Переплетая судьбы

      Тишину августовского вечера нарушили столпотворение и крики в коридоре резиденции главного рыцаря королевской гвардии. Одновременно с оповещением от дворецкого в кабинет к Какаши влетела заплаканная Мебуке, ведомая под руку супругом. Испуганный взгляд двух родителей не сулил приятного приема, заставив Хатаке напряженно и быстро накидывать варианты событий, повлекших за собой подобные последствия. Вслед за четой Харуно с лицом полным невозмутимости вошел Данзо, одними лишь глазами выражая недовольство ситуацией и чрезмерной импульсивностью семейной пары.       - Господин Какаши, вы должны найти ее. – Кизаши говорил громко, стараясь перекричать рыдания супруги, стараясь скрыть свою досаду.       Мебуке стояла рядом, схватив супруга за руку чуть выше локтя, второй рукой постоянно вытирая слезы насквозь мокрым платком. В ее голове воспроизвелся не один десяток неблагоприятных исходов похищения дочери, все заканчивающиеся смертью ребенка. Тело вторило мрачным раздумьям, лишив возможности логично изъясняться за беспрерывными рыданиями.       - Кого? – Смекалка Какаши позволила ему предположить о ком речь, но стоило быть точно уверенным, оставив интуицию и догадки для иного случая.       - Мою дочь, ее украли со свадебной церемонии. – На последних словах голос отца наследницы предательски дрогнул, оборвав окончание предложения. Стойкая прямая осанка умело скрывала панику, в отличие от глаз, что с мольбой взирали на седоволосого юношу. Глава семейства, в отличие от супруги взял на себя контроль ситуации, понимая, что стоявшая рядом женщина, убитая горем, никак не поможет поискам.       - Госпожа Мебуке, присядьте, пожалуйста. – Какаши жестом руки указал на мягкий обитый красным бархатом стул, стоящий перед его столом.       Как только женщина, ведомая супругом присела, рыцарь королевской гвардии встал со своего места, подходя к большому шкафу. Все его пространство было заполнено сшитыми в папки пожелтевшими от времени листами бумаги. Какие-то из них стояли вертикально, некоторые лежали стопкой. Верхние полки шкафа закрывались светло-коричневыми резными дверцами. Подойдя вплотную, Хатаке потянулся вверх, со скрипом открывая скрытое пространство, где в малом количестве находилась пара чистых бокалов и открытая бутылка с ликером. Взяв одной рукой бутыль, второй с сопровождающим звоном он достал два стакана. Подойдя к столу, Какаши ощутил на себе пристальный взгляд всех присутствующий. Каждый шаг сопровождался не угасающими всхлипами убитой горем женщины. Мужчина налил немного янтарной жидкости в стакан, молча притягивая емкость Мебуке, вызывая неоднозначный удивленный взгляд со стороны Кизаши.       - Выпейте, вам нужно успокоиться, - оправдывая свои действия, произнес рыцарь, стоя напротив женщины с протянутым в ее сторону бокалом.       Дрожащей рукой мать девушки потянулась к хрупкой емкости, пригубив лишь глоток, морщась от приторного напитка. Даже того небольшого количества жидкости хватило разойтись малой частью спокойствия по телу женщины, обжигая вены. Поставив недопитый фужер на стол, Мебуке склонила голову, смотря на мятый, залитый слезами платок, теребимый тоненькими, испещренными возрастными морщинками пальчиками.       - Расскажите, что произошло. – Какаши обошел женину, продвигаясь к своему рабочему месту. Сев на стул, седовласый мужчина придвинулся к столу по ближе, сцепив руки в замок, поставив руки локтями на стол, он с вниманием приготовился слушать успокоившуюся делегацию.       Кизаши подошел к супруге и положил ладонь на ее плечо, чем вызвал наполненный удивлением взгляд матери своего ребенка. Переводя взор с заплаканной женщины на Хатаке, мужчина, собравшись с силами, решил взять ситуацию в свои руки.       - Мы не видели, сколько их было, только крики гвардейцев во время схватки. Толпа испуганных гостей бросилась к выходу, сметая меня с супругой, не дав возможности добраться до дочери. Как только появилась возможность попасть обратно в церковь, я сразу отправился туда, но Сакуры уже нигде не было. - Кизаши чуть сильнее сжал плечо Мебуке, чувствуя как та начала снова дрожать от поступивших рыданий, стоило упомянуть дочь.       - Почему вы уверены, что ее похитили? Может она вместе с толпой покинула церковь.       - Это видел господин Шимура. – ответил на вопрос рыцаря глава семьи Харуно.       - Видел и ничего не сделал. – Пробурчала еле слышно Мебуке, подавляя всхлипы после пролитых слез.       - Мебуке. – Одернул супругу Кизаши, - мы не видели, как все было.       В кабинете повисла гнетущая тишина. Какаши задумчиво смотрел на стол перед собой, собирая в сознании крохотные крупицы информации, предоставленные родителями, понимая их незначительность на фоне появившейся проблемы. Стоило ещё допросить Данзо, но тот стоял позади взволнованных родителей, с видом полного безразличия, пришедшим больше из тактичности, чем из-за действительного переживания. Он явно знал куда больше, чем пребывающая в неведении процесса чета Харуно, но молчал, выжидая личной аудиенции.       - Госпожа Мебуке, господин Кизаши, я принимаю к сведению поученную от вас информацию и прошу вас отправиться домой. Я же отправлю на поиски вашей дочери своих гвардейцев, и лично допрошу тех, кто стал невольным свидетелем происшествия. – Сказал Какаши, одновременно вставая со своего стула, опираясь ладонями о поверхность стола и смотря на убитых горем родителей.       Отец наследницы с пониманием кивнул, поднимая под руку находящуюся в прострации супругу. Они не были прямыми свидетелями происшествия, а потому не могли чем-то существенно помочь поискам, лишь усугубляя положения своей экспрессивностью и подавленным состоянием. Растерянные глаза женины метались с одного мужчины на другого в попытке выразить несогласие и желание лично участвовать во всем, хоть и понимала абсурдность участия в таком действе своей персоны. Ее роль в обществе как матери - сидеть дома и с замиранием сердца ждать известий, изводя себя переживаниями и бессонными ночами. Как только родители девушки покинули помещение, и Шимура остался одним посетителем кабинета, Какаши устало упал обратно на стул. Он готов был пройти не одно сражение, выполнить любой физический труд, но только не смотреть на убивающуюся горем женщину. Для него этого было самой страшной пыткой: видеть страдания и давать обещания, гарантий выполнения которых не было.       - Кажется, вам есть, что рассказать мне, господин Шимура? - Наполненным эмоциональной опустошенностью голосом спросил Какаши.       Данзо нарочно тянул время, тщательно анализируя в голове предоставляемую информацию. Качнувшись, он прошествовал к месту, где недавно сидела госпожа Мебуке, занимая освободившееся кресло. Сев полубоком к седовласому мужчине, старик поставил трость перед собой, держа ее двумя руками, отчего морщинистые кисти находились на уровне глаз Шимуры.       - Чему обучают ваших подчиненных, если их смогла одолеть шайка преступников? Если такова военная мощь Англии, то наша свобода по сей день – огромное чудо.       - Вы упрекаете меня? – Оторопевший от претензии Какаши не смог скрыть удивления, находившему отражение на усталом лице.       - Сохранность моей жизни была под угрозой, а это всецело ваша обязанность.       - Не похоже, что вы подверглись опасности, в отличие от вашей невесты.       - Это исключительно моя заслуга. – Гневно сказал Шимура, принимая зрительный контакт с Какаши, выдерживая паузу.       - Что произошло на церемонии? – Усмиряя свое раздражение от такого общения спросил Хатаке.       - Похищение.       На одном слове Данзо поднялся, с силой опираясь на трость, отчего костяшки дряблых рук побелели от напряжения, всем видом показав окончание диалога. Он не собирался прояснять ситуацию на произошедшее, лишь вылил негодование касательно некомпетентности королевской гвардии, показывая и тут свое превосходство. Его задела эта ситуация, так как ставила под угрозу хранимую всеми силами ценность жизни старика. Вспоминалась слова Наруто об отвращении к этой личности, что прорастало из маленького семечка сомнения внутри сознания, подпитываемого интуицией и не малым опытом общения с подобными людьми.       Как только старик покинул кабинет, Какаши выдохнул, ощущая, как вместе с последним посетителем комнату покидает напряженный сгусток энергии, холодом гуляющий по коже. Неприятная ситуация в окончании рабочего дня. Седовласый мужчина рассчитывал по окончанию службы пройти в стоящий рядом с его домом трактир, с печалью отметая данное желание. За окном стемнело, но время суток не имело значение, обязывая приниматься за поиски девушки. Королевский гвардеец уже представлял недовольные возгласы своих подчиненных, что начнут возникать по поводу дополнительной работы по поиску девушки. А ему еще предстояло наведаться на место похищения, разузнать, что стало с охранниками свадебной церемонии, а с утра опрашивать гостей, предвидя минимальное количество полезной информации и большой объем жалоб, вперемешку с женскими слезами и рыданиями от пережитого страха.       Сакура сидела покорно, намеренно отстраняясь от похитителя, стараясь не прикасаться к тому спиной. Как только разбойники преодолели границу деревни, они повернули в сторону лесного массива. Уставшим от галопа лошадям позволили перейти на медленный аллюр, а на глаза девушки была натянута черная повязка, принадлежавшая, по видимому ее сопровождающему. Похитители молчали, но девушка догадывалась по расслабленной позе всадника находящегося сзади об успешном завершении дела. Погони не было, да и не кому было гнаться, учитывая с каким мастерством преступники разгромили королевских гвардейцев, словно дикие волки напавшие на кучку котят. До ограничения обзора Сакура смогла рассмотреть похитителей. Одеты в одинаковую простую одежду каждый из них держался в седле как опытный воин, не говоря об оружии, издалека бросавшееся в глаза своей уникальностью. Украшенные дорогими тканями и камнями ножны то, что выдавало не простое происхождение похитителей. Резные рукояти мечей, выполненные искусными мастерами, на гарде каждого клинка выкован один и тот же символ: лилия.       Как только перекрыли возможность обзора, Сакура начала осмысливать увиденное, надеясь на оставшиеся органы чувств. Лошади, на которых они передвигались были не из рабочих, о чем свидетельствовала высота их холки и жилистая худоба. Эти кони предназначены для скачек, для дальних расстояний, но никак не для повседневных хозяйских работ. Противоречивые сомнения требовали многих пояснений, которые наследница боялась спросить. До слуха доносились удары копыт о сухую, покрытую густой травой, землю, позволяя предположить о передвижении через лесной массив. Проникающие свозь черную маску солнце поблекло, скрываясь за массивными стволами деревьев, уступая прохладе вечера. Изредка доносился звук просыпающихся ночных обитателей леса: резкие вскрики птиц, испуганных ночным охотником, заставляли пленницу инстинктивно вздрагивать. Сидящий сзади всадник неоднозначно отвечал на такую реакцию едва слышным хмыканьем, заставляя девушку вновь оценивать свое шаткое положение.       Вынужденный контакт с разбойником не позволял расслабить скованные напряжением мышцы. Спина болела, так же как и ноги, что устали от неудобной позы верховой езды. Сакура была привычна к конным прогулкам, но эта ее порядком вымотала. Возможно, причиной был сидящий позади мужчина, к груди которого она иногда прикасалась при очередном шаге коня и руки, что держали поводья по обе стороны от оголенных предплечий красавицы. Она не видела того второго, но хватило описания рыжеволосого похитителя, который своим безумным оскалом наводил ужас на измотанную невесту.       Прохлада августовских ночей окутывала легкой вуалью неприкрытые плечи девушки, заставляя ту сжиматься от дискомфорта. Ее наряд был поистине прекрасен, но нисколько не подходил для похищения. Как не предусмотрительно было с ее стороны одеть такое платье, Сакура с некой долей иронии внутренне ухмылялась, обещая, что в следующий раз обязательно подготовиться к похищению. А будет ли следующий раз? Сейчас судьба розоволосой красавицы завесила от желаний преступников, что не очень-то походили на обычных разбойников. Ее представление об этом сегменте общества ограничивались стандартным описанием из книг, что выставляли их в невыгодном омерзительном свете, нисколько не оправдывая уготованный им уклад судьбы житейскими трудностями. После знакомства с одним преступником, Сакура иначе начала смотреть на окружающие вещи, убрав призму правильных поступков, оценивая действия людей со стороны их положения. Снова как назойливые в жару мухи всплыли воспоминания о брюнете, которые уже больше злили, чем вызывали трепет в душе. Харуно сейчас находится в состоянии безызвестности, распутье судьбы, где в равной мере она сможет вернуться домой и жить дальше с родителями, или попросту наложит на себя руки после многочисленных надругательств разбойников. Почему-то второй вариант казался абсурдным и неестественным, исходя из информации, полученной путем зрительного анализа. Но и первый расклад был маловероятен. Основная часть похитителей не заходила в церковь, попросту игнорируя то количество ценностей, что в спешке оставляли гости, а значит, они преследовали иную цель, ту, что покорно сидела, дрожа от холода на черном коне.       Сакура не могла согреться руками, так как все время держалась за гриву коня, боясь упасть. Нос замерз, а зубы отстукивали мелодию холода. Заметив это, всадник сзади закопошился, заставляя девушку в очередной раз напрячься.       - Дай свой плащ. – Голос всадника, прозвучавший за спиной чуть выше головы наследницы, заставил ту слегка пригнуться, словно она мешала диалогу меду мужчинами.       Послышался топот приближающейся лошади и очередное шевеление. Сакура ничего не видела, надеясь только по слуху определять, что происходит вокруг. Когда ее плечи укрыла тяжелая и мягкая внутри ткань, пленница вздохнула с облегчением, ощущая волны тепла, что распространялось по телу от нагретой кем-то ранее материи. Разум вскружил приятный терпкий цитрусовый аромат, большая редкость даже для знати, не говоря уже о простых разбойниках. Голова разрывалась от возможных догадок, пытаясь обрисовать уровень беды, в которую угодила невеста. Возможно, он просто обокрал какого-нибудь знатного графа или приближенного короля, выливая на себя флакон духов, как награду за победу, не осознавая их дороговизну. Каждый раз розоволосая красавица старалась найти массу доводов, опровергающих таинственный сговор против ее персоны относительно похитителей, но много вопросов не находили ответов.       От монотонного передвижения и распространившегося по телу тепла Сакура начинала проваливаться в сон. Окружающая темнота и ночные трели сверчков действовали на разум, убаюкивая уставший от пережитых потрясений организм. Налитые свинцом веки закрывались под повязкой, заставляя девушку резко вздрагивать, как только разум достигал границы небытия. Окончательно утомившись, пленница проиграла борьбу со сном. Безвольно свалившись в объятия сидевшего сзади всадника, она на задворках сознания ощутила, как напряглось от неожиданности мужское тело, а руки плотнее прижались вокруг, не позволяя свалиться с коня.       Очнулась Сакура от громкого фырканья уставших лошадей и отстраненного, словно за пределами разума, звучавшего разговора похитителей. Отпрянув от теплого мужского тела, Харуно выпрямилась, надеясь не услышать в свой адрес обидных слов после непозволительного поступка с ее стороны. Как только спина выпрямилась по струнке, укрывающий плечи плащ соскользнул вниз. Занемевшие руки не успели его схватить, позволяя материи с характерным шорохом приземлиться на землю. Мнимое тепло сидящего рядом мужчины испарилось, как только тот слез с коня, после протягивая руки к девушке. На ощупь Сакура схватила мужскую ладонь, одновременно перекидывая вторую ногу через коня, надеясь на длину платья, скрывающую возникавшую наготу лодыжек. Сидя боком на скакуне, Харуно ощутила крепкую сцепку рук на талии, не успев ничего возразить, была спущена вниз, испуганно вскрикнув, взывая очередную усмешку со стороны похитителя, ставшую за время дороги почти родной и привычной.       Повязку с глаз не снимали, а сама Сакура не решалась, не смотря на свободный доступ рукам к ограничителю зрения. За время долгого пути было масса возможностей проанализировать свое положение: если проявлять покорность, не создавая дополнительных проблем похитителям, либо они потеряют бдительность, и она сбежит, либо добьется с их стороны милосердия и влечение пребывания в заточении не сравнится с пыткой в аду. Вокруг доносились мужские голоса, раскаты смеха смешанные с топотом лошадиных копыт. Скорее всего, большая часть разбойников уезжала дальше, напоив лошадей и размяв спины после долгой езды.       Сакура вскрикнула от неожиданности, когда снова мужские руки подняли ее над землей, заставляя розоволосую красавицу вцепиться в рубашку пленителя. Стыдливость положения поглотила ночная мгла, ставшая единственным свидетелем мелькнувшего испуга. Похищенная невеста слышала шумное дыхание в грудной клетке мужчины, ощущала тяжесть его шагов, скрип старых досок на полу, служивших, по-видимому, ступенями. Резкий контраст прохлады улиц и тепла помещения заставил девушку вдохнуть полной грудью, ощущая витавший в помещении аромат жженого дерева, сопровождаемый умиротворяющим потрескиванием поленьев в камине или печи. Оставляя Сакуру пребывать в неведении и строить догадки о возможном месте пребывания. Тело, лишенное ориентации в пространстве, опиралось лишь на похитителя, предполагая по напряженным мышцам и слегка согнутому мужскому корпусу подъем вверх по лестнице. Доски скрипели, взывая своей ветхостью, требуя внимания. Преодолев ступени, до места назначения оставалось не долго, судя по ощущениям девушки. Пара шагов, и один поворот, ветром скользнувший по неприкрытой платьем коже пленницы. Юноша со всем осторожностью опустил ношу на кровать, позволяя той принять сидячее положение. Не спеша разрывать дистанцию, мужские руки потянулись к черной ткани скрывающий изумрудный взор. Легким движением пальцев материя силой притяжения скользнула вниз, позволяя пленнице открыть глаза, дав возможность привыкнуть к вернувшемуся зрению.       - Ты? – Охрипший от долгого молчания голос девушки прозвучал громко, отскакивая, словно мяч от стен.       Она боялась произнести что-либо еще. Не понимала происходящего, да оно и в голове не укладывалась. Как этот человек может так сильно подрывать жизненные устои, взрывая привычный уклад, заставляя юную наследницу месяцами отходить от полученного эмоционального удара. Сакура смотрела в черные глаза, забыв как дышать. Плотно сомкнутые губы не позволяли произнести витавшую в голове массу вопросов, позволив похитителю первым начать объясняться, но тот молчал, с блеском в глазах любуюсь сидевшей перед ним девушкой.       Принявшая правления ночь окутала округу, отчего окно внутри дома превратилось в небольшой беспросветный черный прямоугольник. Отсутствующие на деревянных окнах шторы не скрывали происходящее внутри помещения. Такого же материала стены были завешаны разнообразием картин и тканевых панно с абстрактными изображениями. Возле второго окна стоял стол с горевшей на нем в лампаде свечей. Придвинутый вплотную стул и кресло, располагающиеся рядом, были единственными местами отдыха, не считая большой кровати, на которой находилась пленница. Около двери стоял небольшой комод с деревянными створками. На его поверхности так же стояла свеча, игривым желтым блеском озаряющая небольшую комнатку. Просачивающийся сквозь крохотные щели окон ветер колыхал пламя, заставляя тени двух людей причудливо плясать. Саске сидел на одном колене перед девушкой, смотря на нее снизу вверх. В желтом свете ее розовые локоны словно блестели, длинные, слегка взлохмаченные после долгого пути они каскадом струились по открытым плечам, узорами падая на белое покрывало. Лиф от корсета в выгодном свете приподнимал молодую грудь, вздымающуюся от частого взволнованного дыхания. Низ платья заляпан грязью, еле заметной в сумраке комнаты, на что брюнет вовсе не обращал внимание. Взглядом он скользил по нежно-розовым сомкнутым в тонкую линию губам, нахмуренным бровям и строгому, требующему объяснения взгляду. Шелковистые локоны обрамляли лицо, отбрасывая тени на плененное стеснением лицо красавицы.       - Я же обещал рассказать о себе чуть позже. – Губы брюнета тронула едва заметная улыбка, а баритон его голоса утопал в окружающей тишине.       - А я сказала, что позже не будет. – Сакура не разделяла иронию ситуации оцененной похитителем, начиная в голове прокручивать возможные последствия этого похищения.       - Значит, ты ошиблась. – Саске сказал, одновременно поднимаясь и присаживаясь рядом с девушкой, отчего та инстинктивно отодвинулась, стараясь держаться на безопасном расстоянии.       Никто не стремился нарушить тишину, боясь неловкости слов, не зная как заговорить. Ей много хотелось спросить, а ему было достаточно, что рассказать, но сомнения вскружили разум. Даже находясь в плену, Сакура не понимала этого тягучего ощущения спокойствия. Глупость ситуации изводила разум, заставляя одуматься и предпринимать меры к решению проблемы. А вместо этого она сидела рядом со своим похитителем, совершенно ничего не зная о нем, принимая это как должное. Не было страха за свою жизнь, даже повисшее между ними молчание было каким-то родным и привычным, нисколько не смущающим. Изумрудный взор скользил по комнате, заметив недалеко от комода еще один стул, на котором лежала женская ночная рубашка, судя по всему предназначавшаяся для нее.       - Что будет со мной? – Тихо спросила Сакура, не поворачивая головы в сторону юноши.       - Ничего.       -Тогда зачем меня похитили?       - Я тебя спас.       - Спас? От чего? – Сакура заметно повысила тон голоса, пропитанного искренним непониманием.       - От брачной ночи со старым морщинистым стручком. – Сказав последнее слова, Саске завалился на спину, широко раскинув руки на одеяле. Прикрыв глаза, он позволил мышцам получить долгожданное расслабление, ощущая наступающую дремоту.       - Как это глупо, ты лишь добавил мне и моей семье проблем. – Сакура понурила голову, зацепив кружево на подоле платья ногтями, начиная его перебирать, словно в нем ища спасение от проблем.       Саске на ее слова повернулся на бок, подпирая голову рукой. Взгляд черных глаз скользил по стянутому лентами корсету, просматриваемых сквозь пряди волос, видел опущенные плечи, с замиранием наблюдая, как желтое пламя свечи играет светом на нежной молочной коже, придавая ей мягкость.       - Я обязательно помогу тебе, просто поверь.       - Поверить человеку, похитившему меня, которого я почти не знаю? – Сакура поднялась с кровати, поворачиваясь лицом к собеседнику.       - Да. – Саске не был многословен, учитывая накатывающую усталость. В такт девушке он поднялся, оказываясь выше ее дюймов на десять, вынуждая пленницу поднять голову, чтобы смотреть в глаза своему похитителю.       - Я устала и хотела бы отдохнуть. – Пленница первая прервала зрительный контакт, отдавая свою судьбу в руки брюнета.       Сакура повернула голову в сторону лежавшей на стуле ночной рубашки, обняв себя за плечи, надеясь, что юноша правильно поймет ее настрой на сон и покинет данную комнату, позволил распорядиться предоставленным имуществом. Брюнет стоял некоторое время, изучая девушку взглядом. Стоило ему сделать первый шаг, Харуно инстинктивно попятилась, когда поняла что Саске идет не к выходу, а к ней. Замерев на месте, малахитовый взор с вниманием следил за передвижениями юноши, а когда тот скрылся за спиной пленницы сконцентрировалась на стоявшей рядом свече. Только сейчас розоволосая красавица обратила внимание на приятный терпкий древесный аромат, витавший в комнате. Тот привычный запах, искомый ею везде, стоило только хоть раз им насладиться. На коже будто невидимым давлением ощущалось присутствие похитителя. Горячее дыхание опалило шею, как только мужские руки собрали волосы и переложили их на одну сторону, открывая доступ к спине. Волна мурашек прошлась вдоль тела, заставляя сердце бешено стучать в груди. Забыв как дышать Харуно стояла в оцепенении, не позволяя себе шелохнуться, плененная ожиданием от притягательной близости.       - Позволь помочь.       Полушепот мужского голоса въелся в сознание, прокручиваясь как заученная для выступления мелодия. Мужские руки не спеша развязывали одну ленту за другой, медленно растягивая процесс, не лишая себя притягательной возможности тактильных ощущений. Саске видел, как она дрожит, слышал взволнованное дыхание, сам утопая в непозволительной процессии. Как только последняя лента покинула металлические крючки платья, края корсета разошлись в разные стороны, полностью открывая обзор на спину девушки, что вовремя успела придержать руками лиф, скрывая переполненную волнением грудь. Как только мужская ладонь прошлась между лопаток, Сакура замерла в напряжении. Ситуация выходила из под контроля, и оба понимали, что ни к чему хорошему это не приведет. Словно уловив поток здравых мыслей, юноша отстранился, отрезвляя разум дополнительной дистанцией.       - На этом этаже справа от этой комнаты есть ванная, она к твоим услугам. На стуле лежит одежда для сна. Тебя никто не побеспокоит. Я буду внизу на первом этаже.- Сказал Саске, продвигаясь к выходу. Схватив дверную ручку, он повернулся на мгновение, видя застывшую полуобнаженную девушку, прикрывающую свою наготу готовым вот-вот упасть платьем, - Спокойной ночи.       Дрожащие от волнения руки опустились вдоль тела, позволяя платью бесформенной тряпкой упасть вниз. Переступив через одеяние, Сакура подошла к стулу, взяв в руки льняную рубашку, она быстро натянула ту через голову, отмечая прохладу материи. Не став тушить свечи, девушка быстро залезла под такое же холодно одеяло, надеясь на тепло своего тела. Несмотря на временный дискомфорт, пережитые эмоции быстро забрали сознание пленницы в царство сна, оставив проблемы для решения новому дню.       Саске лишь покинув комнату смог перевести дыхание. Столь противоречивое общение с пленницей выбивало его из колеи, то даруя истинное спокойствие, то будоражило кровь, вызывая волну переживаний. С ней не было привычного постоянства, отчего брюнет не мог определить полезность для себя такого рода привязанности. Мотнув головой, избавляясь от наваждения, юноша спустился вниз к ожидающим гостям.       - Что-то ты долго, выпьешь с нами? – Сидя перед камином на большом диване обшитым белым велюром сидел пепельноволосый юноша. Вальяжно заткнув ногу на колено и облокотившись на спинку дивана, он крутил в бокале янтарную жидкость.       - Не откажусь. – Саске сел напротив говорившего юноши в кресло, ожидая пока тот возьмет со стоявшего между ними стола графин и наполнит пустующий до этого бокал алкоголем.       - Она согласилась? – Подал голос рыжеволосый похититель, стоявший возле огромного стеллажа с книгами и повернувшийся лицом к гостам только тогда, когда туда спустился Саске.       - Итак много переживаний для одного дня, поговорю об этом завтра. – Сказал Саске, одновременно делая глоток горячительного напитка.       - Что будешь делать, если она откажется? – продолжал диалог, стоявший отдаленно юноша.       - Не откажется.       - Как ты можешь быть в этом уверен? – Удивленно произнес рыжеволосый похититель.       - Скажем так, мое предложение на данный момент станет единственным выходом для нее. – Саске поставил на стол пустой стакан, чувствуя, как тело расслабляется и наполняется теплом. Подставив руку под голову, упираясь локтем на ручку кресла, брюнет из последних сил боролся с сонливостью.