Переплетая судьбы

      - Я все равно считаю, что этот Данзо что-то скрывает.       Наруто задумчиво ходил по кабинету, меряя шагами расстояние от стен просторного кабинета. За большим дубовым столом в задумчивой позе сидел Какаши, не произнося ни слова, смотря на лежащие перед собой бумаги.       - Он требует найти вора, но не говорит, что тот хотел украсть. – Узумаки замер посреди комнаты, кулачком руки подпирая подбородок, нахмурив в задумчивости брови. – Слишком скрытный. Прошло столько времени, а он никак не угомонится, требуя найти того воришку. Почему? Если тот ничего не украл?       - Или украл то, что Шимура скрывал ото всех. – Подал голос Какаши, переключая внимание на эсквайра.       Тишина повисла в кабинете. Яркое солнце просачивалась свозь единственное окно, скользя лучами по темно зеленым велюровым шторам, придавая лакированной мебели теплое янтарное свечение. В комнате витал приносимый с улицы аромат свежей выпечки, смешанный с печеными яблоками. На носу был яблочный спас. Все жители Англии готовились к празднованию дня окончания сбора урожая. Август полноправно двигался к осенней поре. Листья на деревьях местами блекли, приобретая желтоватый оттенок, трава на полях сохла, преломляясь к земле, а ночи веяли прохладой, спасительной отдушиной после июльской жары.       Сакура бесцельно бродила по поместью. С момента помолвки она замкнулась в себе, стараясь как можно меньше контактировать с окружающим миром. Родителям говорила, что тяжело переносит летнюю жару, прячась в комнате, выходя на конную прогулку почти под покровом ночи, тайно сбегая от родителей и придворных дам. На закате жаркого солнца приходило долгожданное умиротворение, скрывая всадницу под покровом тьмы. Сакура каждый раз ведомая невидимой силой притягивалась к оврагу у реки, ставшей роковой точкой отсчета в переломе судьбы. Мутная вода быстрым журчанием переносила сломленные веточки и опавшие листочки куда-то вдаль. Распустившиеся за лето массивные деревья защищали это место от посторонних глаз, не позволяя приблизиться к берегу. Но Сакура и не пыталась. Спешившись с коня, беря того за поводья, она прогуливались по натоптанным собою за лето тропинкам, пока сквозь кроны деревьев не проступала луна. Страх полностью отсутствовал, Харуно не боялась даже диких зверей, которые на правах постоянных жителей обитали в этой глуши. Лишь постоянно фыркающий в недовольстве конь намекал юной наследнице о необходимости вернуться домой.       Лето постепенно приближалось к своей кульминации, сменяя июльскую духоту на сухость августовских полей и прохладных ночей. Процесс подготовки к свадьбе продолжил свое действие еще с момента помолвки, по-прежнему падая на плечи четы Харуно. Данзо и тут предпочел поступить как известны скряга, оставив подготовку церемонии большей частью на плечах своей будущей супруги, выдав небольшую финансовую поддержку. Сакура же старалась минимизировать свое участие в этом процессе, скинув все на своих родителей и служанок. Если бы замужество являлось желанным, то юная красавица всецело отдала себя предстоящим хлопотам, но не сейчас, когда тело и душа пытались насладиться последними минутами свободы. Разум прокручивал в голове воспоминания с ночи помолвки, проецируя в сознании истинную сущность будущего супруга, что обещала адскую семейную жизнь.       Сила воли, с которой девушка просыпалась, надевая маску безразличия, с каждым днем трещала по швам, проявляясь в агрессии быстро сменяемой нервозностью и расстройством. Контроль над эмоциями практически сошел на нет, отстукивая последние деньки перед неизбежным. Каждый раз Харуно старалась приободрить себя, найти что-то позитивное в предстоящем действе, убедить себя в достаточной разумности, чтобы провернуть ситуацию в свою пользу. Но боялась одиночества, принимая его как должное в мнимой войне на поле противника.       Она понимала, что нужна Шимуре живой и здоровой до определенного момента, пока тот не станет полноправным владельцем ее наследства и не появится законный наследник. После ничто не помешает ему по очереди избавиться от мешающих пешек на шахматном поле. Сакура таяла на глазах от предстоящей мрачной перспективы, осознавая всю плачевность положения и отсутствия понимающих людей, что могли бы поддержать и помочь. Даже придворные дамы, приставленные к ней, молчаливо кивали на выставленные юной наследницей доводы, признавая свое бессилие.       - Господин Кизаши, к вам прибыл будущий зять. – Склонившись в поклоне, проговорил дворецкий.       - Хорошо, проводи его в приемный зал и распорядись подать чай. – Глава семьи собрал в стопку разбросанные по столу во время работы бумаги, после покинув кабинет.       Работа то единственное, чем он старался в последнее время занимать свой разум в желании найти иное спасение от предстоящего банкротства. Но выход, предложенный Данзо, был единственным, отчего на душе становилось мерзко и противно. Тяжело вздохнув, он поднялся, со скрежетом отодвигая стул, размеренными шагами ступая к назначенной комнате.       - Добрый день, господин Шимура, надеюсь, что повод для вашего визита благоприятный? – Господин Харуно увидел прибывшего гостя, что вальяжно расположился на маленьком диване, сидя лицом ко входу, стараясь контролировать посетителей.       - Я хотел с вами обсудить дальнейшее сотрудничество.       - Вы о свадьбе?       - Нет, - резко перебил хриплым голосом гость, - свадьба волнует меня в последнюю очередь.       Видя, как сжались от злости скулы Кизаши, Данзо вовремя одернул себя, ошибочно спровоцировав собеседника, затронув важную для него тему. Дыхание предшествующей победы опьяняет, лишая здравомыслия, что не позволительно для такого алчного и расчетливого человека.       - Я доверил организацию торжества свой невесте, полностью уверенный, что она выполнит задачу идеально, позволяя мне не тратить время на заботу об этом. – Более спокойно ответил Шимура. – Я хотел обсудить возможность свободного движения моих судов в западной части Англии, на безвозмездных условиях и отсутствием каких-либо проверок входящих иностранных судов.       - Я не совсем понимаю, зачем вам это? Вы владеете всем юго-восточным побережьем пролива, где ходят ваши корабли.       - Это уже столь важно, я прошу вас принять мои условия, а не задавать вопросы. В знак признательности походатайствую в вашу пользу перед его величеством, королем, о сопровождении ваших судов королевскими гвардейцами, для обеспечения дополнительной защиты.       - Отсутствие проверок иностранных судов? Не имеете ли вы в виду корабли Франции, что причаливают к нашим берегам?       - Всех иностранных судов. – Медленно прохрипел старик, намереваясь покинуть зал, не желая продолжать диалог.       - Сейчас довольно не простые отношения с Францией, дополнительный контроль за их кораблями был указом его величества, а вы же просите делать с точностью наоборот? – Спросил Кизаши, одновременно поднимаясь с дивана, говоря уже уходящему гостю.       - Я убеждаю вас не вмешиваться в мои дела, гарантируя вам сохранение неизменности жизненных устоев. – Шимура сказал стоя перед дверью, даже не повернув головы назад, - не провожайте меня.       Как только Данзо покинул комнату, Кизаши снова сел на диван. Склонившись, спрятал лицо в ладонях, создавая мнимую поддержку самому себе. Услышанное напрямую сквозило мыслью об измене стране, о чем стоило донести. Но разве дает это гарантии на безопасность его семьи? Старший Харуно не знал, насколько сильны связи его будущего зятя, и что тот предпримет в случае непослушания действиям. Осознание того, что он отдает свою дочь в руки столь мерзкого человека, служившего одной из пешек в умело выстроенной шахматной политической партии разбивало душу на части. Сакура увидела в окно прибывший экипаж. Придворные дамы отсутствовали, а подогревающее любопытство требовало своего удовлетворения. Отойдя от окна, она расправила мелкие складки на подоле бежевого платья, руками смахивая мнимые пылинки с атласного корсета и коротких рукавов. Перекинув длинную косу на правую сторону, юная наследница отправилась на улицу.       Внутренний дворик пестрил зеленью деревьев и обилием красок бутонов роз, что в большом количестве росли вдоль каменных дорожек, по которым не спеша прогуливалась Сакура. Сквозь густо насаженные туи просматривался подъезд к главному входу в замок, где стоял прибывший экипаж. Большая карета, украшенная множеством золотых вензелей, отчего казалась массивной и неманевренной, брала свое начало в резвых шайрских конях, которые девушке удалось видеть раннее. Возвышающиеся над крышей экипажа шпили со знамением уэссекского графства. Маловероятно их почтил вниманием рыцарь его величества. Не было для этого причин. Со времени поисков раненного всадника прошло почти пол года, следов не нашли, а дело отправлено в папку не разрешенных. Возведенные доводы приводили к худшим опасениям: прибыл Данзо. Эта идея имела место быть, учитывая приближающуюся знаменательную дату. Шимура никак не принимал участие в процессе подготовки, скинув все на девушку и ее семью. Возможно, будущий супруг решил справиться об успехах продвижения торжества. В таком случае, розоволосая красавица надеялась, что ее персону не заметят, позволяя наслаждаться одиночеством.       - Милая моя, кажется, вы меня избегаете?       Хрипящий голос старика дрожью прошелся по телу девушки, словно она находилась в легком одеянии на морозном ветру. Харуно медленно переступала с ноги на ноги, поворачиваясь к пришедшему Данзо. Она так сильно погрузилась в свои мысли, что пропустила равномерное постукивание металлического наконечника пресловутой трости старика, что в окружающей ее тишине было самым громким звуком. Зеленые глаза смотрели на испещренное морщинами лицо, пытаясь найти хоть что-то во внешности собеседника не омерзительное. Мельком скользнув по дряблым рукам, по сутулой осанке, на которой украшенный золотыми нитями камзол висел бесформенной тряпкой, Сакура приподняла подбородок, расправляя плечи.       - Вам показалось. – Сакура подавила дрожь в голосе, пряча апатию за фальшивой улыбкой.       - Я живу порядком дольше вас и разбираюсь в людской натуре.       - Бесконечно рада за вас, чем обязана визиту? – Яд лился сквозь голос приправленный неприязнью, вызывая у собеседника наглую победную ухмылку, позволяя девушке чувствовать себя зайцем, загнанным в угол голодным волком.       - А вы умна не по годам, тогда не буду разглагольствовать попусту, скоро день торжества, поэтому предупреждаю: веди себя подобающе моей супруге. – Голос старика отдавал строгостью, а взгляд угрожающе буравил собеседницу, перейдя с вежливой светской беседы на личности.       - Не учите леди манерам. – Сакура говорила уже спокойно, намеренно дублируя прошлые фразы, выдерживая зрительное противостояние Данзо.       - Если эти манеры позволяют развлекаться на глазах у будущего супруга, то такая леди ни чем не лучше дешевых куртизанок. – Старик намеренно выделил интонацией используемое для своего определения девушкой слово.       - А вам не мешало бы следить за своими словами и действиями, коими вы позорите сами себя.       - Посмотрим, что останется от этой строптивости после свадьбы.       Не говоря больше ни слова, Шимура покинул девушку, оставив ту в полном одиночестве. Харуно взглядом проводила гостя до экипажа, чувствуя подступающий к горлу мерзкий ком досады. Внутренний тремор постепенно отступал, забирая с сбой настроение, опустившиеся ниже отрицательной отметки. Красота природы померкла перед взором, скользившим по округе в быстром беге до своей комнаты. Только оставшись наедине с собой, Сакура упала без сил на кровать, смотря в потолок, сдерживая нахлынувшие слезы обиды.       День свадьбы насупил быстрее, чем казалось. Всю ночь Харуно не сомкнула глаз, борясь с внутренними противоречиями, накладывающими тень сомнений на принятое решение. Бесцельно бродя по комнате из стороны в сторону в ночной рубашке, девушка иногда замирала, задумавшись на мгновение, после чего продолжала бродить под покровом ночи. Сон никак не шел, обещая на утро оставить заметные отметины в видя синяков под глазами. Но внешний вид невесту беспокоил сейчас в последнюю очередь, на такое знаменательное событие ей будет отведено порядком две дюжины служанок, что столпятся вокруг нее для придания подобающего облика.       По всему телу словно катался невидимый комок нервов, заставляющих девушку резко и рвано реагировать на окружающих. Негатив и злость, с которыми она в последнее время срывалась на окружающих практически не поддавались контролю. Изредка проблески здравого смысла проясняли причину такого поведения, стараясь свести последствия к минимуму, но Сакура каждый раз убеждала себя в безысходности своего положения. Родись она не в знатной семье, был бы у нее другой выбор в жизни? Возможною, она смогла выйти замуж за того, кого полюбила. А вместо этого под венец ждет старый скряга с маниакальной жестокостью и расчетливостью алчного труса, дрожащего за свою жизнь до абсурда.       С момента помолвки Сакура определила для себя необходимую последовательность действий. Пока она не родит Данзо наследника, она в безопасности, но дальше все зависело только от нее самой. Необходимо найти верных союзников в поместье Шимуры, учитывая, что ее пребывание после замужества будет именно там. В конце концов, ночью на балу старик явно дал понять, что вся церемония фиктивная и показная. Он обещал помочь ее отцу, дыбы они не обанкротились, но и выгоду Данзо получал сопоставимую. И что-то подсказывало девушке: он не будет ждать естественного исхода получения наследства. Скорее всего, процесс заметно ускорят подкупленные наемники.       От одних этих мыслей холодели конечности. Рваное дыхание сбивало мыслительные потоки, заставляя девушку наконец-то присесть на край кровати. Сквозь плотно зашторенные окна пробивались первые лучи ярко-оранжевого солнца. День обещал быть поистине прекрасным, в отличие от настроения и дальнейшей судьбы девушки.       Шум за дверьми привлек внимание юной наследницы нисколько не вызывая удивления. Одновременно поднимаясь с кровати и поправляя длинные распущенные волосы, Харуно стояла в ожидании надвигающейся делегации из толпы служанок. Когда грохот за пределами помещения достиг своего пика, двери открылись. Первым в поле зрения попала перекатываемая на колесиках подставка с прекрасным голубым платьем. Многоуровневый подол из нашитых друг на друга узорчатых юбок из фаты создавали впечатление пышности и невесомости одновременно. Такого же цвета голубой корсет был прострочен серебряным кружевом, завершаясь на спине атласными лентами для завязки. Рукава полностью отсутствовали, что позволит плечам быть открытыми. Смотря на это Харуно хмыкнула: Данзо требовал от невесты целомудрия и послушания, коим никак не соответствовало выбранное Ино свадебное облачение. Сакура мысленно поблагодарила придворную даму за такого рода негласный протест, что позволил ступить на одну ступень противостояния со стариком. Розоволосая красавица понимала, что играет с огнем, обладая не равными силами, но не могла отказать в себе в удовольствии увидеть перекошенное от злости лицо старика, сопровождаемое противным скрежетом зубов, который он забывал контролировать. Довершением всему этому великолепию стал арселе, украшенный россыпью алмазов, и длинной голубой фатой из тонкого кружева,тянущейся шлейфом, принесенным в руках идущими позади служанками. Сакура устало закатила глаза, прекрасно понимая предстоящую процессию. Ино и Хината как вверенные ей придворные дамы помогли с водными процедурами, еще и по причине личной просьбы юной наследницы. Она доверяла только своим служанкам. Облачение в массивное платье не заняло много времени, в отличие от прически и требуемого макияжа, не смотря на протест со стороны юной госпожи. Пока одни девушки расчесывали волосы, собирая их в витиеватые спирали на голове, фиксируя маленькими шпильками, другие подготавливали головной убор, который благодаря кружеву и большой длине не уступал по весу платью. Осторожно закрепив конструкцию на голове, служанки отошли в сторону, осматривая плод своих трудов на возможные погрешности.       - Как же ты прекрасна.       Сакура резко обернулась на только что зашедшего в комнату отца. Кизаши стоял в белом праздничном костюме, обрамленном золотой тесьмой по краям, и голубой, торчащей из под камзола, атласной рубашке. В руках держал лазурного цвета миниатюрные перчатки из тонко вышитого кружева. Подойдя к дочери, он замер, подбирая нужные слова, борясь с душевными терзаниями. Глава семьи видел стойкость и решимость в глазах своего ребенка, убиваясь безысходностью положения.       - Если ты откажешься, мы с мамой…       - Не нужно отец, - Сакура перебила Кизаши, не дав договорить внушающие надежду слова. Тяжело слышать желаемое и понимать недоступность этого в силу давивших обстоятельств. – Это мое решение, так будет лучше.       Сакура протянула руки к мужчине, видя его замешательство, позволяя тому с отцовской заботой одеть на хрупкие запястья последний свадебный атрибут, нарочно растягивая действие, дав возможность дочери все окончательно обдумать. Кизаши терзал себя не меньше, постоянно ругаясь с Мебуке. Он видел во взгляде дочери и страх, и смятение, и ту волю, что досталась ей от матери. Удивительный потенциал, что дано раскрыть не каждому мужчине и уж точно не гаснущему на глазах старику. Вечно добрый Кизаши все чаще начал себя ловить на мысли, что нисколько не загорюет, если Сакура в один из дней станет вдовой. Столь мрачные размышления и пугали, и выдавали единственный выход к освобождению и спокойствию его ребенка. Пусть она будет молодой вдовой, если это вернет радостный блеск малахитовым глазам.       Будучи полностью готовой, Сакура взяла отца под руку, делая мелкий неуверенный шажок, привыкая к кожаным туфлям на низком каблучке. Платье ощущалось физической тяжестью, а до слуха доносилось грузное шуршание множества ткани. Служанки по-прежнему держали огромный шлейф фаты, дабы не испортить ее внешний вид. В животе неприятно отозвался голод, но следуя традициям, невеста в день свадьбы должна преломить первый кусок хлеба со своим супругом. Глупая ничем не обоснованная традиция, требующая соблюдения.       Дойдя до свадебного экипажа, Сакура поразилась его великолепию. Карета полностью обита белым бархатом, украшенного драгоценными камнями. Напускная роскошь, приманка для воров. Предвидя возможное нападение, вокруг стояла дюжина гвардейцев, облаченных в черные камзолы. Молодые статные юноши, вооруженные саблями, сидели на такого же цвета ретивых скакунах. Внушительный контраст и пугал и вызывал восхищение одновременно. Осторожно сев в карету, Сакура увидела там взволнованную мать. Нервозность состояния госпожи выдавали изящные длинные пальцы, теребившие подол синего атласного платья и блуждающий по крохотному окну взгляд.        - Как же ты прекрасна, - Мебуке говорила еле сдерживая слезы, увидев появившуюся дочь.       Следом за Сакурой вошел Кизаши, садясь рядом с дочерью, желая насладиться семейной близостью до того, как их единственный ребенок покинет дом на долгое время. Экипаж тронулся, слегка качнув карету, отчего Сакура на мгновение потеряла равновесие, сильно склонившись вперед. Сцепив руки в замок на коленях, она осторожно села, чтобы не испортить своего наряда, молчаливо наблюдая за дорогой из маленького окошка. Церемония бракосочетания, как и ранее помолвка, проводилась в Хедингемском дворце, точнее в церкви Святого Николая, находившейся в пределах окружающей замок деревни. После торжественный бал в самом замке.       Время, отведенное до процессии, казалось осязаемым, таким незначительным, учитывая дальнейшую судьбу невесты. Несмотря на напряженную атмосферу противоречий, исходившую от молчаливых родителей, Сакуру одолела апатия. Опустошенность нервных клеток больше не позволяла ей переживать, позволив смириться с очевидным ходом событий. Только разум воспроизводил картинки предыдущего посещения владений Данзо. Там она окончательно убедилась в мерзкой личности своего будущего супруга и встретила спасенного ею всадника. Его имя, образ, слова никак не покидали сознание, рисуя в воображении невидимую картину спасения. Там на балу, он дал надежду, сказал о еще одной встрече, позволил проникнуться доверием к себе, заведомо раня чувства девушки, обреченной на иное существование. Она сердилась и на него, за ложную веру в лучшее и на себя за чрезмерную доверчивость и потерю рассудительности. Красота черноволосого юноши подкупала, его голос задевал чувствительные рецепторы слуха. Тепло ладоней, что волнами крохотных покалываний расползались по всему телу, древесный аромат духов, дерзкий, терпкий, сильный, которым хотелось насаждаться постоянно. В такт мыслям Сакура глубоко вздохнула, разбивая воображение, ощущая лишь придорожную пыль, просачивающуюся сквозь щели кареты. Пора прекратить мечтать о несбыточном и вернутся к реальности.       Дорога не заняла много времени. Церковь находилась немного ближе, чем сам замок. Как только экипаж остановился, Кизаши вышел первым, выпуская сначала Мебуке, а потом и Сакуру, к которой сразу подбежали служанки, придерживая фату. Место проведения церемонии находилась на равнине. Позади видны ветхие срубленные из дерева дома простых крестьян, а перед взором юной наследницы предстала величественная для этих мест святыня. Внешний вид идентичен Хендингемскому замку, определяя в строительстве двух объектов руку одного и того же умелого мастера. Стены из мелкого серого камня сочетались с башнями, что стояли возле основного здания. Небольшие остроконечные шпили украшали крыши, длинные вытянутые окошки, позволяющие видеть свозь стекла желтое пламя свечей, зажженных в помещении. Дубовые двери открылись, приглашая в свою обитель.       - Вас уже ожидают. – Подбежавший лакей явно был в услужении Данзо.       Мебуке, с сочувствием взглянув на дочь, отправилась вслед за прибывшим слугой, вместе со всеми гостями ожидая церемонии. Сакура же снова взяла отца под руку, последний раз кротко взглянув ему в глаза, ища так необходимую сейчас поддержку. Ощутив волнения дочери, Кизаши второй рукой накрыл запястье дочери.       Как только Сакура ступила в церковь, ее захватило великолепие помещения, заставляя забыть истинную причину пребывания в этом месте. До невозможного высокий потолок, украшенный золотыми вензелями и множеством свечей, которые трудно вообразить каким способом зажигались. На стенах изображены лики святых, библейские истории, нанесенные кистью талантливого художника. Харуно шла по центру громадного нефа. По обе стороны от нее находились длинные узкие деревянные скамейки, заполненные гостями. Не смотря на то, что свадебная церемония является священным таинством, свидетелями которого должны стать лишь близкие родственники, Данзо смог назвать выгодных для себя людей, отчего помещение было практически заполнено малознакомыми людьми. Охрана осталась снаружи. Где-то в углу играл пробирающие душевные нотки мелодией церковный орга́н. У противоположной от входа стены ожидал священник в белой праздничной рясе, украшенной вышивкой из золотых нитей, обозначая свою значимость среди окружающих людей. На пьедестале перед ним находилась большая книга, открытая на нужной странице. Как только Сакура взошла на небольшой помост перед священником, отец отпустил ее, занимая свое место в первом ряду гостей. Харуно смотрела прямо, игнорируя своего будущего супруга, что ссутулившись, стоял рядом в черном неизменном камзоле, не выделяя проводимое торжество среди будничных хлопот. Учитывая, что эта свадьба для него не первая, возможно, он не придавал церемонии большое значение. Весь его вид выдавал нетерпение и желание поскорее закончить это глупое, не приносящее пользы, мероприятие.       Солнце постепенно приближалось к вечеру. Находясь на ровной линии с высокими окнами, яркие оранжевые лучи озаряли помещение, придавая таинственному моменту тепла и легкого восторга. Музыка стихла, оставив единственным звуком монотонную речь священника, что эхом разлеталась по огромному помещению, ударяя окончательным приговором в сознании задумчивой девушки. Голос звучал сквозь призму собственных мыслей, не позволяя сосредоточиться на произносимой информации, пока не послышались неловкие покашливания со стороны гостей. Очнувшись то своих мыслей, Сакура посмотрела на священника, что с удивлением на лице чего-то ожидал, рядом стоявший и ворчавший полушепотом Шимура подтверждал опасения девушки. Она пропустила в речи священнослужителя нечто важное. Гости сзади начали копошиться, сосредоточившись на ожидании непредвиденной ситуации, обещающей стать сенсацией светских сплетен. Юная наследница запаниковала, растерявшись окончательно под весом давящих обстоятельств, пока не услышала громкие мужские крики за пределами церкви.       Мужские хриплые вопли пробирали до дрожи, заставляя девушку резко повернуться к входу в церковь. Сквозь огромный проход было видно сражение. Не один десяток странных мужчин с черными масками на глазах в простецких рубахах, черных штанах и сапогах на ретивых поджарых лошадях выводили из строя один за другим стражников Данзо, пробираясь в святыню. Гости при виде такого действа с криками бросились покидать церковь через выход для священнослужителей, что находился по обе стороны от алтаря. Суматоха и давка, возникшая в попытке сбежать, выглядела как кишащий муравейник. Тактичность дам сменялась нахальством и эгоистичной заботой о своей жизни. Мужья бросали своих жен, стараясь в первую очередь спасти свои шкуры, под визг своих возлюбленных, что кричали гораздо больше, чем грозило опасности. Родителей Сакуры смело толпой, не смотря на их попытки прорваться к дочери, поток бегущих тел массой выносил их к выходу, позволяя испуганному возгласу Мебуке призывать дочь убегать.       Невеста стояла, смотря на все происходящее с пьедестала. Священник давно спрятался, согнувшись на полу возле ступени. Данзо не шевелился, не повернувшись, спокойно выжидая окончания процессии. Он понимал свою беспомощность в данном положении, отдав жизнь на возможности сопровождающих церемонию гвардейцев, которые, судя по звуку, оказались не только в меньшинстве, но и были близки к поражению. Изумрудный взор блуждал по пустому помещению. Харуно видела разбросанные передавленные цветы, что бесформенным месивом валялись на полу вперемешку с украшениями и сумочками покидающих церковь в спешке гостей. Шлейф фаты, истоптанный, лежал между деревянных лавочек, чудом не стянутый толпой при бегстве. За пределами священного места происходило сражение, мельком просматривающееся свозь раскрытую дверную арку.       Заметив девушку, один из нападающих резко поменял траекторию движений, на черном коне проникая в церковь, дойдя до алтаря. Сакура с явным вызовом буравила глазами разбойника, здравый смысл очерчивал опрометчивостью дерзкий поступок. Ей было все равно, она не чувствовала страха, не боялась дальнейшей судьбы. Даже смерть не так страшила, учитывая, сколько раз она прокручивала этот момент в своей голове, как единственный исход совместной жизни с Шимурой. Харуно следила за всадником, за каждым движением. Не могла оторвать взгляд, когда тот слез с коня, когда посмотрел на нее такими же зелеными, как у нее газами. Дыхание замерло, стоило спешившемуся юноше остановиться на одном с ней уровне. Рыжего цвета взъерошенные волосы, полный азарта и безумия взор, очень плотное телосложение, испещренные множеством ран руки, скорее всего обычного рабочего, что решил нажиться легкой добычей.       - Какая дерзость, совершать преступление в священном месте. – Данзо говорил по-прежнему стоя спиной к разбойнику, ментально ощущая его присутствие.       - Тебе ли говорить о преступлениях старик. – Голос разбойника был грубым и высоким, пронизанным на сквозь усмешкой от своего превосходства ситуацией.       - Я так понимаю, моя защитники пали. Какова цена моей свободы? – Спокойствие голоса Данзо поражало, как если бы он не первый раз попадал в подобные ситуации.       - Все что хотели, мы уже взяли, разве что… - Разбойник со звериным оскалом посмотрел на Сакуру, пошло облизнув губы не естественно длинным языком, отчего сердце девушки замерло в обледеневшей от страха грудной клетке. Широко раскрытые от испуга глаза метались с преступника на Шимуру, видя к своему несчастью в нем единственный источник спасения. - Я бы забрал эту красавицу.       - Забирай.       Голос старика набатом прозвенел в ушах. Она не рассчитывала на понимание, на теплое отношение, но он просто не раздумывая отдал ее как не нужную собачонку в руки воров-разбойников, которые в силу лучших предубеждений не тронут ее и предложат родителям выкуп, а в худшем развитии событий воспользуются ее телом, очернив, обрекая на влечение постыдного существования падшей женщины.       - Что? Нет. Не смей…       Сакура вышла из оцепенения, когда перед взором появился второй всадник. Попытка девушки сбежать не удалась. Рыжеволосый разбойник дернул ее за фату, заставив головной убор со звоном упасть на каменный пол. Розовые локоны россыпью упали на неприкрытые плечи Харуно. Грубые пальцы схватили хрупкое запястье, с силой волоча девушку до второго всадника. Сакура упиралась, моля о помощи, царапала руку пленителя в попытке выбраться. Не равные силы заведомо определили проигрыш розоволосой красавицы. Еще утром она предполагала, что не может быть участи страшнее и судьба, услышав ее наваждение, дала очередной толчок к обрыву безысходности. Слезы мокрыми дорожками стекали по щекам, сорванный от крика голос звучал лишь в сознании, смешанный с насмешками окружающих.       Захват на руке девушки ослабел на мгновение, переместив свое действие на талию розоволосой красавицы. Приподняв ее, рыжеволосой разбойник закинул Харуно на вороного коня подоспевшего ранее второго преступника. От резкой смены положения Сакура вцепилась в смоляную гриву скакуна, что был значительно выше лошадей, объезженных девушкой. Спиной ощущалось напряженное тело второго разбойника, молча взявшего поводья по обе стороны от девушки, поворачивая коня к выходу. Перекрыв своими действиями попытку к возможному безрассудному варианту бегства невесты, преступник скрылся, сопровождаемый оставшейся командой похитителей.