Патока

      — Забини, прошу, избавь меня от этого, — Лениво протянул Драко, крутя стакан с содовой у себя в руках. Содовой, Салазар. Что малфоевского в нём осталось?       — Драко, дорогой, одно твоё слово и я удалюсь, — Забини кинул на друга взгляд исподлобья и натянул самую саркастичную ухмылочку, имеющуюся в своём ассортименте.       — Идиот, — приподнимая уголки губ, произнес Малфой младший.       Они с Блейзом сидели в гостиной своего факультета и каждый занимался своим делом. Периодически мулат спрашивал Малфоя о его весьма «не малфоевском» настроении, но все его старания были в пустую.       Драко старался, «честно старался», не огрызаться на очередное высказывание друга, так как, по словам Забини, его обязанности старосты превратилась в сущий ад, а ведьма Грейнджер стала цербером во плоти. Особенно когда вчера вечером почти уничтожила все заполненные слизеринцем графики, под предлогом «они совершенно не уместны и не имеют ни малейшего смысла». Как будто что-то, кроме грейнджеровской работы имеет смысл.       Драко раскинулся на кожаном диване и закинул ноги на кофейный столик, скрещивая их в щиколотках. На дворе был конец ноября, который знатно подпортил нервы каждому ученику Хогвартса.       За окном бушевала совершенно не ноябрьская погода. Снега не было, но дождь продолжал хлестать своими розгами лица учеников, направляющихся на гербологию или в Хогсмид.       Малфой закрыл глаза и запустил руку в платиновые волосы. Последнюю неделю его причёска полностью олицетворяла внутреннее состояние слизеринца — дикая, неукротимая вьюга. Смешно. Погода, видимо, тоже решила быть под стать парню.       Честно говоря, Драко постарался откинуть все связывающие его с грязнокровкой мысли на задворки разума. Так было правильно. Действительно правильно. Ведь их не связывает ничего, кроме шутки какого-то старого идиота.       Не связывает ведь, Драко?       Забини что-то протараторил и откинул «Ежедневный пророк» на столик, скептически проводя взглядом по ничем неповинному пергаменту.       — Неужели в магической Британии настолько скучно, что они стали писать про погоду? — парировал мулат. — Погода, Драко. Грёбаная погода.       — Блейз, не принимай так близко к сердцу. Уверен, где-нибудь на последней странице они отвели специальное место для обсуждения одного несносно-горячего итальянца.       Блейз истерически фыркнул и скрестил руки на груди.       — Ладно, Малфой, упустим тот факт, что в этой жалкой газетке абсолютное отсутствие моей персоны, но там даже ни одной новости о спасателе нашего мира в лице святого Поттера, а он спасает нас даже во сне.       Малфой громко цокнул и откинул голову на спинку дивана. Он перевёл руку на свой затылок и стал выводить непонятные узоры.       Спокойно. Выдохни.       Драко не был настолько глуп, чтобы предположить, что его горячо любимый друг действительно хочет обсуждать газету. Мерлин, да кто в здравом уме будет даже злиться из-за её содержимого. Сначала парень подумал, что Забини пытается выместить свою злость таким образом.       Но… Что-то в его голове щёлкнуло и пару раз пнуло по мозгам. Забини. Забини не злится. А если и злится, то один. В тишине.       — Блейз, — Драко приподнялся и наконец-то открыл налитые свинцом веки. Святой Мерлин. Ему бы поспать.       — Да, дорогой, — невинно произнес мулат, рассматривая свои ногти.       Ну да. Его действительно заботит ногтевая пластина? Ровно настолько, насколько и газета!       — Выкладывай, — Коротко и лаконично. В этом весь Малфой.       — Пасьянс? — Блейз поджал губы и невинно распахнул глаза.       — Это раскладывай, идиот, а не… Так. Блейз. Мы не уходим с темы. Что ты хочешь спросить? Я же вижу, ты сейчас с места подорвёшься от ебучего гриффиндорского любопытства, — Драко передвинулся на край дивана и сложил локти на коленях.       Он уставился на друга в изучающем прищуре, ощущая, что сейчас ему прийдется улетать из гостиной со скоростью Нимбуса 2001.       — Мне казалось, — начал Блейз, растягивая каждое слово, — что гриффиндорское любопытство по твоей то части. — Мулат облокотил локоть на рядом лежащую подушку и двумя пальцами зажал свой подбородок, потирая еле заметную щетину.       Внутри у Драко случился целый ураган чувств. Но, Мерлин видит, Люциус был бы сейчас на седьмом небе от счастья от умения сына вовремя скрывать всё в себе. Внутри. Оставляя лишь прекрасную оболочку, в то время, как под ней всё покрывалось мраком и оседало на дно самым отвратным пеплом.       Грейнджер, надеюсь когда-нибудь твоя невыносимая гриффиндорская задница оставит меня в покое. Вернёт мне меня.       — Не понимаю о чем ты, — скучающим тоном произнес Драко.       — Что ж, видимо, мне показалось, — Забини отмахнулся от друга и вновь откинулся на спинку кресла, закидывая руки за голову.       На какое-то время в гостиной повисла гнетущая тишина, которую прервал монотонный стук пальца об кожаную обивку дивана. Драко в дерьме. По уши. И каким-то чудом умудрился утащить туда ещё и грязнокровку.       Чёрт, ему даже не предоставляет никакого удовольствия называть её так. Гряз-но-кров-ка. Нет, её фамилия определённо нравится ему больше. Каждый звук приятно отскакивал от зубов, еле уловимо соприкасаясь с языком. В принципе, Грейнджер стала… Сносной. А он, как последний идиот, вляпался в лужу по фамилии Гринграсс.       Блять, и как ей объяснить, что пока я трахал Гринграсс, то думал, что трахаю Грейнджер.       Драко громко фыркнул и закатил глаза. Это явно не его год. В последние пару месяцев его жизни он совершенно потерял себя. От постоянных пререканий с тупым, ещё тупее и Грейнджер он перешёл на стадию «обжиматься с гриффиндоркой». Мерлин, дай ему сил пережить всё это.       — Ты трахался с Гринграсс, — отчеканил мулат от чего Малфой чуть не подавился содовой.       — Это всеобще известный факт, Забини, — сказал Малфой, сглатывая дерущий ком.       — Ты не понял, Драко, ты спал с Дафной. Поверь, в компании наших прекрасных дам можно потратить целый фолиант только лишь на одну персону.       Кажется Малфой потерял дар речи. Слова никак не хотели складываться в словосочетания. Периферическим зрением парень заметил, как отодвигается портрет в подземелье и поблагодарил Мерлина и Моргану за то, что избавили его от пристального взгляда Блейза.       Блейз чёртов Забини и его умение смотреть сквозь пелену лжи.       Драко закрыл глаза и запрокинув голову громко выдохнул.

***

      Гермиона сидела в самом укромном углу библиотеки, так как сейчас ей как никогда надо было сконцентрироваться. До ужина оставалось чуть больше часа, а она продолжала прожигать взглядом страницы старинного пособника о древних проклятьях.       Сюр. Кто бы мог подумать, что будет в этом мире то, что Гермиона Грейнджер не знала. Кто бы мог подумать, что она, умнейшая ведьма своего возраста, будет проклята.       С момента их прошлой стычки с Драко прошло чуть больше недели и, честно говоря, она простила его. Да. Послав к чёрту любые признаки гордости и уважение к себе она его прос-ти-ла.       Это, конечно, не значит, что по первому велению слизеринца, Гермиона побежит к нему. Но всему всегда есть весомое объяснение и причина. Отключив эмоции и взяв остатки здравого рассудка в руки, девушка решила, что они — никто. Никто, никто, ни-кто. А она, как простая идиотка, приняла всё близко к сердцу.       Гермиона откинулась на спинку деревянного стула и скрестила ноги в лодыжках. Признаться честно, она совершенно про него не думала.       Ложь, ложь, ложь.       Хорошо, возможно, совсем немного. Но это было сугубо для анализа сложившейся ситуации, в которой, по счастливой случайности, к её органам были привязаны органы Малфоя. Но она знала, на что шла. И каждый шажок, каждое прикосновение к нему было… Правильным.       Что ж, из этого всего можно прийти лишь к одному выводу. Её внезапная привязанность и, возможно, очень неосознанная и неуместная влюблённость ничто иное как личный эшафот. Мерлин, видимо, карает её за то, с какой халатностью она относится к Прорицаниям. Точно. Это за Прорицания.       Внимание Гермионы привлёк небольшой абзац. Девушка готова поклясться, что раньше его и в помине не было. Мерлин, эта книга просто издевается над и так нестабильной нервной системой гриффиндорки.       Гермиона притянула учебник чуть ближе и склонилась над ним, почти утыкаясь носом в страницы; стараясь впитать в себя каждое прописанное слово, стараясь запомнить всё до мелочей.       Это проклятье было впервые зафиксировано в 1796 году. Два враждующих клана Веймеры и Голднеры продолжали войну на протяжении многих лет. Юноша из семьи Веймер и молодая леди из Голднер поклялись, что исправят это раз и навсегда. В первое полнолуние года они вышли на поляну и закрепили свою клятву Непреложным обетом, подкрепляя всё очень древней, по сей день невиданной, магией. Их сознания погрузились в транс, а каждая клеточка их тел стала переплетаться, вызывая полную синергию душ.       «Источники утверждают, что в этот момент их глаза были окутаны пеленой, а кожа покрывалась яркими, горящими рубцами».       Спустя некоторое время они пришли в себя и осознали, что теперь они навеки связаны, теперь они одно целое, неделимое и если умрёт один, то умрёт и второй. Эта связь разорвалась бы, если бы было подписано кровное перемирие. Пара решила, что это будет удивительная возможность, чтобы покончить с многолетней враждой. Но, увы, их мечтам не суждено было сбыться. Во время очередного конфликта в девушку угодило заклятье и она сгорела заживо. Её тело покрылось тёмным пеплом, сгущая кровь. Так оба и погибли, медленной, тягучей смертью, пока их души сгорали, оставляя лишь увечья. С тех пор это проклятье приобрело свою неизвестную форму и внезапно стало распространятся на всех юных волшебников, чьи убеждения были столь же абсурдны, как и убеждения древних кланов.       Гермиона откинулась на спинку стула и тыльной стороной ладони протёрла свой лоб. Эта книга путала её всё больше и больше. То есть, обряд — это прекращение многолетней вражды? Девушка закрыла глаза и стала выводить неизвестные узоры на своих висках.       Что ж, теперь хотя бы ясно, почему проклятье так любезно предоставило свои услуги Грейнджер и Малфою.       Но Гермиону продолжал терзать один маленький момент. Теперь никакого обряда нет. Пока что нет. Это радует, но, увы, судьба явно была не благосклонна, поэтому периодически тело Гермионы покалывало от жгучих прутьев, а иногда ночью начинало изнывать в самой настоящей агонии.       Это надо прекращать. И если ради свободы её свободолюбивой души ей нужно наладить контакт с Драко чёртовым Малфоем, то так уж и быть. Она откинет всю львиную гордость. Не на долго. Но откинет.       Гермиона поднялась с места и принялась собирать свои учебники. Когда сумка стала увесистей тролля, девушка решила, что у неё ещё есть время переодеться и отставить свои вещи. Плюс ко всему, возможность пройтись по пустующим коридорам школы и разложить весь бушующий поток мыслей по полочкам — то, что надо.       Скитаясь полупустыми коридорами, Гермиона с интересом рассматривала некоторые гобелены, которые прекрасно справлялись с задачей «отвлеките меня от Малфоя, прошу!»       За одним из поворотов послышался писклявый голосок и странные хихиканья. Гермиона собиралась уже развернутся, когда услышала свою фамилию.       Она свела брови и стала медленно подходит к повороту. Девушка почти на цыпочках дошла до каменной стены, всем телом прислонялась к ней, желая расслышать обрывки диалога.       — … грёбаная грязнокровка, — и вновь мерзкое хихиканье.       — Ты уверена, что он назвал не твою фамилию? Ну может Гринграсс и Грейнд…       — Да как же ты не поймёшь, Булстроуд! Она его одурманила!       Гермиона прикрыла рот тыльной стороной ладони, приглушая звуки сбитого дыхания. Этот самый низкий голосок принадлежал Дафне Гринграсс. Видимо, она и была той самой…       Мерлин, ей даже думать было неприятно. Из-за всей этой ситуации, гриффиндорка почти физически ощутила, как её тело методично прокалывала сотня иголок, а она сдувалась всё больше и больше, как воздушный шарик.       Эмоциональное опустошение — то самое покалывающие чувство.       —… странно всё это. Спать с тобой и думать о ней… Даф, ты уверена, что он отдавал отчёт с кем спит? — В голосе Милисенты промелькнули нотки настороженности.       — Знал, не знал, но для того, чтобы он не смог оторваться от меня понадобилась не одна капля… — Гермиона не смогла расслышать окончание фраз, так как стук собственного сердце в ушах перебил любые волны звука.       Хотя нет. Её дыхание перебило звенящий гул в ушах. Гермиона ощутила привкус желчи на языке. Она с силой схватилась за кожаную ручку своей сумки и убежала в противоположную сторону.       Ей надо подумать.       Надо подышать.       Почему я не могу нормально дышать?       Кто выкачал весь кислород?       Губы пересохли и болезненно покалывали. Девушка стала идти ещё быстрее, почти переходя на бег, попутно убирая выбившиеся пряди со своего лица, которые стали противно-липкими.       Надо покончить с этим. Надо, надо, надо ли?       Чёрт.

***

      Гермиона проговорила пароль и, еле плетя за собой ноги, зашла в башню. Видимо, идея прогуляться пустующими коридорами Хогвартса была не самой лучшей в её арсенале.       Лестницы сегодня как сговорились, поэтому меняли своё направление раз пятнадцать, а то и больше.       Гриффиндорка вместо привычных десяти минут шла пол часа до своего дортуара, поэтому покидать его сейчас ради ужина или нет — спорный вопрос. В голове всё ещё не укладывалась информация, которую она так нагло, но весьма продуктивно подслушала.       …Знал, не знал, но для того, чтобы он не смог оторваться от меня понадобилась не одна капля…       — Грейнджер, — простонал мулат.       Гермиона резко повернулась в сторону камина и диванов и не смогла сдержать уставшего фырканья. Если ты покидаешь серпентарий, то серпентарий придёт за тобой.       Девушка скинула сумку со своего плеча и расставила руки по бокам. Смерив мулата взглядом, она оглядела гостиную и заприметила Драко, который распластался вдоль дивана и крутил жестяную баночку у себя в руках.       Её сердце предательски сжалось. Она сделала глубокий рваный вдох и запустила пятерню в свои волосы. Комната погрузилась в звенящую тишину. От кончиков пальцев до макушки пробежался будоражащий холод. Она находилась в состоянии, граничащим с безумием.       Сколько бы Гермиона не говорила, что ей все равно, сколько бы не называла это пустым, обыкновенным «ничем», столько же она и падала в свои заблуждения, рассыпаясь о пол как самый нежный хрусталь.       Малфой в это время развернул голову в сторону выхода и рассматривал Гермиону исподлобья. Мерлин, она была хороша собой.       Когда Гермиона разорвала зрительный контакт и, схватив сумку, постаралась уйти наверх, что-то пробежалось вдоль его позвоночника сродни электрическому разряду.       — Меня там Тео искал, я пойду, — Забини встал со своего места и молча ретировался. Об его уходе оповестил только задвигающийся портрет.       Умение Блейза знать когда вовремя удалится — бесценно, опуская тот факт, что это так же его башня как и её.       Драко моментально подскочил с дивана, задевая ногой журнальный столик, сбивая кожаное кресло. Он не знал, что, блять, руководит им в данный момент. Ясно было лишь одно — он в дерьме.       Гермиона начала быстро приближаться к лестнице и молить всех известных ей Богов, чтобы они наложили на Малфоя Ступефай. Девушка только успела подняться на одну ступень, как её тонкое запястье перехватила ледяная рука.       Драко повернул гриффиндорку к себе лицом и волосы Гермионы, как плеть, хлестанули его по лицу. Драко невольно отметил, что смог почувствовать тонкий аромат ванили.       Вот оно. Ваниль. То самое «ещё какая-то херня», которое он никак не мог уловить       — Малфой, — злобно прошипела Гермиона. Она сузила глаза в странном прищуре и застыла в ожидании какого-то чуда, которое приведёт её в чувства, что напомнит ей о том, кто она такая.       — Грейнджер, — и хоть в груди сердце норовило уничтожить остальные органы, снаружи он всё так же выглядел невозмутимо с щепоткой потехи.       Интересно, все наши диалоги будут начинаться с ебучей фамильной переклички?       Ещё какое-то время они продолжали стоять в таком натянутом положении. Драко смог нащупать учащенный пульс гриффиндорки, а после даже ощутить его.       — С меня хватит, Малфой, — Гермиона вырвала руку из цепкой хватки и развернулась, чтобы уйти.       — О, Мерлин, дай мне сил выдержать тебя, — с притворной скукой произнес Малфой, облокотившись о поручень.       — Прошу прощения? — В духе блядской банши, Гермиона готова была закричать, чтобы у Драко полопались барабанные перепонки к чертям собачьим.       Она развернулась лицом к нему, цепляя кучерявыми локонами своё лицо.       Драко провёл языком по нижней губе и закусил её. Ни Мерлин, ни Моргана не наградили его сильной устойчивостью потому, что при виде того, как эта девчонка хмурит брови, что кажется морщинка меж ними была там всегда; как полыхают её янтарные глаза просто при виде его. На это можно подсесть.       А последствия будут хуже, чем после опиума. Но загвоздка в другом. Сейчас Драко видел, как ярость заполоняет каждую фибру её души. Он буквально ощущал это.       Он, Драко Люциус Малфой, зависим. Потому что душащая, всасывающая ненависть бессловесно покинула его, оставляя лишь горькое послевкусие недосказанности и тёплый, маленький шар, который излучил идиотски-ослепительный свет и заполонял его снова, снова и снова.       Блять.       — Извинения приняты, — Драко приподнял уголки губ и смерил Гермиону тяжелым взглядом.       Она тут же воспламенилась. Её глаза заметали искры. Гриффиндорка развернулась и поднялась на ступень выше, наградив Малфоя таким же взглядом. Забавно. Она на две ступени выше, чем он, а по росту они едва сравнились.       — Твоя заносчивость не знает границ, Драко, — прошипела волшебница.       Я Драко. Вновь. Не Малфой. Какие внешние обстоятельства так влияют на её мнение? Погода, ужин, я?       — Я уверена, что собери весь Хогвартс, всё равно бы ты был на первом месте по эгоизму, самолюбию и беспредельно завышенному эго, — выпалила гриффиндорка на одном дыхании, после чего сглотнула вязкую слюну.       Драко лишь удивлённо повёл бровью, будто бы вся абсурдность данной ситуации тешила его.       — В твоём арсенале не найдётся ещё пару любезностей для меня, а, Грейнджер? — С вызовом кинул Малфой, продолжая оценивать её до жути консервативный внешний вид.       В голове всё ещё мельтешила одна фраза: «И ты даже сделал мне больно, я уверена, что на моём сердце появились вполне реальные трещины». Но она промолчала, поджав губы и сводя брови.       Слизеринец так же поднялся на ступень выше, варварски нарушая личные границы Гермионы. Он провёл рукой по перилам поднимая её выше, почти соприкасаясь с кистью Грейнджер. Драко мог поклясться, что в этот момент жар её тела был практически ощутим. Он крепче обхватил поручень, чтобы избавиться от фантомного ощущения.       — Кстати, на заметку, Грейнджер. Именно моя заносчивость, эгоизм и вся та остальная херня привела меня сюда, — легко парировал парень, игнорируя взбушевавшееся сердце и её удивленные, огромные глаза.       Блять. Блять. Блять. Я в такой заднице.       Гермиона прочистила горло. Каждый орган в её организме буквально умолял её уйти, сбежать, испариться. Потому что… Ей всё ещё больно, невыносимо, блять, больно.       Она хочет взвыть, как забитый щенок. Но… Но, но, но попросту не может. Ведь этот разговор, который она подслушала... Что ж, он поселил в ней зёрна сомнений.       Чёрт.       Гермиона Грейнджер, ведьма, которая славится своим умом и прагматичностью, отказывается складывать два плюс два и доверяет коридорным сплетням. Дожила!       — То, что произошло, — как же сложно было сказать это, каждый сантиметр его тела сопротивлялся, — недоразумение и ты…       — Я что? Свечу вам держать должна была? — она скрестила руки и преодолела ещё одну ступень.       Их осталось восемь. Восемь ступенек — и больше никакого хорька в её жизни. Восемь ступенек — и она вновь сможет дышать полной грудью, не считая, что афродизиак это непосредственно его древесный парфюм. Просто восемь грёбаных ступенек.       Драко не дал ей права выбора и снова нарушил её границы, нагло врываясь в её жизнь, заполоняя её вакуум собой.       — Так что да, прости, если я задела тебя всего лишь констатацией факта, — Она гордо вскинула подбородок, а на её щеках появились пятна победного, азартного румянца.       — Ты, Грейнджер, идиотка, если так думаешь, — думает что…       Что задела меня?       Что мне нужна только она?       Что я не хочу видеть её в своей жизни?       Что я доверил бы ей держать свечу?       Гермиона буквально видела, как двигаются его шестеренки, пока он осознаёт всю степень пиздеца, в котором они оказались.       Она закрыла глаза и невольно вдохнула его запах. Кажется, уже около двух месяцев этот древесно пряный аромат действует на неё как глоток свежего воздуха. Восемь ступенек — и этому придет конец. Но она больше не хочет подниматься.       Гермиона не привыкла сдаваться, но она не может насильно удерживать победу, когда сражалась лишь она.       — Я сдаюсь, Малфой, — Она не знала, что поизносит этот в слух. По крайней мере, это было тихо. Угнетающе. Гермиона посмотрела на его лицо и сразу же столкнулась с его холодным взглядом.       Он закрылся. Вновь. На лице перестала играть идиотская ухмылка, а в глазах больше не скакали чёртики под бубен дьявола.       — Мы можем остаться, друзьями… Ну, пока не закончится эээ… это всё, — гриффиндорка перевела свой взгляд на бесцветную стену.       — Друзьями? — Драко фыркнул. По злому. — Мы никогда не…       — Я знаю, — Резко отрезала она. Слишком резко, ситуация того не требовала. — Просто, так надо и всё, — она перевела взгляд на его искаженное в гримасе лицо и всё ещё не была в состоянии прочесть его.       Гермиона закусила правый уголок нижней губы. Она вытянула руку и постаралась вложить в этот жест всю имеющуюся уверенность. Но на пальцы нахлынул предательский тремор. Чёрт.       Драко с толикой презрения взглянул на прелестный жест со стороны гриффиндорки. Он достал правую руку из кармана и увидел, как в её глазах промелькнула нотка детского изумления.       Не так быстро, милая.       Он плавно поднял руку и запустил её в свои волосы, нарочно долго перебирая шелковистые, платиновые прядки. Малфой видел, как огонёк в её глазах тухнет, оставляя такую привычную злость; а её рука стала больше подрагивать.       Что, Грейнджер, жаждешь моего одобрения?       Парень вытянул руку и крепко вцепился в ладошку Гермионы. По руке пробежал рой маленьких пикси. Её горячие руки контрастировали с его холодными.       Создавали прекрасный альянс.       Удивительный тандем.       Драко резко потянул руку девушки и та, тихо пискнув, споткнулась, падая на его грудь. Будто бы между ними не было двух ступеней. Будто бы не было ещё восьми сзади.       Парень завёл её руку назад, не выпуская из своей хватки, а другой нежно прикоснулся к её талии. Так, как уже давно хотел. Он мог буквально ощутить покалывание на внутренней стороне ладони, которое было спровоцировано теплом её тела.       Малфой наклонился к уху девушку, цепляя лицом её мягкие кудри.       Он уже успел забыть, какие они на ощупь.       Он уже забыл, как пьянит её запах.       Он больше не хотел забывать. Никогда.       — Не знаю, в какую игру ты играешь, Гермиона, — тихим, хриплым голосом произнёс Драко, чувствуя, как она сглатывает. — Но когда я узнаю правила, форы не будет. Я даю тебе своё слово, — он отодвинутся от её лица, хотя всё ещё находился на опасном расстоянии, когда их носы почти соприкасались.       Парень медленно убрал руку с её талии, цепляя кромку рубашки, после чего практически физически ощутил холодок на ладони. Гермиона только рвано вздрогнула и еле уловимо вздохнула.       Драко резко отпустил запястье Гермионы, от чего та пошатнулась назад и еле успела схватиться за перила. Прежде, чем что-то сказать, она кинула на него самый гневный взгляд. Действительно, настолько жадно она ещё не смотрела на него…       Гермиона приоткрыла рот и вытянула руку, чтобы что-то сказать, но слизеринец резко перебил её.       — До встречи, подруга, — Последнее, что он увидел прежде, чем захлопнулся портрет, это её растерянный взгляд. Ему показалось, что в радужках её глаз промелькнула грусть.

***

      Устный договор с Малфоем оказался весьма действенным. С момента их разговора прошло три дня и Гермиона больше ни разу не ощутила жжения по всему телу.       Естественно, это ничего не значит. Пока что. Но в её умной голове уже сгенерировано энное количество вариантов, что может случится после.        На часах было девять утра и она уже пропустила завтрак. Но учитывая то, что аппетита у неё не было от слова совсем, Гермиона закрыла на это глаза. Она посмотрела в окно и её настроение немного ухудшилось. Сейчас она вместе с Джинни отправится в Хогсмид, а погода, мягко говоря, дерьмо.       Конец ноября не порадовал своих учеников снегом, но вечные ливни и приевшийся ветер — это всё осталось неизменным.       Гермиона достала плеер и маленькие наушники. Она включила свою любимую песню и подошла к шкафчику с одеждой. Открыв дверцу, она быстро оценила, что из её одежды окажется приемлемым для такой погоды.       Девушка расставила руки по бокам и стала отбивать ногой ритм песни, параллельно тихо напевая слова. Ей приглянулась незамысловатая большая молочная толстовка и чёрные лосины. С начёсом.       Гермиона левитировала одежду на кровать и стала подбирать обувь. Мерлин, если бы ей год назад сказали, что она бы стояла и действительно тратила время на подбор одежды, она бы, вероятно, месяц лежала в больничном крыле с сердечным приступом.       Гриффиндорка оделась и подойдя к зеркалу решила, что собирать волосы и красится будет уже совсем чересчур. Она быстро схватила свою сумку и покинула комнату.

***

      — Просто представьте лицо Филча. Он выглядел так, будто бы я своим трахом оскорбил не то, что святой Хогвартс, а его дорогую миссис Норрис, — Теодор громко засмеялся, вспоминая пикантные моменты его «очень» интересной жизни.       Драко закатил глаза и высоко поднял голову. Холодный осенний воздух хлестал лицо морозными лоскутами. Парень выдохнул и из его рта вырвался пар. Вот настолько было зябко.       — … Нотт, если по твоей вине нас всех кастрирует Снейп, я лично удостоверюсь в том, что-бы тебе отрезали всё под самое основание, — под нос проговрил Забини, бросая неоднозначный взгляд на товарища.       Кадык Теодора нервно вздрогнул, и парень уставился на полированные носки своих ботинок.       Дорога в Хогсмид ещё никогда не казалась настолько утомительной. Слушать рассказы Тео о том, насколько он ловелас, действительно выматывает. Драко запустил руку в свои волосы. Они были холодными. Даже волосы, блять, холодные. Парень быстро спрятал руки в карманы брюк и продолжил наблюдать за небольшой дымкой, выходящей из его рта.       Абстрагируясь. Полностью.       К Малфою подошёл мулат и молча стал идти с ним рядом, с поддельным интересом рассматривая начищенные до блеска ботинки.       — Ну как прошёл разговор?       Ну естественно. Блейз этого так не оставит. Да, Блейз?       — А как может пройти разговор с Герм… Грейнджер? — Драко повернулся к другу и посмотрел на него приторно-скучающим взглядом. — Дерьмово.       Блейз тихо хмыкнул и приподнял уголки губ.       — Прям настолько дерьмово? Или дерьмово, но бывало и хуже? — Блейз внимательно изучал реакцию друга. Судя по тому, как нахмурились его брови, Грейнджер феерически облажалась.       Малфой зажал переносицу меж двух пальцев и закрыл глаза.       — Теперь мы «друзья». Ебаные друзья, Забини. Несмотря на то, что между… — Драко резко остановился и свёл губы в тонкую линию, кидая на сокурсника самый прожигающий взгляд в своём арсенале.       Они никогда не обсуждали это.       Он никогда не говорил Блейзу про неё.       Никогда. До этого великолепного момента.              В какой-то момент, Драко перестал поражаться собственной глупости.       Блейз вскинул свои брови и отвернулся в сторону чёрного озера. Дорога в деревушку была действительно… Неплохой. И прекрасно справлялась с ролью отвлекающего манёвра.       Слизеринцы решили не тратить время на посещение магазинов, поэтому сократили свой маршрут и направилась в Три Метлы.       Драко следовал за своими друзьями когда, услышал странный звонкий смех. Он перевёл свой взгляд на источник звука и увидел её.       Мерлин. Почему. Всегда. Она.       Гермиона выходила из Сладкого Королевства с полным пакетом всякой дряни. В руках она держала лакричную палочку, которую подносила к своему рту и старалась откусить, оттягивая сладость, цепляясь за неё зубами. А когда у неё не выходило, она ещё больше заливалась этим ебуче-заразительным смехом.       Драко даже показалось, что уголки его губ дрогнули. Рядом с ней шла Уизлетта и что-то рассказывала, при этом очень активно жестикулируя.       Смеётся. Снова.       Малфой пропустил момент, когда все его друзья уже были в баре. Он продолжал стоять у входа и наблюдать, как грёбаный маггловский маньяк.       Наблюдать за её ослепительной улыбкой и морщинками под глазами, которые вызваны смехом.       Наблюдать, как развеваются её неукротимые волосы, а она опять и опять пытается заправить их за уши, но всё тщетно.       Малфой так погрузился в свои мысли, что совершенно не заметил, когда она стала смотреть на него. С её лица сползла улыбка. Уизлетта продолжала что-то щебетать, но Гермиона пропускала весь её мыслительный поток мимо ушей.       Разряд. Раскат грома. Проливной дождь.       Это то, что он сейчас ощущает.       Гермиона отвернулась и уставилась на дорогу перед собой, а парень почти физически ощутил на себе отсутствие её взгляда. Драко заметил, как приподнялись уголки её губ и она вновь украдкой глянула на него.       Думала, что он не заметит.       Но он увидел. И запомнил. Надолго запомнил.       Она прошла мимо, откидывая кудри за спину, а те непослушно дёргались в разные стороны. Ему даже показалось, что он ощутил её запах. Этот блядский запах.       Нравится. Ему это нравится. Он больше не ненавидит карамель или ваниль. Он больше не ненавидит её. Потому что теперь она — ему нравится.       Да. Определенно. Она его волновала, но более абстрактно, что ли? Не было этого трепета или скручивающего чувства в районе паха. Это было что-то новое.       Драко не смог скрыть самодовольной ухмылки, поэтому так и зашёл в бар. Тёплый воздух сразу окутал его тело, как махровое одеяло.       Он прошёл в глубь бара и сел возле своих друзей. Они все уже сидели с полупустыми бутылками сливочного пива и хохотали.       Парень услышал противный скрежет ножек стула об начищенный паркет. Драко обернулся и увидел, как возле него приземляется Дафна, левитируя их с Пэнси напитки.       Малфой громко цокнул. Громче, чем того требовала ситуация, и закатил глаза. Он схватил бокал и поднёс его к своим губам, делая два больших глотка пива. Горький вкус растёкся по горлу словно патока, обволакивая собой все вкусовые рецепторы. Он поджал губы и поставил бутылку обратно на стол.       Вкус сливочного пива напоминал ему о ней. Их последний поцелуй, который был такой же горьковатый на вкус. Он еле уловимо ухмыльнулся.       Ну, конечно. Грейнджер, учебники и сливочное пиво — лучшие друзья.       — Привет, — писклявый голосок вернул его обратно в бар.       Драко повёл бровью и искоса глянул на блондинку. Только её, блять, не хватало.       — Мгм, — промычал парень, концентрируя своё внимание на рассказе Грэхема.       Девушка сделала вид, что не уловила скуку в его тоне, поэтому, прочистив горло, продолжила:       — Какие у тебя планы на вечер?       Драко сглотнул желчь, подступившую ко рту. Какие у него планы на вечер?       Убить тебя, Дафна? Отдать на растерзание кентаврам и прыгнуть к ним вместе с тобой, потому что я последний мудак?       — О, их много. Я бы сказал они грандиозны, — саркастично парировал Малфой, делая ещё один глоток пива.       — Ну, Драко. Ты же знаешь, о чём я. Мы с тобой давно не проводили время наедине, — Гринграсс стала накручивать реденькую прядь белых волос на палец и притворно дуть свои господибоже некрасивые губы.       Драко запрокинул голову и крепко зажмурил глаза. Это какой-то кошмар. Интересно, а если он сейчас подорвётся с места и убежит, можно будет считать эту тему закрытой?       — Даф, — он повернутся и впервые за вечер действительно посмотрел на неё, — никаких наедине больше не будет.       Он видел, как тускнеют её голубые глаза и подрагивает нижняя губа. Она немного заерзала на стуле и схватила свой бокал с эльфийским вином, делая значительный глоток.       — Не пойми меня неправильно. Ты хороша, но... Но для кого-то другого, — во рту пересохло. Он сказал это. Сказал нормально. Не унижая, не язвя. Видимо, это одноразовая акция, которая работает на всех, кроме Гермионы.       — Я, да. Хорошо, Драко, — Дафна отвернулась от него и повернулась к Пэнси, которая прожигала Малфоя взглядом.       Драко удивлённо повёл бровью и пожал плечом. Паркинсон сузила глаза и что-то прошептала.       Похер. Отъебитесь уже от меня.       Парень вальяжно встал со стула и с глухим скрипом задвинул его. Он руками убрал несуществующие пылинки со своих плеч и развернулся к входу. Из-за шума и не прекращающегося говора в баре, никто не заметил, как он выбирается из помещения и, выровнив осанку, спешит обратно в замок.       Никто, кроме Пэнси Паркинсон и Блейза Забини.       Которые заметили куда больше, чем подозревает Драко.

***

      Гермиона и Джинни почти залетели через главный вход в школу, заливисто смеясь и еле удерживая пакеты.       Джинни схватила подругу под руку и со стоном прижалась к ней. Её огненные волосы беспорядочно разлетелись Гермионе по лицу.       Их мальчики сегодня предпочли потренироваться. Что было весьма удивительно. Но девушки были настолько счастливы, что едва ли заметили их отсутствие.       — Надо было видеть его лицо, он так смотрел на тебя, — Парировала Джинни, прикрывая рот рукой.       Гермиона нервно покачала головой и перевела взгляд в другу сторону.       Это какая-то злая шутка.       Драко стоял в другом конце коридора, спрятав руки в карманы. Он немного приподнял голову. Эта поза больше придавал ему некой надменности.       Гермиона замерла. Не то, чтобы в этой ситуации было что-то удивительное, но его взгляд...       Было что-то в этом новое, будоражившие сознание. Что-то, чего она раньше не ощущала. Голос Джинни эхом стучал где-то на задворках сознания, но гриффиндорка не могла отвести от него взгляд.       Мокрые капли. Которые выглядели так правильно в сочетаний с его причёской.       Выражение лица. Такое самодовольное. Такое точеное. Будто бы он заведомо знает, что победил в этой схватке.       Гермиона что-то наплела своей подруге, что ей надо отлучится и уже собиралась подойди к Драко, когда прыткая рука Уизли схватила её за плечо.       Девушка склонилась над ухом подруги и проговорила:       — Не переживай, Гермиона. Я давно уже поняла, — и удалилась, оставляя её, его, и ком волнения в неизвестности. Наедине.       Гермиона проводила подругу взглядом и вновь посмотрела на Драко. Её ноги были налиты свинцом и любой шаг давался с удивительной сложностью.       Она не помнит, как подошла к нему. Не помнит, как он открыл дверь в заброшенный класс и пропустил её вперёд. Не помнит, как он наложил запирающие чары.       Кабинет уже несколько лет не использовали, поэтому из-за тусклого света, пробивающегося сквозь окна, можно было увидеть, как в воздухе витает пыль.       — Кхм, — Драко прочистил горло, и гриффиндорка сразу повернулась в его сторону.       Они стояли на небольшом расстоянии, но оно казалось безопасным.       — Я хотел сказать, что всё то, что ты тогда мне сказала во дворе — обосновано, — Драко повернул голову, чтобы не столкнуться с её «я знала» взглядом.       — Что именно обосновано, Малфой? — Она подняла свои брови и поджала пухлые губы.       Какую игру ты ведёшь Грейнджер?       — Ты знаешь, о чём я, — продолжил Драко.       — Мм, что-то не припомню, — у неё было совершенно невинное лицо. Она знала о чём он, но хотела услышать это из его уст.— Если ты хочешь извиниться, Драко, то так и скажи. Из-ви-ни, — она рассекала руками воздух и, вновь посмотрев на него, столкнулась с тяжелым взглядом.       — О, Салазар. Ты такая навязчивая, — Драко надавил рукой на переносицу, крепко зажмуривая глаза. — Прости меня, Грейнджер. — Тихо, почти неуловимо произнес он.       Малфои не просят прощения.       Гермиона тихо фыркнула и скрестила руки на груди.       — Что прости? Я не расслышала.       — Это какой-то абсурд, — уже громче парировал парень, запрокидывая голову. Он провёл языком по нижней губе и выдал истерической смешок.       — Знаешь, что самое абсурдное в этой ситуации? — Гермиона поджала губы и хмуро глянула на парня.       Её сердце неистово стучало. Было ощущение, что ей просто перекрыли доступ к кислороду. В её глазах пылал огонь, а неукротимые кудряшки делали девушку ещё больше похожей на дикую.       Если не сейчас, то никогда.        — То, что я люблю тебя, Драко. Люблю тебя даже в те дни, когда ты себя ненавидишь, — она сглотнула вязкую слюну и замерла, делая пару шагов назад.       Её ресницы затрепетали, а сердце больше не норовило делать кульбит. Оно уже сделала его.       Драко свёл губы в тонкую полоску и затаил дыхание. Он мог ощущать свой пульс в ушах. Всё вокруг в миг погрузилось в звенящую тишину.       Будто бы её здесь нет. Будто бы она не говорила этих слов.       — Грейнджер, не надо, — У Драко сильно вздымалась грудь. Дыхание стало сбивчивым.       Она не… Она не может…       — Нет. Дай, дай мне закончить, — Гермиона закрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Я знаю, мне нельзя тебя любить и поверь, мне от этого ещё сложнее. — Девушка перевела свой взгляд на него. И всего на секунду, на одно мгновение увидела там понимание, — потому что любить тебя, Драко, — невыносимо больно.       Время застыло. Они оказались заложниками своего собственного Лимба. Где есть только прерывистое дыхание, покалывающие мурашки и принятие.       Кажется, что даже пыль на старой мебели взлетела вверх только из-за гнетущего стука их сердец.       Если бы сейчас Гермиону спросили жалеет ли она, то ответ был бы нет. Она не жалеет. Не жалеет, что тогда их поставили в пару. Не жалеет, что именно он стал человеком, который может определить её чёртов пульс. Не жалеет, что сказала ему, что она чувствует. Что она ощущает.       Она не жалеет, что сейчас наплевала на любые правила и личные границы и сделала эти восемь шагов, чтобы оказаться перед ним.       Драко чувствовал тепло, исходящее от её тела. Ощущал такой, с недавних пор, любимый запах. И видел эти горящие, огромные глаза, которые были предназначены ему. Только ему.       — Грейнджер, я не, — он проглотил этот надоедливый ком, — не могу сказать тебе эти слова. — Пока что, добавил разум.       — И не надо, — Гермиона схватилась за его толстовку и сократила между ними эти два сантиметра.       Ощущения его горячего дыхания на своей коже было сродни панацеи. Он служил для неё как умиротворяющий раствор. Тот, который их в это и втянул.       Гриффиндорка первая прильнула к его губам, оставляя, почти невесомый, целомудренный поцелуй. Малфой спустил свои руки ей на талию и крепче прижал к себе, будто бы это поможет стать им одним целым.       Они держались друг за друга, как за спасательный круг. Если первый отступит — то другой растворится, исчезнет в мареве старого, пыльного класса.       Драко резко разорвал поцелуй и заглянул в её глаза. Глаза цвета огневиски, в которых ты чувствуешь, что можешь весь утонуть... В карих, бесстыжих, восхищенных, нахальных...       — Когда-нибудь, Грейнджер, я скажу те самые слова.       Парень с новой силой впился в её припухшие губы. Он оттянул её нижнюю губу, прикусывая её, а после провёл по ней языком. Гермиона крепче ухватилась за него, заводя свои руки ему за спину, путая своими пальчиками короткие прядки на его затылке.       Малфой провёл языком по её губам и вторгся в рот, сплетаясь с ней воедино. Мерлин, он очень её хотел. И это не было мимолетным желанием. Это было что-то… Необъяснимое. То, что он не испытывал прежде.       Когда хотелось, что б только её губы накрыли его. Только её руки спутывали его волосы. Он хотел только её.       Он не говорит, но показывает всем своим видом, с каким восхищением взял бы её прямо сейчас, прямо здесь, без промедления и глупых условностей       Драко опустил свои руки на девичьи бёдра и сжал их, пока с её уст не сорвался первый подавленный стон, который резонировал в их поцелуе.       Он стал вести её назад, толкая своим телом на парту. Когда её задница уперлась в край одной из них, парень вновь подхватил её бёдра и посадил на пыльную столешницу. Старые ножки стола скользили по паркету, пока не достигли стены.       Малфой забрался рукой под толстовку, обжигая горячее тело холодными подушечками пальцев. Драко подцепил кромку кружевного лифчика и надавил на её набухший от возбуждения сосок, перекатывая его пальцами. Он сжал её грудь в своей ладони нежно царапая короткими ногтями.       Гермиона отстранилась от него, но не разорвала зрительный контакт. Она схватилась за полы своей толстовки и стянула её через голову. Её кудри лёгкими струями рассыпались по хрупким плечам и ключицам. Девушка перевела взгляд на торс парня и сжала его толстовку в своих ручках. Она нервно закусила нижнюю губу, а после украдкой посмотрела на него.       Малфой нежно обхватил её ладони, опуская их ей на колени. Он взял толстовку за капюшон и протянул её через голову, оголяя своё тело.       Без каких либо промедлений, парень прикоснулся к внутренней стороне её бёдер и раздвинул её ноги, вставая между ними. Девушка вновь закинула свои руки ему за шею и притянула к себе, воруя очередной поцелуй. Она запустила свой язык в его рот, проводя им по ровному ряду зубов.       Всё это было до жути невозмутимо и правильно, что создавало ярчайшие подобия гармонии. Но им было плевать. Они уже давно послали к чёрту гордость и всеобщие предрассудки.       Драко переключился на её шею, цепляя зубами нежную кожу, а после посасывая. Гермиона издала ряд хриплых, рваных вздохов и стонов, а напряжение в штанах парня кричало, что он готов.       Он готов на многое ради неё. Если она позволит. Если она просто попросит, то он склонит весь этот грёбаный мир к её ногам. Просто, чтобы постоянно слышать эти обволакивающие стоны. Если она позволит.       Гермиона обхватила ногами его талию и скинула с себя белые кеды, которые с глухим стуком приземлились на старый паркет.       Драко языком выводил узоры на её шее, цепляя пульсирующую венку, спускаясь к точеным ключицам. Ведьма запрокинула голову назад, открывая ему больший доступ. Давая ему больше себя.       Малфой схватился за резинку её лосин и стал медленно тянуть их вниз. Он немного отстранился и плавно стянул их с её красивых ног. Когда она осталась сидеть в одном лишь белье на этой парте — у него окончательно снесло крышу.       Гермиона постаралась ухватиться за пряжку ремня на джинсах Драко, но тот перехватил её руки и завёл их ей за спину. Он немного надавил на её живот, заставляя лечь на холодную парту.       — Грейнджер, если ты, — он старался привести своё дыхание в норму, — ты можешь сказать и я… — Драко увидел как она закатывает глаза, когда его рука сжимает её бёдра. Господибожемой. — Я не смогу остановиться.       Он за ноги тянет её ближе к себе вновь сталкиваясь в поцелуе. От нахлынувшей страсти их зубы ударяются, но это не было неуклюже. Это были чертовски идеально. Он вновь всасывает её губу прикусывая.       Драко одной рукой удерживал её кисти на столешнице, а другой потянулся к пряжке ремня, расстёгивая ту. Когда она звонко щёлкнула, штаны упали вниз.       Парень вновь положил руку на её бедро, сжимая его. Вероятно, там останутся синяки. Много синяков. Малфой забрался одной рукой под её трусики и Гермиона рвано вздохнула.       — Драко…       Давай. Продолжай стонать моё имя и я сделаю так, что ты не сможешь нормально стоять ещё неделю.       Он большим пальцев надавил на её клитор. Гермиона закрыла глаза и закусила нижнюю губу. Его пальцы нежно проводили по влажным складкам, задевая самые эрогенные места.       — Не сдерживай себя. Я хочу тебя слышать, — его голос был одурманен похотью, которая с головой накрыла пару.       Гермиона издала первый протяжный стон, когда Драко погрузился в неё одним пальцем. Она прогнулась в пояснице и стала поддаваться ему на встречу. Он не был с ней терпелив. Драко терзал её тело своими руками и ей это нравилось. Она хотела большего.       Малфой запрокинул голову назад и по его телу скатилась капля пота. Он с силой закусил нижнюю губу, ощущая металлический привкус. Её ноги крепче ухватилась за его талию и вновь старались притянуть парня к себе как можно ближе.       Когда Драко отпустил её руки, она постаралась ухватиться хоть за что-нибудь. Её короткие ногти царапали деревянное покрытие парты, пока она не не нащупала край стола.       Слизеринец резко вышел из неё и Гермиона тихо вздохнула. Парень стянул с неё бюстгальтер, оголяя её удивительно грудь. Склоняясь над ней и впиваясь в неё. Целуя, кусая. Гермиона ухватилась за короткие волосы на его затылке и притянула ближе к себе. Он был так близко. Так недостаточно.       Драко оторвался от её сосков и медленно, почти мучительно подцепил кромку трусиков спуская их вниз по ляжкам, коленям, икрам.       Гермиона умоляюще захныкала и Драко ухмыльнулся.       — Скажи это. Скажи, что хочешь меня, — хриплым, нервным тембром сказал Драко.       — Драко, я… — Во рту пересохло, она не могла выдавить и слова.       — Ну, у нас много времени… — Гермиона закрыла глаза и издала странный, хныкающий звук.       — Я хочу тебя, Драко, я...я, — протараторила девушка. Её тело извивалось под ним. Как он и хотел.       Он приподнял уголки своих губ и спустил с себя боксеры, ухватив свой член.       — Нам конец, Грейнджер, — и он резко вошёл, отчего оба издали глубокий стон.       — Драко, Мерлин, я… Драко… — Гермиона закусила тыльную сторону своей ладони, а другой рукой ухватилась за его плечо, подвигая парня ближе к себе.       Она закатила глаза и запрокинула голову. Маленькие пряди липли к её лицу, обрамляя. Его руки с силой сжимали ее тело, гладили бёдра, грудь.       Малфой стал набирать темп, и с новой силой входить в неё. Член продолжал болезненно пульсировать и он уже чувствовал, как она сжимается вокруг него.       Комната была пропитана запахом похоти и пота. А каждый влажный шлепок эхом отдавался на задворках разума.       — Давай, Гермиона, — прошептал Драко, жадно глотая воздух.       Толчок, толчок. Она ещё больше прогнулась в пояснице.       Толчок. Он сжал её бёдра до побеления костяшек, задавая нужный темп.       — Драко… Я уже… О, Мерлин.       Внизу всё пульсировало. Гермиона чувствовала, как жар распространяется по всему её телу, окутывая каждый сантиметр сознания. Она откинулась на парту.       Драко издал хриплый, отрывистый стон и подошёл к разрядке. Он всё ещё был в ней, а каждая клеточка его тела растеклась в блаженстве, приятно покалывая позвоночник.       Парень вышел из Гермионы и, схватив её руку, потянул на себя, прижимая её обнажённую грудь к своей. Их сердца соревновались, кто пробьёт рёбра быстрее. Тело девушки обмякло в его руках.       Она рвано дышала, обжигая его грудь. Драко зарылся в её волосы и облокотил голову на её плечо, вдыхая любимый аромат вперемешку с сексом. Они оба закрыли глаза, стараясь привести своё дыхание в норму. Стараясь остаться в моменте и не думать, что будет дальше.       — Нам никогда не быть друзьями, Грейнджер, — на ухо прошептал Драко.       — Никогда, — на выдохе ответила Гермиона.