Зов сердца

Три дня прошли однообразно: Вэнь Жохань не оказывал больше чести проведать своего гостя, сидевшего по-прежнему целыми днями в библиотеке, грызя гранит науки, усердно изучая весь предоставленный материал, а его, поверьте, было предостаточно. Целый первый этаж. У кого-то квартира трёхэтажная не сравнится с этим огромной комнатой. А ему надо было изучить тут как можно больше, пока на это была возможность. Никто не мог точно сказать, когда это могло надоесть главе Вэнь, который явно играет с ним. И Хируи чувствовал, что скоро грянет гром среди ясного неба. Поэтому ему стоит вести себя тише воды, чтобы лишний раз не будить зверя. Да и та встреча с Вэнь Су его заставила ещё больше избегать Вэнь Жоханя. Нет, он всё также присутствовал на ужине со всем семейством Вэнь, до сих пор ловя недовольные взгляды старшего молодого господина Вэнь. Ему пришлось даже стыдливо отворачивать голову, лишь бы взору Верховного заклинателя не попался красный след ладони, кусая губы, не в силах сидеть там, что тут говорить про попытки поесть. К еде Шинохаро практически не прикосался, уходя голодным, уставшим, вечно оглядываясь, лишь бы не наткнуться больше на Су. Пусть вчера, как всегда идя к своей комнате, оглядываясь, Хируи столкнулся с Вэнь Чжулю. Вэнь Чжулю произвёл на него двоякое впечатление: с одной стороны, он тихий, спокойный, безразлично относится ко всему, вечно ходя хвостом за Вэнь Чао. И можно только с одного взгляда понять, как же ему не хочется быть личной нянькой этого тюфяка, у которого, дай бог, одна извилина в мозгу была, если вообще у него мозги есть, в чём Хируи уже начал сомневаться. С другой же стороны, Вэнь Чжулю — машина для убийств. От Вэнь Нина Хируи узнал про способность этого человека, понимая прекрасно теперь, почему Вэнь Жохань держит его подле себя. Не зря сжигающего ядра так прозвали, он — главный страх любого заклинателя. Не хотелось бы оказаться на месте его жертвы, зная, какие ужасные последствия это принесёт. И как хорошо, что у Хируи нет золотого ядра, но появился ряд других проблем. Сегодня утром, смотрясь в зеркало во время расчёсывания волос, парень заметил, что его клыки стали намного длинне, а также острее, будто он надел накладные клыки, которые используют для создания образа вампира. Нет, они не мешали ему. Смотрелось даже мило, на его взгляд, но вот пугало, что он мог откусить человеку кусок кожи. Некогда ломкие ногти, принявшие необычный чёрный цвет. И нет, это не лак, просто они стали такого оттенка. Теперь окрепли, начиная потехоньку расти, причём в очень красивой заострённой форме. До ногтей Жоханя им ещё далеко, правда, но если они так и будут рости, то быстро догонят его маникюр. О, и если бы на этом изменения закончились. Нет, это только начало. Будущий дракон ощущал в теле то ли лёгкость, то ли тяжесть. Вечно появлялись какие-то странные мысли, перемены настроения, которые тот умело скрывал. О, а ещё постоянные головная боль и боль в копчике. Если с первым он мог обратиться к Вэнь Цин, посоветовшая ему отдохнуть от учёбы, то с копчиком дела обстоят гораздо хуже. Стыдно было о таком сказать, поэтому Хируи терпел. Обстановку спасло его одинокое прибывание в библиотеке, где он мог и посидеть, и походить, и постоять. Сюда никто не входил. Лишь слуга приносил обед. Да, обедал Хируи тут, как и завтракал. Его всё устраивает. Уж лучше лишний раз не мозолить глаза кому-то из этой троицы, ибо меньше всего он пересекался только с одной потенциальной угрозой — Вэнь Чжулю. А вот с Жоханем — чаще всего. И нет, он не против его компании почему-то. Та прогулка ему понравилась, даже очень. Хируи хотел бы ещё раз так прогуляться, но прямолинейность — скорый путь к смерти, если речь идёт об Вэнь Жохане. Этот грозный человек стал чаще приходить в мысли парня, но он их отгонял, вечно повторяя:"Тот не в моём вкусе, я жить ещё хочу." Его раздумья прервал резкий хлопок двери, от которого парень подпрыгнул, сразу повернув голову на источник шума. Перед ним стоял вечно недовольный чем-то Вэнь Чао. Вот его он с первых минут их непродолжительного  знакомства уже терпеть не мог. Но ничего плохого сказать не мог. Тот вредил всем, кроме него, опосаясь прогневать отца. Сразу видно, что Чао рос в тени своего старшего брата, всячески стараясь привлечь внимание родителя, который, казалось, замечал того только тогда, когда нужна была помощь в чём-то. Если честно, то его даже жалко становится. Трудно расти в подобной семье, где любят больше одного ребёнка, уделяя ему больше внимания, а про второго совсем забыть, будто бы его нет вовсе. В такие моменты на Хируи находила какая-то грусть, словно и он рос также. В полном одиночестве. Без родителей, которых, кажется, нет в живых уже давно. Вэнь Чао заметил на себе жалостливый взгляд фиолетовых глаз сидящего за столом, гордо подняв нос, проходя в помещение, стараясь казаться таким же грозным, как Вэнь Жохань, но выходило так себе, смешно. И Хируи бы посмеялся, если бы тишину храма знаний не нарушил язвительный голос. — И что же мы так смотрим на меня? — Ничего,— ответил Хируи, уткнувшись в книгу. Вэнь Чао такой ответ не устроил, он специально подошёл к нему, толкнув локтём в спину, что парень носом уткнулся уже в стол на потеху младшему господину. — Хахаха, что же в тебе отец нашёл? Обычный худой сопляк, не имеющий ни сил, ни каких-то выдающихся качеств. Кто бы знал, сколько Хируи понадобилось сил просто пропустить мимо ушей эти слова, поднять голову, продолжая читать книги. В школе ему часто докучали подобные люди. Он относился к такому разряду детей, которых часто где-то хотели побить, оскорбить, указывая на всяческие недостатки. Однажды его одноклассник взял ножницы, на уроке истории отрезав тому волосы. Ох и досталось потом этому идиоту, а Хируи пришлось идти в кабинет директора. Да, он не будет терпеть издевательства, но сейчас предпочтёт игнорировать Вэнь Чао. — Эй! — недовольно проговорил Вэнь Чао.— Я с тобой разговариваю. Прояви уважение! Перед тобой наследник ордена! — Где? Я его не вижу,— ответил всё же парень, посмотрев на источник шума.— Сейчас я вижу жалкую шавку, которая хочет  униженим других выставить себя в лучшем свете. А выглядит это жалко. — Да как ты смеешь! — Вэнь Чао не на шутку разозлился, замахнувшись на парня. Но тот, впрочем, успел схватить его руку, сжав так, что было слышно хруст костей. Хируи встал со стула, подняв голову, посмотрев на мужчину перед собой. Его глаза загорелись, а зрачки стали настолько тонкими, будто бы он кот. В этом фиолетовом омуте проснулся зверь, жаждущий крови, готовый убить одним взглядом, как тот дракон на картине, прожигавший взглядом любого, кто посмеет на него посмотреть. Вэнь Чоа сжался от боли и страха, боясь пикнуть. Его напугал этот взгляд дикого зверя. Сильнее, чем сейчас, он боялся только гнева отца. — О-отпусти! Больной на голову! Шинохаро передёрнуло. Он быстро отпустил руку заклинателя, сев обратно за стол, положив руку на голову, которая заболела лишь сильнее. Ему было страшно от собственной силы, от не знания, чего ожидать дальше. Хотелось просто спрятаться где-то, забыть обо всё произошедшем. — Совсем с головой у тебя проблемы,— продолжал ругаться Чао.— Ты мне руку чуть не сломал! Тебя под замком держать надо! — Заткнись..— прорычал парень, закрыв уши руками. Его душили слёзы, вот-вот готовые сорваться с глаз по щекам. Всё тело начало трясти, а поток брани не прекратился. Поэтому Хируи пришлось выбежать из библиотеке, дабы никто не видел его слёз. В своей комнате он дал волю эмоциям, рухнув на кровать, уткнувшись в подушку, рыдая, завернувшись в одеяло, а слёзы всё лились и лились, выходя вместе со всем накопившимся за эти дни негативом, печалью, тоской.                                    *** Три дня назад... Вэнь Жохань вызвал Вэнь Су в свои покои. Ему не нравилось то, что он услышал в коридоре, прибывая не в очень хорошем расположении духа. Это мягко сказано ещё. Вэнь Су вошёл в комнату, сразу сталкиваюсь с недовольным взглядом отца. Он хотел, честно, страшно спать, ведь разговор с тем пареньком его вымотал. А известие, что в столь поздний час его пожелал видеть отец, заставило А-Су немного напрячься. Вообще, Вэнь Су знал, что в Знойном дворце повсюду уши, а ещё знал, что его отец любит следить за всеми с помощью заклинания невидимости. Поэтому не удивителен его гнев сейчас. Тут только два варианта: первый — Вэнь Жохань злиться на своего сына, что тот ударил Хируи. Второе — слова Хируи задели самолюбие главы. Но шишки, видимо, помыпятся только на голову Су. — А-Су, проходи уже,— недовольный голос раздался со стороны стола. Пока Су размышлял, Вэнь Жохань успел сесть за письменный стол, стуча по нему недовольно острыми ногтями. Вэнь Су видел, что его родитель сейчас взорвётся, подобно бурлящему вулкану, поэтому быстро прошёл в сами покои, встав напротив главы Вэнь. — Ты хотели меня видеть? Что-то случилось? — Не делай из меня дурака, Су, я вызвал тебя не для того, чтобы ты включал дурака передо мной. — Это из-за того разговора? — нападение — первый шаг к победе.— Мне не нравится этот парень. С ним явно что-то не так. — Да, и что же моему сыну не понравилось в нём? — Всё: внешность, характер, отсутствие каких-либо манер. Ты сам слышал, что этот идиот сказал про тебя. Ещё и почувствовал запах мака от тебя. Вэнь Жохань прослушал этот момент, удивляясь последним словам сына. Ещё никто не мог уловить этот слабый запах, которым он пах раньше. До того, как его руки окрасились красным цветом от крови. До того, как запах смерти стал основным, что можно было почувствовать от мужчины. Он не думал, что этот запах остался, ведь сам даже не мог уловить его на себе. — Не трогай его. Он — важная часть моего наблюдения,— выдохнул Жохань. — Наслышан я уже об этом. Не боишься, что когда он станет драконом, то ты не сможешь контролировать его? — Ты посмел усомниться в моей силе? — прорычал Вэнь Жохань, бросив на сына прожигающим взгляд. — Нет, что ты, я никогда не посмею усомниться в подобном! — Вэнь Су стало не по себе. — Хорошо, можешь идти тогда. *** Прошло несколько часов, прежде чем Хируи успокоился, вылезая из-под одеяла, боясь посмотреть на себя в зеркало: весь помятый, бледный, с опухшими красными глазами. В таком виде на ужин идти нельзя, а надо. До него, кстати, остался всего час, поэтому Хируи взял себя в руки, начиная рыться в ящиках в надежде, что там есть какая-то мазь или пудра, дабы замаскировать свой прекрасный лик, напоминающий сейчас больше какого-то монстра из-под кровати. Поиски прошли не зря: парню удалось найти маленькую шкатулку, где находилась вся косметика, которой тот не умел пользоваться. В комнату постучались. Хируи подпрыгнул, чуть не уранив шкатулку на пол, спросив: — Кто там? — Это я, Вэнь Нин,— ответил голос по ту сторону двери. Хируи быстро подошёл к двери, открыв её, затолкнув лекаря внутрь, также быстро закрыв обратно. — Мне нужна твоя помощь. Вэнь Нин охнул, смотря на парня, уже без всяких объяснений понимая, в чём нужна помощь. — Г-господин Шинохаро , как же вы так? На вас лица нет. — Долго объяснять, просто помоги мне. Я нашёл косметику, но не понимаю, что с ней делать. У нас час, чтобы убрать с моего лица все эти помятости, а иначе у Вэнь Жоханя будет много вопросов, на которые я не знаю ответа. — Но всё же, ч-что произошло? — Да так, Вэнь Чао повстречал. Вэнь Нин тяжело вздохнул, подходя к кровати, на которой лежала шкатулка, открыв её, смотря на содержимое. — Тут столько всего.. Надо бы сестру позвать. Она всё же девушка. — А без неё никак? Я не хочу слушать нотации и от неё. Давай мы сначала сначала сами попробуем, а потом её позовём. Что происходило дальше можно описать только одним словом — пиздец. Вэнь Нин так разукрасил лицо Хируи, что оно стало похожим на кусок мрамора, довольно кривого мрамора. В таком виде его сам глава Вэнь испугается, либо же помрёт со смеха. Поэтому оба горе-визажиста решили позвать деву Вэнь, которая, к слову, сама чуть инфаркт не словила, быстро смым их творение с лица, нанося сначала мазь от опухлости под глазами, а затем аккуратно нанесла пудру так, чтобы о её наличии на лице никто не узнал, расчесала волосы, успев осмотреть раны пациента, убеждаясь, что те затянулись. — Господи, сколько же от вас проблем. Я эту мазь оставлю тут на случай, если ты поплакать опять захочешь. — Хорошо, спасибо большое. Я вам обоим обязан по гроб жизни. — Г-господин Шинохаро, не стоит, это же наша работа. Мы рады вам помочь. Не каждый день встретишь такого хорошего человека. И не слушайте, что вам говорит Вэнь Чао. Мы с сестрой знаем, что вы хороший человек,— Вэнь Нин улыбался.— А теперь вам пора на ужин. Думаю, все вас ждут только. *** За ужином никто не заметил опухших глаз Хируи, который радовался этому. У него даже появился аппетит впервые за долгое время. Никто больше не сверлил его взглядом — второе приятное событие за этот вечер. И, казалось, что может пойти на так? Вэнь Жохань молча ел, не беспокоят ни себя, ни гостей ужина лишними вопросами, лишь иногда смотря на довольное, но бледное лицо Хируи, отмечая про себя, что надо бы попросить Вэнь Цин осмотреть того. Эта бледность напомнила ему одну красивую куклу, привезённую из заморских стран ему в качестве подарка. Он любит подобные изящные вещи, а кукла ничем не отличалась от человека. Только шарниры, белая фарфоровая кожа и пустые зелёные глаза выдавали в ней пустышку без души. Каштановые волосы также струились кудрями, как у Хируи, даже была чёлка, а две пряди спадали вперёд, дополняя чёлку. Если бы глаза и волосы его гостя были такого же цвета, что и у игрушки, то Вэнь Жохань не смог бы отличить их. Ну, разве что, на кукле было красивое платье с рюшами белого цвета. А само платье было синим с узором цветов. Наверно поэтому он решил засунуть её куда подальше, лишь бы больше не видеть этих пустых глаз. Он любил ломать людей, наслаждаясь пустеющими взглядами. Но одно дело самому заставить глаза опустеть, а другое — уже получить в подарок пустой сосуд, который даже человеком назвать нельзя. Так не интересно. Если бы ему подарили тогда в том же платье Хируи, то он бы посадил того на самую высокую полку, любуясь тем целыми днями. Эти глаза никогда не опустеют, в них будет гореть пламя. Конечно, пока глава Вэнь не захочет его потушить. Ужин подходил к концу, поэтому Жохань решил отпустить всех пораньше, так как должен был закончить свою работу. Стоило Хируи встать, как у голове закружилось, а перед глазами всё потемнело. Зря он радовался раньше времени. Голова затрещала сильнее прежнего; ноги резко перестали ощущать под собой пол, после чего совсем отказались держать своего хозяина, рухнувшего на холодный пол, заметив краем глаза подбежавшие силуэты, но уже не мог рассмотреть их лица, провалившись в темноту. *** Темнота тянула его вниз, не давая и шанса дотянуться до света, который становился всё дальше и дальше, пока перестал быть виден. Хрупкое тело то и дело окутывали тёмные потоки энергии, будто тончайший шёлк, мягко и плавно погружая на самое дно этой бездны. Как только они опустили на самое дно тьмы, которая, оказывается, имела его, то тут же отпустили бедного паренька, исчезая. Пока Шинохаро пытался понять, куда ему идти. Тут не были ничего видно, что, само собой, естественно, так как находился он не дне собственного сознания. Оно пустует также, как и сердце Хируи. Здесь не поможет ни свет, ни карта. Только одно — сердце. Хируи поднялся, отбросив всякие сомнения, медленно ступая туда куда указывает ему сердце, уходя всё дальше и дальше. Неожиданно он сам начал светиться — свет сначала были тусклым, постепенно становясь ярче и ярче, пока не стал освещать всё вокруг. Хируи стало так тепло, так радостно. Он побежал куда-то, разгоняясь так сильно, что ещё чуть-чуть и он упадёт. Остановился он только тогда, когда перед ним показались различные окошки — его воспоминания. Их было так много. Какие-то радостные, какие-то грустные, но это то, чего он хотел вспомнить. Поэтому парень с шёл дальше, смотря на каждое из них, всё вспоминая. Но не решался войти в оконца. Остановился он только над одним воспоминанием — похороны родителей. У могильных плит на коленях сидел мальчик лет 7, рыдая горькими слезами. Было довольно поздно. Солнце уже садилось, не было ни одной души, кроме него, но ребёнок не собирался уходить, крича о несправедливости этого мира, умоляя бога вернуть его родителей, срывая свой тонкий голосок. Да, это был он. Смотреть на это было слишком больно. У Хируи сжалось сердце, а по щекам побежали слёзы. В тот день его насильно забрали органы опеки с могилы родителей утром, найдя там спящим. Он всю ночь рыдал, пока не рухнул на землю полностью опусташённым, не желающим жить. Парень шагнул в это окно, очутившись в своём воспоминание, медленно подходя со спины к себе. — Мальчик..— позвал тихо он. Ребёнок обернулся, вытирая свои слёзы с глаз, шмыгая носом. — К-кто вы?.. — Я..— Хируи замолчал, смотря в глаза ребёнка.— Я был очень хорошо знаком с твоими родителями. Маленький Хируи обнял себя взрослого, утыкаясь лицом в живот, зарыдав в голос с новой силой. — Почему... Почему они оставили меня!? Я хочу, чтобы они были живы! Хируи обнял себя маленького, сев на колени, сдерживая слёзы, поглаживая дитя по голове. — Они не оставили тебя. Нет. Они буду рядом всегда,— он отпрянул от него, положив руку на сердце мальчика.— Они живы тут. Не забывай о них никогда, ведь они живы в наших воспоминаниях. Мальчик быстро вытер слёзы, кивая на слова парня, только сейчас замечая их сходство. — Дяденька, а кто же вы? — Я — это ты, но взрослый. Запомни: чтобы не случилось, ты должен быть сильным. Я знаю, что у тебя всё получится. После чего он устал, мягко улыбаясь, потрепав себя по голове, посмотрев на дверь, которая появилась рядом, открыв её, шагнув вперёд.