Патока

      — Усвой мой урок, сын. Любовь — развлечение для бедных и глупых. Ты должен контролировать себя и свои действия, не позволяя никому пробраться в глубь твоего разума. У тебя будет много девушек, так зачем же выбирать одну, м?       — Но, отец, мои книги… А как же ты и мама?       — Любовь, Драко, абстрактное понятие. С возрастом приходит уважение, это и есть залог успешной семейной жизни, но никак не приторное, раздутое чувство. Ты ведь не хочешь быть жалким? Не хочешь, чтобы тебя растоптали и смешали с грязью, оставляя позади?       Драко молчал. Не смел перечить своему отцу. Только что он сжёг все его маггловские книги, которые он обожал, обоготворял, любил. Но будучи тринадцатилетним мальчишкой, те слова, о которых говорил Люциус, по отношению к противоположному полу — были ему чужды.       — Ты усвоил, Драко?       — Да, отец, любовь — развлечение для бедных.

***

      Драко вернулся в свою комнату и проигнорировал предложения Теодора выпить. Одному Салазару известно, что у Нотта в голове.       — Малфой, давай выпьем в честь победы.       — Малфой, давай пригубим из-за поражения.       — Малфой, я просто хочу бухать.       — Нотт, алкоголь не решает проблем, — процедил Драко.       — Мой милый друг, но и чай тоже, — Теодор запрокинул голову и залпом осушил стакан с огневиски, а его фраза надолго запомнилась Малфою.       …но и чай тоже…       А она бы решила. Как истинная гриффиндорка вытащила бы его из рутины самобичевания и похоти.       Хотя, если уж на то пошло, Драко и сам мечтал сейчас напиться как последний кретин и выкинуть все мысли о… Мысли о всех проблемах. Просто расслабиться. Просто жить, как нормальный человек. Чтобы одна дурная гриффиндорка перестала быть его прерогативой хотя бы на миг. Неужели, он так много просит?       Драко зашел в душ и, скинув с себя квиддичную форму, включил кран. На него полился холодный напор воды. Струи обжигали перевозбуждённое тело, возобновляя кровотечение и возвращая дыхание в привычную норму.       Он просто хочет быть честен перед собой, перестать бегать от очевидного, как жалкий трус. Она ведь так его называет?       Но, увы, его честность не будет оценена по достоинству. Они долгие годы являлись главными антагонистами. Драко даже больше срывался на грязнокровку, чем на шрамоголового. А что теперь? Неужели она просто примет его с распростёртыми объятиями, пока даже сам Малфой не знает, чего он хочет.       А хочет он её. Главное, чтобы она не знала об этом. Так будет лучше им обоим. Держать безопасную дистанцию, в перерывах срываясь друг на друга.       Она должна ненавидеть меня так же сильно, как ненавижу её я.

***

      С момента их последнего разговора прошло несколько дней. Гермиона больше не старалась подойти к нему в коридоре или обратить на себя внимание во время совместных уроков.       Драко Малфой игнорировал её. Она подходила, он отворачивался. Она смотрела в его ртутные глаза, он направлял свой взор сквозь.       Гриффиндорка теперь только украдкой смотрела на него. Только когда они были вместе на уроках, в коридоре, в Большом зале, на лестнице.       Блять.       Всегда.       Она смотрела на него всегда, оправдывая свою легкомысленность идиотизмом своего физического паразита.       Гермиона закатила глаза и, сделав глубокий вдох, издала хриплый рык.       Девушка, конечно, точно отдавала себе отчёт, что он — импульсивен, вспыльчив и конечно же, феерический идиот. Но у них оставалось меньше месяца для завершения этапа по разделению эмоциональных переживаний. Как бы ей не хотелось послать всё к чёрту и пустить ситуацию на самотёк, Гермиона признала, что это случай, в котором она должна «прогнуться» под Малфоя.       И да, именно эмоциональных. Про физическую там пока только одна строчка. После своего дико необъяснимого сна и полного бездействия Малфоя, Гермиона вновь принялась изучать книгу, которую им вручил директор. И в месте, где раньше был просто чистый отрывок пергамента, появились маленькие песочные часы вместе с линией под ними, смахивающей на хронологическую.       Из этого всего гриффиндорка вынесла, что у разделения переживаний есть некая «градация», и, каким-то чудом, первый этап они уже выполнили. Видимо, их постоянные, пламенные перепалки, не всегда чреваты разбитым носом или поломанной рукой.       Но последствия невыполнения всех этапов этой чёртовой игры волшебников могут увенчаться «успехом».       Девушка не знала, что пугает её больше — последствия или последний этап, который и в мыслях звучал весьма сомнительно, а если вслух произнести, её могут принять за умалишённую и быстренько упаковать в Святого Мунго.       Мерлин, если я доживу до конца этого года, то мне, как минимум, будет положен хороший отпуск и медаль за отвагу.       Гермиона подхватила учебники и направилась в Большой зал на обед. Пройдя через дверь, на её лице тут же проявилась еле заметная улыбка. Гарри и Рон сидели и что-то активно обсуждали, заполонив пространство своим смехом.       Девушка уже сдвинулась с места, когда из-за плеча Рона показалась Лаванда, а напротив неё сидели Джинни и Гарри.       И вот он. Тот самый момент. Когда что-то внутри рухнуло, смахивая улыбку с лица. Она почувствовала себя… Ненужной? Вычеркнутой?       Сейчас, ясно было только одно. То, что желчью вырвалась из неё наружу, оставляя горькое послевкусие. То, что связывало её как самый прочный канат, сжигая изнутри.       Они нашли ей замену. Гриффиндорка настолько сильно поработилась в мареве, в которое её очень любезно затащил сам Малфой, что совершенно забыла уделять время своим друзьям. Своим единственным, преданным друзьям.       Видимо, не таким уж и преданным. За весь этот месяц они не удосужились ни разу поинтересоваться её состояниям. Не то, чтобы она была всеми руками и ногами «за», но, Мерлин, неужели так сложно?       Привет, Гермиона, как дела?       Привет, Гермиона, проведёшь с нами время?       Привет, Гермиона, ты выглядишь бледнее, чем обычно. Неужели это из-за того, что Малфой вторгается в твой рот при каждом удобном случае, а потом морально насилует тебя?       Нет. Дела у меня не очень.       Да. Я хочу провести с вами время и да, не могу этого сделать, потому что это святой долг хорька, высосать из меня всю жизненную энергию.       Что ж, видимо, они не сильно и ценили такую возможность, потому что весьма любезно нашли замену своей «золотой девочке».       Грейнджер с силой вцепилась в несчастный учебник по ЗоТИ и развернулась в сторону выхода. Она не хотела оказаться пятым лишним, да и аппетит уже пропал, плюс надо разобраться с предстоящей хеллоуинской вечеринкой…       Забить голову.       Уплотнить свой график.       Выстроить ментальную стену и не впускать туда никого.       Вдох.       Выдох.       Гермиона расправила плечи и решила, что после уроков, пойдёт в библиотеку. Ей есть о чём подумать, какие моменты решить, да и тихо там…       А может, они не заменили меня. Может, это я не так поняла?        Иногда, её тревожность не хило выматывала. Поэтому девушка сново развернулась в их сторону. Смех разлился по всему телу, ударив по барабанным перепонкам, сгустив кровь до побеления конечностей.       Нет. Меня там не ждут.       Гриффиндорка бросилась на всех парах к лестнице. Ей надо побыть одной, просто побыть наедине с собой и своими мыслями.       — Привет, Грейнджер, — мулат схватил девушку за плечо и немного приостановил.       — Забини, что за фамильярность? Только не говори, что я встретила очередного змея с топографическим кретинизмом, — Гермиона сбросила его руку с плеча и уже мысленно прокляла каждого змея в этой школе.       Вот бы сделать это не мысленно…       — Ну, ты выглядишь…— он спрятал руки в штаны и, поправив кромку мантии, скользнул взглядом по причёске девушки. — Не очень. Будто бы решила пройти все задания Турнира за раз. — Блейз приложил палец к подбородку и уткнул свой взор в потолок, продолжая воображать.       — Или, как будто тебя Снейп решил…       — Хватит, Забини. Я тебя поняла, — Гермиона прищурила глаза, отмахнувшись рукой от очередного «комплимента» слизеринца.       — Хорошо, хорошо, — Блейз поднял руки вверх в знак своего поражения.       Грейнджер не стала расспрашивать старосту мальчиков, с чего вдруг он решил порадовать её своим незаменимым присутствием. Поэтому подняла голову к вверху и быстро ретировалась.       Но и возле лестницы её поджидал неприятный сюрприз. Малфой стоял и мило ворковал о чём-то со своей ненаглядной Гринграсс. Девушка развернула голову и мазнула взглядом по Забини. Тот лишь пожал плечами и странно скривил своё лицо. Девушка снова сделала глубокий вдох и, закатив глаза, развернулась в сторону двух слизней.       Малфой продолжал что-то шептать девушке на ухо, от чего та выдавала непринуждённые смешки и прикрывала рот рукой. Её лицо покрывалось розоватыми пятнами, а глаза метали искры.       Чёрт, как её там? Она ведь влюблена в него, да?       Мерлин, Гермиона уже даже не различает кто из них кто. Может, они чередуются в зависимости от дня недели? Звучит весьма практично, да и в стиле Малфоя.       Драко провёл рукой по лицу блондинки, а другой рукой крепче схватился за талию. В этот момент мир Гермионы Грейнджер огрело черпаком по голове. Внутри было ощутимое едкое жжение, а суставы начали выкручиваться.       Она ощутила его повышенный пульс. Его сбитое дыхание.       Другие люди назвали бы такое собственническое ощущение ревностью. Но в мире гриффиндорки это обозначалось как: безответственный хорёк проявляет свою халатную натуру и это раздражает циничную и прагматичную Гермиону. Что ж, это звучит как будущий маггловский бестселлер.       Девушка приняла решение немедленно удалиться и продолжить планировать предстоящую вечеринку, которую учителя любезно повесили на организацию старост.       Хотя в этом есть и свои плюсы — первое, будут только старшекурсники. Второе — вечеринка, прекрасный способ отвлечься от грёбаного проклятия и сконцентрировать всё свое внимание на близких людях.       Гарри и Рон. Рон и Гарри.       Гермиона гордо вскинула голову и превратила губы в тонкую линию. Её кудри развивались по мере того, насколько быстро она шла, а сейчас она почти что летела. Бросив мимолётный взгляд в сторону «прекрасной» парочки, она уловила его взгляд. Это было только на долю секунды, а живот начало стягивать от странного желания.       Драко притянул девушку ближе к себе, от чего та тихо пискнула, но, конечно же, сопротивляться не стала. Его губы соприкоснулись с губами Дафны, а взгляд вцепился в глаза Грейнджер.       Губы в губы.       Глаза в глаза.       Сердце стало пропускать удары, а дышать и вовсе теперь не обязательно. Вот оно, то самое чувство, когда в груди всё вверх дном и не ясно у кого. Его это чувства, или её.       Гермиона только фыркнула и быстро уставилась на картины перед собой, разрывая этот весьма неловкий зрительный контакт. Она немного поправила свою пышную шевелюру, чтобы скрыть румянец. Ничего не было. Ничего не будет.

***

      Драко сейчас резко вторгался в рот Дафны. В рот, который был ему противен. Не те руки, не те губы. Слишком прямые волосы, слишком резкие движения.       Но он не мог иначе. Держаться подальше от Гермионы Грейнджер — стало его собственным, терзающим испытанием.       Ох, сказали бы ему где-то пол года назад, он бы явно рассмеялся этому человеку прямо в лицо.       Драко до сих пор не понимал, что это за аддикция, но продолжать явно не хотелось. Он чувствовал себя бессильным, безвольным. Когда её не было — дышать было проще, легче. Когда она рядом — поток воздуха нагло перекрывают, а сердце вырывают из груди, оставляя лишь пустоту.       Это зависимость, а от неё надо избавляться. Может стоит обратиться в Святого Мунго? Вдруг там лечат таких безнадёжных.       Из этого всего, ясно только одно — это неправильно. Надо как можно скорее вычеркнуть это к чертям собачьим.       Так проще. Это единственный выход. Похрен на пророчество. Плевать на обязанности.       Ей будет легче.       Так тебе не будет больно, Грейнджер.       Малфой разорвал поцелуй с Дафной и оттолкнул её от себя. Эти маленькие глазёнки уставились на него. Она жаждет ответ. А что Драко? Он и сам не знает.       Парень вытер рот рукавом мантии и последний раз окинув взглядом блондинку, отвернулся и пересёкся взглядом с Блейзом.       Чёрт.       Он всё видел. Даже нет. Он видел больше, чем надо. Больше, чем все остальные.       Блейз только кивнул и пожал плечами, но по его глазам можно было прочесть: «Заебал ты, Малфой. Разберись уже со своими тараканами».       Знаю, Блейзи, знаю. Кажется, я только что всё решил. Окончательно.             Она мне не нужна.       Ненавижу.       Ненавижу.       Я, мать её, ненавижу себя.

***

      Уроки пролетели незаметно. Ни единой пары со Слизерином, сказка. Гермиона, как и планировала, провела большую часть своего времени в библиотеке, детально разрабатывая концепцию предстоявшей вечеринки. Она даже выкинула из головы все мысли о своих друзьях и о Малфое.       Только вот одна маленькая деталь… Гермиона с силой сжала несчастный кусок пергамента и свела челюсти. Вечеринка в подвале Слизерина.       — Великолепно! — Прошипела Гермиона.       На этой ноте можно сказать всем пока-пока и смело прыгать с астрономической башни.       Волшебница решила не связываться на прямую со слизеринцами. Она расписала все пункты, которые должны быть учтены, поэтому просто передаст пергамент с заметками старосте Когтеврана. Она не запомнила имя девушки, так как она на курс младше и не особо то и активна, но выглядит очень ответственной.       Что ж, отчёт отчётом, а Малфой уже перманентно осел в укромном уголке мира Гермионы. Да что тут скромничать, он занял приличный кусок и даже не думает уходить.       Ну не может же здравомыслящий человек вести себя так непоследовательно. Хотя, здравый смысл…?       Гермиона встряхнула головой, будто бы прогоняя дурные мысли, вытряхивая из себя всю дурь. Была бы её воля, она бы уже пару раз заехала себе по этой же голове плотным фолиантом.       Всё. Хватит.       Партнёрство. У нас с ним сугубо партнёрские отношения.       Девушка открыла свою сумку и достала оттуда книгу, вручённую профессором. Она решила ещё раз взглянуть на страницу с обрядом.       Гермиона быстро листала страницы, стараясь как можно скорее со всем покончить. Она перевернула очередную главу и проведя рукой о край страницы, порезала подушечку пальца. На кончике появилась капля алой крови. Девушка немного запаниковала, а капля скатилась по тонкому пальцу, угодив прямиком на страницу 150.       Чёрт.       Гермиона судорожно потянулась за палочкой, но её взгляд приковало странное сияние. На месте, куда угодила капля крови не было и следа. Вместо этого там стали проявляться слова.

Коль ваше сердце безразлично для него, может всё не так и суждено…

Но для обряда нужны двое, кровь одной и кровь второго…

      Фраза резко оборвалась и исчезла. Будто бы её там никогда и не было, просто глюк, мерцание.       Нет, нет, нет.       Гермиона стала отчаянно тереть по странице, обжигая палец, но ничего.              …Но для обряда нужны двое, кровь одной и кровь второго…       Пока шестерёнки в голове девушки скрипели, она совершенно не заметила, как за окном зашло солнце, а небо было усыпано звёздами. Переведя свой взгляд на часы, Гермиона поняла, что сейчас время ужина.       Ну что, Малфой, попрощайся со своей дорогой, чистой кровью.

***

      Малфой выходил из Большого зала и решил не ждать своих друзей, а сразу направиться в подземелье.       Сегодня был относительно неплохой день. Он позлил Грейнджер и удовлетворил свои прихоти.       Почти…       Ох, судьба сегодня над ним издевается. Гермиона несётся со скоростью фурии прямо ему на встречу. Её волосы хаотично развиваются, а шаги были агрессивнее, чем когда либо. Драко быстро завернул в сторону закрытого школьного туалета , надеясь там спрятаться.       Но от Гермионы Грейнджер не так то и просто отделаться, да?

***

      Гермиона видела как он проскользнул в туалет. Несмотря на все упрёки её внутреннего голоса, она закатила глаза и молча пошла за ним. В коридоре был лишь слышен приглушённый цокот её лодочек.       Девушка прокралась за ним в ванную факультета. Она знала, что он заметил её, но не обратил внимания.       Гермиона понимала, что совершает сейчас ошибку. Преследовать слизеринского хорька не входит в рамки устоявшихся убеждений истинной гриффиндорки. Но если для того, чтобы добиться ответа ей придётся убить Драко Малфоя, то она всеми руками и ногами «за». Всегда можно сослаться на несчастный случай.       Драко стоял к ней спиной. Когда она закрыла дверь и наложила заглушающее заклинание, его тело вздрогнуло, а плечи расправились. Но он продолжал стоять неподвижно. Абстрагировался от её присутствия. Притворился, что это шум, обычный вечерний сквозняк.       Она там себе что-то тихо парировала, но он не смел и взглянуть в её сторону, позволив себе только украдкой глянуть на её отражение в зеркале. Активная жестикуляция девушки заставила уголки его губ приподняться от неподдельной радости, но он тут же поджал их.       Нельзя. Это запретно.       — Малфой, — девушка не сдвинулась с места. Её движения были плавными и утончёнными. По крайней мере, ей так казалось. Она подняла кисть в воздух, но тут же опустила и поднесла к своему приоткрытому рту, обжигая кожу тёплым дыханием.       — Грейнджер, — Драко повернулся к ней всем корпусом, скользнув взглядом по телу, приковав свой взор на худых, женских коленях.       Я бы сейчас переломал эти колени. Лишь бы она ушла, убежала.       Возненавидь меня, Грейнджер.       Гермиона будто бы прочла его мысли и немного сдвинула ноги.       — Тебе платят за это? — Малфой буквально выплюнул эту фразу.       — За что? — Волшебница свела брови, а её ресницы затрепетали.       Драко ухмыльнулся и провёл языком по нижнему ряду зубов.       — Нянчиться со мной, ходить по пятам. Не уж-то тебе твоих щенков не хватает? — Он наклонил голову и внимательно наблюдал за её реакцией, стараясь быть максимально ядовитым, показать свою неприязнь во все красе.       Прошу, Грейнджер, уйди!       Девушка широко распахнула глаза и поджала губы. Кажется, что даже друзья больше не нуждаются в её нотациях.       Прекрасно. Сделай этой. Просто оттолкни её, чтобы она возненавидела тебя. Так, как ненавидела все шесть лет подряд. Так, как должна тебя ненавидеть. Так, как ненавидишь её ты.       — Или…— Он протянул эту фразу, наслаждаясь каждым её вздрогом. — Они наигрались? Выбросили тебя из вашего «Золотого трио» — Он цокнул и вернул ухмылку на её законное место.       Ну же, девочка, давай, ударь меня, разозлись, заплачь и убеги. Выметайся. Неужели ты не видишь? Я хочу сделать тебе больно.       — Месяц, Малфой. У нас больше нет времени, — Грудь девушки вздымалась. Она провела языком по нижней губе и тут же впилась в неё зубами. Почти до крови. Она подумает о сказано позже. Когда он не сможет видеть и наслаждаться её слёзами.       Это Малфой. Он будет играть с твоими слабостями и манипулировать. Ведь он не идиот и уж точно не слепой.       — Хорошо, — Драко даже не взглянул на неё. Нет сил.       Хорошо? Просто хорошо? Нет Малфой, ничего у нас не хорошо.       Гермиона уловила его взгляд на долю секунду и раскрыла рот в немом крике. Искрящиеся, глубокий серые глаза были пустыми…       Он весь был опустошён. С его лица нельзя было считать не единой эмоции и даже самый проницательный человек познал бы поражение.       Боль.       Точно.       Девушка заметила, как он нервно сглатывает, как перебирает фамильный перстень на большом пальце. Его брови были нахмурены. Она перевела взгляд на его губы. Они были сухими, потресканными и изрезанными.       Он терзает себя?       Он вообще ест?       А может, его подружка хорошо постаралась.       Сколько «вообще», сколько «может» и не одного «да, я уверена». Это сводит с ума!       — Просто откройся, доверься мне Малфой. Неужели ты настолько сильно меня ненавидишь? — Гермиона сглотнула и приоткрыла рот.       О, нет, Грейнджер, я уже давно не ненавижу тебя, и от этого хочется лезть на потолок и выть как паршивый пёс.       — Возможно, — Драко приподнял одну бровь и поджал губы.       Лжец. Ты — Драко Малфой, самый отвратительный лжец на всём белом свете.       Но, Мерлин, да это просто приводило в ступор, сводило с ума, срывало крышу. Гермионе сейчас хотелось хорошенько встряхнуть его, схватиться руками за его плечи и накричать.       Накричать за его безответственность и ложь.       Накричать за его удалённость и отшельничество.       Накричать за те чувства, которые у неё скопились.       Девушка начала медленно приближаться, стараясь не делать резких движений, не желая отпугнуть его, как забитого в угол щенка.       Они находились в полумраке, комнату освещали только небольшие витражи из которых пробивался лунный свет и с блеском отбивался от белоснежных волос.       Столько слов — которые нужно сказать.       Столько чувств — которые хочется проявить.       Столько эмоций — которые хочется разделить.       Но они молчали. Он не смотрел на неё, в то время, как она жадно пыталась уловить его взгляд хоть на долю секунду.       Драко. Пожалуйста, посмотри на меня. Прошу. Всего на миг.       — Малфой, — Гермиона замедлила шаг. — Малфой, поговори со мной, — девушка видела, как он волнуется, видела, как пульсирует вена на его шее и как глаза бегают в поиске деталей, за которые можно было зацепиться. И пусть сейчас она верно роет себе могилу, но это нужно сделать. Разбить его прочную маску.       А он молчал. Не произносил ни слова в ответ. Парень закусил внутреннюю сторону своих щёк, а его грудь вздымалась. Это было громче всех тирад в мире.       — Малфой, я устала играть с тобой в эти игры. Как до тебя не дойдёт, — гриффиндорка сглотнула ком в горле, — я не просто должна знать, что с тобой происходит. Я хочу знать.       Драко наконец-то перевёл свой взгляд на стоящую в паре футов от него девушку. Пряди волос выбились из высокого хвоста, пальцы на руках дрожали, скорее всего от холода, а на лице был виден испуг.       О, нет, нет. Она больше не боялась его, не испытывала страх в его присутствии. Она боялась за него.       — Что ты хочешь услышать от меня, Грейнджер? — он вопросительно уставился на неё. — Есть что-то конкретное? Ты же знаешь, я не тот, кто будет ходить вокруг да около, — Драко оторвался от каменной плиты и начал приближаться к гриффиндорке.       Ты пугаешь её. Остановить. Просто прекрати.       Я не могу, я не позволю себе продолжать делать ей больно раз за разом. Это уже грёбаная привычка, зависимость. Она — идиотская зависимость. Чёртова аддикция. И ещё миллионы эпитетов.       А Гермиона молчала, не произносила ни слова. Просто стояла, как натянутая струна с сжатыми в кулаки руками.       Драко развернулся и направился к выходу. Когда он потянулся к ручке двери, холодные пальцы обвили его запястье, заставляя тело замереть. Это было похоже на разряд тока по всему телу.       Он развернулся, чтобы взглянуть на неё, оскорбить и вырвать руку из её хватки. Ведь так было правильно. Так было бы проще им обоим. Так было бы проще для неё.       — Я знаю, — Гермиона проглотила желчь, которая скопилась в горле, — что ты не доверяешь людям, потому что боишься быть преданным. — На её глазах проступили слёзы от растерянности, от страха и осознания того, что их ждёт.       — Я знаю, что ты ведёшь себя как чёртов пуп земли, — на этой фразе она засмеялась и тут же поджала нижнюю губу, — потому что у тебя нет поддержки со стороны отца. — Гермиона как чувствовала, что на этой фразе она ходит по тонкому льду. Девушка перевела свой взгляд на его лицо и заметила, как он скривился, как сжались желваки на его челюсти и скривились губы. Но его взгляд был направлен не на неё, а на её тонкую руку, которая так властно обхватила запястье Драко. — Ты — грёбаный лжец, манипулятор, и много других вещей, Малфой. Я не намерена с этим бороться, но я хочу тебе помочь.       Кажется, Малфой даже не слышал её. Отвёл взгляд и смотрел вглубь пустоты, изучая каждую пылинку, каждый шорох, лишь бы не слышать её голос, не видеть её напуганных очей.       — Не прячь глаза, Драко. Это всё лишь мои предположения и рассуждения.       Но кажется, я попала прямо в точку.       — Но, — она снова прочистила горло и вытерла остатки слёз с глаз. — Нам нужно закончить начатое. И тогда, — Гермиона перевела на него взгляд и приподняла уголки губ, когда увидела как он смотрит на неё. — Каждый вернётся к своей нормальной жизни. И мы сделаем вид, что никогда и не знали друг друга. Ты ведь этого хочешь, Малфой?       В комнате повисло неловкое молчание. Драко продолжал изучать её, старался запомнить каждый сантиметр её тела и лица.       Нет, он уже давно не хочет этого. Когда это произошло? Неизвестно. Сейчас ясно только одно — из всего, что она сказала, последнее, о чём он мечтает, это чтобы всё было как прежде.       …ты ведь этого хочешь, Малфой?..       Нет. Блять. Конечно не этого.       — Да, Грейнджер. Я хочу избавиться от тебя, раз и навсегда, — Драко видел, как она вздрогнула от этих слов, но не пошевелил ни единым мускулом своего лица.       — Отлично. Тогда вернём, всё как прежде, — Гермиона посмотрела прямо в его глаза и ухмыльнулась.       Грейнджер была паршивой лгуньей. Каждая фибра её искалеченной души только что проступила на фарфоровой коже.       Ей больно. Это легко понять по суженным зрачкам и трепетанию ресниц.       Но это не та история. Они оба ходят на грани, играют с огнём в прекрасных лжецов. Но каков будет исход, кто же по итогу сорвёт куш?       Но тут нет победителя. Нет проигравшего. Падёт один, падёт и второй.       — Прости меня, Грейнджер, — Драко медленно вытащил руку из ослабленной хватки Гермионы и провёл подушечками пальцев по её запястью, нехотя отрывая руку. Его кисть накрыла волна электричества.       Неправильно.       Он снова оставляет её одну, когда она нуждается в нём.       — Прости…       — И ты меня, Малфой, — Гермиона достала палочку, и пока парень стоял, недоумевая, что происходит, за что она извиняется, волшебница схватила его руку и разрезала ладонь.       — Блять, что ты... — Драко зашипел от резкой, пронзающей всё тело боли. Но он был не в силах вырвать свою руку. Парень просто наблюдал, как тоненькая струя крови проделывает витиеватый путь, подходя к кончику палочки гриффиндорки, стекая в маленькую пробирку.       — Прости, Драко… Но я сделаю это, с тобой или без, — Гермиона убрала палочку, не залечивая порез слизеринца. Он заслужил.       Гриффиндорка спрятала пробирку в школьную сумку. Она последний раз взглянула в его сторону и, развернувшись спиной к нему, направилась к выходу.       Ей даже не надо было поворачиваться, чтобы понять, как он сейчас выглядит. Девушка прищурила глаза и прогнала его образ из головы.       Но было уже поздно, выхода не было давным-давно. Лишь нелепый самообман.       Прости меня, Малфой.