовый взор. Даже затянутые пеленой глаза были пронзительными, словно прожигали насквозь. Сакура могла бы предаваться мыслительным баталиям до бесконечности, пытаясь найти равновесие между чувствами и разумом, но каждый раз натыкалась на возводимые душой барьеры, что словно защищали от логики то, что могло позволить девушке наслаждаться истинным счастьем.       Попытки отвлечься утопали в желтоватых страницах очередного научного тома по физике. Сакура стояла перед книжным стеллажом, держа двумя руками коричневый переплет выбранной литературы. Глаза мельком скользили по уже прочитанным строкам раз за разом, от того что взор не фокусировался на информации не принимаемой разумом. Хлопнув страницами, девушка с досадой поставила книгу на место, взяв при этом давно прочитанный роман.       Романтическое чтиво смогло на некоторое время забрать внимание наследницы, завершая день на последних страницах трагичной истории любви. Сидя на кресле, Сакура откинулась на спинку мебели, сложив при этом руки поверх книги, расположенной на коленях девушки. Размеренное дыхание наполняло тишину комнаты. Ярко оранжевые лучи заката озаряли комнату золотым блеском, находя отражение на лакированных предметах мебели. Стены постепенно остывали, отдавая тепло уходящему дневному светилу.       Харуно отрешенно наблюдала за сменой цикла дня за окном, возвращая мысли в привычное рутинное русло. Почему-то именно роман о милой провинциальной девушке и командира морского судна, что не могли быть вместе по причине общественных предрассудков, смог затянуть наследницу в волны своей истории, позволяя отвлечься от насущных проблем.       - Госпожа. – Ино вошла тихо и без стука, привлекая внимание девушки тихим шепотом.       Сакура ничего не говорила, молча повернувшись в сторону вошедшей гостьи, лишь взглядом выказывая внимание.       - Ему стало немного легче после того, как вы дали ему лекарство. Но сейчас температура снова начинает расти.       - Я уже придумала, как мне показать его семейному лекарю. – Сакура говорила тихо, видя, как Ино подошла ближе, сохраняя сокровенность разговора.       - Это очень рискованно. Что если Орочимару не захочет вам помогать.       -Захочет. – Сакура кивнула в сторону небольшого письменного стола, на котором лежало прекрасное колье в форме причудливых завитков лозы, где вместо шипов были алмазы, а в центрах спирали располагались изумруды, выполненные в форме листочков, обрамляющих рубиновые цветы. – Это плата.       - Разве вам не дорого это колье? Ваш отец привез его на ваше совершеннолетие.       - Совершеннолетие для меня ассоциируется со вступлением в брак со старым скрягой. Если я не избавлюсь от этих вещей сейчас, нет гарантии, что Данзо не присвоит их себе для поднятия капитала. И это всего лишь дорогая безделушка, и куда дешевле человеческой жизни.       - Госпожа, может, вы и мне что-нибудь подарите? – Ино весело покрутилась, придерживая кончиками пальцев указанное ранее колье в области своей шеи. Выгодно расположившееся ювелирное изделие на пышной груди блондинки игриво переливалось всеми отблесками уходящего дня, дополняя милую улыбку девушки.       - Ино, разве я никогда не радовала тебя подарками? – Сакура сдержанно улыбнулась, видя ребячество в лазурных глазах служанки.       - Что вы, Сакура, я же всего лишь шучу. Я рада быть с вами, о такой госпоже можно лишь мечтать. - Ино вмиг посерьезнела, зная как важно госпоже слышать о доверии приближенных лиц. - И как вы собираетесь вызвать лекаря сюда?       - Ты мне в этом поможешь. Завтра с утра ты скажешь моим родителям, что я плохо себя чувствую, соответственно, сюда приедет Орочимару. А дальше дело станет за тем, чтобы его уговорить. – Сакура устремила взор в одну выбранную точку на полу, прикусив нижнюю губу, словно проговаривая продуманный план в уме, стараясь исключить возможные погрешности в идеально составленной схеме.       - Я поняла. – Голос служанки в нависшей тишине прозвенел как колокольчик на весеннем ветру.- Тогда вам стоит лечь отдохнуть пораньше. Вы себя слишком изводите переживаниями, от этого очень старится кожа. Я помогу омыться.       Дождавшись, пока придворная дама принесла теплой воды, Сакура с помощью девушки приняла водные процедуры, после чего проделав привычные действия, облачилась в ночную рубашку и отправилась спать. Теплая вода, попадая на кожу, успокаивала и согревала, а прохлада комнаты вызывала контраст будораживших ощущений.       Как только Ино покинула комнату, Харуно легла в кровать. Прохлада хлопковых простыней вызвали толпу мурашек, не смотря на нательное платье, что скрывало почти все участки молочной кожи. Влажные волосы напитали сыростью пуховые подушки, отчего девушка лежала только на спине, минимизируя контакт с мокрой тканью. Изумрудный взор хаотично мелькал по потолку, спускаясь вниз по резным колоннам кровати, к которым крепился белого цвета балдахин. Не смотря на кромешную тьму в комнате, что воцарилась после того, как служанка погасила свечи, все просматривалось за счет открытого окна и полной луны на небе. Сакура всегда была ярой противницей закрытых штор. Еще в детстве она боялась темноты и оставаться одна, но когда смотрела на ночное звездное небо, одиночество будто рассеивалось. Луна стала постоянным компаньоном, а мелькающие звезды крохотными спутниками уединения наследницы. Созерцая ночные светила, девушка не заметила, как погрузилась в сонную негу, оставив все насущные проблемы новому дню.       Проснулась Харуно скорее интуитивно от ощущения утра. Тело полно бодрости и сил после длительного отдыха, а глаза предательски не хотели открываться, словно это было две разные части не одного и того же человека. Затянутый сонной пеленой взор неохотно блуждал по оконной раме и хмурому пасмурному пейзажу за прозрачным стеклом. Настроение сразу же упало, как только взор натолкнулся на свинцовые, низко плывущие по мрачному небу, тучи, что не предвещали ничего хорошего, угнетая и без того отсутствующее позитивное настроение.       Ступив босыми ногами на холодный каменный пол, Сакура поежилась, чувствуя поднимающуюся по спине волну мурашек, выныривая из нагретого за ночь теплом тела мягкого пухового одеяла. Тихой поступью девушка прошла в отведенную для водных процедур комнату. Без солнечных лучей, проникавших через большие окна, вся комната приобретала мрачный угнетающий оттенок. Мебель словно тускнела, не получая дополнительного игристо-золотого отблеска лучей. Отсутствие зелени за окном дополнительно нагоняло депрессию сонливостью природы, предвещая недолгое возвращение зимы. В такие дни, девушка предпочитала нежиться в кровати, читая книги, но не сегодня, когда требовалось выполнить задуманное.       Налив в металлический таз воды из стоявшего рядом на столике стеклянного кувшина, Сакура зачерпнула ладонями воды, поднося ее к лицу. Прохладная жидкость в мгновение придавала бодрости, отрезвляя разум. Несколько раз повторив одно и то же действие, Харуно взяла лежавшее там же полотенце, избавляя кожу от лишней влаги.       Закончив умываться, Сакура выпрямилась, смотря на только что подошедшую служанку, державшую в руках парчовое темно-изумрудное платье с вышитыми серебряной нитью прекрасными птицами по всему подолу. Корсет обшит жемчугом, а короткие до локтя рукава из такой же турецкой ткани были однотонными, но изящно вписывались во всю богатую композицию одеяния. Служанка не стала одевать дополнительные нижние юбки, позволяя платью не выделяться пышностью, но в то же время оставаться по-прежнему элегантным. Не сильно затянутый корсет в этот раз позволял вдыхать чуть глубже, чем обычно, отчего упругие холмики груди ритмично вздымались под тканью, что скрывала их, за счет не большой округлой горловины.       - Как он? – Сакура говорила тихо и односложно, но этого было достаточно, чтобы определить объект диалога и суть вопроса.       - Стало хуже.- Ино говорила, одновременно расчесывая длинные розовые локоны девушки. – К утру снова поднялся жар.       - Вы давали ему лекарство? – Щеки Сакуры заалели, стоило только вспомнить, как это делала она в прошлый раз.       - Нет, госпожа. Мы подумали, что это стоит делать вам, как человеку сведущему в области врачевания. – Ехидная и в то же время добрая улыбка белокурой придворной дамы свидетельствовала о ее таинственном плане по привлечению наследницы к прекрасной половине мужского пола, стараясь позволить ей насладиться обществом симпатичного юноши, пусть и раненного. Даже такой вариант был куда лучше, по сравнению с тем, что девушке предлагали родители.       Волосы, заплетенные в слабо затуженную косу, местами выпали из прически, короткими прядями обрамляя милое личико девушки. Закончив с одеянием, Сакура еще раз осмотрела себя в зеркале, с досадой отмечая, что для своей задумки не совсем подобающе выглядит. Осторожно ступая в спальню, девушка с силой сжимала подол платья, стараясь скрыть свои переживания от окружающих, пряча их в значимых только ей вещах. Голова уже устала придумывать одну логическую цепочку последовательностей за другой, исход в которых ей определенно не нравился по причине фатального проигрыша и проявлении всех самых плачевных последствий. Попытки отвлечься не приносили должного успеха, заменяемые мыслями о количестве шагов пройденных по комнате, или осмысливание погоды за окном. Все это отвлекало ненадолго, снова возвращая поток идей в прежнее русло.       Удобно расположившись в кровати, Сакура немым кивком обозначила Ино свою готовность к действию по плану, смотря в след удаляющейся девушке. Ей предстояло разыграть небольшой, но очень качественный спектакль. Прикрыв глаза, девушка удобнее улеглась на мягкие подушки, прокручивая в голове одни и те же мысли.        Ино не спеша шла по коридорам замка, стараясь в пути придать своему лицу взволнованный и слегка испуганный вид. Она очень уважала господ этого замка, но в данной ситуации была полностью солидарна с леди Сакурой, а потому свободно ввязалась в эту авантюру, подобно госпоже. Придворная дама была преданна розоволосой наследнице до последнего вдоха и это не был страх за свою жизнь. Нет. Скорее это можно было назвать чистым доверием, искренностью и обоюдным дружелюбием. Белокурая служанка всегда знала, что находится под покровительством юной хозяйки замка и что та, всецело ей доверяла как и свои тайны, так и иногда закрывала глаза на мелкие проступки придворной дамы, прикрывая ее перед главой семьи.       Ино уверенно шагала в сторону гостиной, прекрасно помня о привычке четы Харуно вставать очень рано. Чтобы скоротать время до завтрака, родители наследницы всегда шли в выбранную комнату пить чай, одновременно с этим обсуждая насущные проблемы, ставя планы на день.       Открыв двери, служанка быстро юркнула в мрачное помещение. Большие окна сейчас очень полно открывали обзор на черные тучи, что сгущались на небе, закрывая собой лазурное полотно. Серость не отошедших до конца ото сна деревьев, опрошенных легкой моросью дождя тактично вписывались в картину с мокрой грязью, что была за окном.       - Доброе утро господин и госпожа. – Девушка склонила голову, опустив руки перед собой вдоль белого накрахмаленного фартука. – Леди Сакура плохо себя чувствует, и просила послать за семейным лекарем.       Ино говорила, по-прежнему не поднимая головы, боясь, что взволнованные лица родителей девушки пристыдят ее за столь откровенной вранье. Отсутствие зрительного контакта помогало сдерживать дрожь в голосе от наступившего волнения. Тишина, возникшая на пару секунд, вызванная замешательством владельцев замка, так же быстро разрушилась спешным топотом каблуков, приглушаемых ковром и шуршанием пышного, золотого цвета платья госпожи. Они вмиг бросились к дверям, намереваясь проведать дочь, только лишь Кизаши задержался возле застывшей в поклоне девушки, поправляя ворот белой рубашки, что давила на горло от волнения, не давая спокойно дышать.       - Найди конюха и скажи ему, чтобы он запряг посыльному самую быструю лошадь и тот отправился к Орочимару. Он должен явиться немедленно.       Голос главы семьи обрывался и возникал с душившей от волнения хрипотой, после чего граф вслед за супругой покинул гостиную, оставив виновато опустившую голову Ино. В груди, словно что-то сжалось от осознания своего поступка, чему девушка неуверенно дала определение совести не иначе. Не став медлить, придворная дама так же выбежала из помещения. Ей предстояло не мало забот, найти посыльного и предупредить конюха, чтобы тот запряг лошадь. Орочимару хоть и был семейным лекарем, но находился не так близко, как того требовали обязательства его должности в отношении той семьи.       Первым в комнату Сакуры влетела ее мать. Именно влетела. Золотого цвета вельветовое платье, не смотря на всю его тяжесть, не помешало госпоже в мгновение домчаться через весь замок к своей дочери. Пшеничного цвета волосы растрепались из идеально уложенной прически, а испуганный взгляд еще у порога начинал сканировать Сакуру на предмет видимых повреждений. Следом вбежавший отец ничем не уступал по напуганности владелице замка.       - Доченька, что с тобой случилось? Где болит? Тебе очень плохо? – Мебуке уже переместилась, сев боком на кровать девушки, одновременно засыпая ту вопросами.       - Не беспокойтесь, матушка. И в мыслях не было вас так сильно пугать. Я, видимо на днях, когда ездила верхом, неудачно спешилась и подвернула ногу. Надо было сразу принять меры относительно этого происшествия, а не ждать пока полегчает. – Сакура приподнялась на локтях, чувствуя заботу матери, что уже подпихивала ей под спину подушки, придавая удобство сидячему положению.       - Почему ты сразу не сказала? – Подал задумчивый голос отец, который первым обрел необходимую часть спокойствия, отметая самые ужасные мысленные представления возможных причин недуга дочери.       - Простите, Отец. Не было возможности. Меня удивил приезд будущего супруга, отчего я сочла неуместным оповестить об истинной причине своего недуга. Я предполагала, что тут ничего серьезного и все пройдет само, но сегодня утром мне стало только хуже.       - Бедная моя девочка, этот Данзо даже косвенно приносит тебе проблемы. – Мебуке сочетала поразительную раздраженность, говоря о будущем зяте и благословенную заботу, упоминая свое дитя, гладя при этом ее по розовым прядям, вкладывая все материнское тепло.       - Не сердитесь, все не так плохо. Мне просто нужно пару дней отдохнуть и не помешал бы травяной компресс или мазь, что точно должно быть у господина Орочимару.       - Я уже послал за ним, обозначив всю срочность деда. Но, к сожалению, раньше вечера, он не явится.       - Сколько раз предлагали этому лекарю перебраться к нам поближе, так нет же, все равно остался жить в городе. А случись что безотлагательное, как бы мы тогда поступили? – Мебуке говорила, смотря на задумчивого супруга. Постепенно и она начала успокаиваться, но не отходила от дочери.       - Матушка, все хорошо, я зря вас так напугала. Мне не составит проблем подождать до вечера.       - Тогда я останусь тут и буду за тобой ухаживать.       - В этом нет необходимости. Ино и Хината мне со всем помогут. А вам необходимо заниматься своими повседневными делами. И я бы сейчас предпочла отдохнуть.       Сакура видела скупое непонимание в глазах родного человека. В другой ситуации, она была бы рада просидеть с родителями хоть весь день, но не тогда, когда нужно притворяться больной. Страх, что в какой-то момент забудется, расслабится и выдаст свою ложь, отчего будет стыдно вдвойне, окутывал все тело. Сейчас необходимо придерживаться только посвященного в маленькую тайну круга лиц.       - Хорошо, отдыхай, мы с отцом чуть позже заглянем к тебе. – Мебуке не спеша поднялась, краем глаза заметив вбежавшую запыхавшуюся в комнату Ино. Нехотя хозяйка замка оставила дочь на попечительство придворной дамы, успокаивая себя тем, что с дочерью действительно не все так плохо, и злую шутку сыграла излишняя впечатлительность.       Как только родители покинули покои, Сакура шумно выдохнула. Это был первый акт громадного спектакля, который она чуть не провалила, смотря в жалостливые глаза матери. Оставшись наедине с белокурой служанкой, просторы комнаты заполнил шумный вздох девушки. Положив голову на подушки за спиной, она почувствовала, как тяжесть с висков перемещается к затылку, наливая тело свинцом. Прикрыв глаза, притворщица восстанавливала дыхание, напрягая слух, ощущая медленное приближение придворной дамы по шуршанию ее одеяния.       - Как там Хината, она справляется? – спросила Сакура полушепотом.       - Да. Но юноша так и не пришел в себя ни разу, и мы не можем дать ему жаропонижающий отвар. Хорошо бы вам навестить его и помочь ему принять лекарство.        Ино ехидно улыбнулась, заметив на себе гневно метающий молнии взгляд госпожи. Она понимала смущение юной наследницы, ведь та не была никогда в столь откровенней близости с мужчиной. Особенно столь обворожительным, и почему-то ей хотелось позволить дать розоволосой красавице шанс прочувствовать хоть часть трепетных романтических чувств, о которых она прочитала такое обилие книг.       -Ехидничать вздумала.       - Нет, госпожа, что вы. Ну, расскажите же, что вы почувствовали, ну когда хм давали лекарство этому господину. – Ино приблизилась к девушке, опираясь руками о кровать, буквально нависая торсом над розоволосой красавицей.       - Страх.       - Страх? – Удивилась блондинка.       - Ну не совсем. – Харуно говорила слегка взволнованным, но по-прежнему тихим голосом. – Страх за его жизнь. Мне кажется, я просто переоценила свои возможности. И такая ответственность за жизнь другого человека давит на меня.       - Ну это вполне естественно, но, госпожа, неужели вы не почувствовали ничего, когда ваши губы соприкоснулись?       - Ино! – Харуно шикнула на девушку, следом же смягчившись, видя игривый блеск в лазури ее глаз. – Его губы были холодными, но такими мягкими и приятными и… Он на секунду пришел в сознание во время поцелуя, он посмотрел на меня. Своими угольно черными глазами, плененными туманной дымкой, но все равно пронзающими душу насквозь. Мое сердце было готово вырваться из груди, и если бы он снова не потерял сознание, возможно, я бы сгорела со стыда от своего поступка. И, скорее всего, именно это и произойдет, если мы когда-нибудь встретимся при других обстоятельствах.       - Я так за вас рада госпожа. – Ино светилась от счастья, радуясь за розоволосую красавицу.       - Тут нечему радоваться. – Тяжело вздохнув, сказала девушка. – После того как он поправится, ему стоит покинуть это место, а мне забыть обо всем этом, как о страшном сне. Возможно, не стоило так опрометчиво поступать с моей стороны, и теперь оправдывать себя благими намерениями, но я не могу сказать, что о чем-либо жалею. Пусть все будет так, как оно есть.       - Не расстраивайтесь, Сакура, я уверена, что все будет хорошо. В конце концов, вам воздастся за вашу искреннюю доброту.       Сакура лишь вымученно хмыкнула, сказав служанке, чтобы та сменила Хинату в присмотре за юношей. Оставшись на некоторое время одна, девушка снова и снова предавалась осмысливанию своего жизненного пути. Сомнения, что терзали душу, не давали четкой картины будущего, которую она прорисовывала, будучи еще маленькой девочкой. Время тянулось нарочито медленно, убивая девушку бездействием. Пришедшая с завтраком в комнату Хината скрасила ненадолго трапезу наследницы, что по приказу родителей теперь была негласно прикована к постели.       Хината была довольно скромной девушкой и позволила Сакуре поговорить на волнующую ее тему без компрометирующих подробностей в отличие от болтливой напарницы. Брюнетка вкратце описала состояние больного, как она за ним ухаживала и какового его самочувствие на ее взгляд.       - На его рубашке дорогие круглые пуговицы с резными позолоченными лилиями на них, это определенно знак богатой семьи. – Хината, как и ранее белокурая служанка, сидела сбоку от госпожи на кровати.       - Пуговицы да, но сапоги на вид из бычьей кожи и фризовые штаны. Я не думаю. Он мог украсть рубашку кого-либо из господ, когда убегал от преследования. – Сакура задумчиво приложила кулачек к губам, смотря перед собой на скомканное одеяло.       - Не думаю. На его руках нет мозолей, если бы он был обычным слугой, да и его внешность. – Хината резко замолчала, словно боясь смутить госпожу. – А что если он плут, повеса или что еще хуже…       - Или он просто обычный торговец, которого обокрали и преследовали грабители. – Сакура успокоила разволновавшуюся брюнетку. – Когда он очнется, я думаю, мы сможем задать ему пару вопросов. А после решим, как поступать.       - И что если он окажется преступником?       - Значит, мы его отпустим, но сообщим королевской гвардии, что видели сомнительного молодого раненого человека, который убегал от погони. Если это они искали его в прошлый раз в лесу, значит сразу отреагируют на наше послание и смогут его быстро поймать, так как далеко уйти он не сможет.       - Я смотрю, госпожа, вы уже все продумали. А если он окажется каким-нибудь богатым пэром. И в благодарность возьмет вас в жены, и вы сможете избавиться от ненавистного брака с Шимурой.       - Хината. – более грустным голосом обратилась Сакура. – Такое возможно только в книгах, а мне, к сожалению, нужно принимать суровую реальность и действовать согласно своим обязанностям и долгу, что велит мне стать супругой старого скряги и ждать, пока он не покинет сей мир, оставив меня довольствоваться моими детьми и свободным временем богатой вдовы.       Больше разговор не завязывался и, закончив трапезу, Сакура осталась одна, позволив Хинате хоть немного отдохнуть у себя в комнате слуг. Не сказать, что слова о счастливом будущем не задевали ее и где-то в глубине души горел крохотный огонек надежды, что так и будет, как хочется. Но хоть и малый, но жизненный опыт твердил об обратном. Она всегда находила умиротворение на страницах книг, чему последовала и сейчас. Взяв очередную романтическую новеллу, Харуно коротала время за чтением, стараясь не грезить мечтами о своем счастливом будущем с раненым всадником, ранее спасенным. Слова служанки задевали какие-то недоступные ранее чувства внутри девушки, ставя под сомнение жизненную позицию, постоянно направляемую здравым смыслом и холодным разумом. Текст книги проскальзывал как песок сквозь пальцы, не позволяя вникнуть в суть истории, в то время как мысли девушки витали вокруг всадника. Замечтавшись, наследница раз за разом обрывала себя на неправильных, по ее мнению, суждениях, снова возвращаясь к печатным буквам, что сейчас представляли собой бессмысленный набор знаков, не складывающихся в общую картину.       Обед прошел так же как и завтрак в комнате розоволосой красавицы. Хината в этот раз молчала, стараясь не тревожить госпожу лишними расспросами. Лишь напоследок кротко бросила, что подменит Ино, отправилась относить поднос с уже пустой посудой. День постепенно клонился к вечеру. Из-за пасмурной погоды и постоянного безделья Сакура словно ощущала, как медленно течет время. Иногда срывался дождь, то затапливая землю ливнем, то стихая, переходил на мелкий моросящий дождь. Хмурое темное небо контрастировало с такими черными и мокрыми ветвями деревьев, дополняющих картину размокшей слякоти. От такого вида за окном и без того упавшее настроение скатывалось по наклонной достигая своего апогея апатичности.       Харуно пыталась сосредоточиться на том, что скоро приедет лекарь и ей предстоит самое сложное: уговорить его. Словно в подтверждение своих мыслей, она рукой сжала край одеяла, под которым лежало ранее подготовленное колье. Его необходимо передать Орочимару, но для начала стоит остаться с ним наедине и как это сделать нужно придумать. Наверняка заботливая матушка так просто не оставит свою дочь, пока не услышит точный вердикт лекаря. А тот, благодаря своему уровню знаний быстро разоблачит ложь розоволосой красавицы, а значит все нужно сделать очень быстро и главное правильно.       Чем ближе клонилось время к вечеру, тем сильнее начинала паниковать Сакура. Едкое сомнение окутывало конечности, вызывая онемение. А когда в коридоре раздался характерный шум приближающихся гостей сердце в груди начало колотиться с бешенной скоростью, сбивая дрожью ровное дыхание. Сжав руки в кулачки, Харуно присела на кровати в ожидании посетителей. В мыслях набатом стучал приказ успокоится, что игнорировался телом из-за наплыва обстоятельств.       Первым в дверном проеме показалась забежавшая Ино, открывшая двери. После вошел высокий худощавый мужчина, немного в возрасте. Его длинные черные локоны были собраны в низкий тонкий, из-за малой густоты волос, хвост. Темно- коричневый вельветовый пиджак гармонировал с такого же цвета свободными штанами, заправленными в черные кожаные сапоги с металлическими вставками на носке и пятке обуви. Горло мужчины плотно облегал ворот белой шелковой рубашки, края рукавов которой иногда выглядывали из-под манжетов, когда лекарь двигал руками. Вышедшая из ванной комнаты Ино поставила перед врачевателем таз с водой, держа рядом полотенце, ожидая пока тот закончит с необходимыми водными процедурами. Омыв руки, Орочимару подошел к сидевшей на кровати Сакуре, игнорируя стоящих рядом испуганных родителей.       - Что беспокоит юную леди. – Приторно шипящий голос медика пугал всех, кто его слышал в первый раз. Низкий баритон проникал словно в душу, подпитанный ехидной улыбкой и змеиным разрезом глаз.       Сакуру поначалу очень пугал этот мужчина. Слишком таинственный и хладнокровный, он внушал о себе мнение дерзкого и расчетливого человека. Может, так оно и было, но что касалось его прямых обязанностей, то он был мастером своего дела. Обладая достаточным багажом знаний, постоянно развиваясь и совершенствуясь. Сакура невольно начинала ему симпатизировать, как гению своего мастерства, иной раз, ставя его в пример. Что касалось пугающе холодной улыбки, тут уж пришлось просто привыкнуть, смириться и не зацикливать на этом внимание.       - Я намедни неудачно спешилась с коня, и, кажется, повредила лодыжку. – Сакура сама удивилась насколько тонко и жалобно прозвучал ее голос в тишине.       - Мне нужно осмотреть вашу ногу, с вашего позволения и разрешения вашей матушки. – Орочимару обратился взором к Мебуке, как полагается, спросив разрешения на осмотр юной не замужней девушки.       - Да да, конечно. – Госпожа кивала в такт подтверждения своим словам.       Получив утвердительный ответ, Орочимару посмотрел на притворщицу, убедившись, что та так же дает свое согласие на осмотр. Как только Кизаши покинул покои девушки, покорно ожидая за дверью вердикта врачевателя. Осторожно вытянув одну ногу из-под полы платья, Сакура готовилась к осмотру. Она с уверенностью следила за каждым действием лекаря, как он взял ее ступню, как нажимал холодными пальцами на кожу, попеременно интересуясь, какое из нажатий причиняет боль. Именно сейчас девушка благодарила доступные к распоряжению знания медицинских болезней, в том числе и симптомы вывихов, что позволили безошибочно потакать выбранному диагнозу, симулируя боль в определенных места. Она прекрасно видела удивленное лицо, плененное недоразумением, что периодически хмыкал витавшем в его разуме мыслям.       - Могу я попросить принести мне отвар календулы, это для смягчения последствий ушиба.       - Да конечно, Ино принеси, что требует лекарь.       Как только служанка скрылась за дверью, Орочимару вдумчиво произнес:       - Госпожа, прошу прощения за дерзость, но не могли бы вы распорядиться, чтобы померили расстояние от седла ездового коня леди Сакуры до земли и сообщили мне.       - Как скажете. – Оторопевшая от такой просьбы госпожа слегка замешкалась, а после покинула покои девушки, стараясь как можно быстрее дать указ слугам и донести необходимую информацию.       - Итак, леди Сакура, будем же откровенны. Вы ведь хотели обсудить со мной иные вопросы.       - Как вы…       - Госпожа, я не настолько глуп, чтобы не распознать симуляцию от действительной травмы. Ваши познания во врачевании воистину велики, но не стоит забывать, что у меня в подспорье огромный запас практики.       - Да вы правы. Но в одном я была честна. Ваша помощь действительно нужна, но не мне. На днях я действительно каталась на лошади и нашла в лесу раненного юношу. Для меня стало невозможным пройти мимо, и я разместила его в конюшне. У него полосная рана от чего-то острого на боку. Я обработала рану и использовала компресс из трав, но жар так и не спадает.       Пока Сакура говорила, она видела ехидный блеск в глазах лекаря, сомневаясь с каждым произнесенным собой словом в правильности такой задумки. Закончив говорить, она вытянула колье из-под одеяла, протягивая его в сторону мужчины, зрительно прося его о помощи и принятия такой платы.       Орочимару отстранился от девушки, рукой потирая подбородок он по-прежнему хмыкал своим мыслям, заставляя сидевшую перед ним девушку застыть в оцепенении позорного провала плана.       - Хорошо. Я помогу вам. В конце концов, мой долг лекаря заключается в помощи нуждающимся. А эту красивую вещь, - мужчина кивнул в строну колье, - прикажите слугам убрать в ваши шкатулки с украшениями, не хорошо будет если вы потеряете такой замечательный атрибут роскоши.       - Это моя плата вам за сохранение столь важной тайны. – Сакура выдохнула скопившийся ком волнений, что терзал ее тело с момента начала осмотра. Холодные кончики пальцев наконец-то возвращали себе былую чувствительность, а щеки постепенно начинали гореть от переизбытка пережитых эмоций.       - Господин Кизаши, я уверен, не обидит меня в средствах, это выше моего достоинства: брать плату с милых юных леди. Прошу впредь меня так больше не оскорблять. Но от себя хочу лишь добавить, что не стоит совершать столь опрометчивые поступки, вы и ваша репутация может попасть под удар. Прежде руководствуйтесь здравым смыслом, а не всепоглощающим чувством доброты, которого у вас, я смею заметить, в избытке.       Неловкая тишина повисла в комнате на крохотное мгновение, пока не нарушилось вошедшими одновременно матерью наследницы и ее служанкой.       - Вот мы измерили и записали необходимое вам расстояние. – Мебуке протянула белый лист бумаги с выведенным на ней каллиграфическим почерком искомым числом.       - Что ж так я и думал, данная высота не достаточна для весомых повреждений, поэтому у юной леди просто ушиб. Прикладывайте почаще компресс к ноге, а так же необходим покой, и госпожа будет в порядке.       - Какое счастье, что все обошлось. – Хозяйка замка сразу же бросилась к дочери, слегка потеснив Ино, которая уже накладывала компресс на ногу розоволосой девушки.       - Что ж, в моих услугах вы более не нуждаетесь, а посему, могу я попросить милую придворную даму сопроводить меня к выходу.       Заканчивая с компрессом, Ино поднялась, слегка понурив голову в знак уважения к высоким титулам и проследовала на выход, ощущая последовавшего за ней лекаря. Мужчина прихватил с собой большую кожаную сумку, что так и не понадобилась, сохранив в себе все лекарственные мази и склянки с микстурами.       - Как моя дочь?       Стоило только лекарю переступить порог комнаты, как на него с расспросами накинулся взволнованный отец. Судя по тому, как Кизаши близко находился к двери, Орочимару подумал, что тот явно подслушивал, а сейчас старался неловко выкрутиться из сложившейся ситуации. Понимая, что придется произнести снова одно и то же Орочимару глубоко вздохнул, повторил ранее указанный диагноз, выдавая свою полную апатичность и нарастающее раздражение повышенной родительской гиперопекой.        Приглашение задержаться на ужин лекарь отклонил, сославшись на тот факт, что его выдернули прямо с рабочего места и его уже ждут другие господа. Стоило только Кизаши обмолвиться о дополнительной выплате к ежемесячному жалованию, как врачеватель расплылся в ехидной улыбке, отчего у застывшего в дверном проеме хозяина замка пробежался ледяной холодок. Как только глава семьи Харуно окончательно скрылся за дверью, учтиво кивнув семейному доктору, брюнет повернулся к стоявшей безмолвно служанке.       - Отведи меня к раненому юноше.       Ино опешила от краткой холодности голоса, сбитая с толку удивлением. То, что план увенчался успехом тонкой нитью проходил через сознание блондинки, возвращая ее из вдумчивого состояния в насущную реальность. Орочимару покорно стоял, сверля своим янтарным взором служанку, словно ястреб смотрит на крохотную мышь в его лапах. Заставив девушку сжаться от липкого отвращения ко всей ситуации, лекарь покорно пошел по следам, когда придворная дама обогнула его по полукруглой траектории, стараясь держать мнимую дистанцию, и направилась к конюшням, через тот же ход для прислуги, по которому они покидали замок тайком с госпожой.       К сожалению, пройти полностью незамеченными не получилось. Если деревянная лестница пустовала, то на кухне суетилась дюжина слуг, готовящих ужин на семью господ. Привычный гул, словно в муравейнике, выдавал свою некоторую упорядоченность процесса, изредка нарушаемого руганью главного повара. Тучная женщина постоянно бранилась всеми ругательствами, подгоняя более молодых девушек, коря за их нерасторопность. Стараясь идти как можно тише, Ино все же столкнулась с милой девушкой, что стояла возле печи, подкидывая в ту очередную стопку дров. Не сказав ни слова, она лишь оглянула компаньона белокурой служанки и снова вернулась к своей работе, позволяя названным гостям покинуть место установившейся идиллии. Внутренний дворик встретил путников безлюдностью, так же как и просторы конюшен, чему очень радовалась блондинка. Меньше всего ей хотелось создавать дополнительный шум и выдумывать потом оправдательные лекции перед слугами о том, почему семейный лекарь идет окольными путями по замку достопочтенной семьи.       Открыв дверь в денник, Орочимару осторожно шагнул на разбросанную по полу солому, брезгливо ступая, боясь испачкаться в столь неподобающем его персоне месте. Вокруг витал аромат травяного отвара, что за время пребывания в здешнем месте путника стал неотъемлемой частью интерьера. Полумрак, причиной которого стали поглотившие небо свинцовые тучи окутал все помещение, позволяя тусклому дневному свету просачиваться сквозь маленькое окно под крышей денника. Ино сразу же зажгла свечи, находившиеся возле двери, позволяя лекарю рассмотреть предмет его работы. Поставив возле ног брюнета свою кожаную сумку, он наклонился, первым делом беря запястье раненного, высчитывая пульс. Отвернув плотное одело в сторону, он так же не спеша и осторожно, стараясь минимизировать контакт с юношей, освободил рану от компресса и повязки. Стоя за спиной лекаря, девушки оставались в неведении его действий, строя свои догадки лишь на анализе звуков, доносившихся со стороны врачевателя. Его постоянное хмыканье теперь принимало разную интонацию, от серьезно-сердитой до удивленно –вопросительной, отчего придворные дамы терялись в догадках о возможным последствиях ранения спасенного ими всадника. Орочимару проводил осмотр молча. Так же безмолвно доставал странные непонятные металлические предметы, чем-то похожие на притупленные ножницы, продольную палочку, на вид такую же металлическую, и очень долго возился с раной, иногда выдавая подобие кряхтящего сожаления. Он ничего не спрашивал и не говорил, словно не считал нужным беседовать с кем-то столь не подходящим ему по рангу, будучи уверенным, что служанки на его поприще не смогут составить достойную партию и приставлены здесь скорее всего просто для наблюдения, когда юноша отошел бы в мир иной.       Закончив перебинтовывать рану с приложенным к ней компрессом из перемолотых стеблей подорожника, который он точно определил по запаху и цвету благодаря обширному опыту, приобретенному за много лет своих трудов. После сел выше, раскрыв двумя пальцами прикрытые веки юноши, он осмотрел зрачок, не забыв приоткрыть рот раненного, держа того за скулы, удобно поворачивая его, увеличивая себе обзор. Хмыкнув, в очередной раз, поставив одному ему известный вердикт, Орочимару встал, отряхиваясь от невидимой пыли, которая, по его мнению, налипла на дорогую одежду, поворачиваясь при этом к служанкам, стоявшим у двери.       Взглянув на оцепеневших девушек, он словно старался сопоставить уровень их компетенции с важностью той информации, которую хотел донести. После чего ухмыльнувшись своим мыслям, убрал в сумку используемые ранее инструменты, выудив из бокового кармашка маленькую стопку листков с деревянной высокой шкатулкой. Открыв последний предмет, он поставил его на пол, присев при этом на корточки. В деревянной коробочке находилась закупоренная стеклянная баночка с черной жидкостью и крохотное перо, с укороченным верхом, дабы помещаться в переносную емкость. Окунув кончик письменной принадлежности в чернила, Орочимару начал выводить слегка корявым от неудобного положения почерком послание для юной госпожи, игнорируя устное объяснение с придворными дамами, держа ответ непосредственно перед заказчиком. По всему помещению в кромешной тишине было слышно лишь тяжелое дыхание юноши и ритмичный скрежет острого пера по шершавым листам бумаги.        Поставив в конце последнего предложения точку, как полагается с соблюдением всех знаков пунктуации и обыденной вежливости, лекарь быстро собрал все в свою сумку, не оставляя после себя ни единого свидетельства пребывания здесь, после чего протянул листок стоявшей ближе всего к нему брюнетке. Без лишних слов он самостоятельно направился к выходу, полагая, что девушки поймут значимость его послания и отсутствие необходимость в его сопровождении.       Как только Орочимару покинул денник, Хината и Ино переглянулись, словно ища в глазах друг друга только себе известные ответы, после чего брюнетка развернулась на плоском каблучке и отправилась в спальню госпожи, намереваясь как можно скорее отдать то, ради чего они все сегодня рисковали, оставив раненного всадника на белокурую подругу.