‘‘oн научился уважать пропасть, какой тот окружил себя. в школе он попробовал перепрыгнуть ее и рухнул вниз. теперь он довольствовался тем, что сидел, свесив ноги, на краю пропасти.’’
(п. джордано 'одиночество простых чисел')
???
Обстановка, аудитории, пары, лекции, преподаватели, окружение – Джисона устраивало всё в новом месте, но единственное, за что он точно не мог похвалить этот колледж – это еда.
Взяв тарелку со странной массой не понятно чего (суп? мясо? лапша?) у поварихи, напоминавшей мужчину и сверлящей всех полным ненависти взглядом, Джисон поспешил сесть за стол. Чонло уже успел занять им свободное местечко возле окна – свезло, однако, ведь людей тут была тьма тьмущая. Из приоткрытой форточки доносился приятный мягкий аромат зелени, солнечный лучи решёткой спадали на поверхность стола. Замечательный обеденный перерыв, если бы только эта масса загадочного происхождения не пахла как протухшая говядина.
– Фу, – очень точно подметил Чонло и скривился в лице, глядя на чужую тарелку. – Ты что, реально собираешься съесть
это?
– У меня нет выбора, я очень хочу есть, – выдал Джисон. Ему, по большему счёту, было всё равно, что именно запихать в желудок, когда остро мучал голод. – А ты что, не собираешься обедать?
Чонло поставил локоть на стол и деловито опёрся подбородком на ладонь. Затем поджал губы и демонстративно отвёл взгляд, в котором мелькало отвращение.
– Я не из тех, кто ест что попало.
Джисон взял в руки ложку, хотя не был уверен, действительно ли нужна именно она, а не вилка или палочки. Затем на губах его показалась ухмылочка, и он заявил таким хитрым, почти что насмешливым голосом:
– Ааа, я понял. Ты же богатый. Ты питаешься только амазонскими ягодами асаи и соком витграсса. Точно, как я мог забыть?
После этого он добродушно посмеялся, давая понять, что не собирался обижать Чонло. А последний обижаться даже и не думал: только глянул на парня, как на умственно отсталого идиота, и снова отвернулся. И зачем этот упрямый избалованный ребёнок, спрашивается, вообще в столовую пришёл, если не собирается тут есть?..
Джисон не знал, да и долго раздумывать о чужом поведении не хотелось. Лишь пожал плечами, окунул ложку в странный суп, затем приподнял её, полную до краёв, и собирался уже поднести ко рту, дабы вкусить сие (не) чудное блюдо, как вдруг.
– Не делай этого!!!
Рядом раздался какой-то громкий голос, и секундой позже на один из стульев, тот, что стоял рядом с Чонло (он даже вздрогнул от неожиданности), приземлился незнакомый парень. Он был в милой толстовке приятного фиолетового цвета, а на голову его был натянут капюшон, из-под которого виднелись рыжевато-золотистые пряди волос. И тут Джисон узнал его: это был один из тех парней, которые сутки назад разнимали его с Чонло.
– Не ешь это! – не попросил – потребовал парень, для пущего эффекта хлопнув обеими ладонями по столу. У него был приятный медовый оттенок кожи, который как нельзя лучше сочетался с каштановым цветом глаз. – Оно отравлено.
Пребывая в лёгком недоумении, Джисон, тем не менее, послушно отложил ложку, так и не испытав на вкус шедевра кулинарии. Затем с вопросом очевиднейшим в глазах уставился на паренька в толстовке и уже было открыл рот, дабы поинтересоваться, кто он, как вдруг Чонло его опередил:
– Ты кто нахуй?
Его недовольное лицо, должно быть, производило впечатление весьма недружелюбного человека. Но парня это нисколько не смутило; даже наоборот, он очень ярко улыбнулся и не без гордости поспешил представиться:
– Вы можете называть меня Хэчан. Я третьекурсник, обожаю видеоигры, сладости и аморальные стендапы, которые крутят в двадцать два тридцать по главке. Коплю на домик на берегу моря и мечтаю переехать туда. А вы?
Ни Джисон, ни Чонло не соображали так быстро, как он говорил (то есть – чуть ли не со скоростью света), и поэтому наступило гробовое молчание, полное лёгкого недоумения и пропитанное неловкостью. Как вдруг этот Хэчан, как он представился, странно усмехнулся и добавил:
– А, про самое главное забыл сказать. Я гей. Будем друзьями?
Заебись.
– Нет, – отрезал Чонло и тут же нахмурил брови, а потом даже отодвинулся подальше от парня на несколько сантиметров. – Чё ты к нам пристал вообще? Тут что, все ненормальные?
– Мои мотивы очень и очень благородны, – не снимая улыбки, пропел Хэчан с некоторой забавнейшей артистичностью.
– Да ну? – Чонло не поверил. – И какие же они?
– Я специально знакомлюсь с первокурсниками, чтобы они могли почувствовать себя лучше в новом месте, стараюсь ответить на волнующие их вопросы и поближе познакомить с нашим колледжем, – не без гордости заявил Хэчан так, будто проповедовал какие-то обывательские истины и вот, мол, похвалите его за это. Затем добавил: – Если вы не заинтересованы, я пойду дальше. Не вы первые, не вы последние.
– Вот это бред, – бросил Чонло, отводя полный отчаянной насмешки взгляд куда-то в окно, где виднелась листва растущей неподалёку яблони. – Ты чё, типа как робот-помощник тут? А тебе за это платят?
– Окей, приятно было поболтать, – Хэчан не обратил внимания на его слова, но, поняв, что заинтересованности от этих двоих ждать не стоит, пожал плечами и улыбнулся. – Возникнут вопросы – обращайтесь, салаги. Покедова!
– Стой!
Джисон сам не знал, что заставило его это сказать, но, тем не менее, Хэчан замер. Уголки его губ поползли вверх, образуя миловидный полумесяц, перевёрнутый на бок, и он обернулся, параллельно протягивая очень и очень интригующей интонацией:
– Дааа?~
– А... Эм... Ну... – почему-то слова вылетили из головы Джисона, как с ним всегда бывало в такие моменты, и он почувствовал себя максимально неловко и глупо. – Короче... Не мог бы ты рассказать немного о вашей, ну, иерархии? Если она здесь есть, конечно...
Хэчан слегка сощурил свои кофейно-чёрные глаза и вдруг медленно-медленно закивал головой, будто до чего-то догадался.
– А ты смышлёный малый, – пролепетал, присаживаясь аккуратно обратно на стул. – Видимо, уже знаешь, как работает система в нашем мире. Не так ли?
Джисон не особо понимал, о чём тот, но всё-таки улыбнулся – до ужаса неловко и натянуто.
– Ну, да...
– Кстати, я ношу пиво в бутылке из-под сока, – как бы между делом вставил парень и заманчиво поиграл бровями. – Не хотите? У меня ещё несквик есть.
– Д-да? – неловкость уже выдавала Джисона с потрохами. – Я не пью-
– Ладно, ладно, не буду тянуть – принялся объяснять Хэчан, предварительно набрав в грудь побольше воздуха; столько, должно быть, сколько хватило бы оратору перед длинной-длиной речью. Его скачки с темы на тему, признаться честно, сбивали с толку и напрягали все остатки внимания. – Везде, абсолютно везде есть своя иерархия. И от того, какую нишу ты в ней занимаешь, зависит вся твоя жизнь: твои успех, взаимоотношения, развитие и так далее. На самой верхушке иерархии всегда находится местная элита. У нас она, как вы могли догадаться, тоже есть. В лице сразу трёх человек.
Он рассказывал это так, что – на удивление – хотелось слушать и слушать, внимательно и сосредоточенно. Даже Чонло, рядом мирно сидящий, притих и заострил всё своё внимание на этом странноватом Хэчане, а это, на минуточку, уже было достижением.
– Вам стоит остерегаться их, – произнёс парень весьма пугающей интонацией, голос его так и пел тревожную мелодию. – Это Ли Джено, Хуан Ренджун и На Джемин.
У Джисона на последнем имени что-то резво отозвалось в сердце, но едва ли он мог понять, что именно это было.
– ...Джемин?
Хэчан вопросительно, но без малейшего, однако, намёка на шутку, вскинул брови.
– Это имя тебе о чём-нибудь говорит?
Прежде, чем ответить, Джисону пришлось немного подумать, а дело это он не хочет любил. Особенно, когда слишком-много-думание начинало утомлять и действовать на нервы. ...Действительно, говорит ли это имя хоть о чём-то?
– Я его встретил. Вчера. Это было на кухне вечером. И он показался мне самым нормальн-
– О, нет, нет, нет, нет, нет!!! – прозвучали чужие слова так резко и внезапно, что Джисон даже вздрогнул, а потом Хэчан и вовсе схватил его ладонями за щёки и буквально заставил посмотреть в свои (неожиданно) встревоженные большие глаза. – Нет, мальчик, ты ооооочень ошибаешься! Джемин –
самый отмороженный из этой троицы!
Вот это, блять, поворот, подумал про себя Джисон. Но вслух произнёс лишь робкое:
– Реально что ли?.. – и неуверенно отстранился.
– Да! – Хэчан активно закивал головой. – Опасайтесь его. И Джено с Ренджуном. Особенно Джено. У него очень опасное проклятие.
Последнее слово заставило Джисона напрячься – в очередной раз за этот странный разговор.
– И какое же?
– Он подчиняет своей воле каждого, – объяснил Хэчан, внимательно глядя ему куда-то между переносицей, – кто испытывает к нему ненависть.
Стало как-то слегка не по себе. Хотя, вообще-то, не по себе было ещё с самого начала дня, и, видимо, предстояло ощущать этот дискомфорт весь нахуй учебный год. Потому что обстоятельства становились всё интересней и интересней.
– ...Что?
– Это вообще проклятие? – Чонло наконец подал голос; конечно, разве мог он так просто смириться с чужой удачливостью? – Больше похоже на халяву...
– Ну, не у всех же должны быть бесполезные проклятия, – безобидно усмехнулся Хэчан, бросив на него хищный взгляд. – Не так ли, мальчик с раздвоением личности?
Лицо Чонло в секунду переменилось: спокойные глаза, отливающие безразличием, превратились в две сияющие злостью расщелины.
– Т-ты-
Он резко подскочил, схватил Хэчана за воротник и, пододвинувшись поближе, перешёл на шипящий шёпот.
– Откуда ты знаешь? Говори, кто тебе сказал!
Хэчан, в свою очередь, не особо обеспокоился по поводу чужого такого агрессивного жеста, и легко оттолкнул парня от себя. Затем начал широко-широко улыбаться и говорить с самим собой, чем, откровенно говоря, напоминал сумасшедшего.
– Так это что, правда? Нихуя себе! Марк очень догадливый! Я обязан сказать ему, что он оказался прав!
– Не смей никому рассказывать! – не унимался Чонло: вцепился, как озверевший, в чужую толстовку и начал трясти несчастного из стороны в сторону.
Глядя на всё это, Джисон почувствовал, как ему стало несколько неловко. Он отвёл взгляд, помолчал, потом прочистил горло.
– Я, пожалуй, пойду, отнесу эту... Что-то, – он взял тарелку с супом обеими руками и встал, уже собираясь относить эти помои туда, откуда взял, как вдруг.
Он врезался в кого-то.
Тарелка опрокинулась на пол с таким громким стуком, что теперь Джисон был уверен: абсолютно все в столовой смотрели на него. Но самое худшее ещё ждало впереди.
Когда вдруг оказалось, что человек, стоящий перед ним, не кто иной, как Джено Ли.
– ...Вот же блядство.
– Извини...те! – Джисона тут же охватил сильнейший страх: Джено – как раз один из элиты, о которой только что рассказал Хэчан. Да и вчера он выглядел довольно суровым и крутым. Опасно врезаться в такого, а тем более, опрокидывать прямо перед ним тарелку (хорошо хоть, что на одежду суп не попал, а то это был бы вообще пиздец). В панике Джисон начал кланяться много-много раз подряд. – Я не заметил-
Однако не успел он договорить, как вдруг Джено просто взял и оттолкнул его. К счастью, стоящий рядом стул спас Джисона, позволив мягко приземлиться. Ситуация накалялась, и на лице Джено было буквально написано недовольство, сравнимое разве что с проскочившей злостью того самого главного хулигана на районе, которого боятся все, даже полиция. Иначе говоря, стоило ожидать всего самого худшего.
А вот на лице Чонло показалась гримаса ужаса, которая, тем не менее, довольно быстро сменилась на отвращение, уже приевшееся ему. А рядом сидящий Хэчан, в свою очередь, выглядел очень и очень напряжённым – ему явно было не до всех этих шуток и ответных взглядов.
– И что это ты делаешь, Донхёк? – поинтересовался вдруг Джено своим чуть хрипловатым голосом, обращаясь не к кому иному, как к Хэчану. – Опять предлагаешь первашам своё дешёвое пиво? А, или тебя нужно звать Хэчан?
– О, что это тут у нас?
Ебать, знакомый голос.
Джисон, ещё не отошедший от толчка, внимательно пригляделся. Рядом с Джено теперь стояло ещё двое парней. И один из них был...
...Джемин?!
– Хёк-а, ты опять за своё? – его, Джемина, голос про вдруг очень и очень странно, как-то даже... незнакомо? – Уже успел полить нас говном в глазах мелких?
– Да вас и поливать не надо, – Чонло, как было обычно для него, не удержался от того, чтобы съязвить в ответ, не задумываясь о последствиях. – Вы и так в говне.
– Не понял, – выдал Джемин немного, как показалось Джисону, театральной интонацией. Однако своё внимание он фокусировал всё равно не на Чонло, а на парне рядом с ним. – Хёк-а, ты когда его успел таким словам научить?
На лице, как оказалось, не Хэчана, а Донхёка внезапно появился страх. Это было уже гораздо серьёзнее всех его предыдущих выражений лица вместе взятых, а потом он протараторил:
– Только не подходи ко мне.
– А что? – Джемин улыбнулся, и в этой его улыбке читался вызов, блестящий жемчуг зубов. – Боишься, что я дотронусь до твоих волос и ты в меня влюбишься?
Было нечто странное в этом его голосе. Таком игривом, загадочном и
ненастоящем. Сквозь Джисона словно прошлась буря – нет, целый смерч непонимания: никак он не мог сопоставить этого парня с тем, которого видел вчера вечером на кухне. С тем, который показался ему спокойным, даже умным, пусть и слегка заносчивым старшекурсником...
– О чём вы? – сщурился Чонло, но Джемин, бесцеремонно проигноривав его, направился прямиком к несчастному Донхёку. Вот только тот уже успел оперативно натянуть капюшон и поджать ноги – спрятался, как загнанный в нору крот.
– Я в домике!
– О, умоляю, – вздохнул Джемин, всем своим видом продемонстрировав усталость и разочарование, граничащие с раздражением. Холодный, холодный, холодный вздох; закатил глаза. – Только не начинай снова вести себя как ребёнок.
Джисон заметил, что из-под чуть большеватой олимпийки Джемина, которая была приятного цвета индиго, снова виднелись перчатки. Чёрные и такие обезличенные элементы скрывающие руки, наверняка такие же холодные, как и стекло его голубых глаз.
– Я уехал в толстовкабург!
– Вот же придурок, а.
Парень, что стоял рядом с Джено, уверенно сделал шаг вперёд. К слову, роста он был невысокого, худощавого телосложения, а на один из глаз, что имел изящный узкий разрез, спадала чёлка. На лице его, бледном и отчасти даже болезненном, виднелось беспокойство.
– Джемин, перестань. Это опять плохо кончится.
И тут Джисона словно током шибануло.
Это был, блять, тот самый голос.
Эмоций он сдержать не смог: даже привстал. Хотя «привстал» – это мягко сказано. Скорее, вскочил как бешеный, невежливо указывая на парня пальцем и пялясь как ненормальный.
– Т-так это ты тот парень!
Он, к несчастью, тут же привлёк внимание Джено. Парень, загадочно ухмыльнувшись, шагнул к нему, мимоходом задев плечом
Ренджуна и даже не извинившись, и было совершенно не понятно, нарочно он или нет.
– Эй, мелочь, какое у тебя проклятие?
Чонло внезапно хлопнул ладонями по столу. Джисон даже выдохнул с облегчением, хотя не знал, стоит ли воспринимать этот жест Чонло как спасение.
– Хотите, расскажу, какое у
меня проклятие?
– Прекратите вы все.
А вот этот голос, раздавшийся где-то позади Джено с Ренджуном, был уже новым. По крайней мере, для Джисона точно. Такой мягкий, но в то же время хрипловатый и достаточно строгий, проигнорировать который было просто невозможно.
Джено и Ренджун синхронно обернулись. Там, позади них, стоял среднего роста парень, на первый взгляд худой, однако, если приглядеться, то можно было заметить, как его мышцы скрывала оверсайз-одежда. Стиль его, кстати, Джисону понравился: сиреневая безрукавка поверх серой рубашки так идеально сочеталась с его лицом, напоминавшем лицо какой-то знаменитости...
– Опять ты, Марк, – с разочарованием грубо протянул Джено. – Вечно приходишь в самый неподходящий момент и весь кайф ломаешь.
– Идите на свои занятия, – достаточно сдержанно попросил Марк, даже глазом не моргнув. – И сегодня давайте без происшествий. Все поняли?
– Да, – тут же кивнул Ренджун, после чего подошёл к Джено и, взглянув на него снизу вверх, прошипел что-то вроде: «пошли».
– ...Да, – вынужденно протянул Джено только для вида, хотя по нему было не сказать, что он из тех, кто так легко подчиняется – и они вдвоём пошли в сторону выхода из столовой.
Марк же, в свою очередь, ждал ответа от всех. И, не получив от одной, должно быть, самой упрямой фигуры, требовательно процедил сквозь зубы:
– На Джемин.
Этот самый «На Джемин» продолжал со злорадской ухмылкой нависать над несчастным Донхёком и, как ни странно, совершенно игнорировать чужое присутствие.
Марк устало вздохнул. Зашагал к нему и резко, грубым жестом, за плечо развернул к себе. Было заметно, что он вынуждал себя проделывать всё это, но, похоже, с Джемином по-другому было нельзя. Последний не сразу оторвал свой взгляд от Донхёка, но стоило ему только глянуть на Марка, как на губах тут же нарисовалась – новая – издевательская ухмылка. С примесью вызова.
– Я понятно попросил?
С губ Джемина сорвался только наглый смешок.
– Я тебя не боюсь.
– Уходи отсюда и не доставляй никому проблем.
– То, что ты староста, ещё не означает, что я буду тебя слушаться, – Джемин улыбнулся так, что стало видно все его отделенные зубы-клыки – оскал. – Другие будут. Но я нет. Я не такой, как все, Марк.
Марк, которого Джисону, молча наблюдающему за происходящим, стало уже жаль, сохранял абсолютно хладнокровное выражение лица, пока улыбка Джемина всё больше и больше превращалась в оскал. Напряжение, казалось, витало прямо в воздухе, над их телами, окутывало головы и опускалось на плечи. В конце концов этот упрямый Джемин, видимо, всё-таки тоже решил уйти, при этом дерзко развернувшись, оставив последнее слово за собой – но перед самым разворотом он просто не мог не взглянуть на Джисона.
– Ещё увидимся!
Пиздец.
У Джисона даже мурашки пробежали по всему телу. Что это ещё за «Ещё увидимся»? Джемин действительно обратился
именно к нему? Почему?..
Когда Джисона немного отпустило, Джемин уже ушёл. В столовой не было ни единого его следа; ну, за исключением спрятавшегося в толстовку Донхёка.
Парень, кстати, тут же с облегчением выдохнул, стянул капюшон, из которого тут же выглянули цветами рыжие кудряши, и аккуратно потрогал свои волосы.
– Они не касались тебя? – тут же поинтересовался Марк, но в голосе его, мягком и одновременно твёрдом, опять же, практически не чувствовалось беспокойства. Только выполнение собственных обязанностей.
– Нет, к счастью, – без какой-либо искренней радости, но с налётом улыбки на губах, ответил тот. – Я успел спрятаться.
Чонло, который, между прочим, тоже всё это время наблюдал за происходящим, теперь, следуя своему бесцеремонному нраву, просто не мог не поинтересоваться.
– Ты что, влюбляешься в каждого, кто прикасается к твоим волосам?
– Да, – Донхёка его бестактность ни чуть не смутила. Сколько раз за свою жизнь ему уже приходилось слышать подобные вопросы? – И, кстати, Хэчан – моё не настоящее имя. Я-
– Тогда бы ничего не получилось, – перебил его Джисон.
Донхёк вопросительно изогнул бровь и глянул на Джисона с вопросом в больших глазах.
– Ты о чём?
– У Джемина бы не получилось влюбиться в тебя, – пояснил тот. – Ведь он был в перчатках.
– Кстати, да, – кивнул Чонло. Просто потому, что надо было что-то сказать: на самом деле, он даже не обратил внимания на руки Джемина. Да никто не обратил. Кроме Джисона.
Судя по выкаченной губе и глазам, исследовавшим потолок, Донхёк серьёзно задумался.
– Правда? Я и не заметил... Зачем он ходит в перчатках? Это как-то связано с его проклятием, о котором он никому не говорит-
– Да какая, к чёрту, разница?!
Голос Марка прозвучал так громко, что казалось, будто теперь вся столовая уставилась на него. Но ему было всё равно. Глаза горели чем-то огненным, смесью внезапной необоснованной злости с тихой, приевшейся усталостью; и он вдруг затараторил:
– Вы думаете совершенно не о том, о чём нужно. Сейчас идёт неделя посвящения, и никто не знает, что эти трое выкинут. Они могут буквально что угодно! Всё, что вам нужно – это быть осторожными и не наживать врагов в первый же, блять, день. Вот и всё. Ясно?
...
Зашибись.
Просто зашибись.
Всё, о чём мог думать Джисон – это даже не то, почему этот Марк выглядит таким злым и уставшим. Не то, как Донхёку не повезло с проклятием или то, как его медленно начинает бесить поведение Чонло.
Всё, о чём мог думать Джисон – это то, насколько странным ему показался тот последний взгляд Джемина, полный каких-то непонятных намёков, его безумно мелодичный голос, телодвижения и интонация – всё было совершенно не таким, как вчера. И, в особенности, его улыбка, которая больше походила на животный оскал. Всё это было каким-то...
...фальшивым?
У Ренджуна под глазами виднелись тёмные-тёмные, как небо ночное, круги. Джемин никогда их раньше не замечал, но теперь, когда обратил внимание, подумал, что так было, в общем-то, всегда. Но это было не важно: он вздохнул, слабо улыбнулся, облокотился на автомат ярко-красного цвета с напитками – спину обдало холодом.
– Ну и ну, вот это синяки, – бросил с лёгкой иронией. – Ты опять не спал всю ночь, потому что видел чужие сны?
Ренджун глянул на него с ноткой раздражения в этих своих тёмных-тёмных зрачках. Самое первое, что в его образе бросалось в глаза – усталость. Ноющая, хлипкая усталость, что впилась в кожу и будто срослась с телом, и ему казалось, что он умирает. Как утопающий в море несчастный моряк, что пошёл ко дну вместе с кораблём.
Но постепенно лёгкие его перестали сопротивляться воде и дикой нехватке воздуха, и он сам сроднился с этой беспросветной усталостью и горьким привкусом на языке, смотрел на Джемина – живой или уже не совсем живой – и совершенно не хотел хвататься за спасательный круг.
Ведь он сам и был усталостью.
– Я
всегда вижу чужие сны, Джемин, – отчеканил, чуть нахмурив тонкие брови. – Если ты не забыл, это моё проклятие. – Зачем-то осмотрел Джемина осуждающим чуть взглядом снизу вверх, подмечая про себя, должно быть, какие-то детали, ему одному ведомые. – Не лезь больше к Донхёку. Ты помнишь, чем это закончилось в прошлый раз?
– М? – Джемин вмиг оживился и больше не был похож на того себя, каким был секунду назад. – Когда я заставил Марка коснуться его волос? Конечно, помню. Донхёк тогда прилипал к нему ещё несколько дней, – он усмехнулся, отводя глаза блестящие в сторону окна. – Походу, у него эта влюблённость до сих пор не прошла. А говорил, эффекта только на неделю хватает.
Ренджун продолжал сверлить его своим взглядом, хаотично-серьёзным, отчасти грустным и даже, быть может, с проблесками отчаяния. Джемину было ни горячо ни холодно от этого; как всегда.
– Не делай больше так. Если творишь хуйню, всегда будь готов нести ответственность за последствия.
Джемин цокнул языком и закатил глаза. Попытался по-детски сделать независимый вид, задрал голову и протянул:
– Кончай занудничать. Ты хуже, чем Марк.
– Вы двое, – Джено вдруг нарисовался прямо перед ними с бутылкой ванильной колы в руке. – Покупать ничего не собираетесь?
Джемин сжал губы и отвернулся. Их друг всегда появлялся в самый разгар скучных диалогов.
– Хочу кофе.
– Тут только лимонады, – тот пожал плечами и нетерпеливо сделал глоток. Газированная ванильная сласть обожгла горло и осталась приятным привкусом на языке. Затем Джено поинтересовался, хотя звучало не особо искренне: – Как вам первачи?
Он бесил. И даже не знал, в отличие от всех остальных, пострадавших от руки Джемина; глупых подростков, которых он прямым текстом посылал куда подальше и высказывал всё, что о них думал; анонимов в интернете; преподов и зеркал. Не мог Джемин так просто взять и сказать ему: «Как же ты меня бесишь, Джено. Вечно весь такой самоуверенный. Плевать на всех хотел, только о себе и думаешь, ну-ну». Глотая все эти мысли вместе со слюной в иссохшее горло, Джемин снова отвёл взгляд в окно, а затем принялся разглядывать свои ногти.
– Неплохо. К слову, какую фигню им вкинем по случаю недели посвящения?
– Ммм... – Джено подержал во рту колу, сделал глоток, задумчиво провёл глазами по потолку. – Как насчёт снова устроить тусу у Куна?
– Хорошая идея, – тут же отозвался Джемин. Ему не понадобилось ни секунды на раздумья. – В прошлый раз было весело, вроде. Рен, попросишь его?
Ренджун, который даже не слушал их толком, вяло отозвался, прочистил горло и промычал что-то вроде «угу». Конечно, как речь о Куне, так сразу его просят. А он и не отказывается, глупый. Могли бы и сами, вообще-то...
В бутылке из-под колы, что Джено держал в руках, переливалось солнце, его лучи играли с бардовой жидкостью, а за окном весна цвела пышным цветом. Аромат её проникал во все щели и так завораживал, что лёгкие становились всё шире и шире, готовые принять всю эту свежесть в свои владения. И было тихо; настолько тихо, что только журчание автомата да робкое пение птиц в отдалении создавали мелодию апреля. В конце концов, Джено решил нарушить эту недо-тишину.
– Я заприметил несколько человек, из которых выйдут отличные жертвы, – голос его звучал так ложно-цветочно, тепло и холодно одновременно. – Чонло, например. Или как там его. Он точно меня ненавидит. Осталось только установить с ним зрительный контакт – и всё, он в моей полной власти.
Заметив, что Джемин, всё ещё разглядывавший свои ногти и припоминавший, должно быть, когда у него там свободное время, чтобы сделать маникюр, его совсем не слушал, Джено решил обратиться непосредственно к нему.
– А ты кого-нибудь запомнил?
– Хм? – если бы Джемин был котом, сейчас бы точно только по-барски повёл ухом, целиком не поворачиваясь на звук. – Ну, Джисон интересный.
– Джисон? – брови Джено заинтригованно поползли вверх. – Ну, да. Он выглядит как крепкий орешек.
Джемин, наконец, отвлёкся от разглядывания своих ногтей. Он посмотрел на Джено, причём посмотрел странно: вроде бы в своей нахально-игривой манере, как и делал всегда, и было это уже настолько привычно, что скучно; а вроде бы и как-то отстранённо, пребывая где-то в своих мыслях, и даже будто бы неосозанно мечтательно.
– Ага. Он не похож на слабака, как все остальные.
Это выглядело забавно, и Джено ухмыльнулся, наклонившись к нему поближе.
– Понравился?
– Пошёл к чёрту, – озлобленно прорычал Джемин. – Пей свою колу.
Парень, однако, только ещё больше усмехнулся. Джемин в этот момент действительно напоминал ему кота: задумчивый и упрямый, он говорил только то, что было понятно ему одному, не заботясь о том, как доступным языком преподнести это окружающим. Джено, впрочем, довольно быстро забыл о сути их разговора, да и чужие эмоции, мысли и чувства как таковые его никогда не интересовали; он потряс колу, повертел в руках, затем поднял бутылку на уровень глаз.
– Охуеть, эта кола всегда была такой вкусной, или у меня просто очень хорошее настроение?
Солнце падало прямо на пол коридора и отражалось от кремовых плиток, стекало вдоль стен и искрилось в глазах. Ренджун, сам не до конца понимая, настал ли тот самый подходящий момент или не настал (или, быть может, даже не был нужен), прочистил горло, отлип от стены и подошёл к Джено. Замер в полушаге, и каждый его жест выглядел неловким и неуверенным, что совершенно не соответствовало его строгости и дисциплинированности абсолютно во всём – от общих моральных устоев вплоть до распорядка дня, прописанного в ежедневнике с точностью до минут.
– Эм, Джено, – начал он не то скромно, не то просто устало; однако тот даже ни единой мышцей не пошевелил, – Может, поговорим? – Помолчал секунду и уточнил: – Наедине.
Джено сначала никак не отреагировал, будто и не слышал сейчас ничего вовсе, а потом снова сделал глоток колы. Вкусно, чёрт возьми.
– Вот когда купишь мне десять таких автоматов с колой – тогда и поговорим.
Если задуматься, это так странно.
Он ведь знал себя лучше всех, и не было никого, кто знал бы его хотя бы наполовину. Но почему-то слова этого глупого Джено всегда задевали самое уязвимое, самое хрупкое и больное, что только было в сердце. Идиот. Больной идиот.
– Больной идиот.
– Что-что, Ренджун? Не расслышал.
– Ничего. Приятного тебе вечера.
Он развернулся, ботинки поношенные проехались по полу. Почему-то чем ближе был вечер, тем больше становилось жарко, и вынести всё это было крайне тяжело. Особенно ему, Ренджуну, жара для которого была самой отвратной, мерзкой и раздражающей погодой на свете.
– И куда ты собрался? – Джено повысил голос, подбросил бутылку с колой и ловко её поймал. Наверное, в этот момент он чувствовал себя каким-нибудь футболистом на поле, умело и профессионально обращающимся с мячом.
Ренджун вздохнул и даже не обернулся.
– Попробую поспать.
Хотя бы немного.
???
А что ещё ему оставалось делать? Парень, которого он встретил вчера, был таким спокойным, умиротворённым и даже дружелюбным, а самое главное – совсем не похожим на себя сегодняшнего, высокомерного, дерзкого и грубого. Конечно, Джисон теперь думал только о нём – все занятия на пролёт, под монотонные голоса преподов, под шум бумаг и ручек одногруппников, под тихое пение птичек за окном...
...Джисон просто не мог перестать думать о Джемине.
– Чё уставился?
Внезапно раздавшийся рядом голос какого-то незнакомого парня, его напряжённый взгляд – это вырвало Джисона из мыслей и заставило осознать, что он уже которую минуту неосознанно пялится на рандомного человека.
– Т-ты мне? – Джисон нервно улыбнулся и повертел головой: ну конечно, ему, кому ещё. – Извини... те.
Парень ещё пару секунд просверлил его недовольным взглядом, затем покачал головой и проворчал:
– Тебе бы сосредоточиться, пацан.
Да как будто Джисон этого не знал. Концентрация – уже давно его самое слабое место. Именно из-за этого, по большей части, его и отчислили с прошлого колледжа. Правда, там злополучной причиной отвлечения его внимания были нескончаемые галлюцинации, а теперь... Теперь...
– Слушай, Чонло, – в страхе Джисон тут же пихнул в бок Чонло, сидящего рядом и чуть ли не засыпающего на столе.
– Чего тебе? – протянул он сквозь сон и приоткрыл маленькие глаза.
– А Джемин, случаем, не моя галлюцинация?
Чонло тут же выпрямился, словно по звонку, и прожёг Джисона невероятно строгим, злым и отчасти даже ироничным взглядом – похлеще даже, чем тот парень с другой стороны.
– Может, ты ещё скажешь, что я – твоя галлюцинация?
...Ясно.
Да-да, анатомия человека, да-да, строение сердца, левый желудочек, правое предсердие, двустворчатый клапан, венозная кровь – это всё, конечно, очень интересно, да. Но.
Стоило только занятию окончиться, как Джисон тут же подскачил с места и первый ринулся к выходу. Толпа студентов, галдящая, топающая и орущая, последовала за ним. Чонло среди этого месива быстро потерялся, однако обнаружить Джисона оказалось не так уж сложно: младший так и встал у двери посреди коридора, не сдвигался с места и облегчённо вдыхал-выдыхал. Дождавшись, пока все остальные
собратья по несчастью одногруппники пройдут, Чонло подошёл к Джисону и легонько пихнул его локтем.
– Ты чё, брат, ёбнутый?
Джисон сделал ещё один, последний, глубокий-глубокий выдох: теперь в прикрытых глазах его читалось облегчение.
– Мне просто надо было отвлечься.
– Аааа, – протянул Чонло, делая вид, что понял, хотя на самом деле ничего он не понял. Да кто вообще поймёт этих сумасшедших... – Ну, пошли тогда. Я жрать хочу.
Коридор колледжа был забит под завязку, но оно и логично: конец учебного дня, все торопятся по домам и общагам. Солнце медленно ползло вдоль стен и то и дело слепило глаза сквозь прореживающиеся окна; Джисону постоянно приходилось щуриться. Но что утомляло его больше, чем солнце – так это нескончаемая болтовня Чонло.
– Что бы ты хотел поесть на обед? Точнее, для тебя это уже ужин, наверное. Короче, есть пожелания? Вот я бы хотел кальмара. Знаешь, не кольца или типа того, а вот самого кальмара. Целиком. Забежим в ресторан? Только я не знаю, какие тут рестораны в округе. Говно какое-то, наверное.
Не то, что бы это здание было таким уж большим; но время от времени Джисону казалось, что они заблудились тут, среди толпы незнакомых людей, незнакомых голосов и незнакомых лиц. Радовало только то, что уже давненько не проявлялись его воображаемые страхи и другие не очень приятные видения, но склонность к задумчивости всё никак не отпускало его. Потому что в каждом слове Чонло, во всех этих кальмарах и ресторанах он слышал только одно –
Джемин, Джемин, Джемин, Джемин, Джемин, Джемин, Джемин, Джемин, Джемин, Джемин, Джемин, Джемин, Джемин, Джемин, Джемин-
– Знаешь, какая у меня цель? Нет, не учиться. Какое вообще нахуй учиться? Без бабла я только не останусь. Короче, моя цель – это ходить на все праздники, вечеринки и дискотеки, в общем, на все тусовки, которые только будут. Типа, это же самая главная часть студенческой жизни. Я ни одну тусовку не пропущу! Джисон? Джисон, ты вообще слушаешь?!
Голос – опять, блин, разозлённый – застал его врасплох. Но вместо того, чтобы переспросить, ответить хоть что-нибудь или тупо проигнорировать, у Джисона вырвалось само по себе:
– А тебе не показалось, что Джемин вёл себя как-то
наигранно?
Чонло замер на месте. Одна секунда – и Джисон мог буквально видеть, как в глазах его чёрных разгорается пламя злости, а губы трогает не то обиженная, не то насмешливая улыбка. Чёрт.
– ЗАЕБАЛ.
Прозвучало так громко, что некоторые из проходящих мимо студентов начали оборачиваться на них. Джисон попытался улыбнуться – вышла только нервная усмешка, и подумал, что наилучшим вариантом с его стороны будет:
– Чонло, пожалуйста, успокойся...
– У тебя только одно на уме, что ли? Только об одном и думаешь? – но голос его продолжал звучать громко, злобно и отчасти иронично, словно Чонло метался между «разозлиться и прописать пару смертельных» и «превратить всё это в шутку и шантажировать несчастного». В конце концов он, похоже, выбрал что-то среднее. – Ты чё, вкрашился в него, что ли?
– Я? – Джисон, честно говоря, даже испугался; особенно когда старший сделал шаг в его сторону. – С ч-чего ты взял? Ничего я не вкрашился! И вообще, – если это была ебанутая игра в кто-кого, то он был не прочь сыграть, – что ты мне сделаешь, я уже, считай, в другом крыле!
В один миг он стартанул, и, признаться, так быстро не бегал ещё никогда. Хотя, конечно, это если не считать те соревнования по бегу в первом классе, когда его назначили отстоять честь школы... Но в тот раз не было никакого Чонло, злого не то в шутку, не то по-серьёзному (хуй его поймёт), и, разумеется, не было всей этой кучи людей, сквозь которых приходилось пробираться, толкаться и постоянно, как робот, давить: «извините», «простите», «я тут проскочу между вами, вы же не против?».
Всё проносилось перед глазами так быстро, что в конце концов весь колледж стал похож на одну размытую и непонятную картинку, которую мог бы видеть перед собой кто-нибудь с очень плохим зрением. Всё завертелось, закружилось, и Чонло позади кричал вперемешку со смехом, а потом Джисону и самому стало весело – так весело, что он забил на изворотливость и неожиданно, блять,
врезался
в какого-то парня.
Резкое столкновение заставило его упасть, как отскочивший от стены мячик. Стеной, кстати, оказался какой-то довольно высокий (но не выше самого Джисона), черноволосый и голубоглазый красавчик в олимпийке цвета индиго. В следующую секунду Джисона болью и страхом пронзило осознание: это был не кто иной, как блядский На Джемин.
И у него упала перчатка.
Конечно, Джисону хотелось думать, что это была просто его галлюцинация. Он ведь так много думал про этого Джемина, так что это было бы неудивительно...
Но это была реальность. И с руки его, которую Джисон задел в порыве бега, действительно упала эта жалкая чёрная перчатка.
– ...Блять.
Лишь одной половиной сознания Джисон понял, что Джемин смотрит прямо на него; другая же половина целиком и полностью отказывалась принимать происходящее. Конечно же, взгляд у Джемина был – взбешённый, разозлённый и такой... Странный? Он был полон не просто злости на врезавшегося в него Джисона. Было что-то ещё в этих его синих-синих, как небо без края, как море без дна, глазах...
...
страх?
Морально Джисон уже был готов к чему угодно: к тому, что Джемин прямо сейчас начнёт на него орать, выставит идиотом при всех проходящих мимо, заставит извиняться на коленях, а может, придумает наказание и похуже, может, вообще сделает его своим прислужником, и тот будет вынужден вечно гонять ему в магазин за едой и убираться в его комнате. Да что бы там ни было – Джисон ожидал самого худшего.
...Но они продолжали смотреть друг на друга – молча, без слов и лишних телодвижений, непонятно и странно – оба со страхом в глазах...
Весь мир остановился, замер, завис: собственное сердцебиение заглушило посторонний шум. Вдох, выдох, вдох, выдох... Джисон нервно сглотнул в ожидании того, что собирался сказать ему Джемин, а Джемин –
не сказал ничего.
Только молча наклонился за своей перчаткой, чёрной-чёрной, в тон его волосам. Затем он так же молча поднял её и молча надел на руку, которая блестела своей бледностью, утончённостью и была, в общем-то, совершенно обычной рукой: без шрамов, татуировок и прочего, что могла бы скрывать перчатка.
Конечно, в голове Джисона снова всплыл тот вопрос, которым он задавался уже неоднократно:
зачем ему перчатки?
Но ещё больше его волновало то, что Джемин даже не стал ничего говорить. Не стал кричать, злиться и заставлять извиняться, и это было странно. Разве так бы поступил настоящий «отморозок колледжа»? Особенно то, что он напоследок даже не глянул на Джисона, не проронил ни слова и, в конце концов, просто, блять
ушёл.
Где-то там над ухом раздавался голос Чонло, который то и дело извинялся и охуевал от происходящего, шум, издаваемый студентами, снова проявился, Джемин уже ушёл, пропал из его поля зрения, и снова всё стало как обычно; но Джисон, чёрт возьми...
...никак не мог перестать думать об этом, и перед глазами у него стояла эта тупая синяя олимпийка.
Грёбаный На Джемин.
Что с тобой, чёрт возьми, на так?
