Переплетая судьбы

      Дни потянулись своим чередом. Ежедневные хлопоты не приносили девушке должного насыщения жизнью, проявляясь в апатичности к окружающим. Сакура не раз одергивала себя на мысли, что стала слишком задумчивой и молчаливой, чем вызывала настороженность у своих родителей. К счастью для нее чета Харуно расценивала хандру дочери как последствия вынужденного замужества, не зная истинного первоисточника депрессии. Розоволосая красавица не раз слышала возмущения матери, и строгость своего отца, раннее им не свойственные, как только дело касалась обсуждения будущего семьи. Сакура и сама иной раз думала бросить все и сбежать, но ударяющий в сознание мысли о предстоящих последствиях словно якорь держали на одном месте.       За окном постепенно принимал правление апрель. Яркое палящее солнце, проходя сквозь стеклянную призму окон, прогревало комнату, накаляя атмосферу внутри помещения. Игривые блики скользили крохотными зайчиками по предметам мебели, перебиваемые колышущимися за окном отошедшими ото сна деревьями, успевшими пустить первые зеленые листочки. День становился длиннее, да и ночи радовали не свойственной для этого месяца теплотой.       В плавном ритме проходила свадебная подготовка. Данзо больше не показывался в поместье с момента поиска беглеца, что, несомненно, радовало юную наследницу. Немного, она была ему благодарна: за крохотные мгновения свободы, перед тем как придет время одеть хомут верной супруги старого скряги. Шимура даже расходы на свадьбу поделил поровну с семьей Харуно, уверяя Кизаши, что так будет честно. Сложно описать возмущение Мебуке, которая на этой фразе собиралась плюнуть будущему зятю в лицо, не думая о последствиях, но сдержанная супругом смогла проглотить внутреннее негодование.       Работу по выбору украшений, а так же прочим обустройством церемонии старик возложил полностью на будущую супругу, мотивировав это своей добродетелью в угоду вкуса юной красавицы, скрывая факт своего безразличия к самому процессу, будучи заинтересованным исключительно в наследстве девушки. Сакура тоже не проявляла должного восторга, занимаясь подготовкой к свадьбе. Всякий раз, когда приходилось делать какой-либо выбор в пользу того или иного предмета интерьера, она удручено смотрела на Ино. Служанка мельком указывала на то, что нравится ей, понимая, что госпожа всецело доверяет ее вкусу и просто не в состоянии сейчас думать о чем-либо, кроме как о покинувшем черноволосом юноше.       Харуно не раз одергивала себя, как только мыслительный лабиринт выводил к статному силуэту спасенного всадника. Противоречивые чувства душили и изводили одновременно. С одной стороны теперь все шло, как должно быть, но почему-то разум упорно требовал какой-то встряски того, что заставило бы сердце волнительно биться. Для этого подходили массы травмоопасных развлечений. Таких, как быстрый галоп на своем коне, но и это со временем перестало приносить должное волнение, вернув девушку в исходное апатичное состояние. Вспоминал ли спасенный всадник о ней, так же, как она о нем. Наверняка нет. Она даже имени не знает. С точки зрения разума, сама ситуация казалось непростительно оскорбительной для их общества. Быть с мужчиной в такого рода близости, будучи обещанной под венец другому.       Сакура старалась отвлечься от самопадения, но выходило глупо. Придворные дамы, верно следующие за девушкой, всячески старались отвлечь юную госпожу разговорами, и гуляющими в светском мире сплетнями. Но, к сожалению, самой главной обсуждаемой темой Англии и была предстоящая свадьба наследницы именитого рода Харуно, та тема, которую девушки старательно избегали. Юношу они тоже не упоминали, убежденные в его причастности к хандре розоволосой красавицы.       В раздумьях и хлопотах прошел апрель, уступая место еще более теплому месяцу. Датой свадьбы определили последнюю неделю августа, рассчитывая провести церемонию после сбора урожая с полей, с расчетом на более прохладное время года. Но, как и полагается, сначала требовалось провести помолвку, еще одно важное мероприятие, по своим масштабам не уступающее основному гулянью. Сакура официально предстанет как будущая невеста господина Данзо, после чего пройдет 4 месяца, как проверка факта воздержания любовных связей до брака, для подтверждения отсутствующей на момент вступления в законные отношения у Сакуры беременности. Само по себе Харуно считала это возмутимой дикостью, учитывая, что замуж она идет по принуждению. О каких связях до брака может идти речь? Но установленные порядки не рушимы и им приходилось следовать беспрекословно.       Как только солнце отмерило первый майский день, утро началось с суматохи. Сакура нехотя разлепила глаза, скорее из-за шума в коридоре, чем по причине реального желания вставать. Солнце только показалось на горизонте оранжевыми полосами прорываясь сквозь тонкую щель между приоткрытыми портьерами. Витавший в комнате полумрак взывал к девушке поспать еще пару часиков в прохладном, еще не поглощенным майской жарой, помещении.       Назойливый шум постепенно перебрался из внешнего мира во внутреннее уединение покоев девушки, вынуждая последнюю принять сидячее положение. Первым сквозь сонную пелену удалось рассмотреть Хинату. Придворная дама выглядела чем-то обеспокоенной, подгоняемая сзади другими служанками, столпившимися в центре комнаты.       Изумрудный взор блуждал по прибывшим гостям, стараясь уличить причину появившейся суматохи, пока не внесли на громадной подставке пурпурное платье. Корсет плотностью обшит драгоценными камнями, искрившимися даже в темноте помещения. Низ платья вышит витиеватыми узорами из золотой нити. Сзади платье было слегка собранно, отчего казалось пышным даже при отсутствии подъюбника. На спине от шнуровки корсета вниз тянулся шлейф, в меру длинный, и не мешающий при ходьбе. Прямоугольный вырез обшит по краям золотой тесьмой. Рукава доходили до локтя, так же украшенные золотым узором, они находили свое завершение в тонкой молочного цвета вуали, расклешенной материей спадающей почти до пола. Сакура скептически осмотрела принесенный наряд. Платье вызывало больше отвращение, чем восторг, виновником которого являлось не сам атрибут одежды, а скорее повод к его облачению.       Весь процесс сбора занял порядком почти половину отведенного дня. Тщательное принятие водных процедур, окончательный подгон платья по фигуре, которым занимались приставленные к девушке швеи. И финальным утомительным этапом стала прическа. По традициям, голову наследницы должен был украшать изящный арселе. Его металлический обод, украшенный по всей ширине россыпью драгоценных камней в сочетании с черным бархатом фаты, гармонировал с розовыми локонами девушки.       Будучи в полной собранности, Харуно в сопровождении своих родителей отправилась в Хедингемский замок, в одно из личных имений Данзо. Шимура предпочел принимать гостей не в своем родном поместье, оберегая свои тайны, как дракон пещеру. Сакура невольно улыбнулась, сопоставляя своего будущего супруга с мистической тварью, о которой она недавно читала книгу, представляя себя принцессой, заточенной в поместье в ожидании принца. Ироничность быстро сменилась грустью, а взор утопал в мелькающих пейзажах за окном кареты. Ритмичное покачивание убаюкивало и манило прилечь на мягкие пуфы, установленные внутри экипажа, но тяжесть праздничного одеяния вынуждало сидеть ровно, боясь лишний раз пошевелиться, дабы не разрушить украшающую девушку конструкцию.       Руки машинально теребили лежавший на коленях бархатный веер, радуясь, что взяла именно этот, а не с перьями, который планировался в начале. От него бы сейчас остались лишь общипанные края. Родители всю дорогу сохраняли молчание, за что наследница была благодарна. Любые слова стали лишними, и кроме ругани не привели ни к какому эффекту. Каждый из них понимал и принимал это как точку невозврата, что кардинально изменит существование девушки.       Выехав после обеда, когда майское солнце убавляло свой пыл и служило уже в качестве освещения, невеста в место назначения попала ближе к вечеру. Харуно не сразу поняла, что экипаж остановился. Лишь когда родители зашевелились, она сама села ровно, перестав опираться на спинку кареты. Напряженная, словно струна, Сакура ожидала, пока лакей откроет двери. Первым вышел отец, как галантный кавалер, протягивая руку Мебуке, а позже и дочери. Осторожно шагая, стараясь точно распределять тяжесть одеяний, чтобы не упасть, розоволосая красавица ступила на красную дорожку. На удивление, никто не встречал их, позволяя девушке рассмотреть все великолепие замка.       Выполненный в готическом стиле, он внушал долю ужаса и восхищения одновременно. Остроконечные крыши, высокие узкие окошки, отсутствие растительности. К огромным массивным дверям вел помост, переходящий в длинные низенькие ступени. Его перила выполнены из светлого камня, начало которых украшали каменные статуи в виде странных и неизведанных животных, похожих на львов, но с крыльями и скалящейся пастью. Не спеша ступая за родителями, Сакура старалась скрывать восторг от окружающей обстановки, это единственное, что помогало ей отвлечься и забыть мучившие ее печали.       Когда семья Харуно поднялась на последнюю ступень, за дверью с другой стороны послышались стуки громоздких балок, служивших подпоркой для ворот и одновременно массивным замком. Данзо определенно беспокоился о своей защите больше положенного. Красная дорожка, служившая маячком на пути гостям, вела через небольшой клуатр. Не видно ни одного кусочка земли, россыпь камней плотно утрамбованная, служила ровной площадкой, на которой стояло огромное количество статуй: животные вперемешку с людьми, большей частью представленных обнаженными, замершими в позах, моментах возможной истории. Белые камни изваяний в местах углублений покрылись тонким слоем зеленого мха, взявшегося от сырости. Головы скульптур потемнели от лежавшей на них пыли, словно никто не следил за ними, да и зачем это нужно, если этот замок пустовал, находясь как инвестиция в кошельке Данзо.       Колонны из серого камня создавала подобие арок, за которыми находился вход в замок. Внутри все оказалось еще мрачнее, чем снаружи. Темные стены, потолок и пол выполнены из мрачного гранита, отчего все сливалось воедино. Единственным отличием которого становилась красная дорожка вдоль всего коридора, придавшая дополнительной трагичности помещению. На стенах висели странной формы металлические подсвечники, напоминающие по форме шипованные лозы. Узкие окна, выполненные в сочетании красной и желтой мозаики, играли бликами от солнца, проскальзывая тем небольшим количеством света в помещение, достаточным для передвижения гостей. Массивные дубовые двери закруглены вверху, словно подобие арки. Иногда складывалось ощущение путешествия по темнице, где слева располагались камеры заключенных, а справа окошки, выходившие во двор замка.       Пройдя внушительное расстояние, Сакура уже была готова окликнуть родителей, когда красная дорожка оборвалась, приводя гостей в небольшое подобие зала. Более широкое помещение, которое заполняли слуги дворца. Как только они увидели гостей - сразу подошли. Одна из девушек обратилась к Сакуре, вежливо поклонившись, не прося на то разрешение, белокурая девушка принялась тактично поправлять головной убор юной госпожи, позже переключаясь на одеяние девушки. Стоявший неподалеку у массивных дверей глашатай, видя прибывших гостей, удалился в другую залу, как позже поняла наследница, для оглашения виновников торжества.       Первыми прошли родители девушки, после чего настала очередь невесты. Комок смешанных чувств сводил с ума, заставляя ладони сжиматься и холодеть. Тревога и страх сковали оцепенением все тело, не позволяя думать ни о чем, кроме как о контроле над своими действиями. Как только массивные двери с характерным скрежетом отворились, Сакура на мгновение замерла. Она находилась наверху огромной лестницы, каменные ступени длинными полосами монотонно тянулись вниз. По обе стороны от нее шли лоджии, на которых гости в дальнейшем могли пировать и наслаждаться яствами. Второй этаж подпирался массивными цилиндрическими колоннами. Монолитные каменные ступени находили свое завершение переходя в черный мрамор пола, на котором стояли многочисленные гости, с вниманием смотря на прекрасную леди.       Сглотнув появившийся ком в горле, Сакура осторожно сделала шаг, придерживая руками пышный подол одеяния ровно на столько, сколько требовалось для удобства передвижения. Стук ее каблуков, отраженный эхом от стен казался самым громким звуком, сопоставимым разве что с ударами выпрыгивающего из груди сердца розоволосой наследницы. Отсутствие ковров намеренно выдало шум ходьбы. Харуно силой воли и выдержки заставляла себя держаться гордо, ступая по лестнице с прямой спиной и натянутой милой улыбкой на лице. Изумрудный взор еще на верхней ступени зацепился за черную люстру с множеством свечей, что уже были зажжены. Огромное количество восковых светлячков, должно быть, зажигали пол дня. Зашторенные черной материей окна придавали свою долю мрака помещению, отчего желтые огоньки спасали от тьмы теплым свечением.       Как только на уровне изумрудных глаз стали появляться лица гостей, Сакура обратила внимание, что все смотрели на нее с неподдельным восхищением. Ее бордовое платье и черная вуаль на голове гармонично вписывалась в готический стиль помещения. Украшенный драгоценными камнями корсет светился, отражая блики свечей, позволяя юной девушке чувствовать себя королевой бала.       Клокочущий восторг прервался, как только взгляд поймал в толпе старика Шимуру, что в силу возраста не удосужился встретить будущую супругу наверху и покорно ждал, пока та сама спустится. Как только Сакура стала в зоне досягаемости, Данзо как и полагается, подошел к ней, целуя тыльную сторону ладони, слегка склонившись. Именно сейчас девушка пожалела, что не стала брать перчатки, предложенные служанками.       - Дорогие гости, - начал Шимура, - хочу представить мою прекрасную невесту, леди Сакуру. Прекрасный цветок моей жизни, что подарит, я надеюсь, не только весну моему сердцу, но наследника моему роду.       Сакура оцепенела, тело, словно налитое свинцом, не позволяло сдвинуться ни на шаг, до слуха доносились разные возгласы гостей, те, кто стоял ближе всего, подходили поздравлять, вырывая Сакуру из транса. Она ведь была к этому готова, всегда понимала к чему приведет политический брак и почему-то каждый раз когда реальность наступала на горло, она словно обрывала невидимую нить надежды, что соединяла ее сердце и разум, позволяя телу находиться в гармонии. Харуно уже не была уверенна, улыбалась ли она поздравлениям, или блестящие от непролитых слез стеклянные глаза выдавали ее гостям. Но как только она поняла, что кругом в основном высокопоставленные графы и приближенные короля, которые не знают ни ее ни она их, девушка успокоилась. Тех, кто действительно бы за нее переживал, кроме родителей, тут нет, а значит всем безразлично на нее. Данзо пригасил только тех, чье влияние ему необходимо. Даже помолвку использовал в угоду себе. Это более чем ожидаемо.       Как только желающие поздравить будущую супружескую пару поубавились, Сакура осталось относительно наедине со своим женихом.       - Милая моя, - хриплый голос Данзо отвлек девушку, - постарайся хотя бы сделать вид, что я тебе приятен, в конце концов, от этого союза зависит не одна жизнь.       Сакуру словно облили холодной водой, заставляя внутри распаляться крохотному огоньку злости, заталкиваемому весь день в дальний угол сознания.       - Не вам, господин Данзо, учить леди манерам! - Сказала Сакура, выделяя интонацией первые слова, но так, что бы слышал лишь старик, после чего слегка склонив голову в поклоне, чуть прошла вперед, заставляя Шимуру заскрипеть зубами от злости.       Он уже давно для себя решил, что спесивой девчонке не жить долго. Как только она родит наследника, то пойдет на дно Ла-Манша вместе со своими родителями, а он станет полноправным владельцем морской границы с Францией. Плотнее обхватив трость, Шимура собирался и дальше продолжать налаживать связи пока его не окликнули.       - Добрый вечер, господин Данзо.       - Господин Какаши, я рад, что вы почтили меня своим присутствием на столь значимом для меня событии, – говорил старик, выдавая подобие натянутого дружелюбного приветствия.       - Примите мои поздравления, ваша очередная жена настоящая красавица. – Хатаке умело скрыл издевку, завуалированную похвалой, от чего собеседник не сразу оценил укор.       - Не считает ли главный служащий его величества меня повинным в чем-то? Если так, то говорите напрямую, мы же не леди-сплетницы, чтобы юлить, уходя от разговора.       - Что вы, господин Данзо, когда я предъявляю обвинение, человек уже находится на пол пути в Тауэр. – Какаши невинно улыбнулся, придав немного шутливости ситуации. – Если позволите, я откланяюсь, очень хочется попробовать изысканные яства ваших поваров.       Данзо стоял в одиночестве, скрипя зубами от злости, ровно с такой же силой сжимая рукоять своей трости. Пока его снова не отвлекли с поздравлениями, вовлекая в очередную светскую беседу.       Сакура не спеша прошлась по всему помещению, отмечая для себя, что лично тут ни с кем не знакома. Она юная наследница, а потому большую часть времени находилась в родном поместье, занимаясь своим саморазвитием и становлением настоящей леди. Что до светских приемов, таковые были, но в их родном имении и только с близкими людьми, с которыми она чувствовала себя вполне спокойно и непринужденно. А здесь же, видя богатеньких толстеньких дамочек, Сакуру сковывала неловкость. Сальные мужички, на костюмы которых уходило столько ткани, сколько потребовалось, чтобы одеть всех слуг замка. Они были в сопровождении таких же грузных женщин, на лицах которых был, по меньшей мере, не один слой косметики, что на свету выделялся отвратительной неровностью. От переизбытка духов, что те выливали на себя, стараясь придать себе женственности, появлялось желание прикрыть нос, дабы спастись от удушающих ароматов. Став возле колонны в стороне, Сакура только сейчас обратила внимание на то, что менестрели заиграли громче, призывая к танцам. Повинуясь изысканным инструментам, гости начали постепенно сбредаться в пары, предаваясь веселью под кароль.       Харуно с вниманием смотрела на кучкующиеся пары, без эмоционально осматривая получившуюся комбинацию из людей, которые начали тактичные кружения под музыку. Лишний вес танцоров, сказывался на каждом, заставляя тех изрядно потеть, и часто дышать, что не скрывалось от изумрудного взора. Отвращение внутри требовало смены обстановки, призывая Сакуру покинуть душное помещение. Одергивая себя на той мысли, что ей просто неприятно находиться в этом обществе, о чем явно свидетельствует слишком предвзятое отношение к гостям.       - Почему же виновница торжества скучает?       Как только Сакура собиралась покинуть душный зал, до слуха донесся приятный низкий бархат. Знакомый тембр мужского голоса заставил сердце гулко отозваться в груди, медленно выводя тело из оцепенения, постепенно позволяя повернуться к говорящему. Малахиты утопали в агатах собеседника, приоткрытые губы так и не произнесли ни единого слова, не найдя логичного объяснения присутствия именно этого гостя. Черноволосый юноша, видя замешательство юной красавицы, протянул руку к девушке ладонью вверх, в то время как вторая его рука находилась за спиной, слегка склоненной в сторону онемевшей виновницы торжества.       - Позволите?       Сакура не сразу поняла происходящее, такой исход событий был чем-то нереальным, противоестественным, заставляя ее безмолвно стоять, повинуясь идущим своей чередой событиям. Брюнет, хмыкнув на замешательство юной наследницы, решил взять ситуацию под свой контроль. Убедившись, что никто не обращает на них внимания, он схватил девушку за руку, вытаскивая ту на площадку для танцев, мастерски лавируя между огромных телес танцующих гостей. Слегка поморщившись от сгустка пота и избыточности духов, юноша резко повернулся к Сакуре, пленяя и вторую ее руку. Как только их лица встретились, брюнет вдохнул полной грудью, позволяя рецепторам поглотить легкий цветочный аромат духов розоволосой красавицы. Держа Харуно за обе руки, они синхронно двигались в танце, теплые нежные девичьи руки слегка сжимали мужские ладони, податливое тело повиновалось, позволяя вести себя в танце, словно она была безвольной марионеткой, выполняющей все приказы кукловода. Смятение в зеленых глазах уступало место восторгу и наслаждению. Припухшие от постоянных покусываний губы порой смыкались сильнее, сдерживая попытку леди задать мучившие ее голову вопросы, чем вызывали кроткую ухмылку черноволосого юноши.       - Разве тебя не должны были схватить рыцари королевской гвардии еще на входе? – Взяв под контроль свои чувства, Сакура старалась говорить осторожно, лишь в тот момент, когда танец позволял значительно приблизиться к брюнету, еле заметно шевеля губами, не показывая диалога окружающим.       Не смотря на то, что изрядно опьяневшие гости почти не обращали внимания на пару молодых людей, Сакура оклеймила себя параноикам, списав на череду предшествующих этому действу событий.       - На каком основании меня должны задержать? – Брюнет словно насмехался над наивностью девушки, зная больше чем она, открывая правду маленькими крупицами, получая наслаждение от плененных любопытством глаз красавицы.       - Будто не знаешь! – Сказала более сердито Сакура, совсем не обращая внимания на упущенное вежливое обращение к незнакомому человеку.       - Понятия не имею. – Очередная усмешка юноши вынудила Сакуру отпустить мужскую ладонь с намерением уйти, чего ей не позволил брюнет. Крепко сжав хрупкое запястье, подступил на шаг ближе к девушке.       - Стража ищет раненного черноволосого юношу, я же благодаря тебе подхожу не по всем параметрам. – Завуалированно намекая на помощь, постарался выразить благодарность спасенный всадник.       - Зачем было появляться здесь? – Спросила Сакура одновременно делая три шага назад, как того требовал танец, и три раза хлопнув в ладоши, снова приблизилась к брюнету, беря того за руки.       - Хотел поблагодарить за спасение.       - Мне вполне хватило скупого «спасибо», оставленного в прошлый раз. – Сарказм девушки просачивался свозь интонацию, еще больше веселя собеседника.       - В прошлый раз у меня не было достаточно времени, чтобы как следует отблагодарить тебя. - Сказал брюнет, позволяя девушке закрутиться вокруг себя, вынужденно взяв дистанцию из-за пышного одеяния леди, подол платья которого сейчас порхал переливами на свету.       - Времени и сейчас нет, это глупый риск. – Нотки беспокойства просачивались в голосе девушки. – Если не жалко свою жизнь, можно пожалеть хотя бы мою.       - А когда ты меня спасала в лесу думала, что станет с твоей жизнью?       - Пытаешься заставить меня жалеть о содеянном?       - Нет, я хочу узнать получше свою спасительницу.       - Желаешь узнать меня, а о себе молчишь?- Хмыкнула Сакура, одновременно мельком осмотревшись по сторонам, убеждаясь, что никто на них не обращает внимания.       - Меня зовут Саске, это единственное, что тебе можно знать обо мне. Обещаю, расскажу чуть больше, но позже.       Сакура заметно вздрогнула. Разум стальными тисками зацепился за последнее слово брюнета. Она не рассчитывала на подобную встречу, являющейся в понимании преступной и неправильной, по отношению к правилам поведения почти замужней девушки. Все ее воспитание требовало прекратить это общение на корню, не дав прорости семенам надежды в душе. Но пересилить себя она не могла. Сердце, не знавшее искренней любви, обращалось к разуму, что выдавал множество романтичных картинок из прочитанных книг на тему, как должно быть. Сакура не раз сидя дома сопоставляла свои чувства к юноше и то, что читала на страницах, не находила сходства в любовных историях с тем, что преподнесла ей судьба, но легче не становилось. Неизведанность своего состояния не поддающаяся объяснению выбивала из привычного равновесия, не позволяя сосредоточиться на главном.       - Позже не будет. – Тихо и мрачно сказала Сакура, надеясь, что Саске поймет всю трагичность ситуации ее вынужденного замужества.       Словно почувствовав поглотившую девушку грусть, Саске крепче сжал ее ладонь, передав той частичку своей уверенности, встречая ее удивленный взгляд изумрудных глаз. Еще детская наивность, отражающаяся на раскрасневшихся от танца щечках, на пухлых розового оттенка губах, смешанная с непоколебимой решительностью, отвагой и умом. Гремучая смесь для юной красавицы, если бы старик понимал, что ему в жены достается настоящий алмаз, что будет упрятан в шкатулку, без возможности на реализацию. Несправедливость мира, порой ступающая в разрез с личными принципами будоражила кровь юноши, вынуждая того иногда совершать противоречащие нормам этикета поступки.       Музыка постепенно стихла, менестрели лишь на крохотное время взяли передышку, после чего вновь заиграла веселая мелодия, но Сакура уже отпустила руку брюнета. Присев в реверансе, она обошла его, последний раз вдохнув терпкий древесный аромат, коим пропах его камзол, минуя толпу зловоний.       Поднявшись по лестнице, Сакура нашла выход на широкий балкон. Большая каменная площадка обрамлялась перилами из белого мрамора, доходивших до уровня живота. Величественные статуи львов по краям вызывали восхищение. Теплый майский ветер свободно гулял вокруг, всколыхнув черную вуаль девушки и выбившиеся из прически розовые локоны. Подойдя к самому краю, Сакура глубоко дышала, стараясь насладиться витавшим ароматом крохотной свободы. С неба срывались мелкие капли дождя, отчего сразу запахло мокрым камнем и от привычной дневной духоты не осталось ни следа. Солнце давно скрылось за горизонтом, но ночь не вошла в полноправные права, позволяя дню задержаться на крохотное мгновение. Темнота замка давила на Сакуру, заставляя ту бороться с желанием отправиться домой. Все мероприятие затеяно лишь для получения выгоды, но на большее она, пожалуй, и не рассчитывала, хватило и той неожиданности, что преподнес брюнет. Саске. Что ж теперь она хотя бы знала, как его зовут, но зачем это? Нужно забыть юношу как страшный сон, а она по-прежнему тянулась к нему, в попытках одернуть завесу тайн, хранимых брюнетом.       - Кажется, я просил вести себя подобающе.        Сакура вздрогнула, одновременно поворачиваясь на хриплый голос старика. Данзо не спеша шагал по направлению к девушке. Шаркающие шаги разбавлялись глухим стуком наконечника трости о каменные плиты.       - А я просила не учить леди манерам. – Сакура гордо вскинула голову, вставая в оборонительную позицию, ощущая каждой клеточкой тела надвигающуюся на нее злость.       - Достойно ли выплясывать с лихим повесой на глазах у будущего супруга? – От злости морщинистые губы подрагивали, вызывая отвращение у девушки.       - Это лишь проявление вежливости. А если вы не в состоянии насладиться подобным увеселением, не вините меня в этом.       Звук громкой пощечины эхом прогремел по пустынной округе, разносимый ветром. Сакура схватилась за горящую огнем скуку, ощущая как та мгновенно краснеет. Слезная пелена застилала взор, сдерживаемая лишь силой воли, чтобы не расплакаться на глазах у старика. Даже родители никогда не поднимали на нее руку, не кричали. И то, что будущий супруг позволил такую вольность, лишний раз убеждали ее о том тернистом пути, что предстояло пройти. Злой взгляд Данзо не сулил ничего хорошего, старик молча стоял, убежденный в своей бескомпромиссной правоте, отчего на душе девушки становилось больнее. Убрав руку от щеки, она приподняла подол пышного платья, спешно минуя Шимуру, обходными путями выходя во двор, где стоял экипаж. Быстро сев в карету, она скомандовала отправляться домой, для себя решив, что как только пребудет домой, сразу отправит еще одну возницу за родителями. Стоило двери экипажа закрыться, Сакура позволила пролиться слезам, ощущая, как горячая влага стекает по зудящей от удара щеке. Спрятав лицо в ладонях, Харуно безмолвно рыдала, надеясь, что шум дороги скроет ее слабости.       Саске стоял возле одной из колонн клуатра, провожая розоволосую наследницу взглядом. С его места был виден балкон, и все что на нем происходило. Плотно сжатые от злости кулаки чесались ударить по лицу старика. Не только потому, что у него свои счеты с ним, но и от того, что он вел себя ни как мужчина, позволив поднять руку на девушку. Самообладание и анализ ситуации позволяли Саске лишь наблюдать, как Сакура с высоко поднятой головой и остекленевшими глазами строгим голосом отдавала приказ отправляться домой, скрывая напускной гордостью рвущуюся наружу обиду. Как только экипаж семьи Харуно скрылся из виду, Саске забрал у лакея своего коня, покидая Хедингем под нависающим покровом ночи.