На узел

      Говорят, люди, предназначенные судьбой друг другу, связаны красными лентами за пальчики-обещания — мизинцы. Это, наверное, правда. Но тогда у Наруто на мизинчиках уже места нет.       Первые посетители ночной кофейни семьи Узумаки, конечно, старые-добрые подруги — и старые, и добрые — несомненно — Сакура и Ино. Они приходят, как только рабочий день подходит к концу, стараются не задерживаться — вот кто тут как по расписанию! Раньше забегали вместе, а сейчас Сакура то капризничает, то не может — декретный отпуск и будущий наследник великой семьи под сердцем не всегда позволяют выпить молочный улун в приятной компании.       А у Ино после работы стабильность — поговорив с последним пациентом, внеся данные и попрощавшись с коллегами, психотерапевт поправляет безупречные блондинистые волосы, расстегивает пуговичку на шее и выдыхает — ее ждет фруктовый чай в лучшей компании.       И с Сакурой, и с Наруто они знакомы со школьной скамьи, лишь разошлись в разные здания и на факультеты — сначала с Сакурой вместе были, а потом ту потянуло в педиатрию, говорила, деток лечить хочет. А Ино брезгливая, дотошная, ей бы в голову человеку забраться, разобрать все-все мысли там и устроить генеральную уборку.       Убираясь у других, конечно, Яманака забывала прибрать тот хаос, что творился у нее.       Но дружили они верно, преданно, с ссорами и размолвками, примирениями, сплетнями, общими воспоминаниями — в общем, все так, как у всех друзей. С Наруто, правда, связь немного растерялась, но восстановилась, стоило ей только пойти работать в ближайшую поликлинику, а после совсем разреветься и оказаться внутри чудно отделанной кофейни. Где и чаем напоили, и жизни научили.       Узумаки смеялся, когда Ино сказала, что он — самый мудрый человек на свете. Он балбес, живущий сердцем. А девушке просто нужна была помощь. И пара слов под фруктовый, красный-красный от натуральных ягодных красителей — других у Наруто просто не бывало — чай и жёлтоволосая компания.       А Сакура всегда забегала, пока не превратилась смешной розововолосый шарик, болтала с Наруто и убегала. То опять на работу, то к Саске заскочить. Почему-то у Харуно всегда были дела.       И дела эти связаны были с её мужем, Учихой Саске, лучшим другом хозяина кофейни. Когда они подростками были, Наруто до коликов в животе был влюблен в Сакуру, пока та — сначала безответно, потом безнадёжно, а затем взаимно, верно и навсегда — любила Саске. Конечно, с бабочками в животе, головокружениями, ахами и охами, в общем, со всеми сопутствующими симптомами.       Ох, а Саске… А о нём, всё же, в другой раз. Узумаки уже принёс «самый вкусный чай в этом убогом городишке» — по словам Ино — за их столик.       — Сам недавно пришёл, всё для вас, дамы! — улыбается и официант, и бариста, и владелец в одном лице. Когда душа нараспашку, а работа не в тягость — можно и самому поболтать с посетителями. Ну, конечно, помощь не возбраняется. — Что у вас нового?       — Я уста-а-ала, — откинувшись на спинку стула, произнесла Ино. Изящно ухватилась за заварочный чайничек, налила совсем немного, на пробу, вытянула губы уточкой и подула. — Не дома же сижу, как некоторые, — аккуратно отпила, подмигнула Сакуре и рассмеялась. Раньше они обожали друг над другом подтрунивать, задевать и доводить до слез и ссор. И мириться тут же, конечно же, потому что дружба с девочками это вам не дружба с мальчиками.       А сейчас вот выросли. Перестали кидать друг в друга разъярённые взгляды, отращивать волосы ради внимания Саске, обзываться и завидовать. Ну, если только чуть-чуть.       Поначалу Ино завидовала Сакуре. Переставала даже общаться с ней — как же это так, этой большелобой достался её обожаемый Саске-кун, великий и ужасный наследник клана Учиха. А она осталась одна, у разбитого корыта, с размазанной по лицу тушью и отвратительным настроением.       Конечно, когда Харуно сказала ей о том, что лёд в отношениях с Саске начал таять, та не поверила. Ну, у него всегда так. А когда заговорили о серьёзных отношениях и чуть ли не о свадьбе, Яманака насторожилась. И не зря. Новость о помолвке прогремела на всю округу, на весь их городишко и заставила сердце блондинки ёкнуть. Что-то надломилось.       Ино тщательно анализировала ситуации её подопечных, а вот свою — не могла. Точнее, не хотела трогать. Картина идеально выстроенной жизни, в которой они когда-нибудь будут счастливы вместе с Учихой, потускнела. Рамка надломилась. Да и вспоминала она об этой картине лишь в тяжёлые времена, что и было своеобразной, вымышленной, безнадёжно дурацкой поддержкой.       И когда краски растеклись, Ино пропала на какое-то время. Из жизни Сакуры — конечно, перед этим поздравив её от всей души, безо всяких задних мыслей и подозрений — из жизни Саске, из своей сознательной жизни. Пока не набрела на кофейню, в которой они с Сакурой так часто пропадали.       — Ох, Ино, такое сидение… Я бы лучше на работу вышла, — улыбается Сакура, и в этой улыбке есть что-то родное и далёкое, во что много лет назад, ещё ребёнком, влюбился Наруто. Но, конечно, сейчас в этом самом изящном изгибе женского тела есть что-то еще не до конца понятное: теплота, забота, ожидание лучшего и надежда на будущее. Узумаки наливает ароматный улун в чашку, пододвигает её Сакуре и тоже улыбается. В улыбке матерей есть что-то космическое.       Когда Наруто ещё не обзавёлся кофейней, но уже обзавёлся друзьями, его подростковые чувства разыгрались на полную. И каждый раз, когда он получал отказ, хотелось идти вперёд, напролом — такое поведение нравится девочкам? Влюбиться в Харуно не было плохой идеей. И отпустить её, потому что и Саске, и Сакура твои друзья — тоже. Благородно, красиво, как в Средневековье — ну, конечно, с поступком Ли не сравнится, но всё же. И даже стать старше и понять, что это какая-то детская, ненастоящая любовь, понарошку, на всякий случай — тоже не было плохой идеей. А вырастать из прошлого стоит.       И это он сказал Ино, когда увидел её, послушал и услышал в тот памятный день несколько лет назад. Яманака любила по привычке, чтобы понимать, что все гештальты если не закрыты, то их есть чем подпереть в случае сквозняка.       Они оба любили потому, что не могли не любить. Потому что в определённый момент сами так решили, не спросив других. А потом сами решили, что мир разрушен. Только он не разрушался — выгляните в окно, стоит, цветёт, наполняет жизнью и нас, и их. Самостоятельные решения, это, конечно, хорошо, но объективные — тоже просчитывать можно.       — А ты всё жалуешься, — блондинка смеётся, нарочно стукаясь своей чашкой о её. — Ну же, когда по вашему дому забегают маленькие ножки и мы сможем чокнуться не только чаем, а чем-то покрепче? — подмигивает подруге, откусывая кокосове печенье. — Оф, Нар-ф-уто, о-ф-ень ф-ку-фно.       — А ты как была невоспитанная, так и осталась, — произносит Сакура, кивая другу, мол, печенье и вправду божественное, закажи ещё. — Ещё месяц, чуть больше, может, меньше. А потом как ходить научится. Не с пелёнок же он уже побежит.       — А как же гены клана Учиха, в котором каждый член рождается гением? — подхватывает Наруто. В этих «великих» семьях вечно одни гении, хоть в рядок выставляй и разбирай на генетический материал.       — Точно-точно, я думала, вы уже его и в университет записали, сразу докторскую писать будет, — подыгрывает Ино, получая кулачком Сакуры в плечо.       — Какие вы!.. — смеётся розововолосая. — Признайтесь, вы просто завидуете.       — Я всегда мечтал иметь сына от Саске! — восклицает Узумаки, громко смеясь.       — Больно надо, милая моя. Ты Сая вообще видела? Не мужчина — мечта! И мозги, и таланты, и тело, м-м-м… — протягивает Яманака, вспоминая своего молодого человека, который несколько месяцев назад пришёл к ней на приём.       Молодой художник потерялся, не знал, ради чего живёт, что из себя представляет и кем является. Ино тоже не знала, ради чего живёт она. Наверное, ради её пациентов. И себя. Но это «наверное». И как-то так вышло, совершенно случайно, банально до смеха, что оказались они вместе на её и его картинах жизни.       Почему-то сейчас, когда девушка обожгла кончик языка горячим фруктовым чаем, кисточка, рисовавшая в её голове картину будущего, обрела продолжение в виде руки молодого художника, в которого в этот раз — уже по-настоящему — влюбилась психотерапевт.       Ино так просто призналась себе. Под проницательным голубоглазым взглядом и лукавым зелёноглазым она смутилась, но поняла, что её друзья почувствовали, что всё встало на свои места. Всё происходит так, как и должно быть. И Сакура с Саске, и она с Саем, и Наруто с этой пронизывающей до глубины души лёгкой улыбкой. Вот только…       — Наруто, а ты…       — Ой, у меня есть важное заявление, — перебивает тихий, почти безмолвный вопрос блондинки Сакура. — Чуть не забыла! Наруто, — она внимательно смотрит на него и, видя его кивок, мол, слушаю, продолжает, — мы с Саске решили, что ты будешь крёстным нашего ребёнка. Ой, ну, то есть ты согласен? — говорит прямо, в лоб, как всегда любила, знает, что Наруто не откажется.       А Наруто и не думает отказываться. Он занимает своё место, радостно кивает и лучезарно улыбается. Пахнет чаем, печеньем и лучшей жизнью.