Противоположности притягиваются

Лёша нашёл насильника своей дочери. Естественно, без драки не обошлось. Ну а так как Потапенко поджидал его возле дома, который находился напротив дома Тины, она всё это видела, но вмешиваться не стала, ведь Алексей явно был в ярости. Он взрослый мужчина, который сам решает, что делать, а что нет. И слушать девушку, с которой просто спит, вряд ли бы стал. Конечно, ему в драке тоже досталось немало, поэтому Тина вмешалась, когда тот парень ушёл. — Идиот, — посадила его на лавочку, осматривая лицо. — Ты знала, что он живёт напротив твоего дома. Почему ты сразу мне не сказала? — Поэтому и не сказала. Больно? — Нет. — встал с лавочки. — Голова не кружится? — взяла за руку. — Всё нормально. Что ты как с маленьким? — усмехнулся. — Теперь эта мразь не подойдёт к ней. — У меня такое ощущения, что ты и есть маленький. — вздохнула. — Ладно, я согласна с твоими действиями, но можно было аккуратнее, а то к тебе тоже теперь мало кто подойдёт. — Ну ты же подошла. — потянул на себя, дабы встала с лавочки. — Я без выбора просто, — просмотрела ему в глаза. — Сегодня я на работу точно не иду. Так что до завтра, — улыбнулся, собираясь отойти. — Лёш… — хотела что-то сказать, но потом замялась, что не прывычно для неё, еле проговаривая: — пошли обработаю раны. Потапенко сразу согласился, ибо лицо действительно жгло. Тина же немного набралась прежней смелость, направляясь в дом. Зайдя в квартире, сразу достала аптечку, в которой нашла перекись и маленький кусочек ватки. Алексей чувствовал себя уже как дома, поэтому без стеснения снял верхнюю одежду, садясь на стул. Тина сразу начала аккуратно обрабатывать, дуя, чтобы не так пекло, пока тот просто смотрел на неё. Когда она настолько близко, сразу вспоминаются ночи, проведённые вместе. Тина заметила его взгляд, ненадолго останавливаясь, смотря ему в глаза. После чего почувствовала мужские руки на талии, которые притягивали ближе. На удивление, не сопротивлялась, позволяя. Потапенко приблизил её настолько, что мог чувствовать дыхание на своих губах. Тина первая не сдержалась от близости, мягко касаясь его губ. Этот поцелуй колоссально отличался от прошлых. Не было никакого пошлого подтекста, просто нежность. Он впервые ощущал нотку трогательности момента именно с ней. Кароль прикусила нижнюю губу Потапенко, которая итак была повреждена. Он шикнул, отстраняясь от неё от внезапной боли. — Сам виноват, — сказала Тина, присаживаясь ему на колени. — Согласен, полностью моя вина. — И как теперь целоваться с тобой? — А тебе сильно хочется? — улыбнулся, смотря на нее — Не сильно, конечно, но хочется. — Но мне все равно приятно, — расположил руки ниже талии, удерживая её. Кароль решила, что пора вставать, ведь всё заходит дальше, чем надо. Ей не нравилось, что позволяет себе настолько рискованные отношения, поэтому стоило прекращать. Ибо помнит о своих обещаниях себе и понимает, что Лёша становится намного ближе, чем партнёр. А ей сейчас это никак не надо. Любовь не для неё в данный момент. Пару лет назад положила последнее умение любить в развод с мужем, и смерть своего ребёнка. А сейчас, видя отношение Яны и Лёши, понимает, что он не знает про ребёнка абсолютно ничего и это пугает. Для неё такая вариация отношений между дочерью и отцом казалась просто невозможной. Она всегда представляла это по-другому. Она думала, что самые крепкие и доверительные отношения именно между папой и дочерью, а оказалось, они могут быть ужасны. Естественно, после этого она переосмыслила отношения к Леше, ибо если он так относиться к дочке, то отношение к ней в разы хуже. Данный факт даже заставил почувствовать в нем неуверенность в постеле. Именно поэтому она поспешила отстраниться после поцелуя. Сам Леше также знал, что их взаимопонимание ушло давно, но подростковый возраст давал свое. *** Сидел у себя в кабинете, проверяя контрольные работы, как в кабинет зашла Яна. Она впервые за две недели, после случившегося, пришла в школу, чем порадовала Потапенко. — Привет, — села за парту напротив него, привлекая к себе больше внимания, — я поговорить хотела. — Привет, что-то серьезное? — поднял на нее взгляд. — Не обо мне будет речь, все серьезное ты знаешь. — вздохнула, ища правильные слова. — Ты что Тине сделал или сказал, я не знаю, она раньше как-то лучше к тебе относилась, часто говорили о тебе. Я надеюсь, ты ее не обидел. — Я ничего не говорил ей обидного. После нашей крайней встречи вне школы мы вроде бы попрощались без обид. — Поговори с ней, у вас бы могло что-то сложиться… Она ведь хорошая и ты к ней неровно дышишь. — С чего ты решила, что я к ней не ровно дышу? — Может потому, что у тебя лет шесть не было женщины и только сейчас ты связался с Тиной? Если ты ничего не знаешь обо мне, это не значит, что я о тебе тоже. — Ну я же с ней связался из-за тебя. — Не ври хотя бы мне. — Вот что ты хочешь? Если она не хочет ничего со мной, что я могу сделать? — Да откуда ты знаешь чего она хочет! — И что я должен ей сказать по твоему? — тяжело вздохнул. — То есть до этого ты знал, что с ней делать, а поговорить, почему бегает от тебя — нет? — Ладно, поговорю. Иди на уроки. — У меня немецкий последний, потом она домой идёт, это так, на всякий случай. — Хорошо. У вас дополнительные есть сегодня? — Да, но я на них не пойду. — Почему? Тебе же нравится Тина. — Я просто не хочу пока заниматься. — Ну ладно. Только ты сама Тине об этом скажи, — вернулся к проверке контрольных. — Могу не говорить и придёт. К тебе. — Яна, угомонись. Иди на урок, — тяжело вздохнул. Ей не нравилось, что он опять не обращает на неё внимания, но промолчала. Просто пошла на урок, где отсидел ещё сорок минут и не сказала Тине о том, что сегодня не будет занятия. После той ночи Кароль действительно стала как мама и хотелось, чтобы была на самом деле. — Лёш, — зашла к нему в кабинет, — Яна ничего не сказала по поводу нашего урока. Как она вообще? — Значит, действительно еще не успела сказать. — вздохнул, откладывая бумаги. — Заходила, сказала, что сегодня дополнительного не будет, пока не хочет заниматься. Сегодня в школу вышла, вроде нормально. — Странно… Но ладно, — хотела выйти. — Тин, — взял за руку, возращая к себе, — я не хотел, но Яна заставила. Давай поговорим. — Ну если тебя заставила Яна, то не стоит, — выдернула руку. — Да что с тобой происходит? — Ничего. А что случилось? — Ты серьёзно меня избегаешь? — Нет. Просто не хочу сближаться. — Почему? — А зачем? — Ладно, хорошо, давай начнём сначала. — посадил на стол, но не для того, что было раньше. — Ты слишком быстро меняешь свои приоритеты. — Какие приоритеты, Лёш? Кто-то что-то кому-то обещал? — Как же с тобой сложно. — тяжело выдохнул. — Хорошо, давая в обычной ситуации, в обычном разговоре, нормально поговорим, ни в чем друг друга не упрекая и без споров. — Лёш, ну а что ты хочешь? Кто мы друг другу? Зачем эти лишние разговоры. — Где твоя стерва, которая была изначально? — Для тебя её уже нет. Это первое, почему нам не надо сближаться. — Объясни не на своём языке, пожалуйста. — Да не хочу я влюбиться в тебя, идиот, — психанула, слезая со стола. Но не дал отойти, поставив руку, тем самым останавливая за талию. Притянул к себе, смотря в глаза, собираясь вновь коснуться её губ. — Лёш, нет. — отвернулась. — Ты теперь вообще от меня будешь шугаться, да? — Я не вижу смысла продолжать всё, что начали. Ты это начал из-за оценок для Яны, теперь они хорошие. Всё? — Да причём тут оценки для Яны! — выходил из себя. — А ты не из-за этого всё начинал раз? Может, из-за большой и чистой любви? — Я тебе сказал ещё давно, если бы это всё было ради Яны, я выбрал бы вариант оптимальнее секса, а не пытался затащить тебя в постель всеми способами, при том, что мы решили ещё в тот же день, когда ты узнала, что она моя дочь. И да, мы не говорим о любви, потому что, скорее, этого боишься ты. — Да о какой любви, Потапенко? Какая любовь, скажи мне. — Если бы ты подпустила к себе — я ответил тебе. — Ответь сейчас. — Я смогу подарить тебе любовь.