Патока

      — Ничего личного, Малфой, — гриффиндорка вытянута перед собой палочку, — Легилименс! — Гермиона тут же отскочила назад, почувствовав гудящую боль в висках.       Драко использовал заклинание протего и не позволил Грейнджер блуждать по его мыслями. Но на какую-то долю секунды, он чуть не потерял самоконтроль и не впустил её на самую сокровенную территорию своего разума.       Чуть…       Гермиона перевела взгляд на парня, лицо которого покраснело от ярости, а жилки на челюстях сходили с ума. Его грудь медленно поднималась и опускалась, а взор метался по лицу гриффиндорки.       Он достал палочку из кармана и направил её на потерянную Грейнджер.       — Малфой, не смей, — она вытянула свою палочку, которую уже и без того держала неуверенно, а рука настолько дрожала, что её пришлось поддерживать.       — Грейнджер, Грейнджер, — Драко цокнул и стал медленно подходить к напуганной гриффиндорке. — Надеюсь, ты понимаешь, что я не намерен с тобой играть в эти игры. Хочешь узнать что меня беспокоит? — Парень выделил последние слово с особой саркастичностью, стараясь выпивать каждую секунду своего превосходства над всезнайкой, которое текло по его крови как терпкий виски.       — Драко, сейчас я хочу, чтобы ты опустил палочку и отошел хотя бы на пару шагов назад. — У Гермионы свело челюсть, а грудь поднималась и опускалась в непривычно быстром темпе из-за количества поглощённого воздуха.       Каким бы надменным и устрашающим не был Драко, Грейнджер по-прежнему оставалась храброй гриффиндоркой.       Драко лишь ухмыльнулся, опустив палочку вниз, но не переставая сокращать расстояние между ними. Он впитывал каждый её вздох, каждый взгляд пока не припечатал Гермиону к книжной полке.       Иронично.       Малфой заключил девушку в замок из своих рук, чуть ли не нависая над ней, когда в голову ударил такой манящий запах. Он взял одну прядь кудрявых волос и стал перебирать пальцами, абсорбируя её.       Парень немного наклонился к уху Гермионы, намеренно задевая мочку губами.       — Просто знай, Грейнджер, я могу использовать на тебе Легилименс в любой момент, и ты даже не будешь подозревать об этом. Я могу проникнуть в твои мысли, путая и смешивая их. Подчиняя тебя себе, а ты — будешь слушать меня во всём, беспрекословно. — Он сказал это достаточно тихо и таким хриплым, непривычным для него голосом, но осознавал, что нужная информация смогла дойти до её умной головы.       Гермиона почувствовала до боли противную ухмылку, когда Драко произнёс последние слова. Её глаза широко распахнулись, а тело парализовало от шока.       Великий Годрик, что со мной происходит?       Направив свой взгляд на Малфоя, который всё это время таращился на неё, с ужасным оскалом на лице.       Гермиона прищурила глаза и усмехнулась. Малфой немного растерялся и на секунду проявил себя, без своей повседневной, высокомерной маски.       Гриффиндорка не стала давать ему время на раздумья. Она схватила его за мантию и придвинула ближе к себе так, что его ухо оказалось на уровне её губ.       — Малфой, если ты думаешь, что это так легко, тогда просто вспомни, что мне не составит никакого труда переиграть тебя в твоей же собственной авантюре, а ты даже и глазом не моргнёшь, — она услышала как Драко нервно сглатывает и ели скрыла победную ухмылку. — В крайнем случае, я всё ещё могу зацепиться ногой за диван или пару раз прикоснуться к себе там, где ты обязательно почувствуешь.       Гермиона тут же оттолкнула от себя парня и направилась в сторону кровати, вокруг которой были разбросаны книги.       — А теперь, пожалуйста, уйди. — Гермиона подняла книгу, которую им дал профессор и снова принялась вычитывать текст. Малфой лишь хмыкнул, засунул руки в карманы и показательно хлопнул дверью, от чего девушка подскочила.       Надменный, мерзкий таракан.       Драко быстро вышел из башни старост и направился в гостиную Слизерина. Его сердце пыталось найти выход через рёбра.       Неужели Грейнджер заставила меня…смущаться?       Он запутался. Совершенно потерялся, не зная, что делать дальше, а ненависть по отношению к гриффиндорке, кажись, давным-давно улетучилась оставляя за собой лишь притворство. Драко так легко играл с грязнокровкой в ненависть, что не заметил, как она совершенно испарилась, упала, как опора из-под ног, оставляя за собой лишь отдушку прошлого.       А и правда, ненавидит ли он её?       Или просто настолько проникся образом укротителя всезнайки, что это затмило все остальные чувства?       Нет. Это уже давно не старая, добрая ненависть.       Но что это такое? Ведь когда дело касалось его собственных чувств, Драко предпочитал не обращать внимание, ведь был уверен, что проявление симпатии к человеку может означать только одно — полная передача контроля над собой в чужие руки. И это было абсолютно непозволительно. Хотя что-то в его голове постукивало молотком по вискам, пытаясь выкарабкаться, медленно, но уверенно пробивая себе дорогу.       Ведь вы можете закрыть глаза на вещи, которые не хотите видеть. Закрыть уши от слов, которые не хотите слышать. Но невозможно закрыть сердце на вещи, которые не хотите чувствовать. Малфою это еще предстоит понять.

***

      За эти месяцы, гостиная Слизерина успела пропитаться запахом огневиски. Холодными, шумными вечерами ученики любили собраться в зале и провести время в компании друг друга, обычно перемывая косточки всех и каждого на досуге.       — Завтра очень важный день, мы должны наконец указать львам на их законное место. — Теодор растёкся по дивану, перебирая руками хрустальный стакан, от чего янтарная жидкость двигалась волнами.       — Нотт, я думаю вы сможете со всем справиться. — Астория сидела у Тео на коленях и играла с верхними пуговицами его рубашки.       — Кстати, как вы думаете, — Тео отпил немного виски и провёл языком по нижней губе. — Наш главный книжный червь уже наложила свои чары на Малфоя?       Дафна, которая сидела на противоположном диване, положила ногу на ногу и облокотилась на них, скрестив руки на коленях. Она поставила стакан на кофейный столик и, проводя языком по верхнему ряду зубов, цокнула.       — Я думаю, он её трахает. — Гринграсс откинулась на спинку дивана и закусила нижнюю губу.       От таких слов Тео подавился виски и захохотал, а Астория удивлённо уставилась на сестру.       — Ну и с чего такие выводы? — Нотт всё ещё не мог остановить смех и поток грязных мыслей, пока его не перебили.       — Всем привет. — Паркинсон прошла через картину и села на диван возле Дафны. В этом году девушка значительно изменилась. Она старалась больше не распускать слухи и не присоединяться к коллективным оскорблениям.       — О, Пэнс, мы как раз делаем ставки, спит ли Малфой с грязнокровкой. — Дафна уставилась на подругу и протянула ей стакан с огневиски.       На этих словах Паркинсон нервно задёргалась и начала крутить в руках фамильное кольцо, а на её щеках проступил легкий румянец.       — Это глупо, Герм…Грейнджер не настолько безрассудна. — Пэнси поднесла стакан к губам, пытаясь скрыть своё напряжение.       Дверь в гостиную распахнулась и звук разлетелся по всему коридору, эхом отбиваясь о каменные стены. Малфой быстрым шагом направился к лестнице, кажись, даже не замечая своих сокурсников.       — О, а вот и виновник торжества, — протянул Нотт. — Драко, может ты развеешь все наши сомнения?       — Нотт, ещё раз, я не гей, — процедил Малфой. — Как-нибудь в другой раз. — Драко прищурил глаза и скривил губы в саркастической ухмылке.       Когда он развернулся и снова зашагал в сторону лестницы, последние слова Теодора послужили ударом в спину:        — Так ты спишь с Грейнджер?       Малфой развернулся на 180 градусов и уставился на Нотта.       — Всё, что меня с ней связывает, это взаимное желание прикончить друг друга.       Парень не стал выслушивать своих друзей и поднялся в комнату, где он сразу же упал на кровать и зарылся руками в платиновые волосы. Иногда у него вызывало искреннее удивление, как Грейнджер удаётся довести его до буквальной точки кипения. Каждая их стычка превращалась в пламенный скандал, а любой, кто проходил мимо, мог лицезреть огни, которые метают их очи.       Драко закрыл глаза, пытаясь поразмышлять о чём-то другом, но под веками то и делали, что всплывали её образы.       Взъерошенные, каштановые волосы, приоткрытые пухлые губы, выразительные глаза и запах. Мерлин, её чёртов упоительный запах.       От этих мыслей, слизеринец почувствовал как его член среагировал быстрее, чем сам он.       Нет, нет, нет. Только не грёбаная эрекция на Грейнджер.       Он запрокинул голову и сильно зажмурил глаза, пытаясь избавиться от этих нежелательных мыслей, представляя панталоны МакГонагалл, но член уже упирался в штаны, создавая неприятное трение.       Блять.       Драко забежал в ванну и наложил на неё заглушающие заклинание. Расстегнув пряжку ремня, он скинул с себя штаны и боксеры. Парень притронулся к своему пульсирующему члену, а рукой оперся о край раковины и откинул голову назад.       Закусив нижнюю губу, Малфой сделал кольцо из длинных, тонких пальцев, обхватывая свой член и двигая рукой по кругу. Он почувствовал, как его тело кидает то в жар, то в мороз. Такого раньше не было. Грейнджер действительно удалось выбить из него то самое желанное возбуждение.       Малфой ощутил странное тепло внизу живота, а потом неестественные, робкие движения, от чего у него окончательно сорвало крышу. Он быстро проводил рукой по члену, сопровождая это отрывистым дыханием, а давление в районе паха стало ускоряться. Было ощущение, что невидимая рука помогает ему ублажать себя.       В какой-то момент, он осознал, что узел внизу живота принадлежит совсем не ему, а Гермионе. От этого в тело будто бы ударила молния. Он немного замедлил темп, решив растянуть удовольствие и помучить Грейнджер. Но каждый его вздох, подкреплялся бабочками в животе. Каждый стон, был поддержан быстрым сердцебиением; её сердцебиением.       Так вот чем в наши дни занимаются заучки.       Удовлетворение протекало по всему телу, а тёплое дыхание Гермионы на его свободной ладошке, лишь усиливало чувствительность.       Прикрываешь стоны рукой? Обосновано. Десять очков Гриффиндору.       Рассудок давно не входил в его распорядок дня, оставляя лишь импульсивность и абсурд.       Но чувство того, что это было так чертовски неправильно.       Так запретно.       Но да простит их Мерлин — необходимо.       Они знали, что обречены на провал, но ощущение, что так всё быть и должно, что так и надо, сыграло не малую роль.       Драко почувствовал, как его тело забилось в конвульсиях, а Грейнджер в судороге.       Давай, девочка, я знаю, что ты сможешь.       Он больше не смог сдерживаться, поэтому кончил прямо в раковину сопровождая это всё животным рыком и протяжным стоном. Малфой закрыл глаза и снова увидел её образ, кажется, даже почувствовала нежный аромат её локонов, который так и норовил поиграть с его чёртовыми феромонами.       Драко еще долгое время не мог перевести дыхание, как вдруг пронзающая боль ударила по вискам. Глаза снова были покрыты пеленой, а тело начало непроизвольно трястись. Он почувствовал, как каждая вена его и её тела пульсировала, сгущая кровь, превращаясь в тягучую патоку. Он судорожно пытался ухватиться руками за раковину, чтобы хоть как-то устоять на ногах.       Драко закрыл глаза и потёр переносицу. Сбитое дыхание так и не пришло в норму, а его тело буквально пылало.       Что я, блять, натворил.

***

      Что я, блять, натворила.       Гермиона откинулась на подушку и закрыла лицо руками. Десять минут назад она просто изучала сборник китайских легенд, как вдруг резкий узел внизу живота начал изворачивать всё её тело без видимой на то причины.       Без видимой, но ощутимой.       Только что она ублажала себя, потому что Драко грёбаный Малфой, не может держать свой член под контролем. Сейчас она не видела своего лица, но была больше, чем уверена, что на нём пробивается стыдливый румянец.       Так ещё и тело будто бы парализовало. Она буквально могла почувствовать, как кровь густеет и нагревается, словно она прыгнула в котёл с зельем.       Малфой будет напоминать мне об этом до конца моих дней.       Хотя отрицать было бессмысленно, ей чертовски это понравилось.       Его руки, его сердцебиение. Она даже смогла ощутить его превышенную пульсацию и сбитое дыхание. А может, это принадлежало ей?       Всё смешалась воедино, спутав мысли как клубок нити, который невозможно вернуть в исходное состояние.       Девушка решила немного отвлечься и продолжить поиски информации о физической и эмоциональной боли, так как без Малфоя толку было намного больше. На удивление, она действительно смогла кое-что найти, а строки из книги послужили подтверждением.       Так как они живут в магическом мире, то «красная нить» — не вечна и несёт за собой очень много последствий разного характера.       Вопрос «почему она и Малфой связаны этой нитью» оставался по прежнему открыт. Она так и не смогла найти на него ответ.       Но самое сложное только впереди.

Принять это стоит — как истинный дар, опираясь на чувства свои, ведь не каждому понять такое суждено. Но стоит быть внимательным друг к другу, отрицание связи одного, может привести к гибели обоих.

Ваши тела покроются пеплом, а кровь сгустится и кипеть начнёт, превращая жилы в тягучую патоку.

      Дааа уж, никаких добрых мыслей это не навевает.       Принятие — смерть. Отрицание — смерть.       — А есть вариант не умирать? — Глаза Гермионы забегали по книге. Дойдя до страницы 150, которую каким-то чудом пропустила, она нашла информацию.       О Боже, Годрик сейчас в могиле перевернулся.       Там было сказано, что для получений физической боли, им нужно провести обряд, про который там не было ни слова, только непонятные иллюстрации с руками, огнём и одна странная, не дающая никаких надежд, фраза:

«Я откроюсь вам со временем»

      С каким ещё временем. Судя по всему, у нас есть время только чтобы прикончить друг друга.       Гриффиндорка впервые чувствовала себя настолько растерянной. Кажется, что даже все события пятиминутной давности, быстро улетучились. Она нервно закусила фалангу указательного пальца, а другой рукой постукивала по книге, пытаясь слепить всё это в одно целое.       Она цеплялась за каждую фразу, чтобы слепить полную картину.       Эмоциональная боль — Избранные должны прочувствовать друг друга, разделить все самые важные моменты жизни и получить поддержку.       Доверие — надо заслужить, притворство лишь усугубит ваше общее положение.       Со временем связь будет становиться всё крепче и расти. Последний шаг к исполнению пророчества это — плотские утехи. Изучая друг друга не только снаружи, но и внутри, разделяясь каждую каплю чувств и эмоции до конца.       Гермиона тут же захлопнула книгу и скинула её на край кровати. У неё сбилось дыхание и она нервно ухватилась за простынь обеими руками, сжимая её.       Никогда. Никогда. Никогда.       Только не с ним. Только не с противным, надменным, привлекательным, самоуверенным хорьком.       Стоп. С каких пор я считаю его привлекательным?       Гермиона закрыла глаза руками и сама того не ожидая, застучала ногами по матрацу, как маленький ребёнок, у которого забрали конфету.       — Я не буду спать с Малфоем. — Гермиона закричала это на всю башню, совсем забыв про своего «любезного» соседа и, что уж там говорить, про заглушающие заклинание.

***

      Всё следующие утро Малфой был окрылённый, сам не понимая, что послужило тому причиной. Зайдя в Большой зал он сразу кинул взгляд в сторону стола гриффиндора. Не обнаружив там одну назойливую персону, он не оглядываясь направился к столу Слизерина.       Сев на скамью возле Блейза, парень потянулся за графином с кофе. Сегодня он был как никогда кстати.       — Эй, Малфой, — Забини толкнул друга локтем, в ответ на что получил взгляд исподлобья.       — Забини, оставь свои теории заговора к обеду.       — Тебе нравится Грейнджер? — мулат не сводил взгляд с Драко, наблюдая картину, как тот давится кофе и выплёвывает его обратно в чашку.       Истинный Малфой. Никогда не признаёт своё поражение.       От такого абсурдного заявления у Драко перехватило дыхание, а внутри что-то сильно сжалось.       — Блейз, я смотрю ты совсем с ума сходишь со своими старостами. Может, тебе предоставить абонемент в гоблинское спа? — На лице Малфоя снова красовалась лукавая улыбка. Но как говорят маглы: «Ответ кроется в глазах, ведь это зеркало души». И по подсчетам Блейза, он только что попал в самую точку.       Малфою нравится Грейнджер! Хотя, ему ещё предстоит это понять.       — Ну ладно, это было просто предположение, — Блейз повернулся к своей тарелке и положил ложку с кашей в рот. — А насчёт гоблинского спа, я жду свой абонемент.       — Какой же ты подонок, Забини. Я скоро кардинально рассмотрю твой статус моего близкого друга.       Блейз был умён, предусмотрителен и уж точно не бросал слова на ветер. Осознание того, что его друг от него что-то скрывает пришло вечером, когда он прятался за диваном в их гостиной, а потом весь следующий день ходил полностью погружённым в свои мысли.       Конечно, он мог предположить, что они работают над проектом для зельеварения, ведь им ещё две недели предстоит работать вместе, но и тут он воспользовался своим чувством тонкости.       За неделю до этого знаменательного вечера, они больше не проводили уроки вместе, а разделили курсы так, чтобы лишний раз не пересекаться, хотя видеться не перестали. Несостыковка.       Ну и вишенкой на торте стали крики Грейнджер посреди ночи, о том, что она не станет спать с, о, Салазар, самим Малфоем!       Естественно, ещё не время выкладывать все карты на стол, ведь всегда есть место для разных «но» и «может». Правда теперь он всю эту ситуацию просто так не оставит. Как и сейчас, когда мулат заметил что Малфой пропиливает взглядом вход в Большой зал и сопровождает одну напуганную гриффиндорку, которая подскочила с места, а потом уверено расправила плечи, вздёрнула подбородок и за секунду дошла до её стола, когда заметила, как один одинокий блондин пялится на неё.       Дети.       Но Блейз не будет вмешиваться в это, как бы ему ни хотелось, ведь исход его сводничества приведёт к одному — мучительная смерть. Либо его скинет с метлы Малфой, либо забьет учебниками Грейнджер.       Гермиона в этот момент вяло помешивала ложку в чашке с имбирным чаем, подперев подбородок рукой. Возле неё сидели Джинни и Гарри, которые ещё пытались скрывать симпатию друг к другу, поддерживая сугубо дружеские отношения. Но им просто не было известно, что весь Хогвартс знает и шепчется о их пылких чувствах, кроме них самих.       Чувства, чувства, чувства. Мне нужен отдых!       Сегодня ученики были освобождены от первых двух уроков из-за матча по квиддичу. Хотя Гермиона сейчас бы с удовольствием посидела на травологии, чем на заклятом бою львов и змеев, ведь это, априори, не предвещало счастливого финала.       — Гермиона, а ты не видела Рона? — девушка с огненно-рыжими волосами кое-как вырвавшись от беседы с Гарри уставилась на свою подругу.       — Джинни, поверни голову на девяносто градусов, твой братец сейчас является главным блюдом этого завтрака. — Гриффиндорка произнесла это спокойным тоном. В данный момент у неё не было сил беситься из-за слащавой Браун.       На соседней скамье сидели Рон и Лаванда и просто поедали друг друга, ведь это с трудом можно было назвать поцелуем.       Но у Гермионы сейчас действительно были проблемы поважнее. Она уже мысленно рассортировала всю известную ей информации о «красной нити» по полочкам, начиная от «можно сделать без Малфоя» и до «всё ещё без Малфоя, но с последствиями».       Во-первых, им ещё предстоит разделить эмоциональные переживания, открыться и довериться друг другу, но зная магический мир, это явно должно быть искренним, а не их стандартным ядовитым, состоящим из нескольких фраз — диалогом.       Факт того, что им надо поддаться «плотским утехам», она спрятала на самую дальнюю полку, подпирая её коробками, чтобы, не дай Годрик, лишний раз не вспомнить об этом, тем более, по их вчерашнему опыту.       Ну и обряд, этот чёртов обряд. Что это вообще всё значит? Огонь, кровь, отрицание? Ещё и книга с фразой «Я откроюсь вам со временем»       Видимо сначала надо трахнуть Малфоя, а потом уже со спокойной душой — прикончить его.       От таких похотливых мыслей девушка покрылась нежеланным румянцем, поэтому решила как можно скорее покинуть зал. Гермиона ещё долго не могла поверить, что она произнесла это вслух. По крайней мере, это прозвучало довольно громко для её собственных мыслей.       Блуждая полупустыми коридорами Хогвартса, Гермиона почувствовал пульсацию в висках. За последние полмесяца её мир успел перевернуться с ног наголову. Нити, связи, пророчество — в этом нет никакого здравого смысла.       Хотя, с появлением Малфоя в её жизни здравый смысл в принципе стал чем-то редким; древним артефактом.       Девушка ощутила лёгкое давление на правом плече, а после запах мускуса и орхидей ударил по всем рецепторам, вызывая странную желчь во рту.       — Привет, Грейнджер. — Брюнетка выглядела довольно взъерошенной. Она нервно сглатывала, её глаза бегали по всему коридору, но только не осмеливались взглянуть на гриффиндорку, а на лице виднелся небрежный румянец.       — Паркинсон? — Видимо это святой долг каждого ученика Слизерина, достать Грейнджер хотя бы раз. — Ты меня прости, конечно, но у меня что, на лбу написано «бесплатная консультация змею»? — Гермиона выплюнула эту фразу, пародировав манерную речь Пэнси.       Сейчас Грейнджер пыталась абстрагироваться от одной из многочисленных пассий Малфоя, потому что за последнее время она и так приняла достаточное количество весьма опрометчивых решений.       — Ну так, Паркинсон, тебе от меня требуется что-то конкретное? — Гермиона остановилась и сбросила руку девушки со своего плеча.       Пэнси начала нервно перебирать переднюю прядь своих волос, что показалось довольно не существенным для «главной бестии школы.»       — Просто, будь аккуратна. Ну… Сама знаешь… С ним, — Она уставилась на гриффиндорку, которая смотрела на неё «ты совсем идиотка» взглядом. — Да… Это… Это всё, — брюнетка так и не осмелилась посмотреть в глаза Гермионе.       Гриффиндора скрестила руки на груди и нахмурила брови.       И это всё? Будь аккуратнее? Ох, куда ж ещё больше.       — Спасибо, Паркинсон, я совсем забыла про это. — Гермиона прищурила глаза и изобразилась что-то издалека смахивающие на улыбку. Она развернулась на каблуках и ускорила шаг, мечтавши поскорее удалиться.       Не то, чтобы она сильно не любила Паркинсон, но сидеть пить с ней тыквенный сок и говорить о погоде не входит в планы Гермионы. Плюс ко всему этому, слизеринка постоянно странно косится на неё во время совместных уроков, а потом быстро отводит взгляд.       Змеи — что с них взять.       Гермиона решила быстро забежать в башню, чтобы одеться потеплее и пойти на квиддичное поле. Она сразу наложила на себя согревающее заклинание и надела шарф в цветах своего факультета.       Что ж, осталось молиться, чтобы хорёк себе опять чего не сломал.

***

      На трибунах уже сидели болельщики всех четырёх факультетов. Поле было окутано разными криками и возгласами имён игроков. Гермиона разместилась на скамье рядом с сёстрами Паттил и Невиллом, которым, кажется, было совершенно наплевать на игру, как собственно, и Гермионе.       Не смотря на это, в груди образовался странный, жгучий ком волнения, который всё больше и больше стягивал мышцы. Девушка сжала руки в кулаки и оставила маленькие красные отметины в виде месяца на ладошке. Она перебирала свои пальцы стараясь успокоиться.       Дин объявил о выходе команды Гриффиндора. Трибуны сразу подорвались, только Слизерин сидел неподвижно. Первыми вылетели Гарри, Джинни и Рон. За ними подтянулись Маклаген и Бэлл. Они пролетели вокруг поля и подогрели публику. Это будет то ещё шоу.       Джинни Уизли была самым выдающемся игроком. Не смотря на славу Гарри, некоторые команды уже рассматривали кандидатуру девушки на место «лучшею загонщицу».       Когда Рон пролетел мимо трибун своего факультета, Лаванда Браун, которая сидела на переднем ряду, тут же завизжала, ухватившись за руку Паттил.       Гермиона погрузилась в свои мысли. Она пыталась откинуть переживания о состоянии Малфоя (общем состоянии) на задний план и сконцентрировать полное внимание на своих друзьях. Только по шуму со стороны змеев, гриффиндорка осознала, что на поле появилась сборная Слизерина.       Они тут же дважды облетели поле, а взгляд Грейнджер остановился на платиновой макушке.       Чёрт. Как же на нём сидит эта форма…       К Малфою подлетел мулат и что-то сказал.       О, Мерлин.       Драко тут же обернулся в сторону трибун Гриффиндора и словил взгляд Гермионы. Даже с такой дистанции девушка смогла рассмотреть его ртутные глаза и ухмылку. Малфой скользнул по ней быстрым, оценивающим взглядом и провёл языком по верхнему ряду зубов.       Всё это время девушка сидела как ошарашенная, не смея посмотреть в другую сторону, полностью сконцентрировав своё внимание на его широких плечах. Драко лишь усмехнулся и подмигнул ей, после чего улетел в другую сторону, оставляя за собой только свист метлы.       Сердце Гермионы отстукивало набатом уже такой привычный, за последние время, ритм. Её дыхание участилось, а ресницы затрепетали.       Его взгляд. Его прикосновения.       Гермиона откинула голову назад и крепко закрыла глаза, желая скрыть это воспоминание и откинуть его на самый дальний книжный шкаф её разума.       Свист. Разрывающиеся трибуны.       Не покалечь нас, Малфой.