Переплетая судьбы

      Ранняя весна наскоро забирала дневной свет, не смотря на наступающий вечер, двор замка окутала темень, потакающая свинцовым тучам, ползущим по небу. Утренняя морось прошла, оставляя после себя колкий холодок едва схватывающегося мороза, смешанный с сыростью, витавшей в воздухе. Хината пожалела о том, что так опрометчиво выскочила в одном платье на улицу, не позаботившись хотя бы о легкой накидке. Одной рукой она приподнимала подол платья, избегая внезапного падения, в случае если в спешке наступит на плотную ткань. Вторая рука держала на уровне груди листок, с посланием для госпожи. Ценность сообщения оправдывало спешку служанки, что иной раз забывала о должной осторожности, учитывая всю таинственность их действий.       Быстро добравшись до комнаты Сакуры, брюнетка тихонько вошла без стука, найдя свою госпожу возле еще не зашторенного окна. Розоволосая красавица стояла немного сбоку от стены так, чтобы в случае чего, ее не было видно с улицы, сама наблюдая за происходящим. Растопленный дворецким камин давал не только тепло, но и необходимый свет. Потрескивающие поленья иной раз привлекали внимание розоволосой красавицы очередным громким щелчком сухого дуба. Сакура стояла, обхватив себя за плечи, примкнув виском к стене. Наконец-то ее смогли оставить в покое, весь день притворяться больной оказалось куда утомительнее, чем она думала, особенно по моральным аспектам, учитывая, что ей приходилось в открытую врать родителям. Заметив вошедшую служанку, она повернулась, одновременно отстраняясь от стены. Зеленые глаза с испытывающим вниманием смотрели на вошедшую гостью, ожидая посланий, и, желательно, хороших.       - Вот, это передал господин Орочимару.       Хината тихо подошла к розоволосой девушке, отдавая слегка дрожащей от волнения рукой заветный листок. Огонь из камина играл бликами на бумаге, отчего клочок послания приобретал цвет старинного пожелтевшего пергамента. Выведенные чернилами буквы местами расплывались, по той причине, что им не дали высохнуть, а сразу понесли получателю. Взяв тонкими пальчиками за край листа, Сакура с вниманием начала поглощать написанную информацию:       «Дорогая леди Сакура, смею упрекнуть Вас в безрассудности и опрометчивости сего поступка, искреннее надеясь, что как наследница именитого рода, Вы более не рискнете добрым именем семьи. Что касается раненного юноши, я горд вашими стараниями. Все сделано верно и точно, выбранное лечение следует продолжать. А волнующий Вас жар - это следствие простуды, которая со временем отступит, при установленном уходе. Уповаю на Ваше благоразумие и желаю всего наилучшего.

С уважением, Орочимару»

      Дочитав последние строки, Сакура сжала в комок лист, вскинув голову. На секунду замешкавшись, она словно для себя в уме проговорила переданное послание, стараясь тщательнее все осмыслить. Все что делалось было правильным и получить похвалу от такого великого человека как Орочимару для девушки лестно. Опомнившись, наследница обратила внимание на стоявшую в ожидании Хинату, которая по вспыхнувшей на губах леди улыбке сама догадалась о хороших вестях.       - Все хорошо, - Сакура подошла к камину, одновременно кидая в него скомканный лист бумаги, - необходимо продолжать то же лечение, и он поправится.       - Как замечательно. – Хината говорила и одновременно задвигала шторы, чтобы никто ненароком не увидел госпожу, что семенила по комнате, в то время как должна лежать прикованная к постели.       - Жаль, что теперь я осталась под постоянным надзором родителей, которые не дадут мне и встать с постели. – Сакура с шумом плюхнулась на край кровати, замечая, как длинные полы платья разметались по одеялу.       - Не переживайте госпожа, мы будем делать все так, как вы прикажете.       - Пусть Ино дает ему отвар из трав и необходимо ежедневно менять компресс. Хорошо бы его как-то покормить.       - Не беспокойтесь леди Сакура. Давайте я помогу вам с купанием, а после схожу и помогу Ино.       Сакура лишь кивнула, молча поднимаясь и шествуя в ванную комнату. Пока девушка раздевалась, Хината уже успела принести с кухни пару ведер с горячей водой, наполняя деревянную кадушку, обтянутую холщевой тканью. Не став долго нежиться в теплой воде, девушка быстро омылась, наскоро обтираясь льняной тканью, что хорошо впитывала влагу. Облачившись в такого же состава ночную рубашку, Харуно отпустила служанку. Спать совершенно не хотелось, пройдя босыми ногами по ковру, девушка схватила первую попавшуюся с полки книгу и так же быстро забралась на кровать, прячась от холода под тяжелым одеялом. Свет от камина слабел по мере прогорания дров, которые никто больше не подкидывал, но Сакура решила воспользоваться возможностью последних частичек света, чтобы хоть немного отвлечься от осмысливания прошедшего дня. Она невольно стала замечать, что раненный юноша внес столь долгожданную встряску в ее размеренную жизнь и сложно отрицать тот факт, что наследнице нравилось такое потрясение. Как бы двулично это не звучало, ей искренне жаль найденного юношу, но в тоже время почему-то именно сейчас леди чувствовала себя живой. Находясь рядом с брюнетом, она не пряталась, была сильной, волевой, решительной и, что немало важно, помогала ему навыками врачевателя, за что ее давно бы осудило общество.       Захлопнув книгу, Сакура перевернулась на бок, отмечая, как сильно затекла спина от чтения в сидячем положении. Не желая покидать нагретую постель, Харуно оставила литературное произведение лежать рядом с подушкой, заметив, что последние несколько минут ее мысли витали далеко за пределами страниц. Каждый раз, как только в разум прорывался образ спасенного всадника, внутри появлялось странное желание, граничащее с надеждой на лучшую жизнь. Не смотря на то, что юноша гостил, если можно назвать это таким словом, у них уже порядком второй день, а она ничего о нем даже не заняла. Розоволосая красавица обещала служанкам, что как только юноша поправится, она попросит его покинуть их родовое имение. В душе боролись противоречивые чувства. С одной стороны было логично отпустить человека и вовсе забыть о его существовании, не обмолвившись и словом, но с другой стороны сильно подмывало желание узнать, что с ним произошло, как его зовут и просто узнать человека, чьи глаза так запали в душу.

***

      Хината, забежав в комнату для слуг, схватила две накидки: себе и Ино, после чего спустившись на кухню, быстро накидала в тарелку рисовой каши с кусочками мяса, что осталась от ужина и предназначалась теперь как корм собакам на утро. Уместив все вещи в руках, она уже в кромешной тьме, учитывая, что свет во всем замке был погашен, отправилась в конюшню.       Ино приглушила лампаду, принесенную ранее, чтобы крохотного отблеска света хватало лишь для рассмотрения очертаний предметов, в страхе быть обнаруженной. Она все выполняла по указаниям госпожи. Меняла компрессы на лбу юноши, отмечая их пользу и как следствие отступающий жар. Когда дверь отворилась, вовлеченная в процесс лечения блондинка вздрогнула, испугано оборачиваясь на источник шума.       - Ты меня напугала, - полушепотом сказала Ино.       - Прости, я не хотела. – Хината тихонько подошла к девушке, закрыв за собой деревянную дверь одной рукой, в то время как в другой у нее находилась тарелка с кашей и накидка для подруги.       Присев на колени рядом с белокурой девушкой, пришедшая гостья поставила тарелку с едой с одной стороны, а с другой положила плотную мантию из черного вельвета.       - Сакура сказала, что ее лечение было правильным и все стоит продолжать в той же последовательности. – Брюнетка говорила, не отрывая взгляда от раненного юноши.       - А в чем причина жара?       - Это оказалась обычная простуда, что не удивительно, учитывая, что мы нашли его в одной легкой рубашке в такой холод.       - Это хорошо. Я приготовила ему новый отвар, завтра утром нужно будет как-то заставить его выпить, и необходимо поменять компресс. Хината, помоги мне с этим.       Прекратив беседу, девушки как обычно действовали очень слаженно, приподнимая и меняя на новую повязку из заготовленных ранее простыней, а старые, пропитанные кровью и кашеобразной травяной субстанцией на сжигание. Укрыв парня стеганым одеялом, Ино проверила лоб брюнета, отмечая отсутствие повышенной температуры. Убрав компресс в сторону, она скептически осмотрела покидаемое место. Стоявший в кружке травяной отвар нужно было дать утром. Принесенная Хинатой каша стояла рядом с кружкой, будучи уже отставшей не было большой разницы, когда всадник сможет принять ее. Сложенные в углу использованные простыни важно не забыть выкинуть утром.       - Я думаю ничего страшного, если сегодня он побудет один, у меня уже спина болит спать на этой соломе. – Ино в такт сказанным словам прогнулась в спине, одновременно потягиваясь.       - Сакура сказала, что он теперь должен идти на поправку, так что думаю, ничего страшного, если побудет один. Он не в том состоянии чтобы сбежать, даже если очнется.       – Хината подняла лежавшую на полу накидку, протягивая ее Ино, жестом намекая о том, что пора покинуть это место.       В ночи под луной тихо шли две фигуры в черных плащах, накинув капюшоны на голову они лишний раз старались не испытывать судьбу на везение, стараясь оставаться не заметными.

***

      Первое что ударило в сознание: отчетливая боль в боку. Не такая острая как в момент получения раны, скорее притупленная и ноющая. Во рту травяной привкус. Облизнув пересохшие губы, сильно чувствовалась нехватка жидкости и дерущее от сухости горло тому подтверждение. Пустой желудок, словно в дополнение ко всем проблемам, издал утробное урчание, заставляя юношу обессиленно простонать. Веки никак не раскрывались, не смотря на ударявший в них желтый свет. Тело словно налитое свинцом ощущалось каменно недвижимой глыбой. Кое-как раскрыв глаза, агатовый взор устремился на стену, единственное, что попадало в кругозор, учитывая неподвижность головы. На стене висела сбруя и богато украшенная попона. Конюшня - первое, что промелькнуло в затуманенном разуме. Как только сознание начинало разъясниваться, в голове одна за другой вспыхивали картины из прошлого: сражение, рана от копья, сила воли, что позволила лишь чудом взобраться на скакуна и мчатся прочь от преследователей, а потом ничего. Провал и темнота и вот он здесь, но где здесь? Брюнет попытался резко встать, но вместо этого лишь ухватившись за бок уже опираясь на локти, тихо опустился на импровизированное ложе. Голова кружилась от голода, следствием которого была подступившая тошнота. Скинув тяжелое одеяло, юноша осмотрел себя. Рубашки не было, но вместо этого низ торса опоясывала белая ткань, с небольшим выступом в районе раны. Как только чувствительность стала возвращаться к конечностям, всадник прикоснулся пальцами к боку, словно проверяя происходящее на действительность. Снова опустившись на попону, он шумно выдохнул, отмечая сильную слабость организма, что не позволяла ему составить соперничество, в случае если у пленителей окажутся недобрые намерения.       Повернув голову в сторону, агатовый взор наткнулся на металлическую кружку. В разум сразу же врезалась сильная жажда, заставив раненого, словно ястреба за добычей, кинуться к спасительной емкости в надежде на живительную влагу. Дрожащими пальцами юноша ощутил тяжесть кружки, радуясь, что сосуд не оказался пустым. Игнорируя происхождение жидкости, брюнет залпом осушил металлическую посуду. Сухое горло орошалось водой, вкусовые рецепторы уже лишь на последнем глотке позволили распробовать горьковатый привкус напитка. Почему-то юноша не беспокоился о том, что это мог быть яд. Если его хотели убить, достаточно просто не помогать ему, а значит, он нужен живым. Осталось лишь понять с какой целью?       Как только последняя капля стекла со стенок кружки, сосуд с грохотом упал на каменный пол, слегка приглушая стук разбросанной соломой. Тяжелое дыхание раненого юноши выдавала часто вздымающаяся грудь. Снова окутавшая его слабость вынудила лечь на спину, восстанавливая спокойствие. Во рту остался травяной горьковатый привкус, но уже не раздирающая сухость. Одну руку всадник прислонил ко лбу, указательным и большим пальцем придавив виски, пытаясь упорядочить появляющиеся мысли. Организм пытался посредством выуживания из телесных ощущений восстановить хронологическую последовательность минувших дней, выпавших их памяти. Но ничего не получалось, сколько не напрягай сознание, а в голове лишь мелькал изумрудный испуганный взор и розовые локоны. Плавно с висков рука опустилась на сухие губы брюнета, словно в подтверждение раннее полученного им поцелуя. Кто эта девушка и в чем причина ее поступка парень не знал, но определенно стал надеяться, что таинственная гостья почтит его своим вниманием. Две детали внешности незнакомки, то единственное, за что он цеплялся и одновременно боялся забыть. Столь редкое сочетание красоты и уникальности запало в душу с одного взгляда. Испуганный взор незнакомки, который постепенно воспринимался как нежный и ласковый вводил юношу в заблуждение.       Отдохнув немного, брюнет снова приподнялся на локтях, обращая взор на тарелку с давно остывшей кашей. Уже более спокойно взяв ложку, слегка повернувшись полубоком к стоявшей на земле тарелке, гость начал не спеша поглощать пищу, чувствуя, как вместе с наполнением желудка восполняются и силы. Полностью съев всю еду, брюнет рухнул на импровизированную кровать. Тяжесть век давила, клонив в сон, и не желая сопротивляться естественному процессу, юноша уснул, надеясь снова увидеться со своей незнакомкой, которая, как он предполагал, и стала его спасительницей.

***

      Сакура проснулась от настойчивого стука в дверь. Не успев ответить разрешением, деревянная преграда отворилась, являя взору матушку, что шустрее, чем Ино ринулась к кровати девушки.       - Как ты себя чувствуешь? – В ее голосе чувствовалось волнение, словно она забыла вчерашние слова лекаря о том, что ничего серьезно нет и, как полагается, за ночь накрутила себя на самый трагичный исход из сложившейся ситуации.       - Все хорошо матушка, компресс помог, так что скоро я смогу…       - Нет, категорично нет. Я лично запрещаю тебе вставать, пока не поправишься окончательно и это не подтвердит Орочимару.       - Хорошо.       Сакура решила, что проще согласиться в данной ситуации, чем отстаивать свои права, да и не очень хотелось после всего пережитого огорчать близкого человека. Мебуке всегда рано вставала и, учитывая, что она разбудила девушку, то значит, женщина сразу же помчалась к дочери, игнорируя утреннее чаепитие с супругом. В очередной браваде слов успокоив родственницу Сакура была благодарна, когда та покинула ее комнату, оставив наедине с служанками.       - Госпожа. – Ино присела на край кровати, смотря игриво блестящими лазурными глазами на еще не отошедшую от сна девушку. – Он приходил в себя ночью.       - Что? - Удивленно спросила Сакура.       - Он просыпался. Мы с Хинатой не стали там оставаться на ночь, но оставили отвар на утро и тарелку с едой, а утором когда я туда пришла, тарелка и кружка были пустыми.       С губ Ино не сходила улыбка, что дополнительно вместе с хорошими новостями поднимало настроение розоволосой красавице. Сакура облегченно выдохнула, словно переступила через порог вязких проблем в светлую комнату, где день снова приобретал положительную сторону.       - Это замечательно, хорошие вести. Но раз я прикована к кровати, вся забота о нем ложится на ваши плечи.       - Не переживайте госпожа, мы все сделаем. – Тонкий скромный голосок Хинаты привлек внимание двух девушек, заволакивая всю комнату в повисшую тишину.       - Хината, помоги леди Сакуре с утренними процедурами, а я пойду другими делами заниматься.       Не говоря больше ни слова, девушки не гласно поделили фронт работы. Пока Хината помогала Сакуре умыться над тазом, расчесаться и одеться в более легкую дневную одежду, Ино убрала воду из кадушки, в которой госпожа купалась накануне, после чего отправилась за завтраком для наследницы. Весь сегодняшний день девушки находились подле госпожи, изредка покидая ту, чтобы выполнить то или иное поручение. Постоянно бегать в конюшню было опрометчиво, учитывая, что такое действие могло привлечь не нужное внимание. Сакура старалась скрасить время пребывания, которое она же себе и обеспечила, притворившись больной. Хмурое небо за окном совсем бы загнало ее в кольцо тоски, если бы не веселые разговоры обо всем на свете. Отчасти девушка была рада, что сегодня ей не нужно держать высоко поднятой голову, смотря на всех с должным достоинством и не путаться в многочисленном количестве пышных юбок платья.       Весь день Харуно старалась себя чем-то занять, стараясь разнообразить поток крутившихся вокруг спасенного мужчины мыслей. С одной стороны процветала радость, что тот наконец-то прошел в себя, а значит, скоро сможет покинуть ее приют и в тоже время именно этот факт причинял тоску. Его уход ознаменовал бы возвращение к скучной, обыденной жизни девушки, без упоительного водоворота эмоций, что пленяли ее последние несколько дней. И все что останется в памяти, это угасающие под гнетом времени воспоминания.       Следующий день был точной копией предыдущего. Постельный режим, разбавленный посетителями, что приходили справиться о здоровье юной госпожи. Принятие пищи, снова у себя в комнате, отчего Сакура начала тосковать по тому времени, когда приходилось преодолевать весь замок, чтобы добраться до обеденного зала. Служанки приносили радостные вести. Ино и Хината ходили к спасенному юноше только ночью, оставляя там еду и лекарственные настои, рано утром обнаруживая все емкости пустыми. При них брюнет ни разу не приходил в себя, или же намерено не показывал своего улучшившегося состояния, выказывая таким образом недоверие, учитывая свою временную слабость. Но это ни сколько не волновало девушек. Если бы вдруг, в какой-то момент он решил сбежать, это лишь избавило всех от дальнейших проблем. То, что юноша шел на поправку, было заметно по затягивающейся ране и более румяному цвету лица.       Терпения Сакуры хватило не надолго и ровно третьего дня ночью решилась на вылазку. Ведомая любопытством она боролась в внутренним страхом, сомневаясь боится ли быть обнаруженной или страшиться встретиться с юношей в здравом состоянии. В голове, словно светлячок в ночи, вспыхнуло воспоминание о поцелуе, которое как бы ни оправдывала Харуно перед Ино, был именно им. Сможет ли она снова посмотреть в эти обсидиановые глаза без смущения?       Накинув поверх хлопковой ночной рубашки накидку из черного бродклоса, Сакура тихонько покинула покои, ступая по полу облаченными на босую ногу туфлями. Коридор, впрочем, как и все остальные помещения, встретили ее непроглядной темнотой. Тишина, поглотившая округу, словно просачивалась густой дымкой сквозь пальцы, позволяя телесно ощущать давившее пространство. Прохлада помещения сменилась угасающим, от давно затухшей печи, жаром. Тлеющие угольки после готовки ужина единственное, что помогало ориентироваться в темноте, пока девушка не вышла на улицу. Убывающая луна, словно корабль в шторм, то скрывалась за набегающими тучами, то снова показывалась, озаряя землю блеклым светом. Потакая желаниям девушки, весенний месяц именно в эту ночь решил подарить юной особе тепло, спустив на землю теплый южный ветер. Осторожно шагая по, размоченной предыдущими дождями, тропинке Харуно продвигалась к конюшне, как можно ближе прижимая к себе суконную рубашку, ранее взятую из охотничьей экипировки своего отца. Глава семьи никогда не признавал убиение животных ради досуга, но статус обязывал принимать участие в подобных увеселительных, для других господ, процессах. Поэтому Сакура полагала, что Кизаши не заметит пропажи, а ее спасенному гостю эта деталь гардероба очень даже пригодится.       Как только девушка переступила через порог конюшен, кожу сразу же сдавил душный воздух. Тихонько шагая, девушка больше всего боялась разбудить животных, что могли бы создать немало шума. Ноги сами несли по заученному маршруту, сбавляя темп, как только интуитивно в темноте стала ощущаться искомая дверь. Высунув руку из-под накидки, Сакура не сразу нашла ручку двери, копошась в непроглядной темноте. Как только пальцы ощутили на шероховатой поверхности дерева искомый выступ, Харуно выдохнула сдерживаемый до этого в легких воздух.       Первым, что бросилось в глаза – это мирно спящий юноша. Его поза была более расслабленной, вольготно расположившейся на порядком утрамбованной соломе. Мысль в розоволосой макушке о том, как неудобно спать в таком месте быстро сменилась идеей принести в следующий раз какое-нибудь одеяло. Тарелка с едой и травяным отваром стояли пустыми недалеко от парня, что означало недавнее пробуждение последнего. Неужели он так быстро снова уснул? Сакура по-прежнему стояла неподвижно около дверей, не решаясь подойди ближе, взвешивая за и против своего поступка. Она не стала говорить служанкам о своей вылазке, полагая, что Хината начнет отговаривать, ссылаясь на опрометчивость поступка, а Ино увяжется назойливым посетителем, после чего станет снова допытывать о всех интересующих моментах.       Приглушенный свет лампады, стоявшей на полу создавал от предметов длинные черные тени, что ложились на стены денника. В тишине слышалось взволнованное, сбивающееся дыхание девушки и тихое размеренное сопение всадника. Слегка качнувшись на ногах, Сакура подошла ближе к брюнету, присаживаясь на колени, одновременно развязывая шнурок накидки, позволяя плотной материи соскользнуть с девичьих плеч и упасть бесформенной тряпкой на каменный пол.       Брюнет давно не спал. Постепенно возвращающиеся силы позволяли ему бодрствовать продолжительное время, чего он старался не показывать. Два раза в сутки к нему приходили девушки в одеждах слуг и приносили еду и лекарства, как он полагал, а так же меняли повязки на ране. Юноша не мог не отметить, что благодаря прикладываемому компрессу рана практически затянулась, покрывшись засохшей кровяной коркой, отчего девушки теперь не обматывали его торс простынями, а просто прикладывали завернутый в материю компресс. Как и в предыдущие дни, раненный всадник поел, принимая уже сидячее положение, и выпил заваренное снадобье. Решив немного размяться и пройтись по своему месту пребывание, он отвлекся на шорох за дверью. Ночной посетитель явно испытывал затруднения, желая скрытно проникнуть к нему. Напряжение сковало мужское тело, обостряя закаленные рецепторы воина. Вернувшись в исходное положение лежа, он инстинктивно напряг все мышцы, готовясь в любой момент напасть на посетителя.       Как только дверь открылась, брюнет не спешил открывать взор, полагая, что гость решит удостовериться в крепком сне узника. Посетитель, затворив за собой дверь, так и остался стоять возле входа, словно боясь придвинуться ближе. Чуть приоткрыв глаза, юноша вскользь взглянул на нарушителя одиночества, с воодушевлением отмечая там предмет своих мыслей последние пару дней. Розоволосая девушка в черной накидке стояла возле входа, осматривая мужчину, и все окружающие его вещи, словно приводя мысли к заключительному итогу.       Как только ночная гостья сдвинулась с места, юноша прикрыл глаза, стараясь на тактильном уровне воспринимать происходящее вокруг. По шуршанию одежды, он слышал, как девушка подошла. Слышал приглушенный соломой стук каблучков, ощущал легкий ветерок и тепло от ее тела, когда она присела рядом с ним. Почувствовал, с каким облегчением слетела с девичьих плеч плотная материя накидки, позволив гостье свободно прикоснуться прохладной, после улицы, ладонью ко лбу брюнета. Слегка наклонившись, она почти нависла над прикрытым одеялом торсом мужчины. Ее волосы, каскадом спадающие по плечам, задевали плечи всадника, а их цветочный аромат давно пленил легкие юноши, заставляя его чаще дышать в попытке запомнить этот момент.       Убрав руку со лба спасенного, Сакура с улыбкой отметила отсутствие жара. Слабый свет заставлял сильнее присматриваться к окружающим деталям. Но даже этого хватило, чтобы отметить идущее на поправку состояние всадника. Губы не были такими бледными, как в прошлый раз. Словно в подтверждение своих мыслей, Сакура будто ощутила их теплоту на своих губах. Щеки в мгновение покрылись румянцем, утопаемым в темноте помещения. Желтый свет ударял в спину девушки, полностью скрывая ее лицо. Белая свободная рубашка немного сползала с плеч, оголяя молочного цвета кожу. Длинные свободные рукава фонариками свисали на хрупких руках гостьи, когда та откидывала с торса брюнета тяжелое одеяло. Стараясь игнорировать статность мужского тела, Харуно сразу приковала взор к месту пореза. Осторожно подняв белую материю , она увидела слегка запекшуюся коркой крови рану. Кожа по краям уже не была такой опухшей, как в первый день, стянутая последствием правильного лечения. Чуть нависая над мужским телом, розоволосая красавица осторожно надавливала подушечками пальцев вокруг рубца, всматриваясь, убеждаясь в отсутствии кровотечения.       Парень лежал неподвижно, не смотря на дискомфорт в боку. Что-то подсказывало ему на уровне инстинктов, что девушка не ставила себе цель навредить ему. Как только ее внимание привлекло место пореза, брюнет смог немного приоткрыть глаза, наблюдая со стороны. Ночная рубашка бесформенным мешком висела на юной красавице, не позволяя стороннему глазу насладиться плавностью изгибов девичьего тела. Розовые локоны россыпью спадали на спину и плечи посетительницы, вырез платья был настолько широким, что при движениях оголял женские плечи, позволяя любоваться молочной кожей, окруженной игривым желтым светом, выделяя тенью остроту ключиц. Часто воздымающаяся грудь скрывалась под белой тканью. Осознание, что девушка одета для сна, и это легкое одеяние скрывает под собой нагое тело, будоражило сознание брюнета, загоняя его в пропасть провала, где он мог выдать себя. Повторяя в мыслях, словно приказ для себя успокоиться, юноша закрыл глаза, стараясь осилить нахлынувшее наваждение, пытаясь обуздать природные инстинкты, как окрестил их ранее. Он не в том положении, чтобы предаваться подобным греховным мыслям, особенно учитывая предысторию его попадания сюда. Старясь выровнять дыхание, юноша искреннее надеялся, что девушка не заметит таинственной слежки за собой. Словно в подтверждение взволнованных мыслей, розоволосая красавица отстранилась от мужского тела. Подняв лежавший на полу плащ, она быстро накинула его на плечи, завязывая шнурок на уровне груди, следом же пряча розовые локоны под капюшоном. Перед тем как встать, девушка укрыла юношу одеялом, оставив рядом с ним принесенную ранее рубашку, а после поднялась и так же тихо покинула помещение, уверенная, что смогла остаться не замеченной.