Патока

      — Малфой? Какого чёрты тебя занесло в башню старост? — прошипел рыжий.       — У меня к тебе тот же вопрос, Уизел, — Малфой расправил плечи и посмотрел на Рона сверху вниз, морально подавляя его.       — Я к Ми… Гермионе, — пробубнил гриффиндорец, зажав челюсть. — Ты что, с ней…?       — О, великий Салазар. Уизел, ты как рот не раскроешь, так сразу выдаёшь что-то «гениальное», — Малфой обратил особое внимание на последнее слово. — Оставь её в покое. Вряд ли она сильно хочет тебя видеть. — Слизеринец сказал это таким надменным тоном, что ожидал любой реакции кроме такой.       Рональд упёрся затылком в стену и медленно опустился на пол.       — Ты прав. Я не достоин её, — сказал Уизли, без какой либо агрессии в голосе. Лишь горечь и обида.       Малфой только хмыкнул. Он засунул руки в карманы и направился к лестнице.       Немного приостановившись, он сделал слабый поворот головы.       — Ты жалок, Уизел, — процедил Драко.       — Может быть. Не в этом ли смысл любви, Малфой? Быть таким, ради возлюбленного. Даже если это подразумевает быть «жалким». — Рон усмехнулся, но даже не взглянул в сторону Драко. Он положил руки на колени и уткнулся головой в своё плечо.       Я не хочу. Я не могу быть таким жалким. Я не буду…       Драко с детства рос с навязанными убеждениями, что проявление эмоций это ничто иное как — слабость. Нельзя показывать людям ту сторону себя, из-за которой можно уличить твои слабые стороны, твои изъяны и комплексы. Маска надменности и самоуверенности, кажись, была даром при его рождении. Даже когда он был ещё совсем ребёнком, редко получал родительскую любовь, а проявлением их заботы были подарки.       И это правильно. Так быть и должно. Ведь именно поэтому он стал тем, кто есть сейчас. Холодным, отстранённым и саркастичным аристократом.       Надо забыть, вычеркнуть, уничтожить любые непристойные мысли связанные с грязнокровкой. Она никто и звать её никак. Тем более, чтобы вести себя как этот рыжий идиот.       Зайдя в гостиную Слизерина, парень сразу обратил внимание на сидящую возле камина Дафну. Он подошёл к ней со спины и немного наклонившись, провёл своими руками по её телу, начиная от бёдер и заканчивая ключицами и плечами.       Девушка тут же встала и подошла к Малфою. Она начала целовать его скулы, подбираясь к губам. Пара слилась в таком страстном, напористом поцелуе. Драко положил свои руки на бёдра девушки, спускаясь к её ягодицам. Он поднял Гринграсс и посадил на спинку кресла.       Он трогал её везде. Везде где только ему было угодно. Дафна всегда была доступна для него. Никаких тайн и загадок, лишь выброс скопившегося возбуждения.       Драко оторвался от её губ и начал покрывать шею девушки поцелуями, обжигая её нежную кожу. А перед глазами была она.       Копна кудрявых, каштановых волос. Веснушчатое лицо. Яркая улыбка, заразительный смех и такие упоительные губы.       Выкинь. Забудь.       Так как Нотт сегодня предпочёл компанию горячих когтевранок вместо Драко, их спальня всю ночь была свободна.       Драко разорвал поцелуй и перекинув девушку через плечо, понёс в спальню.       Драко, ты грёбаное, ходячие клише.       Они провели вместе всю ночь. Он даже позволил заснуть ей у себя в комнате, но в голове целым оркестром отстукивала мысль:       Почему я ничего не чувствую?       Он хотел ощутить хоть что-то. Страсть, желание, нужду. Да хоть что-нибудь!       Ничего. Абсолютно ничего.       Блять       Драко оставил обнажённую девушку одну и спустился в гостиную. Парень подошёл к дивану и развёл руки, оперевшись о спинку. Слизеринец наклонил голову и крепко сжал шершавую материю дивана. Он хотел её разорвать, сломать, уничтожить. И непонятно кого больше, эту противную ткань или грязнокровку.       Малфой отдал бы всё. Абсолютно всё, чтобы скрыться. Сбежать куда-то далеко, как последний трус. Его душу и тело разрывало от ярости и ненависти.       Ненависти, в первую очередь, к себе.

***

      Когда люди обычно осознают, что их чувства становятся им неподвластны?       Когда ты ждёшь его взгляда?       Когда его запах, кажется панацеей?       Вот так и Гермиона, которая уже минут пятнадцать смотрела на вход в Большой зал и засовывала пустую вилку в рот.       — Гермионааа, ты меня вообще слышишь? — Гарри уже несколько минут махал рукой перед лицом подруги, а та даже не моргала в ответ.       Когда Гермиона опомнилась, её глаза быстро забегали.       — Прости, Гарри. Я сегодня спала плохо…       Конечно ты плохо спишь, когда твой симбиотический паразит вытворял не пойми что, до самого утра.       — Ну, мы завтра играем против Слизерина, ты же сможешь уделить нам своё драгоценное время? — Гарри направил на Гермиону эти «кошачьи глазки» от чего девушка рассмеялась и отодвинула парня от себя рукой.       — Ну конечно приду. Вы же до конца моих дней будете мне напоминать об этом, если вдруг, я решу провести время в очаге всех знаний.       — Библиотека, Гермиона. Называй вещи своими именами, — посмеялся Поттер.       — Да-да, именно там. — Девушка потянулась за графином с кофе и почувствовала странный зуд на переносице. Когда она подняла взгляд, то увидела это самодовольное лицо.       Хотя сегодня он выглядит подавленней, чем обычно.       Видимо одна из Гринграсс сильно утомила.       От этой мысли Гермиона немного скривилась, поэтому перевела свой взгляд на Рона, который сегодня предпочёл компанию Лаванды и Симуса. Гриффиндорка закатила глаза и показательно цокнула, отпив немного кофе из своей чашки.       Драко приносило огромное удовольствие смущать её. Наблюдать за тем, как она сводит челюсть, отводит глаза в сторону, а фарфоровая кожа покрывается румянцем. Он сам не знает, когда начал подмечать, как Грейнджер надувает тонкие губы, когда её дружки выдают что-то несмешное.       Боже, ну как же ты влип.       Драко почувствовал странное, отрывистое тепло на своей переносице. Когда он перевёл взгляд на его новую, ещё неосознанную, пассию, перед глазами предстала смешная картина, как Гермиона, прищурив глаза и сморщив носик, стряхивает что-то со своей переносицы. Его блуждания по лицу гриффиндорки прервал такой дотошно-неприятный голос.       — Доброе утро, Драко. — Дафна рухнулась на скамью возле блондина и, поцеловав его в щеку, облокотила голову на его плечо.       Парень тут же немного отстранился и прижал руку к себе, как трусливый подросток.       — Дафна, вот скажи мне, я же, объективно говоря, — парень нервно сглотнул и быстро мазнул взглядом по блондинке, — просто использую тебя. Почему ты всё ещё бегаешь за мной? — Он надеялся, что эти слова заставят Гринграсс отстраниться от него.       — Драко, милый, если ты забыл, то у нас с тобой брачный контракт. И по окончанию учёбы ты должен будешь жениться на мне. — Девушка отломала кусочек печеньки и положила его себе в рот. — И потом будет моя очередь использовать тебя, — её губы тут же расплылись в победной ухмылке.       Вот же меркантильная сук…       Драко встал из-за стола и направился к выходу, так и ничего и не ответив его будущей жене.       Подумать только. Мои родители продумали мою жизнь ещё до того, как я научился говорить.       У самого выхода из Большого зала в его бок как фурия влетела Грейнджер.       Охренеть, она совсем по сторонам смотреть не любит. Как непривычно для всезнайки.       — Грейнджер, тебя в семье совсем не обучали общепринятому такту? — процедил Драко.       — Что ж, дамы вперёд. — Гермиона расправила руку и указала слизеринцу на дверь.       — Да как ты смеешь! Ты — магглорождённая ведьма, не имеешь никакого права так со мной говорить! — Кажись, все нахлынувшие чувства тут же превратились в старую добрую ненависть. Эта девушка так умело превращала любые эмоции в ненависть.       Гермиона уже направилась к двери, но последние слова Малфоя были ударом в спину. Не сдержавшись, она всем корпусом развернулась и подошла к нему вплотную.       — Знаешь, Малфой. В моей семье хотя бы есть ценности. А в твоей — гнусные, устаревшие принципы. — Гермиона выплюнул эти слова прямо ему в лицо, совершенно не заметив, как расстояние между ними сократилось вдвое.       Драко сейчас разрывали два чувства, которые нещадно боролись между собой. Ему хотелось прикончить Грейнджер в порыве гнева и тут же заполучить её в порыве страсти. Его глаза забегали по её лицу. Не успев моргнуть, он заметил как каштановая копна волос уже сверкала возле выхода. На последок, она лишь выкрикнула: «Не забудь про встречу!»       О, Мерлин, дай мне сил дожить до конца учебного года. Либо я убью грязнокровку, либо она выведет меня из себя с чёртовым летальным исходом.

***

      Пока Гермиона рылась в книжной полке с маггловскими сборниками и романами, Малфой завёл руки за спину и перевёл свой вес на них. Парень поднял голову и пытался сделать вид, что этот золотистый потолок его очень интересует. Они сидели у неё в спальне и Драко не мог упустить возможности выплюнуть пару пошлых шуток насчёт этого, в ответ на что получал взгляд дикой гарпии, которая вот-вот вскроет ему живот.       — Нашла! — Гермиона радостно закричала, подбежав к Драко и приземлилась на пол рядом с ним.       — Грейнджер, тебе никогда не предлагали принять должность главной мандрагоры школы? Как по мне — ты идеальный кандидат, — с ухмылкой сказал Драко, наблюдая как Гермиона меняется в лице, а морщинок между бровями становится всё больше. Парень не мог не расплыться в улыбке. Искренней, а не самодовольной.       Какой то шарм у этой грязнокровки всё-таки есть.       — Пока ты не придумал новую шутку, я тебе скажу, что я нашла. — Гермиона открыла какую-то тоненькую книжку, на обложке которой красовалась сакура.       — Что это за книга? — Драко стало действительно интересно, поэтому он уставился на Гермиону и жадно пытался узнать ответ.       — Сборник китайских легенд. Я знала, что видела где-то информацию про красную нить. А вот и наш ответ, это обычная маггловская, — Гермиона выделила последние слово с особым энтузиазмом, — легенда.       — Ну и, ты собираешься мне её зачитать? — Драко уже начал раздражаться, ведь за пару часов работы, у них было ровным счётом никакой информации, которая бы навела их хоть на какой-то путь.       Старик Дамблдор, даже тут не удосужился помочь.       — Что ж, — Гермиона уткнулась в книгу и принялась читать. — Согласно этому поверью, у связанных между собой людей на запястьях появляется невидимая красная нить, связывающая их вместе. Для этой нити не важно время, место и обстоятельства, но по истечении данного срока, нить начинает сокращаться до тех пор, пока двое не встретятся. Когда встреча всё-таки состоится, всё зависит лишь от возлюбленных и их настроя. Если избранные уже являются возлюбленными — нить исчезает. Если же они опровергают столь сильное влечение — нить связывает узами физическими. — Гермиона оторвалась от книги и уставилась на Малфоя, лицо которого, кажись, застыло в одном выражении.       — Информации всё равно слишком мало. Надо прочесть про это в книге, которую нам вручил Дамблдор, — не дожидаясь ответа гриффиндорки, Драко подскочил с места и направился в гостиную.       Девушка лишь направила свой взор на книжную полку. В её голове потихоньку всё складывалось. Но вот вводить в курс дела Мистера-Безответственность было рано.       Пока Драко спускался по витиеватой лестнице, в нём плотно засела одна мысль.       Какие узы, какое пророчество? Как можно было перепутать ненависть с чёртовой любовью к грязнокровке?       Когда парень оказался в гостиной, не спешил идти обратно. Он не мог поверить, что древнее пророчество оказалось настолько слепо. Ведь неужели ненависть настолько же сильная эмоция, что её так легко спутать с чем-то другим.       Любовь. Драко никогда не ощущал её, никогда не пробовал влюбить в себя или любить самому. Он считал это пустой тратой времени и развлечением для бедных.       Поднявшись обратно в комнату, он на какое-то время замялся. Сомнения затмили ему разум. Может, если он туда не пойдет… Узы порвутся сами по себе и он раз и навсегда сможет вычеркнуть Грейнджер из своей жизни.       Открыв дверь в спальню, он сел обратно на пол возле Гермионы не произнося ни слова. Раскрыв нужную страницу они снова принялись изучать данную информацию.       — Малфой, смотри! — Гермиона потянулась рукой к учебнику, который лежал у парня на коленях. Она ненароком задела его ногу и тут же притянула руку к себе.       — Тут что-то написано, в левом нижнем углу:

«Огонь накроет ваши души пламенем, Упав на дно. Заледеневшим пеплом Как патока сгустится кровь, Пока воссоединение не наступит вновь. А исцелением послужит только — плоть»

      — Я не понимаю…— Гермиона облокотила руки о ноги Драко и, поджав губы, о чём-то задумалась. — Это, должно быть, как-то связано с физической и эмоциональной болью. — Пока Гермиона копошилась и устраивала активный мозговой штурм, Малфой, кажись, полностью абстрагировался от её голоса.       Едкий запах карамели ударил по рецепторам, как заклинание Круциатус. Малфой пытался не смотреть на Гермиону, поэтому всеми силами вчитывался в написанный текст, который уже расплывался перед глазами.       У волшебницы появились догадки насчёт того, что они только что прочли, но озвучивать их было весьма не прилично.       Плоть ведь может означать что угодно, верно?       Пока Гермиона нервно закусывала указательный палец, Драко увидел, что одна непослушная прядь упала ей на лоб, поэтому он, необдумав всю ситуацию, просто заправил её за ухо. Сам не ожидая такого странного порыва он тут же поджал руку, а гриффиндорка выпрямилась и чуть ли не упала назад.       — От тебя пахнет карамелью, — пробубнил Драко, стараясь перевести тему.       Зачем я сказал это вслух.       — Я взяла конфету. — Гермиона отвела взгляд в сторону окна, пытаясь скрыть лёгкий румянец.       Когда она кинула на него быстрый взгляд, то увидела как в его глазах заблестели странные, такие непривычные для «типичногомалфоя» искры.       — Что? — выплюнула Гермиона, пытаясь подавить волну смешков.       — Дай мне одну, — Драко сразу заметил, как на него смотрит пара изумлённых очей, поэтому тут же отвёл взгляд. — Пожалуйста.       Гермиона открыла рот и немного высунув язык показала ему конфету.       — Это последняя.       Ох, видит сам Мерлин, за неё сейчас говорит её обескураженность, а не прагматичность.       — Хочешь? — Девушка закрыла рот и неосознанно провела языком по губе, закусив её.       От такой весьма приятной неожиданности, Малфой неосознанно приподнял уголки губ, а в глазах заблестели лукавые искры.       Грязнокровка заигрывает со мной.       Расстояние между ними было невозможно мизерным, учитывая тот факт, что одна рука девушки уже была у Драко на бедре.       Ничего не ответив, Малфой лишь сглатывал ком, который у него образовался, а температура в комнате поднялась на десятки градусов.       Гермиона придвинулась к нему, их носы соприкоснулись. Она провела своим языком по его нижней губе. Это было так робко, будто бы она сейчас впервые поцелует особь мужского пола. А Драко сдался. Он уже был полностью капитализирован этой хрупкой гриффиндоркой.       Ответив на недо-поцелуй, он оттянул её нижнюю губу. Драко зарылся рукой в непослушные волосы, наматывая пряди на кулак, подвигая девушку ближе к себе.       Гермиона передала своим языком конфету прямо в его рот. Она ещё на немного оставила свои холодные губы на его пылающих и тут же отстранилась, выдавив из себя что-то похожее на смущённую улыбку.       Но Малфою это явно не было достаточно. Сначала он просто был ошарашен столь не лестным поступком со стороны Грейнджер, а после схватил девушку за талию и одним резким движением повалил её полностью на пол, оказавшись сверху. Книги давно были отброшены куда-то далеко. Он одной ногой раздвинул её ноги и упёрся коленом меж её бёдер. Ощутив там пульсацию, он только хмыкнул.       — Ты же гриффиндорка, тогда почему не доделываешь всё до конца, м? — Драко схватил Гермиону за запястья и запрокинул руки ей за голову. Когда он оказался буквально в паре сантиметров от её лица, а губы девушки уже были приоткрыты, он не смог сдержать самодовольную ухмылку.       — Это так не работает, Грейнджер, — его тёплые губы слились с ней в поцелуе. Он жадно оттягивал её верхнюю губу, прикусывая, а потом нежно зализывал ранки.       Сейчас он не был с ней грубым. Малфой смог уловить её настрой и разрешил ей вести, создав иллюзию того, что она доминирует. Хотя по правде, он был не против оставить всё как есть.       Драко отпустил руки Грейнджер и та сразу же запустила их в его белоснежные волосы. Их сердца в унисон отбивали набатом, а гул в ушах заглушал всё.       Чёрт, чёрт, чёрт.       О, великое сердце, не соизволишь ли ты угомониться. Это же Грейнджер!       Но сейчас были только они. Малфой и Грейнджер. Они, которые жадно впитывали друг друга, кусали, оттягивали, всхлипывали, отдаваясь на все сто.       Где же та Гермиона, которая называла Малфоя противным хорьком?       Где же тот Драко, который считал её грязнокровкой и унижал на протяжении шести лет?       Они хотели друг друга. Сегодня, сейчас, навсегда. Но не один из них этого не признавал. Поэтому, предубеждение и своенравность сыграло с ними злую шутку.       Разум Гермионы уже давно покинул её голову, оставляя за собой только нужду. Мысли перемешались в хаотичном порядке. Этот поцелуй был такой желанный, отрадный, недосягаемый и болезненный до каждой фибры её души. Она хотела остаться в моменте совершенно не думая о последствиях.       Гермиона опустила свою руку на его шею, ощутив пульсацию вен. Девушка обжигала его разгоряченное тело своими холодными, тонкими пальчиками, выводя странные узоры, нежно царапая кожу, спускаясь всё ниже к плечам и ключицам, проводя средним пальцам по выпирающим косточкам.       Драко одним локтем упёрся о пол, чтобы не свалится на хрупкое тело под ним, а другую руку оставил на лице, поглаживая румяные щеки подушечкой большого пальца.       Подводя рукой всё ниже к её шее, он обхватил её горло всей кистью, от чего получил хриплый стон, который отбился в поцелуе.       Малфой провёл большим пальцем по очертанию её подбородка, немного царапая нежную кожу возле уха. Когда Грейнджер кусала его губу, он выпускал глухие стоны и впивался в неё с новой силой. Их языки сплелись, вытанцовывая безумный танец; парень прижался к ней своей грудью, ощущая тепло её тела.       Он хотел получать тепло только от неё; целовать только её губы; ощущать только её запах.       Чертова Грейнджер.       Девушка знала, даже нет, была уверена, что для него просто новая кукла, диковина, да просто чёртов артефакт для коллекции. Но не могла, не смела это прекратить. Она хочет, сейчас ей это нужно больше, чем ему.       А его запах. Пряный одеколон, который сейчас сводил с ума.       Ощущение его руки на своей шее полностью подрывало, и без того шаткие, предубеждения Гермионы.       Нельзя.       Эта фраза эхом разнеслась по всему телу, разбивая сладкие мечты, возвращая суровую реальность.       Гриффиндорка вытянула руки и разорвала поцелуй. Она уставилась на Драко. Вид у него, конечно тот, ещё. Взъерошенные волосы, красная шея, приоткрытые опухшие губы и блеск в глазах.       — Малфой, нет. — Она немного приподнялась на руках, а Драко тут же вскочил на ноги, подав руку девушке, чтобы та могла встать.       Ещё какое-то время они просто смотрели друг на друга, при этом находясь на безопасном для них обоих расстоянии.       — Нам нужно изучить всю информацию, а не валять дурака, — она отвела взгляд, ведь не могла сейчас смотреть в его глаза. Боялась увидеть там что-то, от чего она так активно убегает.       Это был её собственный побег из Азкабана.       Гермиона сделала глубокий вдох и опустила веки. Набравшись сил она быстро выдала:       — Я не буду твоей куклой, Малфой. — выпалила она на одном дыхании       — Ладно, — процедил Драко даже не взглянув в сторону Гермионы. — Мне то что, ты на куклу то и не смахиваешь. — Парень заметил, как его слова отразились на её лице, а в глазах что-то треснуло. Но он продолжал награждать её своим ледяным взглядом.       Блять, ну я идиот.       Ну что, давай, продолжай врать. Твой возбуждённый член скажет всё за тебя.       Гермиона показательно вытерла губы рукавом рубашки и наклонилась, чтобы взять книгу которую им дал профессор. Пока Малфой стоял и что-то высматривал в окне, она снова пробежалась глазами по странице. С помощью волшебной палочки она подвела к себе пергамент и перо, записываясь важные пункты из всего выше прочитанного.       В комнате повисло неловкое молчание. Иногда только гул ветра из открытого окна разбавлял обстановку.       — Малфой, мне кажется я немного разобралась с разрывом связи. Ну, точнее с первыми шажками. — Гермиона перевела взгляд на затылок парня, но тот даже не обернулась в её сторону, только одобрительно кивнул, подтверждая, что всё ещё слушает.       — Для этого нам нужно разделить эмоциональное переживание, а точнее, попросту довериться друг другу. — Девушка закусила нижнюю губу и уставились куда-то в пространство.       Ох, легче сказать, чем сделать. Малфой в жизни и слова не выдавит про себя.       — Я тебе ничего не скажу, даже если ты применишь легилименцию. — Драко всем корпусом повернулся к Гермионе. На него тут же уставились горящие глаза.       Идиот. Ты только что подкинул ей идею. Вот бы мне кинули аваду на язык.       — Малфой, я иногда поражаюсь твоей глупости. — Девушка тут же расплылась в хищной улыбке.       — Грейнджер, не смей! — Драко вытянул перед собой руки.       Молодец. Ты пытаешься защитить себя от чар грязнокровки.       — Ничего личного, Малфой, —Гермиона вытянута перед собой палочку, — Легилименс!