Чужие близкие

      Знаете фильм «Матрица времени» с Зои Дойч? История сосредоточена на девушке, которая попадает в аварию и застревает в том проклятом дне, поэтому каждое утро начинается точь-в-точь, как предыдущее.       Параллель с моей ситуацией провести сложно, но об этом неосознанно начинаешь задумываться, когда снова, ё-моё, я слышу ругань Макара, и вполне отчётливую, предназначенную Коту, который накануне засыпал со мной в гостиной.       Хотя помимо кота, ещё есть Карина с Антоном под боком. Хорошо, что диван просторный, но мне всё равно тесно. Карина лежит на моём плече, обнимает, а Антона не вижу, ветром сдуло?       Вяло зеваю и осторожно встаю, чтобы не разбудить подругу. Рыжий в прихожей отчитывает ушастого, тот без осознания вины прячется за пуфиком, пока Макар страдает и убивается над любимыми кедами.       Я не очень злорадная — обычно.       Но так ему и надо, коты не любят таких засранцев, как он.       Зимовский с тяжёлым вздохом поднимается с пола, замечает меня и тычет в мою сторону своим обновлённым кедом.       — Угадай, кто виноват: кот, который нассал на обувь, или его хозяйка, которая не догадалась поставить туалет?       С наездов начинает.       Стоит справедливо заметить, что я тот самый воробушек, который ближе к ночи нагло залетел к Борьке в квартиру вместе с Кариной и Антоном. Сосед удивился, но не стал выпроваживать, и мы дружно опустошили его пивные запасы, только зря никто не подумал, что градус понижать — плохая идея. Разошлись под утро.       Так вот, я самый настоящий воробушек, потому что голова трещит дико.       — Но он нассал только на твою.       — Это я виноват, намекаешь?! — его голос отзывается болью в висках.       — Ой. Не ори, пожалуйста.       Дверь раскрывается, из коридора тянет сигаретным дымом, и Антон с помятым видом перешагивает порог квартиры. Кот, который явно подумал, что с него хотят спустить шкуру, на низком старте пролетает мимо парней и рысью выскакивает из квартиры.       — Да кто-нибудь ловите его!       — Доброе утро, называется, — Антон, крутанувшись на пятках, высовывает голову в коридор и замогильным голосом просит: — Борь, поймай кота?       — Борь? Я соскучилась, Борь! — кричу и подкрадываюсь к Антону, наваливаюсь на его спину и выглядываю на лестничную клетку, где сосед с сигаретой в губах наклоняется к моему ушастому, чешет его за ухом, а Кот в знак благодарности ласкается о ноги.       — Что, лягух-путешественник, всех красивых девушек в этом доме собрал?       — О чём ты? — снова подаю голос я.       Борька делает последнюю затяжку, выдыхает через нос, тушит сигарету и выбрасывает в баночку.       — Его зовут Себастьян, но отзывается исключительно на Баську. Живёт с Анькой из третьей с этажа выше. Бегает по квартирам. Любвеобильный.       Да что вы знаете об изменах?       М-да, значит, вот как: Кот-Себастьян-Баська и изменщик в одной усатой мордахе. Не знаю, что испытываю: облегчение или ощущение, что тебя предали?       На Макара смотреть не хочется. Затылком чувствую, что он лыбится. Выхожу на лестничную площадку как есть, в майке и шортах, беру под мышку кота, тот не сопротивляется.       — Баська, значит? — вздыхаю и смотрю на него сверху вниз. — Погнали к хозяйке, сердцеед.       — На-ко-нец-то, — тянет Макар и тащится позади меня.       — Провожаешь? — оборачиваюсь.       — Нет, познакомиться с Анькой хочу.       Не переживай, рыжий, эту хотелку я у тебя отобью.       — Неожиданно, это что, план какой-то?       — Нет никакого плана, — скучающим тоном отзывается он.       Дальше поднимаемся молча, подходим к нужной квартире, я нажимаю кнопку звонка. Нам открывает блондинка в халате, с одним накрашенным глазом.       — Привет, — она разглядывает нас и переводит осуждающий взгляд на своего питомца. — Баська, ты опять?       — Опять, — Макар отвечает за Баську. — Мы с пятого. Я Макар, а это Олька, сестра моя, — и ручищу мне на плечи закидывает.       Что вы знаете об изменах? Часть вторая.       — Спасибо, — Аня протягивает руки к коту, кот узнаёт в ней хозяйку и начинает по-кошачьи рассказывать, что парню рядом со мной доверять не стоит.       — Да не за что, — Зимовский обольстительно улыбается. — Он милый.       И я не выдерживаю.       — Милый? — мои глаза вываливаются из орбит. — Он пометил твои кеды, и не ты ли десять минут назад грозился утопить его в унитазе?       Аня поднимает брови. Ну конечно, Макар начинает это отрицать. А я решаю добить его:       — И вообще, хватит цирк устраивать, братец. Верни мои трусы, пока я не показала ту фотографию девчонкам из лаборатории.       — Я удалю её.       — Хрен тебе. Я запаролила телефон и галерею.       — Не взломаю, думаешь?       Ах, ну да, мастер-ломастер у нас айтишник же.       — Да взламывай, пожалуйста, — складываю руки на груди и разворачиваюсь.       Макар поворачивается следом за мной и продолжает настаивать, что скоро займётся решением этой проблемы.       С Аней мы не прощаемся. Кажется, она смотрит нам вслед и думает, что мы с Макаром — очень странное явление.

***

      — Что, у Себастьяна правда хороший вкус? — Тоха толкает плечом Зимовского, а потом подмигивает мне.       Добросовестно туплю и не понимаю его намёков. Не выношу никакого рода подмигиваний, напоминает нервный тик, у Антона чуть ли не глазную судорогу. Ему надо практиковаться.       Пока Макар описывает прелести блондинки, я стараюсь выпроводить парней на работу:       — Собирайтесь в темпе!       — Макарова, — синхронно вздыхают парни.       — Ладно он, но я тебе чего сделал? — Антон одаривает меня умоляющим взглядом. — Каринку тогда буди.       — Мне она не мешает.       — Здрасьте, я без неё поеду?       — Господи, Антон, да вали уже! — кричит его сестра из гостиной. — Я сегодня выходная! Домой доберусь как-нибудь, попробую не заблудиться в родном городе.       — Слушай, — Макар косится на Антона, — ты чуешь, чем пахнет?       Антон мотает головой, не чует.       — У них что-то намечается. Ну или кто-то.       Слышу, как у Макара начинают скрипеть извилины в коре мозга.       — О, смутья-янин! Тебе-то какая разница? Мы с Кариной девушки свободные. А ты опаздываешь на работу.       Мог бы и догадаться, что мне нужно отоспаться перед ночной.       — Макарова, — предупреждающий тон, с которым Зимовский обращается ко мне, настораживает немного, — я Нестерову шею сверну, если что, имей в виду.       Ну ни хрена себе! Имей в виду?       — Что если что? — возмущению моему нет предела.       — Говорю, что губозакаточной машинкой закатаю ему не только губы.       — Арривидерчи, фэссо, — выдаю я, символично ставлю точку в конце диалога и прислоняюсь плечом к стене.       Макар в долгу не остаётся:       — Сайонара, бака, — кряхтит себе под нос и обувается. Туфли смотрятся на нём не хуже, чем кеды, только шума навёл.       Из зала выползает Карина, шаркает тапками по полу, подходит ко мне и берёт под локоть.       — Так, если вы продолжите, то будете похожи на разругавшихся вдрызг испанку и японца: каждый материт другого на родном языке, но оба понимают всё без перевода.       — Итальянку вообще-то, но не суть.       Как же точно ты описываешь наши отношения, подруга.       Смотрю на неё, поджимаю губы и выдавливаю улыбку. Она знает, что права.

***

      Ближе к шести начинаю доставать Борьку своим присутствием. Он, какой-то злой и раздражённый, смотрит на меня с порога.       — Ты чего так рано?       — Макар скоро вернётся, не хочу с ним пересекаться.       Нестеров шумно выдыхает сквозь сжатые губы, но меня без вопросов пропускает. Ох, точно его достала.       — Борь, если ты из-за пива, я тебе ещё куплю, — быстро ориентируюсь я.       Он искоса смотрит на меня, и по его взгляду понимаю, что с предположением я пролетела. Дело не в пиве.       — Ну что тогда?       — Я не выспался, — начинает он.       Так, хорошо. В смысле не очень, но…       — Ещё ты мне нравишься.       — Я? — блею, как ягнёнок, почти.       — И мне не хочется быть грубым…       — Вот это номер.       — Но какого хуя мне твой Отелло грозится…       — Дальше не продолжай! — моментально выставляю руку вперёд. — Не хочу это слышать, потому что примерно догадываюсь, о чём там речь.       — Ты нравишься мне, но давай проясним, пока ты с Зимовским, я в ваших разборках не участвую, — на корню пресекает наши с ним несуществующие отношения. Какой он противный всё-таки.       — Значит, совместный поход в бассейн отменяется?       — Оль, я не твоя подружка. А всей этой любовной херомути, — он проводит ладонями по лицу, — ты знаешь, мне хватило.       У него была занятная Санта-Барбара прошлым летом, его девушка бросила, а он до сих пор её забыть не может, глупый влюблённый. Совсем как я.       — Да, прости, — виновато улыбаюсь. — Пойдём кофе пить?       — Само собой! — Борька усмехается, и я плетусь за ним в кухню.       — Не раскисай только, — он добродушно толкает меня локтем в бок. — Макар говнюк, конечно. Да все мы тупим, разве нет? Он ревнует, Оль, сильнее, чем показывает.       — Пусть побесится. Он же думает, что я не всерьёз его бросила, — кручу по оси чашку, смотрю на остатки кофе, чувствую странное опустошение, от которого хочется забраться под одеяло с головой.       — Что по сути так и есть, — замечает Некрасов.       — И что, мне съехать от него? — без эмоций спрашиваю и не поднимаю на парня глаз.       — Это логично же. Но только не ко мне, — сразу уточняет он. — Я спокойно жить не смогу.       — А я надеялась.       Взял и раздавил мою надежду.       — Если не съезжать, то разыграть показательную сцену. Пусть он увидит измену.       — С кем? — хмыкаю. — А если после моей измены Макар решит сам мне изменить?       — Значит, в жопу его. Хотя вряд ли изменить захочет, он скорее мне морду набьёт.       — Почему тебе? — смотрю на него не моргая.       Борька делает последний глоток, ставит чашку на подставку и с хитрой ухмылкой заглядывает мне в глаза. Без сожалений сдаёт позиции:       — А почему бы разок не устроить романтическое свидание перед подъездом для услады глаз твоего тормоза?       Даже не представляю, на что подписываюсь.       Скоро в прокате: «Что вы знаете об изменах? Три».