Патока

«Огонь накроет ваши души пламенем,

Упав на дно заледеневшим пеплом.

Как пáтока сгустится кровь,

Пока воссоединение не наступит вновь,

А исцелением послужит только — плоть»

***

      Громкий стук в дверь раздался эхом и пробежался по каждой клеточке тела пары. Звон в ушах полностью оглушил, поэтому Гермиона продолжала сидеть на столе в полуобнажённом виде, прикрывая свою наготу руками. Кроме их прерывистого, тяжелого дыхания, комнату заполонило напряжение и несносный гул.       Драко, кажется, сориентировался чуть быстрей Грейнджер, поэтому несмотря на ощущение пульса в ушах, начал быстро натягивать водолазку через голову, не забывая при этом проклясть весь мир, в частности кайфоломщика — Поттера.       Когда девушка заметила мерещащееся движение в поле своего зрение, она повертела головой и снова перенеслась в суровую реальность. Глаза Гермионы были размером с блюдца и когда она поняла, что сидит на столе в одном лишь нижнем белье, то почувствовала себя самой легкомысленной девушкой на всём белом свете.       Гриффиндорка нервно спрыгнула и наклонилась на пол за платьем, натягивая его на всё ещё разгоряченное тело трясущимися руками.       — Гермиона, у тебя всё хорошо?— голос Гарри окончательно вытащил девушку из собственного марева.       — Да, Гарри, я выхожу. — Окончательно натянув на себя платье, Гермиона начала беспорядочно оглядываться по сторонам в поисках хоть чего-то…       Без каких либо слов, она схватила не менее впечатлённого Драко под локоть и затащила его в тёмный угол меж двух книжных стеллажей, пока его тело с глухим стуком не впечаталось в каменную стену. Парень тут же схватился за свой затылок, издавая наигранный звук болезненного удара.       — Мерлин, Грейнджер, не знал, что ты садистка, — полушёпотом сказал Драко, ещё раз скользя оценивающим взглядом по Гермионе. Вид у неё был до боли взъерошенными, а от того таким привлекательным.       — Тихо, — прошипела волшебница, прикладывая свою ладонь ко рту Драко.       — Гарри, я уже выхожу, просто книги расставляю. — Её голос звучал слегка неуверенно из-за ощущения обжигающего дыхания Драко на своей ладони, который вызывал новою волну чего-то… Неправильного.       Гермиона вновь перевела взгляд на стоящего в паре сантиметров Малфоя и заметила, как тот играет с полами её платья.       — Прекрати сейчас же, — процедила Гермиона и тут же оторвалась от него, шлёпнув ладошкой по его «блудной кисти». — Я выйду сейчас, а ты через пару минут. Я отвлеку Гарри.       — Угу, — промычал Драко. И когда Гермиона уже поднесла руку к дверной ручке, он больше не смог сдерживаться, — Грейнджер, — шёпотом прокричал Драко.       Гермиона вмиг развернулась и посмотрела на него так, что это выглядело смертоносней какой-то там Авады. Драко поднёс указательный палец к своему лицу и начал водить им по коже возле губ, — помада, идиотка.       Девушка тут же покрылась нервным румянцем и, не посмотрев на себя, на скорую руку воспользовалась чарами гламура. Она вновь повернулась к двери и распахнула её, не удосужившись и взглянуть на Драко.       Когда дверь с громким звуком захлопнулась, Малфой показательно фыркнул и вышел из своей засады. Он услышал, как Гермиона извиняется перед Гарри, говоря, что зачиталась, а после яростно отчитывает его за количество выпитого алкоголя, что вызвало у парня ещё одну волну невольных смешков. Просто потому, что Гермиона настолько Грейнджер. До дрожи в коленях и пульса в подушечках пальцев.       Идиотка Грейнджер. Просто блять или подавись своими чёртовыми книгами, или уже трахни меня. Всем бы от этого было проще.       Драко лениво провёл рукой по книгам, стоящим на потрёпанном стеллаже. Его продолжал преследовать этот навязчивый запах карамели и ещё какой-то херни. Который, кажется, заполнил собою всё свободное и не свободное пространство. Включая его собственную одежду.       Вот блять.       Посчитав, что он уже достаточно времени провёл в заточении с призрачным ароматом Грейнджер, Драко решил наконец выйти. Он уверенно раскрыл двери и вскинул брови в удивлении. Комната была ещё краше, чем до их с Грейнджер уединения. Зачарованные прожектора меняли освещение комнаты с красного на синий, с синего на зелёный, а с зелёного на фиолетовый. Девушки беззаботно прыгали на танцполе, залпом выпивая содержимое своих стаканов. Им могли позавидовать даже старые увесистые тролли. А вот «заботливые» парни услужливо подливали дамам ещё и ещё, пока им не становилось тошнотворно дурно.       Драко тут же хмыкнул и лукаво ухмыльнулся. Он спрятал руки в карманы и направился в сторону бара, невольно выискивая при этом Гермиону. Когда он всё же заметил непослушную копну волос у выхода, то расплылся в улыбке ещё больше. Эта упрямая девица даже не додумалась исправить свою причёску, из-за чего стала мини копией Филча.       Романтик из тебя, Драко, херовый.       Но его счастью, видимо, не суждено было продлится. Гермиона шла в обнимку с гадким Уизелом, а тот, в свою очередь, не забывал касаться его Грейнджер своими погаными руками. В этот момент Драко ощутил странное покалывание в конечностях, а в голове уже созревал план по расчленению рыжего и расправы с сукой Грейнджер.       Видимо, уловив, что кто-то ненасытно прожигает спину взглядом, Гермиона повернула голову и всего на пару секунд удержала с Драко зрительный контакт. Она послала ему еле уловимую улыбку и тут же отвернулась, сопровождая своих дружков к выходу. Крепче хватая рыжее недоумение, поправляя очки шрамоголового и покидая подземелье.       Последние, что Драко помнит, прежде чем отправится в мир распутья и алкоголя, это как он слышал собственный скрежет зубов, а сердце делало опасный кульбит.       Дальше всё было как в замедленной съёмке. Расплывчатые картинки сменяли друг друга на бешеной скорости. Разбитый стакан; кровь, возможно, через чур много крови; бокал огневиски; танцы; второй бокал огневиски; третий бокал огневиски. Танцы, танцы, танцы. Пятый или шестой стакан эльфийской текилы или что это там такое было?       Драко на секунду остановился и закрыл глаза, впитывая в себя запах алкоголя и сигаретного дыма.       Курить. Мне надо покурить и найти её. А кого я там искать хотел. Гейр…       — Драко!       Гйер…       — Драко?       Грейнд…       — Драко!!!       Малфой медленно раскрыл глаза и плавно перевёл взгляд на стоящий пред ним низкий, коренастый силуэт.       — Драко, сколько ты выпил? — Высокий женский голос эхом раздался в разуме Драко.       Слишком высокий для Грейнджер. Хотя?       — Где ты была? — Он всё ещё был не в состоянии до конца увидеть лицо девушки. Всё ходило кругом и расплывалось, а ноги стали как никогда ватными. Все это превратило обстановку в невнятный арт хаус. Единственное, что он смог хоть как-то рассмотреть в этом мареве красок, это белое, вроде бы белое, платье, кудри какого-то молочного или шоколадного цвета… Гермиона?       — Мне надо было там кое-что…       Малфой громко цокнул и издал странный, словно не своим голосом, хриплый звук.       — Да закройся, блять, — Драко вновь закрыл глаза и, притянув девушку к себе за талию, безжалостно впился в её губы. Голова ходила кругом и поцелуй казался таким воздушным и неправильным. Губы слишком мягкие, а талия не такая худая.       Эльфийская текила. Вот оно что.       Драко зарылся руками в тонкие волосы. Они стали жёстче, чем были час или два назад. Малфой намотал кудри у женской макушки на кулак и притянул её ещё ближе, в то время как её горячие руки уже в открытую блуждали по его торсу, залезая под рубашку и вырисовывая невнятные узоры по очертанию пресса.       Не так.       Это единственное, что так отчаянно крутилась у него на языке.       Не те волосы, руки, губы. Да абсолютно весь этот образ был не таким.       Грейнджер поменяла шампунь?       Плевать. Всё равно. Феерически насрать.       — Драко, — нежный стон сорвался с уст девушки, когда Драко прикусил её нижнюю губу.       — Тише. Замолчи. Просто замолчи. — Почти прорычал парень. Всё было так правильно и так невыносимо тошно.       Малфой подхватил девушку на руки и унёс в сторону своей комнаты. Находится здесь было невыносимо. Он так хотел её. Хотел до боли в конечностях и скрежета зубов. Хотел до полнейшего оцепенения и полной отключки сознания.       Парень беззаботно кинул хрупкое тело на кровать и навис над ней, накрывая её губы своими.       Он была его. Каждой клеточкой своего тела. До мозга костей принадлежала ему.       Но так почему её стоны звучат не так?       Почему её руки не такие нежные, как те, в которых он безумно нуждался.       Поцелуй за поцелуем. Толчки за толчками. Вздох, стон, всхлип — неправильно.       — Выполняем последний этап, Грейнджер, — хриплым голосом поговорил парень, склонившись к уху девушки.       — Этап? Грейнджер? Драко, я… — но договорить ей не удалось. После последнего движения его бёдер, на неё накрывающей волной, словно цунами, свалился сокрушительный финал.       — Да, девочка моя, — диким голосом проговорил парень и рухнул сверху на Гермиону, зарывшись лицом в её… Бледные, как только что выпавший снег, волосы…       Нет.       Нет, нет, нет. Бред. Полнейший бред. Грёбаная текила. Чёртовы эльфы.       — Твою ж. Блять. Мать.       Драко вскочил с постели и мельком глянул на лежавшую рядом девушку. Совершенно чужую девушку. Тонкие белые волосы, чуждые губы, объемная грудь. Это была не та.       Великий Салазар, какой он идиот! Чтобы спутать его Гермиону с чёртовой Дафной.       Придурок. Какой придурок.       Сердце предательских сжалось, окутывая Малфоя покрывалом новых ощущений. Таких не знакомых и до боли в груди отвратных.       Что делать. Куда идти. Что сказать. Он не знал. Не нашёл ответа ни на один вопрос.       Драко поспешно натянул на себя боксеры, пижамные штаны и направился в ванную.       С громким хлопком закрывая дверь, он всем телом прижался к раме и медленно скатился на пол, поджимая под себя колени. Драко зарылся длинными пальцами в волосы, перебирая пряди, с силой сжимая их, пытаясь направить свою боль в другое русло. Только бы не ощущать этого.       Драко уткнулся головой в свои колени и сильно зажмурил глаза. В голове невольно всплыл его диалог с Уизли..       — Ты жалок, Уизел.       — Может быть. Не в этом ли смысл любви, Малфой? Быть таким ради возлюбленного. Даже если это подразумевает быть «жалким». — Рон усмехнулся, но даже не взглянул в сторону Драко. Он положил руки на колени и уткнулся головой в своё плечо.       Я не хочу. Я не могу быть таким жалким. Я не буду…       «Но ты уже такой, Драко» — как искра эта фраза пронесла по его сознанию.       Мерлин. А самое болезненное было то, что он не ощущал даже половины того, что сейчас чувствует она.       О, да. Она знает. Уже знает.

***

      Гермиона вернулась в свой дортуар и безжизненно свалилась на кровать, накрывая лицо руками. Она развела пьяных мальчишек по комнатам и сказала Джинни не спускать с них глаз, пока те не уснут. Но, по всей видимости, долго ждать не придëтся.       Воспоминания сегодняшнего вечера, как лавина обрушились на хрупкое сознание, заставляя тело дрожать до самых кончиков пальцев.       Мерлин, как же ей хотелось остаться. Как же она хотела сказать всё, что думает. Вывалить на него весь свой обширный, красочный словарный запас непристойных слов, а после забрать его в свои объятья и остаться так. На долго. Желательно, навсегда.       Гермиона невольно улыбнулась и нежно провела подушечкой указательного пальца по своим, всё ещё горящим после многочисленных поцелуев, губам.       Девушке настолько сильно хотелось ввернутся туда, к нему, насколько и остаться в своей комнате и пролежать так ещё несколько часов, размышляя обо всем, что случится и что не случилось. Пустить ситуацию под строжайший и серьёзнейший аналитический разбор.       Хотя, было в этом что-то другое. Что-то маленькое, глухое. Что-то, стучавшие в груди бисерным молоточком и услужливо нашёптывая «оставь себе», «запомни этот момент».       Гермиона встала с кровати и скинула с себя туфли. Подойдя к зеркалу, она посмотрела на своё отражение. Девушка медленно подцепила одну лямку платья и та плавно сползла с утончённого плеча. После, гриффиндорка проделала то же самое и с другой лямкой, пока тонкий шёлк не скользнул вниз по изящным, женским изгибам и не сполз к ногам. Гермиона аккуратными движениями выскользнула из платья и снова взглянула на отражение в зеркале.       Находясь в таком положении, когда её наготу, скрывали лишь бесшовные молочные трусики, Гермиона ощутила себя женственной. По-настоящему. Она подняла правую руку и медленно перекинула волосы на одну сторону. Девушка поднесла кисть к шеё, скользя вниз к ключице. Она робкими движениями обводилась каждую выступающую вену или выпирающую кость.       Подушечками пальцев Гермиона вырисовывала мелкие узоры на родинках. Тыльной стороной ладони она стала спускаться ниже к груди, цепляя ореолы возбужденных сосков. Она нежно положила руку на грудь и зажала сосок между мизинцем и безымянным пальцем, вызвав первый неосознанный вздох.       Она редко касалась себя, считая это абсурдным и совершенно не нужным элементом полового созревания. Но когда произошла череда событий, которая всё больше и больше привлекала Драко в её жизнь, Гермиона невольно начала ощущать необходимость в этом.       Вслед за этим последовал очередной вздох, когда девушка спустила руку с ложбинки меж грудью и подцепила кромку трусиков, запуская руку туда, куда ей было не место. Но сейчас это ощущалось правильно.       Первый, хриплый стон сорвался с её припухших губ, когда она провела средним пальцем меж влажных складок и надавила большим пальцем на клитор, ещё больше стимулируя своё возбуждение.       Чёрт, как же хорошо.       Кто бы мог подумать, что чопорная всезнайка Грейнджер будет стоять перед зеркалом и ублажать себя, когда на языке крутится всего одно имя, которое она готова была выкрикивать раз за разом. Всегда.       — О, Мерлин, — последнее, что прокричала Гермиона, напрочь срывая связки, прежде чем её накрыло волной наслаждения.

***

      Гермиона вышла из душа, завернувшись в одно лишь махровое полотенце. Её ноги были как никогда ватными, поэтому, быстро натянув пижаму, она залезла под одеяло и обессилено перевернулась набок, складывая руки под голову.       Сон никак не хотел приходить, поэтому Гермиона просто смотрела на догорающую свечу, чьё пламя так неукротимо хлыстало пространство.       Внезапно девушкиа ощутила сильное жжение на кистях, а после и предплечье, но попросту спихнула это на раздражение от геля для душа. Точно. Это всё новый гель для душа.       Но спустя какое-то время её руки буквально горели, и Гермиона нервно вскочила с кровати и трясущимися руками схватила свою палочку прошептав:       — Люмус, — комнату тут же покинул мрак и девушка с ужасом взглянула на свою руку. Её изящные запястья были буквально красными. Гермиону кидало то в жар, то в озноб от осознания того, что она горит. Просто сгорает заживо.       Волшебница кинула к своему рабочему столу и открыла книгу с пророчеством.       Чёрт, чёрт, чёрт.       Как назло, она не могла найти нужную страницу, просто попусту листая старинный фолиант. От безысходности, Гермиона зарычала и откинула книгу на пол. В любой другой день, она бы уничтожила того, кто бы поступил так с фолиантом. Но сейчас… Сейчас её тело занималось самоуничтожением, нагревая её кровь и превращая в патоку. Девушка зарылась руками в пушистые волосы и начала тереть виски, стараясь найти хоть одно конструктивное решение.       «Гермиона, это руки. Пока руки. Дыши. Сделай вдох. Прошу, просто дыши» — кричало подсознание.       А после, было ещё кое-что… Девушка ощутила рваные движения вдоль своего тела, а по позвоночнику пробежался рой назойливых пикси напрочь перекрывая уже, кажется, ненавязчивое жжение. Её тело будто бы обволакивало что-то неистовое. Такое мучительное и неопрятное. Не подвластное обстоятельствам.       Маленькая мысль, промелькнувшая в её голове, разрушила в дребезги все, что она так кропотливо выстраивала.       «Нет», — кричало сердце.       «Да», — добавил рассудок.       Гермиона постаралась успокоить своё дыхание и потеряла счёт времени, пока нервно пыталась сосчитать до пяти.

…Раз

      Её тело вновь кинуло в жар, но это было что-то… Иное.

Два…

      Тягучие чувства перебиралась вниз живота, стягивая все ощущения в тугой, прочный узел.

…Три

      Дыхание вновь сбилось, когда невидимые руки обхватили её слабое тело, а чьё-то тяжелее дыхание обжигало область возле пупка, касаясь пальцами самых желанных мест.

Четыре…

      Толчок. Она ощутила это как наяву. Будто бы это не был просто дурацкий сон. Будто бы это действительно происходило. Будто бы её возлюбленный сейчас был в ней, а не…

…Пять

      Она больше ничего не помнит. Комната вновь погрузилось в марево. Её тело болело, очень болело. Она была истощенна морально. Чёрт бы её побрал, её тело свело судорогой, как будто в неё угодили мортирой.       Но больше она ничего не помнит. Всепоглощающая темнота. Когда она раскрыла глаза, которые были налиты свинцом из-за усталости, а не количества пролитых слёз, Гермиону застала не очень воодушевляющая картина.       По её дортуару беспорядочно летали перья от разорванных подушек. Повсюду творился феерический хаос. Разбросанные учебники, надломанный стул, осколки от стаканов, горящие конспекты…       Ты идиотка, Грейнджер, если думала, что он не трахнет то, что хотя бы подаёт признаки жизни.       Гермиона вскочила на ноги и безжалостно закричала, уничтожая прикроватную тумбочку, пока та не разлеталась на несчастные щепки, оставляя за собой лишь ничтожную груду древесины. Она кричала пока не сорвала голос. Пока не осталось сил.       А за всеми этими душераздирающими криками, она совершенно не заметила, как заплакала. Вновь. Как можно быть настолько сильной и гордой, насколько же ничтожно слабой чтобы довериться ему. Довериться человеку, который подарил ей надежду. Который показал ей, насколько красивой она может быть. Насколько она может быть желанной и… Нет. Явно не любимой. Но, Мерлин бы её сейчас побрал...!       Несмотря на всю разруху и полнейший крах её последней крупицы самообладания, Гермиона бы простила ему его гордость, если бы он просто не наплевал на неё. Если бы он, Драко грёбаный Малфой, смог увидеть в ней хоть толику того, что она увидела в нём, а не просто безжизненное тело, которое можно использовать в своих корыстных целях и говорить то, что она хочет слышать, а не то, что он хочет сказать.       Если бы он только видел...       А дальше была темнота. Беспросветная пропасть, в которую она падала, падала, падала, пока не оказалась одна. На дне.

***

      Утро было под стать её настроению. За окном хлыстал безжалостный дождь, щелчками отбиваясь об старые витражи.       Гермиона проснулась на полу. Её ноги были поджаты под грудью и она обхватывала руками свои колени.       Даже тот факт, что её тело ныло от не удобной позы во время сна, не менял одну единственную вещь. Ей всё ещё больно. Но вместе и с болью пришла апатия, прогоняя все эмоции, желания, нужды. А после наступили последствия принятия. Принятие ситуации. Принятие чувств. Принятие боли. Это и было её последствиями. Но вот внутри…       Внутри было пусто. Ничего. Кромешная тьма, заполонившая всё ее тело. Но все пролитые ночью слёзы смыли остатки сомнений и колебаний. Гермиона получила четкий ответ на свой вопрос. Что она чувствует к Драко. И хотя это был лишь её ответ, ведь она была уверена, что он не чувствует к ней и толику того, что ощущает она, это всё ещё был её ответ и её вопрос.       Он оказался до боли прост. Ненависть. А вместе с ней и невероятная привязанность и слепая влюблённость. Хотя нет. Последнее утверждение остаётся ложным. Когда ты влюблён — ты не чувствуешь той терзающей душу и сознания боли. А вот когда ты любишь… Искренне. Пред глазами опускается живая пелена, которая затягивает тебя в пучину твоих внутренних демонов все больше и больше, обвивая каждый сантиметр тела прочными, тугими прутьями.       Несмотря на опухшие веки от пролитых слёз и трясущиеся конечности, Гермина натянула школьную форму, скрывая всё ещё раскрасневшиеся руки после вчерашней агонии. Ватными руками она застегнула пуговицы и покинула свою комнату.       Она даже не глянула в зеркало, чтобы убедиться в том, как она выглядит. Ей было всё равно. Всё равно, что подумают ученики, что скажут друзья и как посмотрит он.       Особенно всё равно, ей было на то, как отреагирует Драко. Ведь несмотря на всё, сейчас девушка дала себе обещание быть сильной. Как и в любой другой четверг. Гермиона просто будет Гермионой.       Гермиона зашла в зал. Её походка и вид были подобны самой смерти. Даже помещение были окутано холодом и странной дымкой... Унижения?       Девушка зашагала в сторону своего стола и бесцеремонно плюхнулась на скамью возле своих друзей. Несмотря на привлекательный вид еды и аромат кофе, аппетит будто рукой сняло. Даже её любимые карамельные маффины в горло не лезли.       В это время её друзья вели какую-то оживленную беседу, кажется, совершенно не обращая внимания на подругу.       — Гермиона, — удивленные голос Гарри немного раскачал подругу. Девушка будто бы вышла из зимней спячки и развернулась в сторону Поттера, удивлённо изогнув тонкую бровь.       — Слушай, — робко начала тот, — на меня Забини как-то странно косится. Я вчера настолько сильно напился?       Гермиона невольно хмыкнула и прикрыла рот рукой. Первая положительная эмоция за день. Все может быть не так плохо.       — Гермиона, я серьезно! Меня это пугает. — Парень развернулся к своей тарелке и нервно покрутил вилку в каше.       — Гарри, я не думаю, что причина в тебе. Он слизеринец. Они вечно засовывают свои носы в чужое дело.       И не только носы.       Как по щелчку, девушка почувствовала странный зуд в спине, вызванный не только аллергией на чёртов гель. Для всех живых это была аллергия на «гель».       Он смотрит на неё. Нет. Не та формулировка. Он буквально прожигает дырку в её затылке.       Гриффиндорка вскочила со скамьи и ударилась коленями о стол, вызвав звон посуды.       — Гермиона, ты в поядке? — спросил Рон с полностью набитым ртом яичницей.       Она ненавидит, когда он говорит с едой во рту.       Но сейчас ей все равно.       Есть вещи, которые она ненавидит куда больше.       Ничего не сказав своим друзьям, Гермиона подхватила свою сумку и ретировалась. Сейчас бы ей позавидовал даже приличный нападающий в квиддиче.       Она ощущала своё дыхание в ушах. Или это был пульс. Она не успела разобраться, так как за спиной послышались глухие, нервирующие звуки.       Гермиона ускорила шаг и забежала в одни из классов, бесцеремонно хлопнув дверью, параллельно накладывая на дверь все известные ей защитные чары. Нервно дыша, девушка опёрлась о первую свободную парту и, набрав побольше воздуха в лёгкие закрыла рот. Не дышала.       Под дверью был слышен грубый стук ботинок об пол. В какой-то момент он утих, но Гермиона продолжала ощущать чьё-то присутствие. Кого-то конкретного и весьма не желанного в данный момент. А желанный ли в принципе? К сожалению — да.       — Гермиона?       Черт. Надо было наложить Силенцио.       — Грейнджер, не будь дурой, я знаю, что ты тут. — За дверью послышался грохот, будто бы кто-то всем телом впечатался в неë. Но он не старался отворить её. Странно. Очень не присуще для самого упёртого павлина в Хогвартсе.       Девушка взяла всю свою волю и остатки самоуважения в кулак, стараясь выдавить из себя хоть звук. Хотя бы что-то крупицей схожее с её голосом.       — Уходи. — Звучит менее уверенно, чем она планировала. Не важно. Она подумает об этом позже.       Ответа не последовало, лишь очередной глухой удар и длительное скребущее нервы скольжение ботинок о паркет.       Драко остался сидеть под дверью не двигаясь, не издавая ни звука. Кажется, вся школа погрузилась в траур.

***

      Уже вторую неделю она в бегах. Официально. Сейчас было 10 ноября и Гермиона продолжала всячески игнорировать какое-либо присутствие Малфоя в свой жизни. Не то, чтобы это спасло её от внутренних терзаний и угрызенной совести, но это помогало. Помогало по крупицам собирать её вдребезги разбитое эго.       Она не реагировала на его колкости и язвительные фразы, которые служили скорее приманкой, нежели оскорблением. С её стороны было ноль реакции, не считая поджатых губ и жжения в уголках глаз.       Так было и сейчас, на сдвоенной паре Гриффиндор–Слизерин на зельеварениях. Гермиона была под куполом собственных переживаний, полностью абстрагируясь от внешнего мира.       Что ж, день сегодня явно не задался. Сначала, Снейп, в присущей ему манере, публично «унизил» Гермиону, вызвав волну смешков у своих подопечных.       После, она почти с крахом завалила задания по приготовлению какого-то чертового раствора, название которого она забыла. Ну и вишенкой на торте её феерических провалов стала «аллергия».       Так она говорила своим мальчикам. На деле же, у неё уже второй день невероятно зудит, болит и горит лодыжка, на которой проявилась красная нить. И несмотря на ежедневную агонию, через которую ей приходится проходить, она решила прожить это в одиночку. Ведь если ей и суждено умереть из-за того, что её кровь вскипит, как куриный бульон — так тому и быть. Главное, без Малфоя.       После звонка, Гермиона вылетела из класса быстрее, чем первокурсники собираются на обед. Очередное достижение с её стороны.       Сегодня уже ничего не могло сделать её день хуже? Кроме… О, Мерлин, Драко. Что сейчас делает Драко? Преследует девушку по пятам. Блестяще.       Гермиона прибавила темп и не оборачивалась назад. Цокот её каблуков никогда не звучал настолько устрашающе и треморно. Кажется, что вот сейчас, ещё секунда и он догонит её. Вновь начнёт лгать. Вновь начнёт использовать.       Голова уже просто ходит кругом от всех «если» и «вновь». Кажется, ещё чуть-чуть, ещё миг, и её мозги просто вскипят от количества мыслей.       Гриффиндорка сжала руки в кулаки и, сделав резкий поворот направо, выбежала на улицу, цепляя каблуком один из каменных парапетов. Во дворе школы её встретили мелкие, назойливые капли дождя , которые собственнически бродили по лицу девушки, оставляя капельные разводы на белоснежной рубашке, немного успокаивая зуд, бальзамом ложась на каждый разгоряченный участок фарфоровой кожи.       Из-за влаги, каждый новый шаг по траве отдавался мерзким хлюпаньем, что ещё больше раздражало Гермиону. В последнее время, её начала раздражать уйма вещей. Она настолько погрузилась в эпицентр своих проблем и раздражений, что совершенно забыла свою задачу.       Скрыться от Драко.       — Грейнджер, — послышалось где-то вдалеке. От его низкого голоса тело покрылось мурашками. Гермиона отчаянно надеялась, что это от холода. Да. На улице определенно морозно, о чём она думала, когда выходила лишь в школьной форме? Может, броситься обратно в замок?       Нет. Она вновь ускорила шаг, переходя на бег. Мокрые пряди стали падать на лоб, смешиваясь с ресницами. Зябко. Ей было зябко и противно.       — Блять, Грейнджер. Да постой же ты, сука.       — Иди к чёрту. — Прокричала Гермиона, срывая свой голос, но даже не оборачиваясь. Её собственный тембр показался ей таким чужим. Не её.       Резкий рывок руки и она уже попятилась назад. Драко крепко схватился за её запястье, почти до хруста мелких костей, но она ничего не слышала, кроме собственного сердцебиения и угнетающего ливня.       Гермиона лишь на секунду позволила себе взглянуть в его глаза. И он показался ей таким отстраненным и таким… Холодным. Будто бы кто-то перемотал события на пару месяцев назад и вернул прежнего, заносчивого Малфоя на место. Да. Так определенно было бы проще.       Пошёл к черту, Малфой.       — Отпусти. Меня. Сейчас же. — Сквозь зубы взревела Гермиона, смиряя Драко пылающим от гнева взглядом. Парень только открыл рот и немного расслабил хватку. Гермиона воспользовалась ситуацией и просто вырвалась из его рук, пользуясь преимуществом дождя. Она вновь начала бежать. Не имея цели. Не имея ни малейшего понятия «куда». Просто бежала.       — Сука, Гермиона. Я похож на грёбаного пса? — Процедил Драко, переводя разговор на повышенные тона. — Я хочу поговорить. Ты ведь тоже это чувствуешь?       Девушка резко остановилась, будто бы в неё запустили Петрификусом. Она не смела даже двигаться. Можно было понять, что она всё ещё жива лишь по вздымающейся грудной клетке и поднимающимся от сбитого дыхания плечам. Её рот был немного приоткрыт, набирая воздух в лёгкие. Девушка облизала пересохшие губы и сделал глубокий вдох. Она медленно развернулась к Малфою, который стоял в паре метров от неё.       — Ощущаю? — вновь взревела девушка. Неужели из всего, что он сделал, он выбрал это. — Ты, Малфой, заносчивый ублюдок. И если мне и суждено умереть, то я любезно соглашусь, лишь бы не видеть тебя! — Гермиона буквально кипела от злости. Казалось, Драко был её идиотским двигателем, который то и делал, что заправлял её гневом и неуместным адреналином.       В ответ парень лишь молчал, как удав, которого схватили за голову. Сейчас он выглядел удрученно. Прекрасно. Пусть так и будет.              Гермиона сорвалась с места и подбежала к нему. Мокрая трава уже не казалась такой мерзкой, по сравнению с Малфоем. Когда между ними осталось лишь несчастные сантиметры, она с вызовом посмотрела в его серые глаза, пропитанные алчностью и болью. Она невольно горько ухмыльнулась. В «малфоевской» манере.       — Грейнджер… — начал Драко.       — Давай, скажи, что я тебе нужна, — выплюнула девушка.       — Что?… — Драко приподняла брови и растерянно посмотрел на безумную гриффиндорку, у которой на каждом вздохе подлетела одна неукротимая прядь волос. Такая же, как и её хозяйка.       — …скажи, что ты меня хочешь. — Продолжила Гермиона.       — Грейнджер, я…       — … скажи, какая я идиотка. — Последнюю фразу она процедила сквозь сжатые зубы. Хоть на лице и играла ухмылка, в глазах было столько… Он не сможет вынести и толику того, что чувствует она.       — Я так и думала. — Она горько констатировала факт.       Малфой просто стоял, как глупый мальчишка. Он всегда знал, что сказать. Всегда знал, что он чувствует. Всегда знал, как отказать. Но сейчас... Сейчас он ничего не знал. Все его представления о жизни были перевернуты вверх дном, растоптаны, сожжены и разорваны на ничтожные клочья. А всему этому хаосу причиной стала — она. Мисс прагматичность. Мисс «я превращу твою жизнь в ад на земле, а после подарю тебе то, что ты никогда не забудешь. Но ты не обольщайся, после, я всё это заберу».              Гермиона развернулась и вновь стала уходить, ничего не выдавив из себя напоследок. Во рту стояля смесь металического вкуса с примесю гадкой желчи.       На улице была зябко. На душе, вроде, тоже.       Одна мысль пронеслась в голове Гермионы, зажигаясь, как спичка. Буквально в паре метров девушка неожиданно замерла и, немного повернув голову, бросила куда-то в пустоту:       — Знаешь, Драко, — после долгой паузы начала она, — больше всего я ненавижу тебя за то, что больше не могу тебя ненавидеть. Даже чуть. Даже не так, как обычно ненавидят. — Она сглотнула жгучий ком чего-то горького и после развернулась всем телом к Малфою, смотря прямо в его глаза. Дождь продолжал жестоко смывать с них ложь, которая слоилась все эти месяцы, и оголяя настоящую правду. — Так что, пожалуйста, иди к чёрту.       Гермиона вновь развернулась и унеслась куда-то вдаль. Драко же так и остался стоять, промокший до ниточки, с одной лишь мыслью, которая крутилась на языке — «я тоже ненавижу тебя за это, Грейнджер».