Глазами Люцифера

Я просидел в комнате около недели, а может даже две: я потерял счёт во времени. Иногда ко мне приходил Демьян с едой, но я всегда отказывался, боясь, что отец узнает и накажет его за это. Он запретил слугам носить мне еду. Похоже, это и было моим наказанием. Сатана решил, что так я точно пойму своё отличие от обычных бессмертных. Как же он ошибался. Единственное, что я понимал, так это то, что моя ненависть к нему росла каждый день. Мой разум мутнел от ярости. Чтобы выпустить пар, я бил дверь, но легче от этого не становилось. Что же я натворил, что он так издевался надо мной каждый день? Ответа на этот вопрос я не найду никогда. С самого рождения отец только и делал, что упрекал меня за моё существование. В последние дни я лежал и не мог встать с кровати. Если бы я был человеком, то давно бы умер, но моё демоническое тело только ослабло. Когда мне стало совсем плохо, от голода начали мерещиться странные тени: они гуляли прямо по моей комнате, танцуя и смеясь надо мной, их кривые чёрные руки тянулись ко мне, но исчезали каждый раз, когда мне хватало сил чем-нибудь в них кинуть. Ожидание выводило меня из себя, но я был слишком слаб, чтобы показать это. Незнание, когда закончится моё наказание, выжигало меня насквозь. Казалось, я был способен только на ненависть. Я посмотрел на свою руку: отпечатки следов от руки отца почти прошли. Из-за недостатка сил синяки проходили очень медленно. Внезапно мне привиделась Мими. Она была одета в красное, пышное платье и чёрные, лаковые босоножки. Длинные волосы, как всегда шелковистые, были заплетены в две косы. — Люцифер, наконец-то! — воскликнула девочка и кинулась обнимать меня. Я с радостью протянул руки в ответ. — Мими, я так скучал! Мне нужно столько тебе рассказать! — Обязательно расскажешь, но только потом. Пошли скорее! — она отстранилась, взяла меня за руку и потянула за собой. Когда я огляделся вокруг, то понял, что мы были в школе. Отец брал меня сюда всего пару раз, но когда я увидел эти строения, то сразу узнал их. Мы побежали в самое большое из зданий: его стены были сделаны из серого кирпича, а окна украшались цветными витражами, которые падали на пол разноцветными солнечными зайчиками. Мраморные лестницы, точно лианы, обвили внутренности всего здания. Их было так много, что можно сбиться со счёту. Мими всё также в спешке тянула меня, точно зная, куда нужно идти. — Куда мы идём?, — спросил я, запыхаясь от бесконечных ступенек. — Потерпи немного, почти дошли!, — от радости её голос звучал особенно звонко. «Потерпи...как все не любят говорить прямо!». Я хотел было начать злиться, как вдруг мы встали около белой двери. Её резные узоры начинали оживать, если долго смотреть на них. «Красиво», — подумал я, — «И даже чертовы ручки можно достать рукой». Маленькая дьяволица потянула за дверь и та послушно отворилась. Мы заглянули внутрь. Нас встретило просторное помещение, в котором было только самое необходимое: серая деревянная кровать, покрытая шёлковым, чёрным бельём, тёмный стол, немного протертый от старости, и большой шкаф, в котором могли бы уместиться все мои книги. Мой взгляд переместился на Мими. Она переступала с ноги на ногу, сгорая от ожидания увидеть мою реакцию. — Зачем мы сюда пришли? — меня внезапно охватила грусть от того, как я хотел бы остаться здесь. — Люцифер, это твоя будущая комната! —девочка воскликнула так громко, что я зажмурил глаза. Её голос приобретал высокие ноты каждый раз, когда она была чересчур эмоциональной. — Смотри, какой вид из окна! Мне сказали, что только из этой комнаты можно увидеть всё! Когда я подошёл к окну, то передо мной открылась почти вся территория школы. Второй и четвёртый корпуса, высокая, мощёная башня, верхушка которой была спрятана в облаках, даже большое озеро, расположенное далеко от нас. В моей нынешней комнате тоже было окно, но всё, что там можно было увидеть, это огненная река из лавы, плывущая мимо дворца. Если долго смотреть на неё, то глаза начинали болеть, поэтому мне быстро надоедало это занятие и окно перестало выполнять какую-либо функцию, свойственную для него. Безусловно, мне хотелось быть здесь, хоть я и прекрасно понимал, что это невозможно. Мне вспомнились слова отца. «Я решил, что все необходимые знания я могу дать тебе сам». Я давно уяснил, что слова Сатаны не подлежат оспариванию. Заметив мою растерянность, Мими осторожно подошла и тряхнула меня за плечи: — Эй, ты чего? — Отец сказал, что я не буду обучаться в школе. — Этого не может быть! — она быстро захлопала густыми ресничками, — демоны не могут достичь высокого ранга без школы. — Он даёт мне сверхурочные, так что я почти прошёл весь начальный блок. — Люцифер, закон Небес и Ада обязывает каждого ученика пройти хотя бы базовую школьную подготовку, Сатана не может лишить тебя образования, — сказал появившийся из ниоткуда мужчина. По человеческим меркам ему было около пятидесяти. — Простите, — ответил я, — откуда вы меня знаете? — Я помню тебя с самого рождения. Меня зовут Геральд, я веду уроки на демоническом факультете и осведомлён о твоей ситуации. Он был одет в чёрную мантию, которая придавала ему загадочности. Из чёрных волос пробивались седые прядки, а на лбу были незаметные морщины. Он взглянул прямо мне в глаза: — Скоро тебе придёт письмо, постарайся собрать вещи к этому времени, — его крепкая рука легла мне на плечо, — я буду очень рад обучать тебя. Я не мог поверить его словам. Но почему отец не сказал мне об этом? Как без должного образования он хотел, чтобы я занял трон? — Это всё кажется...— я запнулся, мне было страшно произнести это слово, словно оно сразу отнимет у меня надежду. — Неправдой? — Мими подошла ко мне, — брось, скоро ты переедешь и наконец-то мы сможем играть каждый день! Они оба стояли передо мной в ожидании моего ответа. — Хорошо....хорошо, я буду ждать. — Ну вот, так бы сразу! — воскликнула Мими, — Сатана будет в ярости, когда узнаёт об этом. Мои глаза резко округлились: — Что? — Тебя запрут в комнате до конца своей жизни, — она странно посмотрела на меня. Её радость сменилась равнодушием, улыбка резко исчезла с лица, она шёпотом произнесла: — Люцифер, просыпайся. — Что? — Проснисьпроснисьпроснисьпроснись, — с каждым словом голос Мими переставал быть похожим на детский. Я смотрел, как её образ мутнеет в моих глазах и ощутил, как меня тянет вниз, будто я падаю в огромную пропасть. Чтобы открыть глаза потребовалось приложить немалые усилия. Оказавшись опять в своей комнате, я  вновь ощутил слабость. Это всё был сон. Я был прав: «Это слишком хорошо, чтобы быть правдой». От этого осознания захотелось расплакаться. Я оглянул комнату. Оказалось, всё это время отец сидел на моей кровати и смотрел на меня, не выражая никаких эмоций. — Доброе утро, Сын, — на последнем слове он сделал мерзкий акцент. Я молчал. Тело ломило от отсутствия привычных нагрузок. Он оглядел меня, встал с кровати и продолжил: — Твоё наказание окончено, мальчик. Прислуга принесёт еду, а как появятся силы — приступим к тренировкам. Ты много пропустил, так что придётся нагонять. Отец прошёл к выходу и остановился у дверного проёма: — Надеюсь, ты усвоил урок, Люцифер. «Усвоил только то, что ненавижу тебя», — промелькнуло в голове. Когда он ушёл, мне принесли еду. Я накинулся на поднос словно голодный зверь, чувствуя, как ко мне возвращается энергия. Остаток дня я провёл в чтении книг. Удивительно, что, прочтя их более сотни, любимой я так и не нашёл. Каждая история захлестывала меня с головой так сильно, что я терял счёт во времени, а иногда даже не замечал чьего-то присутствия. Каково это, любить одну книгу, когда каждая из них заставляет выворачивать душу наизнанку? ..... На следующий день отец назначил занятие. Обычно меня трясло от страха каждый раз, как я представал перед входом в тренировочный зал. Но с этого дня, что-то определённо изменилось: теперь я ощущал лишь злость. Она управляла мной, завладевала последними остатками чего-то живого, что было внутри меня. Я начинал ненавидеть себя за это. Но отцу определённо нравились мои изменения: «Ты становишься тем, кем должен быть, Люцифер. Сын Сатаны не должен испытывать чувство жалости и прочую ерунду, навязанную от ангелочков. Эти белокрылые идиоты не понимают, как устроен мир демонов». В этот раз он учил меня воздействовать на чужой разум. Я встал перед ним, готовый впитывать его слова, как губка. — Этот навык открывает много возможностей перед тобой. Главная задача – сконцентрироваться на своём желании и на глазах того, в чью голову нужно проникнуть. В зал зашёл Демьян, он молча кивнул мне в знак приветствия. Хоть это и было очень сухо, я все равно ощутил, что он был рад меня видеть. Наверное, отцу не стоило знать о нашем общении. — Я позвал Демьяна, чтобы ты смог потренироваться на нем, — сказал отец. Мужчина подошёл и сел на колено, чтобы мне было удобно смотреть на него. — Почувствуй, как ты проникаешь сквозь глаза, в самую глубь души. — Но ведь...у демонов её нет, — я растерянно посмотрел на отца. Сатана и его помощник рассмеялись. — Главное, что ты понял, о чем я, — он резко посерьёзнел, — теперь пробуй. Пытаясь повторить всё то, что мне объяснили, я посмотрел в глаза Демьяну. Они были красные, почти чёрные, словно две черешни. Белая вспышка накрыла меня. Я увидел девочку, которая сидела на коленях у мужчины, они пели песню, слов которой разобрать не получалось. Когда я присмотрелся к нему, то узнал в нем Демьяна. Только лицо его было целостным, без нынешних трещин и морщин, а цвет кожи был вполне...человеческим. Меня повергло в шок. Он был простым смертым? Кем ему приходилась эта девчонка? Вспышка. Меня оттянуло назад. Зал снова предстал передо мной. Сатана и Демьян пристально смотрели на меня, отчего я смутился. — Что ты увидел? — первый спросил отец. — Я...сначала это была вспышка, потом девочка, и она... — Пробуй ещё, — он резко перебил меня. Вспышка. Снова та девочка. Теперь на её лице читался страх, она пыталась от кого-то спрятаться, нервно всхлипывая и мечась по комнате. Детские руки тряслись от страха. Что могло её напугать? Она обернулась и закричала, прикрыв рот рукой. К ней подбежал другой мужчина, но его лица я не узнавал. Он замахнулся и ударил её по лицу так сильно, что она отлетела на метр, стукнувшись о стену. Я не смог продолжать смотреть на это. За всю свою жизнь демоны видят много страшных вещей, отчего становятся жестокими и хладнокровными: их не могло что-либо задеть, они теряли способность чувствовать жалость. Мне же не хватило сил. Хоть отец часто избивал меня, я никогда не видел, как это делают с другими. Мне хотелось помочь ей, защитить, но, вспомнив, что это одно из событий прошлого Демьяна, к горлу подступил ком. Уже ничего нельзя было сделать. — Что-то не так, Сын? — меня передёрнуло от неожиданного голоса отца. Я не заметил, как вернулся в реальность. — Да, я опять увидел ту девочку, кто-то хотел избить её, я не смог продолжать, простите. Я посмотрел на отца. Меня встретил знакомый взгляд. Я понимал, что сейчас будет. Он подошёл ко мне, наклонился и прошептал так мерзко, что я чувствовал это на вкус: — Будешь смотреть столько, сколько я скажу. — Отец, пожалуйста, не надо, — в моём голосе слышалась мольба. «Нельзя плакать, нельзя плакать, нельзя плакать» Без каких либо эмоций, он взял мою голову двумя руками, так крепко, чтобы я не смог отвернуться. Я зажмурил глаза. — Тебе следует продолжить, если ты не хочешь повторить своё последнее наказание, — он проговорил это быстро, сквозь зубы, — открой глаза!, — его крик можно было услышать во всех уголках Ада. Мне ничего не оставалось, кроме как послушаться. Я заставил себя посмотреть на Демьяна. Весь его вид говорил о безразличии, словно он находился не здесь, а на какой-то прогулке. Реакция мужчины показалась мне странной. Он ведь знает, что  именно я увидел. Вспышка. Воспоминание вернуло меня в то же место. Девочка пыталась встать, но мужчина подлетел к ней: — Ты, мелкая тварь, я устал терпеть твои выходки! Я вспомнил, что со мной происходило то же самое. Только теперь на моём месте была девчонка, а вместо отца тот мужчина. От осознания, что она испытывала в тот момент, слёзы потекли по моим щекам. Никакой ребёнок не заслуживает того, что пережил я. Она плакала, захлебываясь в слезах. Я видел, как она пыталась что-то сказать, но из-за истеричного состояния у неё не получалось. Маленькие руки выставились вперёд, в надежде закрыться от ожидаемого удара. Внезапно обидчик споткнулся о торчащий косяк из пола. Поняв, что это её последний шанс сбежать, девочка поднялась и рванула к двери. Заметив это, мужчина резко встал и, пытаясь не дать ей сбежать, толкнул её. Она отлетела в бок, ударившись головой прямо о край стола. Маленькое тело неестественно упало, содрогнулось, оставляя на полу лужу крови. Её глаза смотрели прямо на меня. Мне хотелось закричать, но я смог подавить эмоции. Я видел, как из неё уходила жизнь. Комната начала мутнеть и отдаляться, но этот безжизненный взгляд продолжал быть чётким, пока я не вернулся обратно в реальность. Эти глаза навсегда отпечатались в моей памяти, и, кажется, я никогда их не забуду. Когда меня перенесло обратно, я ощутил всё те же грубые руки на своём лице. Я заметил, что уже не плакал, а просто смотрел в никуда, ожидая, когда меня освободят из хватки. Это стало последней каплей. Всё, что было внутри меня, умерло вместе с этой маленькой девочкой. Все эти дни были словно моим испытанием, с которым я не справился. Не смог перебороть слабости, а наоборот: я принял их, и они дали мне захлебнуться всей жестокостью этого мира сполна. Они растоптали мою душу, вывернули наизнанку, словно пытались меня проучить за мою детскую наивность. «Демонам нельзя быть добрыми. Всё, на что мы способны — это жестокость», — подумал я. Жесткие ладони легли мне на плечо. Я встал, грубо скинул их с себя и пошёл к выходу. Весь мой вид не выражал ничего, полную пустоту внутри. — Ты что себе позволяешь?, — спросил отец,  хоть и прекрасно понимал, чему он только что поспособствовал. Он убил меня, а теперь спрашивает, куда делся его сын. Я усмехнулся улыбкой, скрывающей за собой всё, что происходило со мной последние несколько месяцев. — Ничего особенного, — кое-как я выдавил из себя, — решил закончить на сегодня. Он оглядел меня, оценивая свою работу. Отец делает из меня машину, бесчувственного монстра. — Можешь идти, но только потому что я так сказал. Я обернулся и посмотрел на него возмущённым взглядом. На его лице играла довольная улыбка, которая не была мне понятна. Он совсем издевается надо мной? Вместо ответа, я молча открыл дверь и, как только вышел в коридор, дрожь прошлась по моему телу. «Скоро определённо станет легче, вот увидишь. Ты обязательно справишься, те разы всегда справлялся», — успокаивал я себя. Я понял, что дошёл до своей комнаты, когда врезался головой в чью-то дверь. Узнав идиотские ручки, я потянул за них и вошёл внутрь. Как только дверь за мной захлопнулась, я закричал, словно это могло бы вырвать из меня всю ту боль, которую мне пришлось испытать. Я кричал, пока не сорвал себе горло. Глаза заполнились от нахлынувших слёз и я начал сметать всё, что было в моей комнате. Ярость внутри меня вырывалась наружу и не оставляла за собой ничего. Мой крик перешёл на жалкие хрипы, а костяшки рук опухли и были в крови. Мне удалось прийти в себя только когда от моей комнаты не осталось ничего целого. Я оглядел свою работу: если бы кто-то зашёл сюда, то никогда бы не узнал, что она принадлежала мне. Сердце бешено стучало, а грудь быстро вздымалась. Мне определённо было мало. Тогда я выскочил в коридор и направился искать Демьяна. Он сидел в своём кабинете, как ни в чем не бывало, раскладывая свои рукописи. Когда он посмотрел на меня, я прочитал в его глазах ужас. — Как ты мог? — процедил я сквозь зубы. — В этом мире много жестокости, мальчик мой, иногда бывает так, что... — Заткнись! — прорычал я и ударил кулаком о стену, отчего там осталась вмятина. — Ты оставил её! Оставил! Она умерла из-за тебя! Где тебя носило, пока она умирала там, истекая кровью?! — Люцифер, я.... — Ты нихрена не сделал! — я ударил его в челюсть и он упал на письменный стол, разломав его на двое. Я никогда не использовал свою силу в полной мере, поэтому не знал, на что могу быть способен. Только когда я увидел испуганный взгляд Демьяна, до меня дошло, что я только что натворил. Руки задрожали и я упал на колени. Он боялся меня, какого-то недоросля, боялся, что я действительно мог его убить. Закрыв глаза руками, я заплакал. Мне было плевать, если нас мог услышать отец, меня ничего не волновало в тот момент. Опустив голову вниз, я прошептал: — Прости меня, Демьян, я не хотел. Прости... Вместо ответа мужчина еле поднялся. подошёл ко мне и положил худую руку мне на голову. — Когда ярость управляет тобой, ты выпускаешь сущность демона наружу. Но лидеры не могут быть лидерами, если ими управляют эмоции, а не холодный рассудок. Запомни это. Я взглянул на него снизу вверх и заметил, что он не злился, а смотрел на меня понимающим взглядом. — Обещаю при условии, что ты простишь меня. — Договорились, — он протянул мне руку, — поднимайся с пола. Кабинет поглотила тишина. Мне хотелось расспросить его о девчонке, но я не знал, имею ли на это право после своего отвратительного поступка. — Я чувствую, что ты хочешь поговорить об этом, Люцифер, — прервал тишину мужчина. Я не смог удержаться, словно меня сняли с цепи, и громко спросил: — Ты был человеком? — Да — Как давно? — Настолько, что прошло не одно столетие. — Но почему простой смертный стал правой рукой самого Сатаны? Он призадумался, явно вороша воспоминания внутри головы. — Я был серийным маньяком, — он произнёс это как что-то грязное, — это был 15 век на юге Англии, — он улыбнулся, будто рассказывал детскую сказку, — моё имя запомнили как самого жестокого убийцу в истории. Он делал долгие паузы перед каждым словом, глубоко вздыхая. Меня повергло в шок. Передо мной сидел хилый мужчина, не способный обидеть даже муху. Всё сказанное им отпечатывалось у меня в голове, но никак не хотелось сходиться мужчиной, сидевшим передо мной. — Почему ты убивал? — У меня была паршивая жизнь. Думаю, это сыграло на моей психике и я буквально начал сходить с ума. Каждый раз когда я убивал, меня накрывала эйфория. Но иногда это заходило слишком далеко, и с каждой смертью мои подходы к делу становились всё извращённее. Я был точно машина: расчётлив, холоден и жесток. — Та девочка, — мне очень хотелось узнать, кто она. — Её звали Агата. Она была моей дочерью. Я знаю, это прозвучит странно, но у меня была семья, которую я безумно любил. Но никто из них даже не догадывался, чем я занимался. — Кто убил твою дочь?, — я заставил себя выдавить этот вопрос. — Видишь ли, — он заговорил шёпотом, —даже машина иногда даёт сбой. Одна из моих жертв выжила, даже не знаю как: я хорошо постарался, чтобы этого не произошло, — к моему горлу подступила тошнота, — она была дочерью очень серьезного на то время человека, поэтому меня быстро нашли. Его люди связали меня и заставили смотреть, как убивают всю мою семью. Меня оставили напоследок, — за всё время, он впервые посмотрел на меня, — Люцифер, это было самое ужасное, что происходило со мной. Мысли проносились одна за другой. Это всё звучало, как одна история из книги, которые я читал — совсем не похоже на реальность. — Демьян, мне так жаль, — меня охватило желание обнять его, но он лишь рассмеялся. — Это было так давно, что я даже не помню своего человеческого имени, мальчик мой. — Как отец заметил тебя? — Когда я умирал в муках, то сомнений не возникало, что я попаду в Ад, — мужчина улыбнулся и продолжил, — Сатана долго думал, какое наказание придумать моей душе, но таких жестоких людей ему ещё не попадалось. Прочитав мои воспоминания, он увидел то же самое, что и ты, и принял решение сделать меня своим помощником. По его словам, я был самым лучшим кандидатом, — он с гордостью поднял узкий подбородок вверх. — Как много ты убил? — 5694 человек. В этом была моя фишка: я считал и помнил лицо каждой своей жертвы. Мы поговорили ещё немного, а потом я попрощался с ним. В коридоре я вспомнил, что от моей кровати остались одни щепки и спать теперь негде. Слова Демьяна всё ещё тяжело укладывались в голове, так что я забрёл в библиотеку. Она всегда помогала мне расставить мысли на места. Остаток ночи я провёл в страницах книг.