Глава 8.
In every dream home a heartache В каждом образцовом доме ― душевная боль. And every step I take И каждый мой шаг Takes me further from heaven Уводит меня в сторону от рая. Is there a heaven? А есть ли он, рай? I'd like to think so Хотелось бы думать. Standards of living Уровень жизни They're rising daily Растёт ежедневно. But home oh sweet home Но дом, милый дом… It's only a saying Это лишь слова. In Every Dream Home A Heartache — Roxe Music
На улице стоял стойкий мороз. Температура воздуха уже неделю как не поднималась выше нуля. Это было проблемой для тех, кто привык к теплой зиме в Северной Каролине, и радостью для любителей снега, ведь в этом году он наконец выпал не только в горах. Грейс сильнее запахнула полы куртки и вжала голову в плечи, в надежде сохранить хоть крупицы желанного тепла. Из складок шарфа показались кончики ее губ, которые в следующий момент сложились в трубочку, чтобы выдуть наружу облачко пара. По-детски счастливая улыбка укрылась в вороте одежды. — Готова, сладкая? — Сандерс незаметно подкрался к ней сзади и закинул руку на плечо, притягивая ближе к себе. У него под боком было так тепло, что Грейс неосознанно вжалась в него сильнее. — Ты долго, — недовольно протянула она, утыкаясь холодным носом Сандерсу в шею. Он вздрогнул, но не отстранился. — Рей не хотел меня отпускать, — он усмехнулся. — Ты же знаешь, он, когда напьется, становится жутко говорливым. — Мия? — с пониманием спросила Грейс. — Угу. — Им бы к семейному психологу сходить. Который раз за последние полгода они уже так? Когда-нибудь Мие это надоест. — Ерунда, — он легкомысленно махнул свободной рукой. — Все эти психологи сами ничего в отношениях не понимают, но лезут устраивать чужие, ага. — Считаешь психологию бредом? Конечно, гораздо лучше ведь напиваться с друзьями в баре до беспамятства и сплетничать между делом. Нам с девочками успели кости перемыть? Сандерс в шутку ущипнул ее за бок и усмехнулся. Он наклонился ближе к Грейс, оставляя на губах мокрый поцелуй с привкусом алкоголя. — Вызвал такси? — отстранившись, поинтересовалась она. — Такси? Я могу повести сам, — он широко улыбнулся и достал ключи из кармана, демонстративно покрутив их на пальце перед ее лицом. Грейс резко остановилась, стараясь не выдавать испуга. — Серьезно? Сандерс тоже остановился и обернулся. В его подернутом пьяной дымкой взгляде вспыхнула искорка раздражения. Он часто становился раздражительным, когда выпивал. — Что не так? — Ты пьян. — Думаешь, я не смогу вести машину? — Думаю, что это будет небезопасно, — в голосе Грейс зазвучала злость. Она нахмурилась, смотря на Сандерса, который медленно стал подходить. Его немного шатало из стороны в сторону, но он старался ровно держаться на ногах. Будь Грейс на пару лет старше себя сегодняшней, обязательно бы стушевалась под напором тяжелого взгляда Сандерса. Она была бы уже научена горьким опытом. На ее теле уже не осталось бы ни одного не тронутого его рукой участка кожи. Но пока она об этом не знала. — Я, по-твоему, не умею водить машину? — Я не так сказала! — она неосознанно повысила голос. Ее рука взметнулась вверх в чересчур эмоциональном жесте. — Не нужно все передергивать! И вызови чёртово такси! То, что произошло в следующий момент, стало неожиданностью для обоих. Сандерс в считанные секунды оказался рядом и грубо схватил ее пальцами за подбородок. — Сядь в гребаную тачку! — Нет! Она извернулась, но в следующий же момент Сандерс схватил ее за руку и потащил за собой в сторону машины. Грейс брыкалась, упиралась ногами в землю, кричала, но он все не отпускал, а потом толкнул так сильно, что, врезавшись в дверцу, она издала стон боли. — Какого чёрта? — ей так хотелось заплакать, но она держалась. — Что на тебя нашло?! — Сядь. В. Тачку, — его глаза яростно сверкнули. — Немедленно! Что-то изменилось в его взгляде. Они и раньше очень часто ссорились с Сандерсом — она била посуду, а он колошматил стены, выпуская пар. Но сейчас что-то было по-другому. Что-то, что заставило ее подчиниться. — Они всегда были правы насчёт тебя! Чёрт! — он со всей силы ударил ладонью по рулю, лишь чудом не задевая гудок. Грейс испуганно вжалась в кресло. — Кто «они»? Сандерс не ответил. Только бросил косой, полный ненависти взгляд на нее, и завел машину. — Кто «они»?! — повторила Грейс, повышая голос. У нее от волнения мелко потряхивало руки, которые она поспешила сжать в кулаки, чтобы спрятать эту позорную дрожь. Посреди ночи дорога была практически пуста. В их маленьком городке в такое время даже светофоры работали через один, мигая монотонным красным светом. Сандерс сильнее надавил на педаль газа. Машина резко дернулась вперёд, стремительно набирая скорость. Грейс испуганно вжалась в спинку своего кресла и руками вцепилась в подлокотник. — Сбавь скорость, — от страха она еле могла шевелить губами, чувствуя, как медленно отходит краска от лица. В этот момент ей очень хотелось зажмуриться, но что-то не позволяло этого сделать. Что-то заставляло, широко распахнув глаза, смотреть вперёд, наблюдая за тем, как быстро сменяется пейзаж за окном. — Сбавь скорость, Сандерс. Впереди показался перекресток, светофор на котором, не работая, мигал, как и остальные. — ОСТАНОВИСЬ! Им на перерез по перекрестку мчался автомобиль. Грейс резко мотнуло вперёд, и она лишь чудом не впечаталась лбом в приборную панель. Дико засвистели по асфальту колеса, когда Сандерс вдавил в пол педаль тормоза. Хотелось не то закричать, не то заплакать от облегчения. Автомобиль на перекрестке громко просигналил им, а водитель даже высунулся в окно и крикнул что-то крайне нецензурное, прежде чем проехать мимо. — Ты что творишь? — голос Грейс сорвался на истеричные нотки. В горле стоял противный комок, который никак не удавалось проглотить. — Ты чуть нас не убил! Сандерс поворачивался к ней медленно, от злости сжимая и разжимая кулаки. Ему крышу сорвало напрочь, а лицо исказилось от страшной гримасы ярости. Грейс будто в замедленной съёмке наблюдала за метнувшейся в ее сторону рукой, а очнулась только в тот момент, когда та больно сжала ей волосы на затылке. Только сделать ничего не успела. Мгновение — тишину в машине нарушил глухой хруст. Кровь горячим потоком хлынула вниз по губам, прямо на белоснежную ткань свитера. Как прозаично, ведь она так боялась капнуть едой на обновку. Даже надевать сначала не хотела — Сандерс переубедил. От вкуса металла во рту хотелось блевать, а в ушах звенело так, будто кто-то нарочно рядом стучал в тарелки. Ее руки не дрожали, пока она поднимала их на уровень лица, чтобы коснуться сломанного носа, но вот в глазах предательски двоилось. — Бешеная сука! — взревел Сандерс рядом, приводя ее наконец в чувства. — Держи свой поганый рот на замке! — он вновь вцепился рукой в ее волосы, только уже для того, что притянуть Грейс как можно ближе к себе. — Не смей больше кричать на меня, поняла? Она медленно кивнула, не в силах сказать ни слова — случайно до крови прикушенный язык пульсировал от боли, а рот был наполнен кровью. — Прости.
Грейс резко перестала играть. Бар сегодня был заполнен посетителями до отказа, и гул стоял такой, что звука фортепиано здесь даже никто наверняка и не слышал. Как и никто не замечал саму Грейс, пока ее испуганный взгляд метался по помещению, не в силах остановиться ни на чем конкретном. Ей в груди не хватало воздуха, как будто кто-то вдруг перекрыл доступ к кислороду. Страшно. Страшно. Страшно. Она опустила глаза вниз, на свой безымянный палец. Когда-то там было кольцо, а сейчас лишь белая полосы у самой перепонки напоминала о том, что когда-то она была замужем. Точнее о том, что она до сих пор замужем. Как бы больно не было этого признавать, фактически они с Сандерсом не были разведены. Грейс смутно помнила, как оказалась на улице, но тут же обхватила себя руками. В голове творился настоящий кавардак. Снаружи было холодно, в сравнении с духотой помещения. А ещё на задворках бара воняло мусором, мочой и едой совсем немного, потому что сюда выходила вытяжка с кухни. Убийственный коктейль ароматов. — Плохо выглядишь, детка, — раздался голос рядом. В темноте вспыхнула зажженная сигарета, а затем незнакомая девушка сделала шаг вперёд, попадая под свет одинокого фонаря. Грейс узнала ее. В баре было всего две официантки. Эта — одна из них. Они носили до неприличия короткие юбки, под которые похотливые посетители так и норовили залезть руками, и выглядели всегда плохо. Устало, потому что были на ногах иногда по две смены подряд. Имя так и крутилось на языке, но никак не всплывало в памяти. — Будешь? — та протянула ей открытую пачку сигарет. Грейс отрицательно покачала головой. — Ты прости, но сегодня от твоего бряцанье таки повеситься хочется. Есть в твоём репертуаре что-то повеселее? — Есть. — Ну так и не нагоняй тоску. Здесь и без твоей грустной музыки тошно, — девушка ненадолго замолчала и подошла ближе, чтобы усесться прямо на ступеньки. — Извини, — Грейс просто пожала плечами, а потом, немного погодя, села с ней рядом. Дым от сигареты немного раздражал, потому что летел прямо в нос. Но она ничего не говорила, лишь коротко морщила нос. — Напомни-ка свое имя, детка, — попросила девушка и похлопал ладонями по карманам своей безразмерной куртки. Она выудила оттуда небольшой блокнот, не больше ладони в ширину, и открыла его на чистой странице. Зажав сигарету между зубов и вытащив из нагрудного кармана ручку, она принялась что-то в него записывать. — Грейс, — пробормотала та и закусила губу, всеми силами стараясь не заглядывать в блокнот. — Прости мне мое любопытство… Но что ты пишешь? Девушка на этот вопрос лишь промычала что-то невнятное, не отрываясь от своего занятия. На ее лбу образовалась глубокая морщинка. — Грейс… Сильное имя, — она потушила сигарету о ступеньки и выбросила окурок. — Тебе подходит. Намеренно ли она проигнорировала ее вопрос или же действительно его не услышала, слишком увлеченная процессом, Грейс понять так и не удалось. — Я — Шарлотта, — представилась девушка. — Можешь называть меня Чарли. Или Лотти. Как больше нравится. Руку протягивать тебе не буду, уж извини — у меня от ладоней сигаретами воняет. Она поднялась. Отряхнула юбку, поправила волосы и натянула на лицо улыбку. Такую фальшивую, полную невыраженной боли и невысказанных страхов. Такую, которую порой натягивала и сама Грейс, пытаясь спрятаться за ней. — Пойду работать. А ты найди в своем репертуаре что-нибудь повеселее. Чтобы не возникло желания застрелиться, ага. Шарлотта ушла, оставляя после себя лишь витающий в воздухе аромат сигарет. Грейс внимательно рассматривала свои сцепленные в замок пальцы и думала только о том, что это был самый странный диалог в ее жизни.***
Джеймс неуютно поежился, обводя взглядом помещение. Стол, два стула и он в наручниках — вот и все убранство. Ему было известно как тут все работало. Вон через то зеркальное окно в противоположной стене за ним наблюдали, пытались узнать, как он будет себя вести в этой ситуации, как будет себя чувствовать. Джеймс передернул плечами и отвел взгляд в сторону. Его держали здесь всего час, а по ощущениям — целую вечность. Он не знал, почему здесь, не знал, что будет дальше. Единственное, что он за последний год уяснил уже на уровне инстинктов — не говорить ничего без адвоката. В чем бы тебя не обвиняли, что бы не пытались внушить — молчать до приезда адвоката. — Мистер Барнс, — дверь в комнату распахнулась, и внутрь вошел мужчина. Совсем еще молодой, практически мальчишка, но взгляд его был цепким, а между бровей пролегла глубокая складка. Он на ходу читал какие-то документы, которые держал в руках. Джеймс откинулся на спинку стула и склонил голову к плечу, продолжая внимательно наблюдать. Ему даже было интересно, в чем его будут обвинять в этот раз. — Я — детектив Батлер, и у меня к вам есть пара вопросов. — Я ничего не скажу без своего адвоката. — Мистер Барнс, — детектив улыбнулся и сел напротив, демонстративно складывая руки перед собой на столе. Джеймс скользнул взглядом по папке, которую тот положил рядом. Из нее выглядывала небольшая часть фотографии. И даже так на ней было слишком много крови. — Вам не понадобится адвокат, если вам нечего скрывать. Если пойдете на контакт со следствием, вполне вероятно, что… — Я ничего не скажу без своего адвоката, — твердо повторил он, яростно сверкнув глазами из-под сведенных к переносице бровей. — Посмотрим, — будто не слыша его, продолжил детектив Батлер и открыл свою папку. Он положил перед Джеймсом фотографию. На ней был изображен мужчина, лет пятидесяти по ощущениям. — Вам знаком этот человек? Он молчал, не давая ни одной эмоции проскользнуть на своем лице. — В каких отношения вы с ним состояли? Джеймс подался вперед и вперился взглядом в детектива. — Адвокат, мистер Батлер, — пророкотал он, поджимая губы. — Вы, видимо, не понимаете… — Это вы, видимо, не понимаете. Президент США подписал бумагу о моей амнистии. В чем бы вы меня не обвиняли, это уже не имеет смысла. Детектив неприятно усмехнулся, будто заранее уже знал, что дело кончится не в сторону Джеймса, и откинулся на спинку стула. Их игра в гляделки продолжалась до тех пор, пока тот не поднялся с места и не направился к выходу. — Адвокат так адвокат. Его продержали в допросной еще пару часов, в течении которых Джеймс ни разу не сдвинулся с места. Он много думал. Сначала о Сэме, которого накануне снова отправил в черный список, потому что тот начал писать ему абсолютно бессмысленные смс с невообразимым количеством смайликов через каждое слово. Потом он начал думать о Сью, и о том рисунке, который сейчас лежал в кармане его брюк. А затем его мысли плавно перекочевали к Грейс. Думать о ней оказалось приятно. Что-то трепыхалось внутри, стоило вспомнить эти широко распахнутые глаза. Такие глубокие, затягивающие в трясину своей темнотой. Мысли о ней больше не вызывали отвращение как раньше. Когда дверь в допросную снова распахнулась, он как раз вспоминал о привычке Грейс закусывать щеку с внутренней стороны при разговоре с ним. — Джеймс. Он приподнял уголки губ в подобии улыбки, поднимая взгляд на вошедшего. Следом за его адвокатом внутрь вошел детектив, и на его лице было выражение чего-то среднего между раздражением и усталостью. — Присаживайтесь, мистер Мёрдок, — скрипнул зубами детектив Батлер, а сам вновь занял место напротив Джеймса. Джеймс Барнс и Мэтт Мёрдок познакомились через Стива. Джеймсу был необходим не просто хороший адвокат, а лучший в своем деле. Которому можно было бы доверять, которого невозможно было бы подкупить. Его судили год, пока президент США не подписал бумагу о помиловании. Дело было настолько громким, что его показывали по всем новостным каналам. Мэтт сделал невозможное, за что Джеймс ему теперь был обязан по гроб жизни. Хотя изначально он очень сильно сомневался в способностях слепого адвоката. — Я постою, спасибо, — коротко ответил тот. — В чем обвиняется мой клиент? Не успевший даже рта раскрыть детектив на секунду оторопел, но быстро взял себя в руки. — Пока что мы ни в чем не обвиняем мистера Барнса. Но на основе полученных нам данных мы можем предположить об участии вашего клиента в преступлении особой тяжести. — Мистер Батлер, — мягко протянул Мэтт, подаваясь немного вперед, но продолжая опираться на свою трость. — Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях. Тем более приговор, которого, как вы говорите, нет. Если вы ни в чем не обвиняете моего клиента, то на каком основании вы держите его здесь? — На основании полученных нами улик. — Составьте постановление о привлечении моего клиента в качестве обвиняемого, для начала, и в следующий раз оповестите меня о вызове моего клиента на процедуру обвинения. А сейчас мы уходим. Мэтт кивнул Джеймсу в сторону двери. Детектив раздраженно скрипнул зубами и подался вперёд, чтобы снять с него наручники.*
— На тебя хотят повесить убийство, — с ходу начал Мэтт, стоило им выйти за пределы участка. — Улики пока только косвенные, поэтому обвинить они тебя ни в чем не могут, но это лишь вопрос времени. Кто-то копает под тебя, Джеймс. — Ты знаешь, что это за улики? — Нет, — он мотнул головой в сторону, по звуку голоса определяя местонахождение своего собеседника. — Что он говорил тебе, пока меня не было? — Показывал фотографию мужчины. Лет пятьдесят, на вскидку. Военный. Никогда его не видел раньше. — Тебе нужно алиби. Приходи ко мне завтра в офис, а я пока схожу навестить миссис Перри. Ее мнение очень важно для выстраивания нашей защиты. Джеймс заторможено кивнул. — Постарайся не влипнуть в новые неприятности до завтра, — Мэтт направился в сторону ожидающей его машины, проверяя свой путь тростью, но вдруг остановился. — Как давно ты выезжал за пределы штата? — Давно. А что? — Убийство было совершено два дня назад в Северной Каролине.***
— Я хочу развода. Грейс старалась не задевать языком разбитую губу, пока ела, потому что та каждый раз лопалась, и кровь новым потоком лилась в рот. Ей пришлось взять больничный на работе, потому что она больше не могла говорить коллегам о том, что поскользнулась на улице. На ее лице в этот раз не было ни одного живого места, что немного усложняло все выходы в свет. Сандерс удивленно приподнял брови и прекратил есть. — Почему? Она тяжело сглотнула вмиг ставшую вязкой слюну и подняла на него взгляд. Один ее глаз заплыл, поэтому им она ничего не видела. Приходилось довольствоваться только вторым. — Я… я больше не могу так, Сандерс, — прошептала Грейс, с ужасом замечая, как ломается голос. С тех пор, как он впервые поднял на нее руку, побои в их семье стали обыденностью. Как будто ему напрочь сорвало предохранители. Как будто это развязало ему руки. — Как? — Я хочу пойти работать по профессии. Хочу навещать маму на праздники. Хочу хоть раз в неделю ходить в бар с подругами… Сандерс нарочито медленно поднялся с места, заставляя Грейс испуганно вжаться в спинку стула, до побеления костяшек сжимая подлокотники. — И что же тебе мешает? Я? — его голос угрожающе снизился на пару тонов, пока он крадучись подходил к ней. — Разве я виноват в том, что ты плохо выполняешь свои супружеские обязанности? Разве я виноват в том, что ты ведешь себя как потаскуха, когда оказываешься в обществе других мужчин? РАЗВЕ Я ВИНОВАТ В ТОМ, ЧТО ТЫ ЗАСТАВЛЯЕШЬ МЕНЯ ЗЛИТЬСЯ?! Раньше Сандерс хотя бы пытался извиняться. От этого не становилось легче, но так Грейс хотя бы не винила себя в том, что произошло. Она зажмурила глаза, чувствуя, как вниз текут соленые дорожки слез. Сандерс оказался за ее спиной и сжал руками плечи. Грейс трясло от ужаса. — Нет. Прости. Пожалуйста, прости меня, я такая глупая, — сквозь всхлипы бормотала она. Сандерс наклонился вперед и оставил мокрый поцелуй у основания ее шеи. Его язык размашистым движением прочертил влажную дорожку до уха, а затем, почти даже нежно, зубы прикусили мочку. Шепот погнал вниз по спине табун мерзких, холодных мурашек. — Я не дам тебе развод, сладкая. Знаешь почему? Грейс быстро замотала головой в разные стороны. — Потому что я люблю тебя. И ты меня любишь, ведь так? — Да… — всхлипнула она. — Конечно. Я очень тебя люблю, Сандерс. — Вот видишь. Когда люди любят друг друга, они не разводятся, сладкая. Он потянул ее вверх, заставляя встать, и впечатал спиной в свою грудь. Сандерс зарылся носом в ворох ее кудрей, до боли сжимая хрупкое тело в своих объятиях. Одна из его рук двинулась вниз, забираясь под тонкую футболку. Пальцы отодвинули в сторону лифчик Грейс, а затем грубо сжались вокруг соска. С ее губ сорвался хриплый стон вперемешку с рыданиями, пока Сандерс нашептывал ей на ухо что-то успокаивающее. Пальцы терзали ее грудь, оттягивая, выворачивая соски в разные стороны и грубо щипая. Грейс хотелось кричать, когда его рука медленно поползла ниже, останавливаясь у кромки домашних шорт. Пальцы нежно огладили кожу внизу живота, прежде чем нырнуть под них. — Тише, сладкая, — прошептал он ей на ухо, пока его пальцы мягко проникали внутрь, срывая с ее губ стон. — Ты уже такая мокрая. Грейс не знала, как нашла в себе силы вырваться. Ей было противно от самой себя за такую реакцию своего организма, противно от этих холодных пальцев, поэтому она резко подалась вперед, высвобождаясь из захвата, и развернулась к Сандерсу лицом. Он удивленно приподнял брови. Она медленно начала отступать к столу, а когда уперлась в него бедром, на ощупь стала искать на нем кухонный нож, которым отрезала мясо от общего куска. Ее всю трясло. В глазах пекло от такого количества слез. А руки от страха были такими мокрыми, что нож то и дело норовил из них выскользнуть. — Я хочу развода! — она выставила перед собой свое импровизированное оружие. Сандерс мягко рассмеялся, но поднял руки в знак капитуляции. — Знаешь насколько тебя посадят за убийство офицера полиции? — он склонил голову на бок. Его глаза начинали темнеть от злости. — Не подходи! — взвизгнула она, когда тот начал медленно надвигаться. Все произошло так быстро, Грейс буквально за секунду вновь оказалась в его руках, только теперь ей в подбородок упирался острый конец ножа. — Что ты собиралась сделать, сладкая? Убить меня? Ранить? — рявкнул он ей на ухо. — Не бери в руки оружие, если не собираешься им пользоваться! Давай я тебе помогу! Она билась в его руках, захлебывалась в слезах и кричала от боли так громко, как только позволяли легкие. Сандерс нарочито медленно вел по ее подбородку острой стороной ножа, с садистским удовольствием наблюдая за тем, как горячая кровь струйкой стекает вниз по шее, за вырез футболки. Он резко разжал руки, так что Грейс тут же полетела на пол, больно ударяясь коленями. Горло болело от криков, а легкие горели огнем, как и свежая рана на подбородке. В голове стоял какой-то мерзкий гул. Глупая. Глупая. Глупая. Зачем ты только начала этот разговор? Сандерс сзади схватил ее за волосы, оттягивая голову назад, а к горлу вновь приставил нож. — Надеюсь, мы больше не вернемся к этому разговору, да, сладкая? — Прости, прости, прости меня, — шептала она, от страха зажмуривая глаза. — Я делаю это ради твоего блага, ты же знаешь? — он оставил нежный поцелуй на ее щеке. — Я люблю тебя, Грейс. — И я л-люблю тебя, — выдавила она. — Больше всего на свете.
Грейс смотрела в зеркало. Шрам вызывал у нее отвращение. Желание снять с себя кожу, только бы не видеть его. Ее тянуло блевать от собственной слабости и убеждения, которое отравляло ее жизнь почти пятнадцать лет. Убеждение в том, что Сандерс ее любит, и в том, что он поднимает на нее руку — виновата она сама. Плохая жена, плохая мать, плохой человек. У нее руки тряслись от желания сделать самой себе как можно больнее, только бы избавиться от этого мерзкого чувства в груди. Сью давно спала. Грейс, аккуратно прикрыла дверь в ее комнату, проходя мимо. На лестничной площадке всегда было прохладно, а ей сейчас очень нужно было проветриться. Но только закрыв за собой дверь квартиры она поняла, что здесь уже кто-то есть. Джеймс сидел на верхней ступеньке и задумчиво изучал свои пальцы. Сейчас на нем не было перчаток, поэтому Грейс смогла разглядеть в темноте тусклый отблеск металла. — Привет, — она испуганно дернулась от звука его голоса. Джеймс покосился на нее через плечо и подвинулся немного в сторону, освобождая место рядом. Грейс на негнущихся ногах подошла к нему и села рядом. Не смотреть на его металлический протез не получалось. — Тоже не спится? — прочистив горло спросила она, старательно отводя взгляд. — Ключи от квартиры внутри забыл. Только сейчас заметил. Утром позвоню мастеру. Джеймс спешно натянул перчатки и для надежности спрятал руки в карманы куртки. — Спрашивай, — устало выдохнул он, не выдержав ее взгляда. — Прости, — пробормотала Грейс. — Зачем к тебе приходили из полиции? Он помрачнел, кажется, еще больше и неопределенно передернул плечами. — Кому-то я очень сильно не нравлюсь. — Ну да, ты вообще не подарок, — сказала Грейс, а потом испуганно округлила глаза и прикрыла рот ладонью. — Я совсем не это имела в виду, прости, пожалуйста, — начала бормотать она, чувствуя, как на глазах закипают слезы. Джеймс удивленно покосился на нее. — Ты не первая, кто мне об этом говорит, — уголки его губ дернулись вверх в неком подобии улыбки. Где-то внизу хлопнула входная дверь, а затем раздались торопливые шаги и приглушенное хихиканье кого-то из соседей. — Значит, — Грейс прочистила горло. — Ты собираешься спать… здесь? Он скептически приподнял брови. — Спать я не собирался. Вообще-то в его планах было пройтись по ночным улицам Нью-Йорка и вернуться сюда только утром, чтобы вызвать мастера. Во взгляде Грейс что-то проскользнуло. Что-то мимолетное, что ему не удалось поймать. — Ты можешь лечь у нас на диване, — быстро протараторила она и тут же закусила внутреннюю сторону своей щеки. Джеймс сначала хотел согласиться. Но потом увидел, как трясет его соседку. Ему бы хотелось думать, что это не из-за него, да только знал, что это не правда. — Иди домой, Грейс. Не переживай обо мне, — он ободряюще улыбнулся ей. Она спешно поднялась с места. — Доброй ночи. — Да, — эхом отозвался он. — Спокойной ночи. Джеймс слышал ее громкий удаляющийся топот, но у входа в свою квартиру Грейс вдруг замерла. — Кстати, давно хотела спросить. Он напрягся. — Давно там эта картина висит? — Джеймс резко обернулся и взглянул туда, куда она указывала пальцем. На месте здоровенной дыры в стене, оставленной его кулаком, висела небольшая картина, заключенная в рамочку. — Впервые вижу, — отозвался он, внимательно вглядываясь в изображенный на ней шедевр абстракционизма.
