Противоположности притягиваются

Заварил Тине ромашковый чай, дабы успокоилась, ибо после небольшого столкновения её начало трясти. По сути и не понимал из-за чего, ведь все закончилось хорошо, даже не начавшись, ведь просто зацепили. Но для Тины любое отношение к авариям это табу… Сразу в голове вспоминаются картинки из-за чего потеряла ребёнка и поклялась больше не заводить серьёзных отношений, предотвращая «семью». Сейчас даже не оттолкнула Лёшу, не включила ту самую железную леди, ибо сейчас не хочет быть одна, снова переживая эти воспоминания. — Я говорил, что не умею успокаивать женские слезы, — сел рядом, убирая влагу с её лица. — Не надо успокаивать, — отвернулась. — Ну чего ты? Всё ведь хорошо, Тин… — Ты не поймёшь меня, — поджала губы. — Расскажи, пойму… В таком состоянии Кароль, не долго думая, начала рассказ: — Года два назад… Я в аварии потеряла ребёнка. Я ехала на работу. Таксист не справился с управлением. Потом мы с мужем развелись, потому что начались ссоры, я ушла со школы, где он работает до сих пор, поэтому пришла в вашу. — много запиналась, не в силах сдерживать эмоции. Потапенко вошёл в шок не зная отчего больше. Либо от её внезапной откровенности, либо от осознания насколько ей больно и трудно было проходить это всё. Теперь понимает, почему она такая стерва по отношению ко всем. Притянул к себе, аккуратно обнимая, дабы не навредить. — Прости, я виноват в аварии, — наплевал на то, что по факту виновата она, сейчас винит действительно себя. — Никто не виноват, — всхлипнула, стараясь сдерживать слёзы. — Я могу чем-то помочь? — прижимал к себе. — Ты ведь не вернёшь мне ребёнка и любимого человека. — Не верну, но хоть что-то же могу сделать. — Нет, всё, — немного остранилась, вытерая слёзы. — нельзя мне вспоминать. — Нельзя. — положил её ноги на себя, накрыв пледом. Начал массирующими движениями водить по ним, дабы расслабить девушку. Тина смотрела на это, понимая, что ласка возбуждает, что было не уместным в такой момент. У него же не было подобных мыслей, ведь он до сих пор в шоке от рассказа. — Ты говорил, что можешь чем-то помочь… — убрала ноги. — Что надо? — Не надо меня возбуждать, — встала с кровати, представляя, как ужасно выглядит с потекшим макияжем. — Никто даже не пытался, — вернул к себе. — Я не виноват, что ты о таком думаешь в такой момент. — Я не думаю, просто отвлекаюсь. — Если ты успоколась, я пойду. Позвони, если что. — Да, спасибо тебе, — сложила руки на груди. — Не надевай завтра туфли, — поцеловал в висок, покидая диван. Она, конечно, послушается, но не его, а себя. Немного успокоилась, думая, чем себя отвлечь, что не думать больше о прошлом. В голову так особо и ничего не пришло, кроме как позвонить своему якобы парню, но вариант такой почему-то не устроил. *** Потапенко мялся возле комнаты дочери, боясь зайти и начать разговор, ибо тема деликатная. — Янчик, можно? — решился заглянуть. — Да, заходи. Ты просто так там минут десять стоял? — А ты не могла раньше сказать, чтобы зашёл? — присел на кровать. — Мне надо поговорить. — О чем? — отложила ноутбук, смотря на него. — Я тебя внимательно слушаю. — Про физкультуру. — Ясно, внимательно не слушаю. — отвернулась, включая фильм. — Яна, — забрал ноутбук, — я понимаю, почему ты не ходишь, но, возможно, не правильно. Расскажи. — Пап, тебе поговорить захотелось? Так а я причем? Не хожу и всё, на это еще и причины объяснять надо? — Я же не собираюсь тебя ни в чем обвинять, ругать. Ты взрослый человек. Просто скажи. — Ну лапает он меня и что? Пап, дай ноут, там момент интересный. — А ты что, маленькая? Не могла отпор дать? Мне сказать можно же было, в конце концов. — Да, папуля, представь себе, маленькая и не могла. А тебе говорить смысл? Тебе ведь учителя все равно по другому все расскажут. — Успокойся. Я привык верить своей дочке, а не им. Я с ним разберусь. — Не надо, пожалуйста, так в семестре хоть пятерка будет, а если отношения с ним испортишь, то вообще не засчитает. — Ты готова дать себя лапать за оценки? — Нет, — легла на спину, смотря в потолок. — Ну тогда в чем проблема? — Ни в чём, — фыркнула. — и вообще, кто тебя надоумил по поводу физры? Сам бы не догадался. — Неважно. — встал в кровати. — Тина Григорьевна, да? — усмехнулась. — Да. Но это сути не меняет. — Что у вас с ней? — Ничего у нас с ней. — Ну вот, учишь ребенка врать. — Он сам уже научился и без меня, — хотел выйти. — Не правда, я никогда тебе не врала. Он не стал ничего говорить, просто оставив дочь одну. «Тина была права, даже ничего не зная. Или зная. Надо поговорить ещё раз с ней об этом, она точно что-то расскажет. Пора бы чтобы действительно кто-то говорил правду. Я не думал, что Яна настолько скрытная. Может, она действительно еще не такая взрослая, как мне уже казалось. И иногда надо помогать решать проблемы. Только, видимо, я не очень хорошо знаю её эти самые проблемы и её саму в принципе.» Утром зашёл к Тине в кабинет, дабы обсудить ситуацию. Она была не одна, а с какой-то девочкой, которую сразу отпустила. Сначала Потапенко поинтересовался, как самочувствие после вчерашнего, а потом приступил к главному. — Тин, что мне с Яной делать? — В каком смысле? — вскинула брови. — Она сказала, что физрук её лапает, но просила не лесть, чтобы не сделать хуже. — Ну так в чём проблема? Присутствуй на уроках под каким-то предлогом. Или разреши не ходить. В крайнем в случае, других девочек поспрашивай и если тоже страдают, то к директору сходи. И вообще, ты ее классный руководитель, имеешь право на всё. — проверяла тетради, готовясь к уроку. — Поговори с ней. Пожалуйста. Вы же девушки, разница в возрасте небольшая. Поймёте друг друга… — Потапенко, не вписывай меня в мачехи. — Ну я тебя по-человечески прошу. — Ладно, поговорю, только отстань. — Спасибо, — подошёл сзади, целуя в макушку. — Лёша, — строго сказала, — я про мачеху серьёзно. — Боже, Тин, угомонись. Хватит со мной разговаривать таким тоном. Я тебя просто попросил. Что ты за человек такой? Не надо, спасибо, сам разберусь с дочкой, — отошёл от неё. Тина также встала, подходя к двери, закрывая дверь на ключ, чтобы поговорить. — Поговорю я с Яной, надо будет, и с физруком. Просто не надо вести себя со мной, будто я твоя девушка. — Что в твоём понимание «как с девушкой»? — Всё эти внезапные касания, поцелуи… — Хорошо, я не буду больше к тебе прикасаться. Это все претензии? — посмотрел на неё. Кивнула, чувствуя себя неловко. — Могу идти, Тина Григорьевна? — съязвил, ведь вёл себя с ней обыкновенно. — Прости, если обидела, — опустила взгляд в пол. — Да вы что? Сама Тина Григорьевна спустилась с небес и ведёт себя нормально. Тин, вот ты мне объясни, в чем я виноват? Ты можешь себя вести нормально с теми, кто ведёт себя так же с тобой. — Не виноват ты не в чём. Просто я характерная стерва, которая не может вести себя нормально. — Выключай эту стерву не только тогда, когда тебе плохо. Промолчала, отходя к окну. Он вышел из кабинета, ибо она правда уже начинает раздражать своим поведением. После урока в классе Яны, выполнила обещание, попросив её остаться. Девочка думала, что опять что-то не то сделала, поэтому оставаться хотела не очень. Собиралась выйти со всем потоком, но прям у выхода с класса Кароль взяла за руку. — Стой. Ты что, боишься меня? — усмехнулась. — Ну, если честно, то да немного. — Мне надо поговорить с тобой о физкультуре. А точнее, о физруке. — Вчера папа, сегодня Вы, издеваетесь что-ли? — Помочь хотим. А ты бы не хамила, а рассказала нормально, что происходит. — Два года папу это не особо волновало, а сейчас прям тема, о которой забыть нельзя. — Он переживает за тебя. — Ладно, хорошо, что Вы хотели узнать? — села за первую парту напротив её стола. — Правду про физрука. — Так я папе всё сказала, он, наверное, Вам в слово слово рассказал. — Я знаю, что ты ему не всё сказала. Мне то можешь рассказать, как девочка девочке. Яна хмыкнула, смотря на неё, вспоминая, как говорила насколько она гадина. На самом деле, не ошиблась, но с другой стороны она не плохая… — Он предлагал мне встречаться, а потом попытался изнасиловать, а потом стал валить меня, чтобы на пересдачи ходила, где лапал меня, достаточно красиво объясняю? Могу на немецком, оценку, может, заодно заработаю. Тина тяжело вздохнула, садясь рядом с девочкой, понимая, что та хамит, дабы скрыть эмоции. — Папе побежите рассказывать? — не смотрела на неё. — Не побегу. — обняла её. — Это твоё личное дело. — Вам повезло, за оценки мозги не выносят. Если по Вашему предмету двойки не нравились мне, то по другим предметам они меня очень даже устраивают. Особенно по этой идиотской физкультуре. — Я думаю, у меня получится договориться с физруком. Главное к нему не подпускать Лёшу. — Не думала, что когда-то с Вами соглашусь. И мне нравится, когда моего папу Лёшей называют, — усмехнулась. — Иди на следующий урок. — улыбнулась. — Впервые вижу вашу улыбку, — нахмурилась, вставая из-за парты, — кому расскажу — не поверят! — Вот рассказывать никому точно не нужно. Пусть это будет для всех секретом. — Да я и не собиралась, — пожала плечами, покидая кабинет. Тина выдохнула после того, как она ушла. Теперь появились вопросы по физруку. Ладно лапать, но попытка изнасилования это уже серьёзно. Следующего урока у неё не было, поэтому планировала решить вопрос с этим весьма подозрительным мужчиной. Ведь на кону стоит не одна детская психика. Да и какая бы строгая не была, на детей не все равно. Она шла к учителю, но ещё не знала, чем это кончится. Как только спустилась в спорт зал — захотелось сразу выйти и больше туда не заходить. Увидела, как тот целуется с девочкой из девятого класса, и стало мерзко. Она ведь совсем ещё маленькая для него… Но успела включить мозги и сделала фотографию, с которой вернулась на этаж, направляясь в кабинет директора. Встретила Лёшу, который как раз шёл её искать. — Ты куда бежишь? — остановил за руку, заводя в какой-то класс. — Потапенко, сейчас серьёзно не до тебя, — хотела выйти. — Объяснишь, нет? — Идём со мной, — взяла за руку, все же направляясь в кабинет директора. Тот абсолютно ничего не понял и ситуация обрела оттенки уже когда Кароль начала все рассказывать. Предоставила доказательства, против которых идти было сложно. Про Яну она промолчала, ведь обещала ей, что об этом не знает её отец. Сказать, что все были в шоке это не сказать ничего. Алексей в принципе не ожидал, что Тина будет так сильно вникать в ситуации с учителем и прекрасно понимал, что Яна таки какую-то роль сыграла. После этого директор попросил переслать ему фото, сделанное Тиной и отпустил «пару». — Ты с Яной поговорила, я так понимаю, раз во все ввязалась. — Поговорила. — И что она тебе сказала? — Это неважно, главное, что теперь его уволят. Возможно, посадят. — Не плохо, теперь у вас ещё с Яной и свои секреты. — улыбнулся. — Но спасибо, правда. — Не за что. — ответила той же эмоцией. — У тебя ещё есть уроки? — Есть один. А что? — Да поговорить с тобой хотел, не поверишь, но опять из-за Яны. — Что опять? — остановилась, смотря на него. — Ничего плохого, на этот раз. Просто она неожиданно мне заявила буквально минут сорок назад, что поступает на переводчика, а с английским у неё не всегда вяжется. Попросила, чтобы с тобой договорился как с учителем иностранных, чтобы позанималась с ней… — Лёш, ну я больше по немецкому, ты же знаешь, — тяжело вздохнула. — Но раньше ведь английский вела и, на сколько знаю, сейчас в младшей школе даёшь уроки. — Потапенко, вот где ты взялся на мою голову? — Если нет, то нет, — смотрел на неё. — Не думай, что это ради тебя. — все же согласилась. — Но все равно спасибо, Тина Григорьевна. — До свидания, Алексей Андреевич. *** Кароль таки начала заниматься с дочерью Лёши. Иногда у себя дома, иногда у них. Было удивительным, что Яна так быстро подстроилась к Тине, абсолютно спокойно с ней общаясь и даже наслаждаясь дополнительными уроками. Вне школы они стали даже подругами. Разница в возрасте восемь лет. Не так уж и много. Девочке явно нравилась Тина и как педагог, и как человек, особенно её метод не заучивания каких-то правил, а просто разговаривать. Когда приходил Лёша, вспоминали о уроке, начиная прогонятся по темам. Кароль чувствовала себя слишком комфортно в компании ребёнка. Она явно воспринимала Яну не просто как ученицу, а, скорее, относилась как к своему ребёнку. Да и с Лешей сблизилась благодаря этому. — Как дела? — вошёл в комнату Яны, присаживаясь на край её кровати, замечая, что девушки заканчивают какое-то задание и, вроде как, последнее. — Папочка, вы нам мешаете, — возмутилась Тина, после чего встала со стула, подходя к мужчине. — Простите, Тина Григорьевна, буду иметь ввиду, что вас отвлекать нельзя. — Имейте, — шепнула на ухо. — Только давайте вы там поговорите, я сосредоточиться не могу, — «упрекнула» Яна, усмехнувшись. — Алексей Андреевич, мы мешаем ребёнку. — отстранилась. Вернулась к девочке, помогая закончить, чувствуя взгляд Лёши на себе. Он знал, что после урока Яна идёт гулять, а это возможность остаться наедине. По дружески переспать, например. Или всё-таки пойти на поводу характера Тины и просто по дружески выпить чаю. Через десять минут они остались вдвоём и нависло неловкое молчание. — Как успехи с английским? — решил начать хоть с чего-то, лишь бы прервать тишину. — Я ей особо не нужна. Она сама прекрасно владеет языком, — подошла ближе. — Но, видимо, ты ей слишком понравилось ещё со времен двоек на каждом уроке. — А я тоже очень хорошо владею языком… — подошла вплотную. — Продемонстрируете? — сдержал усмешку. — Ну не знаю, Алексей, не знаю, — вздохнула, выдав тихий стон. — Я очень попрошу, — спустил руки на её бёдра. — Руки не распускайте, пожалуйста, — отстранилась. — Больше не буду, — также сделал шаг от неё, сложив руки на груди, в знак уверенности. — У Вас очень жарко в квартире, — полностью расстегнула блузку, оставив на себе. — Есть такое, открыть окошко? — Помогите лучше собственноручно. — Увы, ничего, кроме окошка, предложить не могу. — Ну тогда я могу пойти домой, — хмыкнула. Выдал смешок, притянув к себе за край блузки. Наклонился к её лицу, оставив меж губами несколько миллиметров. — Потапенко, лови момент, я хочу тебя, — тихо сказала, сама завязав поцелуй. Он сразу обхватил руками талию, направляясь в спальню. Почувствовав спиной постель, перевернула их, оказавшись сверху, сразу прерывая поцелуй. — Снова будешь доминировать? — усмехнулся. — От привычки никуда не деться, — сняла верх, а дальше и белье. — Сегодня попробуем по-другому. — впился в её губы, принимая другое положение, дабы мог контролировать всю ситуацию. Сам избавил от оставшиеся одежды, предоставляя себе полностью обнажённое тело. Идеальное тело. — Я тебе за это отомщу, — почувствовала его губы на своей груди. — Тебе понравится доминация мужчины, — спускался поцелуями ниже. — Сомневаюсь, — захотелось свести колени, не позволяя зайти дальше, но Потапенко расслабил. Она никогда не позволяла этого мужчинам, всегда была главной, но он настойчив… — Доверься мне, — начала целовать внутреннюю часть бёдра. Она полностью отдалась ему, будучи готова ко всему. Были приятны эти касания, действия, даже не пожалела, что позволила. После стольких минут ласок и наслаждения, лежат в постели. Тина, восстановив дыхание, встала с кровати, собирая свою одежду. Потапенко удивился такой резкой смене настроя. Но потом вспомнил всю суть ее сущности и Отнёсся к этому безразлично. Просто отдал нижнюю часть её белья, после чего она просто ушла. […] Выйдя с квартиры, Яна поняла сразу две вещи: Кароль не собиралась покидать их квартиру; забыла телефон в своей комнате, из-за чего не смогла бы связаться с отцом. Хотела вернуться, но поняла, что явно будет лишняя там. Спокойно пошла на встречу своим парнем, про которого явно не знает Лёша, ещё не подозревая, чем всё закончится. Они как всегда спокойно сидели у него дома пока он не начала Приставать. — Вань, не надо, пожалуйста, я не готова, — попыталась как-то сопротивляться. — Ну что ты как маленькая? — лез целоваться. — Я не хочу… — А я хочу. — Да мне все равно, что хочешь ты! […] Потапенко сидел, пытаясь дозвониться дочке, но даже не подозревал, что это бесполезно. Только под утро заметил, что оставила телефон дома. Не стал бить тревогу, хоть и сходил с ума, не зная, что и думать. Яна же после того, как парень явно не подумал о её согласии — сбегать домой не хотела, предполагаю уже вопросы. А Потапенко решил снова потревожить Тину, ведь действительно переживал. Она всегда предупреждает о своих ночёвках. — Лёш, тебе живётся скучно что-ли, шесть утра, отстань, — говорила сонным голосом, еле открыв глаза. — Тин, прости. Яна пропала. — В смысле? Она у тебя не отпрашивалась разве? — таки проснулась, уже покидая тёплое место. — Отпрашивалась, но про ночь ничего не сказала. Телефон оставила дома. Я подумал, что может тебе что-то говорила? — Да, она говорила, что к парню собирается, они встречаются уже давно. — Твою мать, — тихо выругался. — Ты знаешь адрес или что-то ещё? — Примерно знаю район и дом. Ты хоть что-то знаешь о своём ребенке? — включила телефон на громкую связь, надевая первые попавшиеся джинсы и толстовку. — Ну вспомни себя в таком возрасте. Я заеду за тобой через десять минут, — скинул вызов. Тина особо наплевала на его слова, зная, что, возможно, Яна в доме напротив. И не ошиблась. Увидела её под этим домом. Сидела на лавочке в слезах, будучи лишь в нижнем белье. — Тише, — стянула с себя худи, имея под низом пижамную майку, натягивая тёплую вещь на девушку, прижимая к себе. — За что он так со мной? — обняла в ответ. — Он сделал это? — успокаивающие гладила по спине. — Я боюсь к папе идти. Он же убьёт обоих. — Ты знаешь, что он с ума сходит? Я все равно ему расскажу всё, но сидеть тут никто не будет, идём ко мне, ты вся холодная… — Успокой его только, пожалуйста. — обращалась на «ты». — Успокою, но сейчас успокоиться надо тебе, — взяла за руку, вставая с лавочки. Лёша приехал тогда, когда Кароль все же удалось уложить Яну спать. — Выпить дать? — говорила с ним тихо, закрыв дверь в кухню. — Расскажи всё, что произошло. — говорил в привычном тоне. Тина таки сначала достала с полки виски и два стакана, поставив на стол. — Только не кричи, она только уснула. Её парень изнасиловал… — Что? — переспросил, смотря на Кароль. — Лёш, её взяли силой, я не знаю как сказать, чтобы до тебя быстрее дошла эта мысль. — Адрес говори. — Лёш… — не собиралась говорить, зная, что может натворить. — будет лучше, если она сама напишет заявление в полицию, а не потом ещё и тебя с чего-то вытаскивать. — Кароль, адрес говори. Я убью его! — притянул за руку к себе. — Успокойся, — посмотрела в глаза, положив руки на плечи. — не надо никого убивать. Если бы хоть кто-то из нас не думал разумно, этот мудак уже бы давно был в нужном состоянии. — Я сам узнаю, — хотел уйти. — Потапенко, послушай сюда. — не дала ему встать. — Ты хочешь, чтобы ей было хуже? Что изменит, если ты с ним пойдёшь разбираться? — Тин, просто пойми меня. Какой-то урод изнасиловал мою дочь. Единственную радость в моей жизни. Представь, что я чувствую. — Я понимаю, каково тебе. Ну ты меня пойми, я не отпущу тебя к нему в таком состоянии. Сегодня выходной, Яна пусть спит у меня, не трогай её. Ты сейчас поедешь домой, успокоишься, а утром я тебе скажу адрес, на свежую голову. Услышал меня? — говорила уверено и чётко. — Я тоже у тебя останусь. — взял бутылку, налив себе виски. — Спать на полу будешь, — отошла, садясь рядом с ним, — и мне налей. — Не сильно крепко для девушки? Отрицательно мотнула головой, отводя взгляд на окно, смотря на рассвет. Выпил жидкость, которая полностью отвлекала от этой ситуации, обратив его внимание на Тину… Но та, видимо, думала о чём угодно, кроме него. — Спасибо тебе огромное. — подошёл к ней, усадив к себе на колени. — Это лишнее сейчас, — намекнула на касания, но не отстранилась, ибо хотелось спать и возмущаться сил не было. — Я просто хочу чувствовать тебя рядом, — прижал к себе. — Идём спать. — Ты спишь на полу, я в своей постели, удачи. Разберёшься сам. — слезла с его колен, направляясь в спальню, где спала Яна. Его не устраивает такой расклад, но пришлось смириться. Тина вновь оказалась в пижаме, ложась рядом с девочкой, натягивая на них одеяло. Ей действительно стало жаль Яну. Она в свое время пережила это и понимает, каково девочке. Плюс ко всему играет чёртов материнский инстинкт, за который ненавидит себя. Ещё и Потапенко привязывает больше. Лезет со своей нежностью к ней, затаскивает в постель. Она теряется… *** Кароль все же удалось успокоить всех, чтобы никто никого не убивал и не наказывал, тем более. Но написать заявление в полицию надо было и толкала к этому. — Лёш, ты же видишь, что Яна и так тебя боится. Не делай ещё хуже, — села рядом с ним, пока его дочь была в душе. — Я вижу, но оставить это просто так нельзя. — Полиция же для чего-то придумана. И пусть Яна сама решит, а если захочет посоветоваться — она это сделает. Промолчал, делая глоток кофе, заваренного Тиной. Тина забрала чашку у мужчины, так же надпивая бодрящую жидкость. — Ты вроде просила тебя в мачехи не записывать и делаешь это сама. — Ты мне позвонил в шесть утра, в чем моя вина? — Она доверяет тебе больше, поэтому и позвонил. — Отлично. Вот и не упрекай меня тогда ни в чём. — И не собирался. Неожиданно для себя, положила голову на мужское плече, тяжело вздыхая. — Спасибо тебе, — немного расслабился. — Я тебя убью, когда всё закончится. — Договорились, — вздохнул. — Иди домой. Яна будет здесь… — Тебе не кажется, что ей тоже домой надо? — Ну не пойдёт она сейчас домой, Лёш. Пойми ты это. Она боится оставаться наедине с тобой. — Хорошо, ты права. — не стал спорить. — А ты иди домой. Только не делай глупостей. — Не волнуйся, ничего я не сделаю. — Я очень сильно на это надеюсь. — встала из-за стола. — Тебе идет быть мамой, — тихо сказал, но она услышала. — Потапенко, — тяжело вздохнула. — Прости, молчу. — Я и сама это знаю, — поджала губы, покидая его общество. «Как я могу сидеть и ничего не делать, когда кто-то касался к моей дочери, без её соглашения? Я понимаю Тину, она делает все, чтобы не было проблем у меня, но мне все равно на себя, когда дело касается Яны. Просто надо знать этого парнишку… И как это сделать я не знаю, но это скорее всего кто-то из школы. Надо поговорить с её подругами, они точно знают».