Глава 7.
I look inside myself and see my heart is black Я заглядываю внутрь себя и вижу, что мое сердце черное, I see my red door and it has been painted black Я вижу мою красную дверь, но она окрашена в черный. Maybe then I'll fade away and not have to face the facts Может, тогда я исчезну, и мне не придется мириться с действительностью. It's not easy facin' up when your whole world is black Нелегко принять факт, что весь твой мир стал черен. Paint It Black - The Rolling Stones
— Ты — Джеймс Бьюкенен Барнс. Грейс произнесла эту фразу очень осторожно. На её лице — целый калейдоскоп эмоций. Удивление, любопытство, страх. Страха в ее глазах больше всего. Несмотря на всё, что он сегодня сделал для нее и для Сью, она всё равно его боялась. Теперь, возможно, даже сильнее, чем раньше. В приемном покое было пусто. Кроме них двоих — ни одной живой души. Только медсестра сидела за стойкой регистрации в другом конце коридора и что-то печатала. Как же ему осточертел белый цвет. До блевоты просто. Для него белый цвет означал смерть, потерю и опустошенность. Одиночество. Это горчащий вкус лекарств на языке, нестерпимо адская боль, когда через тебя пропускают сотню ампер, и зуд в области левой руки, в том месте, где холодный металл соединялся с горячей кожей. Это ледяной снег, на котором алым цветком расплывается его кровь; это бесконечная череда стерильных лабораторий Гидры; это бескрайняя пустота в его сознании после каждого обнуления… Это палата Стива. Джеймс хмыкнул и открыл глаза. Грейс сидела напротив него, у противоположной стены, поджав под себя обе ноги. Она выглядела действительно уставшей, но старательно пыталась этого не показывать. Часы показывали три утра, а у него самого сна ни в одном глазу. — Действительно? — с плохо скрываемым весельем спросил он, хотя понимал, что говорила она совсем о другом. Джеймс помолчал немного, прежде чем тяжело вздохнуть и пробормотать: — Много успела прочитать? — Ну… — Грейс выглядела смущённой и то и дело бросала косые взгляды на его левую руку. Под курткой бионику не было видно, но она очень старалась это сделать. — Совсем чуть-чуть. Прости. — За что? — Ну… — её щеки слегка порозовели, выдавая смущение, а взгляд скользнул куда-то в сторону, настойчиво не желая встречаться с его. К счастью, от ответа её спас появившийся в коридоре доктор, который сказал, что они, наконец, могут зайти к Сью. Грейс тут же подорвалась с места и скрылась в палате. — Мистер Мюррей? — мужчина обратился к нему и указал рукой в сторону палаты. Джеймс одарил его своим фирменным стальным взглядом и отвернулся. — Я просто друг. Он покинул здание больницы спустя пару минут, когда окончательно убедился, что его помощь здесь больше не понадобится. Сэм ждал его в небольшом сквере напротив и честно пытался не уснуть, разложившись на одной из скамеек. — Я уж думал ты не появишься, — проворчал он, поднимаясь с места. Джеймс промолчал, не желая говорить, что по какой-то причине не мог оставить Грейс одну. Ему было знакомо, как сильно может убивать ожидание, а провести этот час пусть и в молчаливой, но компании… ну, ему казалось, что это все же не так плохо. Но только ли в этом было дело? На улице всё ещё было темно, но Нью-Йорк был в числе тех городов, которые не спали никогда. Даже сейчас мимо то и дело проезжали машины, освещающие светом своих фар редких прохожих, где-то вдалеке гремела музыка, а в большинстве окон до сих пор горел свет. Капал редкий дождь, который, по сравнению с недавней грозой был настолько мелким, что практически не замечался. Но он все равно приносил дискомфорт, заливая за шиворот куртки. — Значит… Моё дело сделано? — Спасибо, Сэм. — Аккуратнее с такими словами, чувак. А то вдруг станешь говорить их постоянно, — он рассмеялся собственной остроумной шутке и хлопнул Джеймса по плечу. — Бывай. — Пока. — Береги их! — крикнул Сэм, сложив ладони рупором, когда успел отойти уже на приличное расстояние. Джеймс поднял вверх правую руку, чтобы показать ему большой палец в знак одобрения. Сэм широко улыбнулся напоследок и скрылся в скоро пойманном такси.***
— Мистер Барнс? Задумчивый взгляд Джеймса поднялся с пола и остановился на миссис Перри. Она смотрела на него заинтересованно, но слегка озадаченно: сегодня он вел себя совсем не так, как обычно. Чаще всего он был раздражен и злился из-за каждого заданного вопроса; реже они с миссис Перри могли вести конструктивный диалог. Но ещё ни разу на ее сеансах он не выглядел таким растерянным. — Мистер Барнс, сколько часов вы сегодня спали? — А это важно? — Джеймс усмехнулся и откинулся назад. — Что вы сделаете, если скажу, что совсем не спал сегодня? Или если скажу, что проспал двенадцать часов подряд? Миссис Перри смотрела на него как на неразумного ребенка. Подростка, который в период своего пубертата решил показать родителям все прелести своего характера. Это было обидно по крайней мере потому, что он был старше ее чуть больше чем в двое. Её скептический взгляд опустился вниз, на колени, где лежал блокнот, который она поспешила раскрыть. — Серьёзно? Снова в блокнот будете записывать? Их сеансы продолжались уже пару месяцев, и Джеймс успел выучить, что миссис Перри на их встречах записывала что-то к себе в блокнот только в тех случаях, когда он демонстрировал свой скверный характер. А случалось это довольно часто. — Вы снова проявляете признаки пассивной агрессии по отношению ко мне, мистер Барнс. — А сами-то? — Мистер Барнс, — голос ее стал тверже. Миссис Перри отложила блокнот в сторону и подняла на него свой взгляд. Холодный, бескомпромиссный. Даже строгий в какой-то степени. — Вы каждый раз забываете о том, что в помощи здесь нуждаетесь вы, а не я. Ему хотелось рычать от злости, но он лишь откинул голову на спинку дивана и раздраженно сжал кулаки. — Я сегодня не спал, ясно? — Расскажете почему? — ее голос вновь чудесным образом смягчился. — А у меня есть выбор? — он прикрыл глаза, воскрешая в уме события прошлой ночи.— Уйди. Джеймс слабо пихнул Балу ногой в бок, пытаясь отодвинуть его как можно дальше от себя. Но щенок то и дело норовил наброситься, чтобы целиком его измазать в своих слюнях. Балу все лаял и лаял, и кружил вокруг него, высунув от радости свой длинный язык. Белоснежная шерсть местами свалялась, становясь по цвету похожей на черные пятна под его глазами. — Ты же умный пес? — он опустился перед ним на корточки, но крепко сжал рукой шерсть на холке, чтобы Балу не смог до него дотянуться. Тот смотрел на него очень внимательно, наблюдая за каждым движением своими грустно посаженными глазами, и дышал тяжело. — Покажи мне, где Сью. Балу задышал активнее и даже завилял хвостом при упоминании своей хозяйки, а потом вдруг резко сорвался с места. Джеймс поднялся. Он вглядывался в темноте, где скрылся пес, силясь хоть что-то в ней разглядеть. Послышался лай, а за ним — жалобный, больше похожий на зов о помощи, скулеж. Ему пришлось идти практически в слепую, потому что в темноте не видно было ничего даже его суперским зрением, а единственный на всю улицу фонарь давал недостаточно света. Балу громко тявкнул совсем рядом, заставляя Джеймса остановиться. Совсем не зря, как оказалось, потому что еще один шаг — и он бы провалился в открытый канализационный люк. Пес сидел на противоположной от него стороне. — Сью? — он опустился на колени рядом с люком и вцепился в его края, чтобы наклониться. Не видно ничерта, еще и дождь заливает во все места. Ответа он не получил, поэтому попробовал позвать ее по имени еще несколько раз. Балу продолжал скулить и тянуться мордой вглубь колодца. — Уверен, слюнявый? Тот ему, конечно, не ответил, но смотрел так, будто действительно понимал, что происходит. Этот взгляд чем-то напоминал ему взгляд Грейс. Странное сравнение, но ее глаза были посажены так же грустно и смотрели печально даже в те моменты, когда она улыбалась. Джеймс спрыгнул вниз достаточно легко, глубина канализации едва ли была больше десяти футов. Ноги встретились с землей с характерным всплеском. Из-за дождя в открытый люк затекло приличное количество воды, сейчас доходящей ему примерно до щиколотки. Запах здесь был довольно специфический. Он закрыл нос ладонью. — Сью? Далеко идти не пришлось. В темноте Джеймс разглядел ее маленькую фигуру не сразу. Она лежала в луже воды, а одна ее щиколотка была неестественным способом вывернута в сторону. — Сью! — он быстро оказался рядом и опустился на колени. Его руки тряслись. Почувствовать их дрожь было так неожиданно для него, что он растерялся. Испугался. Впервые за много лет он почувствовал этот мерзкий вкус страха, горечью оседающий на языке. Впервые ощутил гнетущее чувство беспомощности, и совсем не знал, как с этим справиться. Когда тебя создают с единственной целью — лишать людей жизни — мысль о том, что именно сейчас ты должен суметь ее сохранить, вызывала нечто среднее между трепетом и растерянностью. Джеймс сжал ладони в кулаки, чтобы справиться с дрожью. Единственная жизнь, которую он спасет. Сью оказалась достаточно легкой на подъем. От неожиданной встряски ее глаза немного приоткрылись, но взгляд ее все равно был затуманен. — Дже-е-еймс, — жалобно протянула она, узнав его. — Тише, — он осадил ее. — Нам надо выбраться отсюда. Сью заплакала. Непонятно от чего больше: от боли, стыда или страха. На ее лице было столько эмоций, что понять происхождение этой было действительно сложно. — Я подниму тебя. Ты должна ухватиться руками за край люка и подтянуться наверх. Я тебе подтолкну. — Моя ног-га, — она громко всхлипнула. — Ты должна потерпеть, слышишь, Сью? Потерпи совсем немного. Я тебя вытащу отсюда. Обещаю. Она неуверенно кивнула. Джеймс поставил ее ненадолго на землю, чтобы перехватить по-другому. Он схватил ее под мышками и поднял вверх так высоко, как позволяла длина его рук. Но даже этого оказалось недостаточно. — Н-не получается, — она всхлипнула, потому что тянулась наверх изо всех сил, но так и не смогла ухватиться ни за что. — Сью, сейчас я тебя подброшу вверх. Совсем немного, чтобы ты смогла схватиться. Слышишь? — Я не смогу… — Сможешь. Я поймаю тебя, если не получится. Ты должна попробовать. Он подбрасывал ее снова и снова, но ее пальцы то соскальзывали со скользкой поверхности, то совсем немного не дотягивались до нее. Крепко ухватиться за край люка у нее получилось только попытки с десятой. Джеймс в тот же момент перехватил ее за здоровую ногу и начал выталкивать наверх. Сверху раздался лай Балу, когда голова Сью показалась над поверхностью, а затем тот зубами вцепился в рукав ее толстовки, помогая вытянуться. Сам Джеймс выбрался без особых трудностей. Правда пришлось достаточно высоко подпрыгнуть, чтобы ухватиться руками за поверхность, а затем подтянуться. Сью снова была без сознания и даже не реагировала на Балу, активно слюнявящего ее лицо, в надежде разбудить. Сейчас, в слабом свете фонаря, Джеймс понял, что его перчатки были покрыты кровью. — Сэм? — одной рукой он дотронулся до наушника, включая его. Голос Сокола раздался в нем не сразу. — Я нашел ее. — Слава Всевышнему. Я уже мокрый насквозь. Джеймс его слова проигнорировал. Он подхватил на руки Сью и двинулся вперед, в надежде поймать такси. — Позвони Грейс. Я везу Сью в больницу. — Понял, — голос Сэма тут же посерьезнел, и он отключился.
Миссис Перри слушала рассказ внимательно, а в конце сделала какую-то заметку в своем блокноте. — Серьезно? — пробормотал заметивший это Джеймс. — Что вам не нравится на этот раз? — Мистер Барнс, — она проигнорировала его высказывание. — Что вы чувствуете сейчас, зная, что помогли Сью? Он задумался. — Не знаю, — он пожал плечами. — Облегчение? Радость? — Это вы мне скажите. — Это было страшно, — Джеймс наконец нашелся что сказать. Миссис Перри заинтересованно склонила голову на один бок. — Раньше я никогда не задумывался о том, что чувствую в отношении Стива. Я имею в виду… — громкость его голоса снизилась до полушепота. — Имею в виду, мои чувства по поводу того, что скоро его не станет. — Вы боитесь? — Да. Это была одна из самых честных вещей, которые Джеймс говорил на этом сеансе. Миссис Перри одобрительно ему улыбнулась.***
Джеймс проснулся рывком и тут же принял сидячее положение. Сердце стучало внутри так сильно после очередного кошмара, что становилось физически больно. И дышать было трудно, будто кто-то специально сжимал его горло. На него тут же обрушилась целая какофония звуков. В соседней квартире лаял Балу. Мерзкая шавка, которую ему так хотелось порой придушить. Этому звонкому звуку вторили громкие голоса Грейс и Сью. Они что-то обсуждали, время от времени разражаясь приступами смеха. Гремела посуда, кричал телевизор миссис Кваттроки, на улице шумным потом двигались машины. В коридоре происходил разговор на повышенных тонах. Джеймс узнал голоса — они принадлежали Йори и миссис Кваттроки. От бессилия Джеймс упал обратно на матрац и накрыл лицо подушкой. Она немного приглушила громкий рык, который он издал. В который раз за время проживания здесь он задумался о том, что надо купить беруши. — А я тебе говорю, что это все твой нахальный кот! — раздался громкий голос Йори. Крайне возмущенный, надо сказать. — У меня кошка! — взвизгнула в ответ миссис Кваттроки. Джеймс даже представил, как эмоционально она замахала руками. — И, к твоему сведению, моя Кларочка крайне воспитанная! Не то что ты, Йори, старый брюзга! — Как ты меня назвала? — он пораженно ахнул. — А вот так и назвала, — в голосе миссис Кваттроки от переизбытка эмоций начал все сильнее слышаться итальянский акцент. — Un vecchio maleducato. In modo che ti strozzi con i tuoi spaghetti cinesi![итал.: Невоспитанный старикашка. Чтобы ты лапшой своей китайской подавился!] — Что ты сказала, Летиция?! Повтори по-человечески! — Giuro su Dio che me ne andrò da qui. Per quanto tempo riesci a tollerare il tuo brontolio?[итал.: Клянусь Богом, я съеду отсюда. Сколько можно терпеть твое брюзжание?] — Если вы оба не заткнётесь, отсюда съеду я! — со всей имеющейся злостью рыкнул Джеймс, рывком распахивая дверь своей квартиры. Пришлось с самого утра натянуть толстовку и перчатки, чтобы скрыть бионическую руку. — Время девять утра! Какого чёрта, Йори?! Что вы не поделили с утра пораньше?! — Ее кот нагадил мне под дверь! — У МЕНЯ КОШКА! — взвизгнула миссис Кваттроки так громко, что у Джеймса даже заложило ухо. Он тяжело вздохнул, пытаясь совладать с эмоциями, которые твердили ему о том, что надо разбить чью-то голову о ближайшую стену. — Что стряслось? — из соседней квартиры выглянула Грейс. Увидев на лестничной площадке всех своих соседей, она крайне удивилась. — Ее кот насрал мне под дверь, — в который раз повторил Йори и возмущенно ткнул в миссис Кваттроки пальцем. Та даже подавилась от возмущения, но больше не стала его убеждать в том, что ее кот женского рода. — Понятно, — Грейс спокойно пожала плечами. — Джеймс, хочешь блинчики? — Да! — рявкнул он, не сводя разъяренного взгляда с Йори и миссис Кваттроки, будто они были провинившимися детьми, а он здесь — единственным взрослым. — А вы — заканчивайте здесь орать! — Не похоже на кошачье, — раздался пятый голос на лестничной площадке. Принадлежал он Сью, которая тоже вышла из квартиры и теперь стояла напротив двери Йори, и звучал на удивление спокойно. На днях ее выписали из больницы, и теперь она везде таскалась с костылями. Первое время было так неудобно, что она постоянно на них ворчала, но потом привыкла. В день выписки она первым делом направилась к нему. Честное слово, иногда ему казалось, что она считает его своей лучшей подружкой. — Кажется, это крысиное, мистер Накаджима. Она весело им улыбнулась, прежде чем поковылять в сторону своей квартиры. Следом там же скрылась Грейс, а затем к ним присоединился и Джеймс. — Как крысиное?! — Йори взвизгнул. Миссис Кваттроки злорадно рассмеялась и тоже пошла к себе, по пути не прекращая приговаривать что-то на итальянском. В квартире у Грейс и Сью пахло, ну… уютом. Странное сравнение. Когда он был у них в прошлый раз, почему-то даже не обратил внимания на всякие мелочи, которые сейчас очень бросались в глаза. Например, фотографии на стенах. Много фотографий. И на каждой запечатлены Сью, Грейс или Балу. Каждая насквозь пропитана солнечным светом. А ещё растения на подоконниках. Рисунки Сью на холодильнике. Несколько книг на барной стойке. — Чай, кофе? Джеймс вздрогнул и обернулся на Грейс, стоящую позади. Она смотрела мимо него, на стену с фотографиями, и от волнения заламывала пальцы на руках. — Чай. Спасибо. Он вдруг ощутил неожиданный прилив жалости к этому побитому жизнью существу. И совсем каплю — уважения. За то что поступилась своими принципами ради дочери. Грейс быстро кивнула и ушла, а ей на смену приковыляла Сью. На ее лице — такая широкая улыбка, что Джеймс невольно подумал о том, что ее щеки такого напора просто не выдержат. Она протянула ему рисунок. Ещё свежий, судя по пятнам краски на ее пальцах. — Э-это что? — он нахмурился, принимаясь сосредоточенно рассматривать рисунок в своих руках. — Это ты, — сказала Сью. Да ещё и таким тоном, будто он сам должен был об этом догадаться, без ее подсказок. — В костюме Супермена. — Супер… кого? — Ну, Супермена, — она раздраженно рыкнула, вырывая рисунок у него из рук. — Супергерой такой, ты что, не знаешь? — А должен? Стыдно было признавать, что кроме Мстителей он никаких супергероев-то и не знал. Даже не знал, что они есть. Надо будет уточнить у Стива. — Конечно! — она наклонилась к нему ближе и быстро-быстро затараторила: — Это герой комиксов. Супермен родился на планете Криптон, но ещё младенцем его отправили на землю, где его приютила одна семья. Они назвали его Кларком Кентом. Но мальчик оказался необычным… — Дай угадаю, — протянул Джеймс и скептически приподнял бровь. — У него были суперспособности? — Да! И, используя их, он спасал людей, — под конец тирады Сью немного стушевалась и сунула в рот конец косы. — Прямо как ты спас меня. Улыбка возникла на его лице сама собой. А с ней и чувство облегчения по поводу того, что она не додумалась изобразить его в форме Капитана Америки. Такого бы он не пережил. В этой маленькой девчонке было столько доброты, обращённой к нему. Джеймс невольно задумывался над тем, что не заслужил даже ее сотой доли. Потому что в его мире боли и самобичевания для нее не было места. — Спасибо. Сью широко улыбнулась. — Повесишь на свой холодильник? — Разбежался, — он фыркнул и сложил рисунок, чтобы сунуть его в карман брюк. Грейс позвала их к столу. Сью без остановки стала болтать о всякой своей девчачьей ерунде. Джеймс кивал для виду, но на самом деле всем его вниманием завладели эти чудесные блинчики, вкуснее которых он, кажется, в своей жизни ничего не пробовал. В дверь постучали. Грейс ощутимо вздрогнула и перевела боязливый взгляд в сторону прихожей. Сью мгновенно замолкла. — Наверное это кто-то из соседей. Стук повторился. Грейс поднялась с места. Джеймс начал прислушаться к голосам и для этого даже пригрозил уже открывшей рот Сью пальцем. — Здравствуйте, мисс. Мы из полиции. Офицеры Уокер и Гордо. Мы разыскиваем вашего соседа, сержанта Джеймса Барнса. Случайно не знаете куда он мог пойти?
