Я стану монстром самой короткой ночью

      Утром следующего дня, едва Ривай успел надеть штаны и нижнюю рубаху, как на первом этаже трактира раздались громкие крики. Инстинкты охотника сработали быстрее разума — Ривай схватил стальной меч и бросился из комнаты. Слышалось несколько голосов. Ривай мысленно сделал предположение о драке, уже ступая на лестницу, как вдруг понял, что крики не были похожи на гневные или паникующие. Он уловил определённую закономерность звуков и резко остановился. А потом мысленно выматерился, чувствуя себя до одури идиотом.       Сегодня была Первая Ночь. Традиционно последнее перед ней утро оглашалось криками людей в их домах, чтобы запугать ослабленных сверхъестественных существ. Это называлось Моранья Песня: хозяева дома и все желающие, находящиеся у него, заводили заунывную, сливающуюся словами песню после первых петухов, после вторых звуки становились более чёткими, резкими, словно пугающими, а после третьих переходили в чёртовы крики. Бред, конечно. Ривай развернулся, намереваясь вернуться в комнату и закончить одеваться.       Настроение резко упало вниз: он никогда не понимал смысла этого праздника. Чаще всего обычные люди — крестьяне и деревенские жители — крепко привыкшие к традициям, не могли отказаться от бессмысленных по своей сути вещей. Одной из них, по скромному мнению Ривая, были Три Ночи Мораны, предшествующие двадцать первому июня — дню, когда Солнце достигало Верхнего Зенита, и ночи, когда любой монстр был максимально слаб, ведь их пора была самой короткой в году. Люди устраивали праздненство, насмехались над сверхъестественными существами три дня подряд. Последнюю ночь завершало кострище.       Ривай слишком резко захлопнул за собой дверь в комнату, всё ещё слыша крики за спиной. Каждый год он задавался одним и тем же вопросом: зачем злить то, чего боишься? Как охотник Ривай знал, что это просто сказки: не становятся монстры слабее ни в одну из ночей. Статистика убитых в ночь с двадцать первого на двадцать второе это доказывала. Люди становились до абсурда смелыми, шли в те места, куда по доброй воле бы ни за что не заявились. Они праздновали слабость сильнейших, а после Третьей Ночи снова возвращались к мыслям о страхе.       Ривай усмехнулся — дни обещали быть долгими.       Спустился он позже, чем мог бы: слушать возбуждённую толпу совсем не хотелось. К удовольствию Ривая, когда он спустился, всё было относительно тихо и привычно, за исключением рассыпанной на полу сушёной рябины. Ривай поморщился — скоро всё это превратиться в грязь, что разнесётся по всему помещению.       — Господин охотник, — поприветствовал его Род Рейсс, кисло улыбаясь, — от чего не приняли участие?       Понять, о чём он спрашивал, было максимально не сложно. Ривай подавил желание закатить глаза.       — От песен монстр не станет менее опасным, — хмуро протянул он, — не говори, что сегодня будет та же каша, что и вчера. Даже не буду врать, что у неё есть вкус.       — Понимаю, тоже не очень люблю этот праздник, — хмыкнул Рейсс, — но, именно благодаря ему, сегодня на утро приготовили тушёный рис с мясом. Устроит?       — Вполне, — отозвался Ривай и отвернулся от барной стойки, когда трактирщик ушёл.       Взгляд прошёлся по помещению: за средним столиком, точно главные гости, сидели несколько местных мужиков, распивающих традиционное для праздника вишнёвое вино, что им, видимо, было не крепче сока, и о чём-то весело рассуждали; в правом углу сидел щуплого вида мальчишка, а рядом с ним тот, кому он служил — мужчина в хорошей одежде, вероятно, торговец; несколько молодых девушек полушёпотом что-то торопливо говорили друг другу за ближайшим к выходу столу и, очевидно, кого-то ожидали, — Ривай отметил среди них два знакомых лица: конопатую подружку Хистории и особу с приятным, круглым лицом.       Ривай невольно вспомнил вчерашний вечер. Когда Хистория отпустила его одного, Риваю не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Ну, по крайней мере, он заставил так думать девушку. На самом деле Ривай притаился между деревьями, которые надёжно скрыли его от чужих глаз, и приготовился терпеливо ждать. Хистория ещё какое-то время просто лежала на песке, рассматривая смущающееся небо. Едва над головой не осталось ни одной весточки дня, девушка поднялась и направилась в ту сторону, куда вчера ушёл Эрен. Хистория обошла лес по краю, а потом Ривай услышал, как она несколько раз призывно крикнула имя его вчерашнего знакомого. Охотник в тот момент усмехнулся: он был уверен, что эти двое знакомы. Но что их связывало? Когда Хистория оговорилась в разговоре, Ривай сделал догадку, что у молодых людей есть тайная связь, но потом девушка дала понять, что не заинтересована ни в ком, кроме своей подружки. Так что между Хисторией и Эреном было что-то другое. У Ривая было предположение, что они оба как-то замешаны в историю русалки. Тогда можно было объяснить и ночную прогулку парня — ему было что-то нужно, возможно, даже он ждал Хисторию, — и растерянный вид — парень просто не ожидал увидеть незнакомое лицо. В общем, Ривай сегодня собирался снова наведаться на озеро и, если повезёт, снова встретиться с Хисторией. Она явно могла рассказать что-то об этом Эрене.       — Охотник, — послышалось за спиной, и Ривай повернулся, отвлекаясь от своих мыслей, — завтрак, — Ривай кивнул и уже было собрался отойти, как Рейсс продолжил: — хотел спросить, почему ты не назвал своей фамилии?       Ривай слишком привык к этому вопросу, чтобы он мог заставить его растеряться, но напряжение мгновенно сковало тело, словно случилось подобное впервые.       — Считай, издержки профессии, — хмыкнул Ривай.       — Охотники до тебя назывались, — продолжал гнуть трактирщик.       — Все ли? — цыкнул Ривай, — и так ли ты уверен, что они сказали правду? Мы предпочитаем не разглашать тайну фамилии, а кто не следует этому правилу: что ж, это их выбор.       Что ж… Ривай почти не лукавил. Такое негласное правило действительно закрепилось среди охотников. Имя часто лишь крупица, его легко забыть, перепутать, а вот фамилия чаще запоминалась — были случаи, когда недовольные люди находили семьи охотников. Эти встречи редко заканчивались не плачевно: не важно, для какой стороны. Но Ривай скрывался не по этому. В отличие от многих, пришедших в профессию в одиночку, он являлся потомственным охотником. Аккерманы были одними из первых, кто ступил на эту стезю убийств ради спасения. И этому было объяснение: были некоторые не то слухи, не то легенды, что его род как-то кровно связан с представителями сверхъестественного. Никаких доказательств или опровержений у Ривая не было, но людям, да и другим охотникам было достаточно: их боялись первые и уважали и презирали другие, считая, что им что-то даётся просто так.       Рейсс недовольно хмыкнул, но говорить больше ничего не стал. Ривай направился к пустующему столу.       Позавтракал Ривай в относительной тишине и спокойствии, чем и был безмерно доволен. В трактир заходило ещё несколько человек: пожилой мужчина в плетёной шляпе, мальчишка лет двенадцати, что подбежал к группе девушек и что-то им передал, и мужчина-рабочий, быстро приговоривший стакан и так же быстро ушедший.       Когда невзрачная девчонка убрала от него пустые тарелки, а Ривай уже собрался уходить, от крайнего стола отделилась девушка и уверенно приблизилась к нему.       — Ривай? — осведомилась она, звучно откусывая от румяного яблока, дождалась скупого кивка, а потом протянула небольшую бумажку: — это Вам.       И, не сказав больше ни слова, она вернулась к своим. Девушки, как это обычно бывало, защебетали и организованной группой покинули трактир. Ривай проследил их взглядом, а потом развернул сложенную записку:       Не пропускай открытие праздника. Хочу кое-что предложить.       Хистория.       Немногословно, зато чётко и понятно. Тем не менее, энтузиазма это Риваю не добавило. Признаться, он действительно хотел проигнорировать это мероприятие и наведаться к озеру, когда там точно никого бы не было, способного ему помешать. Охотник сомневался, что девушка могла сказать ему что-то по-настоящему важное, но упускать даже возможности узнать новую информацию, он не собирался. В конце концов, можно было повнимательнее приглядеться к местным: порой мелкие детали говорили больше, чем проверенные факты.       Единственное, Ривай не понимал, почему Хистория сама к нему не пришла, хотя явно знала, где его найти. Вероятнее всего, она отправила записку с парнишкой. И такой способ общения она практиковала точно не первый раз, раз её подруги не выразили и толики удивления. И от кого она скрывалась?       Начало праздника было намечено лишь через пару часов, — это Ривай узнал всё у того же Рейсса, на что получил скептический взгляд, — так что охотник в спокойном темпе успел сходить до Лазаря, недовольно поджимая губы, когда взгляд косился чуть вбок, напоминая о вчерашнем дне; потом снова поднялся к себе в комнату, на всякий случай проверяя все ли привычные предметы при нём и забирая оба меча.       Ривай пришёл на центральную площадь уже после официального начала праздника: просто не смог себя заставить прийти, когда люди только бы начали собираться, предсказуемо обращая на его хмурую персону внимание. Ривай занял место поближе к домам, чтобы открыть себе обзор на всё то, что творилось сейчас на улице. Главный заводила — молодой русый парень в красной рубахе — стоял на центральной площадке, поставленной специально к сегодняшнему дню, и что-то активно говорил толпе. Ривай мог бы прислушаться, но ему было это не нужно, он и так знал то, что говорил парень: о силе и слабости, свете и тьме, людях и чудовищах. Список можно было бы продолжать бесконечно, но Ривай заставил себя этого не делать. Его мир давно уже перестал быть таким контрастно разным. Единственное, во что он бесприкословно верил, это в существование жертв и насильников. Вторыми обычно были именно сверхъестественные твари, хотя и люди периодически пополняли этот список.       Мимо пробежали трое ребятишек, играющих в догонялки. Ривай зачем-то заметил, что у девочки, что бежала последней, в косу была вплетена длинная красная лента. И вот ещё одна черта праздника: цвет. Красный, как пряные ягоды рябины, как летний закат, как кровь. Цвет страха и паники. Смерти.       Ривай лениво обвёл жужжащую ульем толпу. Ну и где Хистория? Ривай не хотел находиться здесь дольше положенного.       И тут Ривай услышал тихие шаги за своей спиной. Он чуть обернулся, и с неким удовольствием увидел приближающуюся в полутени переулка девушку.       — Ривай, — она остановилась сбоку от него, — рада, что ты здесь.       — Тогда порадуй теперь меня, — хмыкнул охотник, — скажи, что я не зря пришёл.       — Ты не зря пришёл, — сладко протянула Хистория, на что Ривай едва сдержал желание закатить глаза. Девушка ненадолго замолчала, задумчиво смотря перед собой, а потом всё же смогла его удивить резким вопросом: — любил когда-нибудь?       — Что? — Ривай нахмурился, — зачем тебе?       — Говорят, монстры стали монстрами, когда люди заковали Морану в цепи и посадили на эшафот из костей, — заговорила Хистория, полностью игнорируя заданные вопросы, — и песню, что мы сейчас все поём, ни что иное, как её боль и ярость. Морана любила всё живое, а люди решили, что в праве стать сильнее, нужно лишь с помощью богини напугать существ ночи. Они заставили её кричать. Заставили биться в агонии, но кричать не от боли, а от ненависти. И все монстры спрятались, а вскоре забыли, что такое любовь, ведь кроме Мораны некому было её дать. Мы носим красное, в цвет крови, что пролилась на белые кости.       Она замолчала. Ривай поджимал губы — это всё, что могло выдать его замешательство. Конечно, он знал эту легенду, страшную, противную для людей и далёкую от общепринятых, которые гласили, что Морана по своей воле спасла людей песней от убийственных тварей.       — Я хотела, чтобы ты это вспомнил, — тихо сказала Хистория, но Ривай услышал, — любовь нужна каждому.       Ривай не отрицал этого чувства, но очень, очень слабо верил в его чудодейственную силу.       — Это всё? — хмуро спросил охотник, — может, у тебя есть что-то более полезное для меня? Ну, знаешь, посущественнее.       Хистория окинула его долгим взглядом, от которого было словно некуда скрыться, а после чуть улыбнулась:       — Нет, не всё. Ещё нужно кое-что сказать, но… — девушка вдруг хитро улыбнулась, — ты так и не ответил на мой вопрос. Так что… — она схватила его за руку и потянула прямо в толпу, — станцуй со мной в хороводе.       Ривай должен был вырваться. Просто обязан. Но вот его под другую руку схватила ещё одна девушка, в которой Ривай сразу узнал конопатую подружку Хистории, имя которой он так и не знал, и они обе, эти хрупкие, безобидные девушки, потянули его в круг. Ривай успокаивал себя, что выглядел бы просто смешно, пытаясь отвязаться от прилипших девчонок.       Признаться, Ривай уже и забыл об этой отвратительной традиции, ходить по кругу и что-то приговаривать, с завидной частотой совершая обрядные движения. Ривай не собирался опускаться до этого. Ни за что. Поэтому ходил с настолько хмурым лицом, насколько это было возможно, и… чёрт, краснел от осознания собственного идиотского вида. Благо, все были увлечены, а выскользнуть из круга ему не давали лишь горячие девичьи ладони в его.       К счастью, всё кончилось быстро, и Ривай с внутренним облегчением оказался снова ближе к краю всеобщего безумья. Хистория весело посмеивалась, а её девушка продолжала насмешливо кривить губы.       — Не смешно, — процедил Ривай, отходя в тень между домами. Он отметил, что теперь находился с другой стороны от места, где находился изначально.       — Прости, но мы просто не придумали ничего лучше, как бы тебя перевести на другое место, — улыбнулась блондинка.       — Просто сказать?       — Люди бы пялились, — вставила вторая девушка, — а так… считай, слился с толпой.       Ривай скривился.       — И зачем? Что тут такого важного?       — Идём, — попросила Хистория, — это, кстати, Имир.       Ривай не стал ничего отвечать. Внутреннее чутьё молчало, подсказывая, что идти за девушками вполне можно. А если и нельзя, при Ривае всегда было его верное оружие.       Они пошли по переулкам между домами, и Ривай понял, отчего нужно было на эту сторону. Тут не было людей. И чем глубже они уходили в лабиринты улиц, тем глуше становились голоса с площади. Девушки впереди него шли молча, но то и дело перебрасывались полными слов взглядами. Не трудно было заметить, насколько они близки. Когда-то сам Ривай мог вот так же общаться с Эрвином: чуть смеженные веки — подозрение; лёгкая ухмылка — согласие; нахмуренные или приподнятые брови — сомнение или насмешка. Порой не было необходимости даже напрягать мимику лица — длины зрительного контакта было вполне достаточно. К собственному сожалению, Ривай слишком поздно заметил, что всё это стало иметь хоть какое-то значение только для него. И сейчас Ривай злился. Злился на то, что мог видеть в других то, чего сам был лишён уже давно.       — Долго ещё? — осведомился Ривай, когда они преодолели очередной поворот, как казалось, в никуда.       — Почти пришли, — Хистория немного обернулась, одаривая его лёгкой улыбкой, — неужели, боишься неопределённости?       — Завались и веди дальше, — огрызнулся Ривай и успел заметить, как дрогнуло милое личико блондинки.       Что ж… он не собирался быть с ней учтивым только потому, что вчера она приоткрыла перед ним душу. Ривай знал, что для некоторых личные секреты служили лишь способом достижения цели. Тонкая манипуляция, направленная на получение доверия.       — Аккуратнее с интонацией, — сказала Имир, внезапно останавливаясь, — тебя никто не тащит.       — А тебя никто не спрашивает, — Ривай прищурился. Эта девушка не вызывала у него и доли симпатии, в отличии от Хистории, — что ты вообще тут забыла?       — Твоего позволения спросить, — Имир не казалась теперь и чуточку женственной, на глазах превращаясь в разозлённую фурию, — откуда мне знать, что ты ничего не сделаешь?       Ривай растянул губы в ядовитой усмешке:       — Ревнуешь?       — К тебе? — хмыкнула Имир, — да такой уродливый коротышка с мусоркой вместо рта едва ли привлечёт кого-то, кроме утопленника.       Ривай был взрослым человеком, которому ни к чему обращать внимание на лепет и слабые попытки его уколоть от какой-то малявки. Но, видит Бог, сейчас он собирался поставить на место эту наглую девчонку.       — А ну-ка хватит! — внезапно властным голосом одёрнула их обоих Хистория, — у нас есть дело, и мне ни чуть не интересно слушать ваши перепалки.       Ривай сжал челюсти, легко признавая, что девушка была права. Действительно, чего это он? Не смог стерпеть очередной колкости в свой адрес? Будто это выходило за границы привычного. Может, дело в том, что он не ожидал такого от человека, которому слепо согласился помочь? Но, технически, он ещё и не давал вербального согласия, тем более Имир. Так отчего так неприятно? Он один, а их двое?..       — Я говорю факты, — скабрёзно улыбнулась Имир, — он тебе не нужен.       — Позже поговорим, — внезапно тихо сказала Хистория, так же быстро теряя весь свой пыл.       Ривай не стал уточнять, что значила последняя фраза конопатой, но сделал себе мысленную пометку припереть блондинку к стенке. Фигурально, конечно.       Последний, как оказалось, переулок они проходили в абсолютной тишине. Девушки даже не смотрели друг на друга, а Ривай ощущал, как сгустилась атмосфера над их головами. Он не чувствовал себя виноватым. Самое интересное, что Хистория оказалась права: его действительно нервировала неопределённость. Он не мог контролировать ситуацию. Не сказать, что его профессия подразумевала какие-то чёткие планы или предписанность, но Ривай знал, как вести себя с любым монстром, как выйти из любой стрессовой ситуации, как убивать и при этом не умереть. А вот как вести себя в редкие периоды спокойствия — не знал. И не любил от кого-то зависеть, пусть даже если речь шла о пути движения.       Хистория подошла к какой-то едва приметной во мраке переулка двери и стукнула ровно один раз. Теперь Риваю не просто казалось, что они от кого-то скрывались — он был в этом уверен. Дверь открылась бесшумно, и девушки зашли первые. Ривай же замер в нерешительности. Его тело буквально требовало ощутить что-нибудь увесистое и, желательно, острое в руке.       — Ривай? — Хистория выглянула из-за двери.       Он качнул головой, отгоняя мысли, и всё же переступил порог чужого дома. Хотя «домом» это место язык не поворачивался назвать. Пыльно, будто тут не было никого как минимум год, и сухо, будто весь свежий воздух давно выгорел.       — Надеюсь, никакой бедолага здесь не живёт, — пренебрежительно прокомментировал Ривай, цепко оглядывая помещение, — а кто нам, простите, открыл?       — Я, — послышался голос из-за двери, которая в следующую секунду закрылась. В помещении стало сразу темнее. Ривай, наверное, в тысячный раз своей жизни порадовался тому, что видел намного лучше простых смертных, и тут же прошёлся по человеку, которому принадлежал голос. Он его сразу узнал.       — Эрен, — произнёс Ривай, немало удивлённый встречей.       Парень чуть склонил голову, его губы едва заметно дрогнули. Он явно не собирался говорить что-то первым. Девушки тоже молчали, стараясь незаметно переглянуться, что не укрылось от внимания охотника.       — Неужели, всё это было только ради тебя? — с сомнением произнёс Ривай, ни к кому конкретно не обращаясь, — ты или, мать его, заколдованный принц, или преступник в бегах. Других вариантов, почему столько конспирации, у меня нет.       Имир внезапно рассмеялась:       — А, может, принц в бегах? Хотя… нет-нет, заколдованный преступник?! По-моему, очень даже ничего версия. Будем дальше накидывать или на этом остановимся?       Ривай решил, что должен это проигнорировать. В конце концов, он в любой момент мог уйти. Вот только от чего-то до сих пор был здесь.       — Я всё-таки жду пояснений, — Ривай обвёл троих сопляков медленным взглядом, — и если не сочту их достаточно убедительными, то перестану тратить своё время.       — Ты смог бы… — Хистория было вскинулась, но вдруг замялась — в полумраке было сложно понять проскочившую по её лицу эмоцию — и неловко отвела взгляд, — просто помочь? Просто потому что мы попросим?       — О, конечно, — хмыкнул Ривай, — благотворительность — мой конёк.       Его насмешку точно поняли все. Не могло быть иначе. Ривай ощущал, как в груди снова просыпается утреннее недовольство. Он отходил от своих планов, общался с непонятными малолетками и не делал своей прямой работы.       — У меня нет денег, — заговорил Эрен чуть отстранённым голосом, и Ривай перевёл на него взгляд: парень смотрел куда-то мимо девушек, сквозь мутное окно, за которым была лишь тень соседнего дома, — у меня нет ничего…       Ривай даже не знал, что ответить. Он должен был просто ещё раз съязвить в ответ, вот только продолжал ждать.       — Тут должно быть «но», — пробормотала Имир, и Ривай был с ней определённо согласен.       Повисло молчание. То самое, тяжёлое, неприятное молчание, которое словно обязывало кого-то начать говорить, иначе чувство пустоты начинало душить изнутри. Ривай при всём желании не мог бы назвать себя человеком чувствительным, но сейчас что-то… скребло внутри у него. Возможно, это было какое-то иррациональное желание, чтобы этот странный мальчишка смотрел ему в глаза, пока говорил.       — Есть какие-нибудь предложения? — устало поинтересовался Ривай.       — Есть, — кивнул Эрен и вот теперь посмотрел прямо на Ривая.       И даже слабое освещение не помешало охотнику снова рассмотреть его глаза: сейчас такие синие, глубокие, как море перед штормом, бушующее, чуть отдающее зеленью и чернотой.       — Я знаю, что ты охотишься за… ней. За русалкой.       — А вчера под местного дурочка косил, — хмыкнул Ривай, — что сегодня изменилось?       — Так праздник же, — губы парня тронула лёгкая полуулыбка, — сам же знаешь, многое может поменяться.       Ривай цыкнул:       — Давай упустим загадки, и ты просто мне скажешь, зачем мы здесь собрались.       Эрен сделал несколько шагов ближе. Он рассматривал охотника перед собой: его собранный вид, оружие за спиной, напряжённое лицо, в котором читалось недоверие. Оно и понятно, профессия обязывала верить в сказки, но не верить людям.       — Я помогу тебе её поймать.       — Эрен! — ахнула Хистория за спиной Ривая.       — И что ты хочешь за это? — протянул последний, — не уж-то из благих намерений?       — Нет, — парень качнул головой, — мне кое-что от тебя нужно.       — И…?       — И я скажу что, только когда всё закончится, — что «всё» он объяснять, конечно, не собирался.       Ривай оскалился. Грудь щекотало от неозвученного ироничного смеха: этот малец смел его дурачить! Вёл себя как второсортный конспировщик, говорил как выживший из ума мудрец, ещё и пытался казаться умнее, чем был на самом деле.       — Ты уж прости, но я тебе не верю, — выплюнул Ривай, — я вчера не ушёл с берега, хотя ты настаивал, что русалки не будет. И что я получил? Ты меня обманул. С чего мне верить тебе сегодня?       — С того, что я верю тебе, — ответил так, будто это должно было что-то значить, — и потому что Хистория тебе верит. Не думаешь же ты, что ты первый охотник, которого я встречаю на том берегу? Ты первый, кто не ушёл.       — Ловко вы меня, — хмыкнул Ривай, немного оборачиваясь на девушек: Хистория выглядела пристыженной, — разговор тоже отрепетированный? Что из всего не постановка?       — Ривай, прости… — тихий голос Хистории был едва различим от переполнявшего его сожаления.       — Я не в обиде, чтобы извиняться, — отрезал охотник, — просто как вы можете требовать помощи и доверия, хотя сами ничего для этого не сделали?       — Но сделаем, — неожиданно уверенно сказал Эрен.       И что-то в его голосе было такое… такое… чарующее внимание. Ривай не мог сказать почему, но что-то заставило его остаться на месте и не уйти через секунду.       — Чего ты хочешь? — Ривай прищурился.       — Ничего особенного, уверяю, — Эрен чуть наклонил голову, чуть усмехнулся, грустно так, что кольнуло в груди маленькой иглой, и посмотрел вроде и на Ривая, а вроде и сквозь него, — я просто хочу, чтобы ты выполнил свою работу. Несмотря ни на что.       — Очень странная сделка.       — Но ты ничего не теряешь, так ведь? — Эрен снова пригвоздил взглядом, — даже поимеешь трёх помощников.       — От этого откажусь, — хмыкнул Ривай неожиданно весело, — девочки уже и так имеют друг друга.       — За словами следи, коротышка, — огрызнулась Имир, о которой Ривай уже успел забыть.       — Хорошо, — отозвался Эрен, — но я-то всё же есть.       Ривай усмехнулся. Его терзали внутренние сомнения: парень выглядел довольно подозрительным, не говорил прямо, чего хочет, но вроде и не увиливал от разговора. Признаться честно, Эрен сам многим рисковал, приглашая охотника… куда бы то ни было. Ривай мог с уверенностью сказать, что у парня есть грехи за душой, и приведи его к местной власти — у тех бы точно нашлось, что сказать и за что заплатить, но… Ривай не станет этого делать. В целом Эрен был прав — Ривай мог поиметь его. Фигурально, конечно. И пусть, он не привык работать с кем-либо, от помощи отказываться не хотелось. Возможно, это всё из-за странной атмосферы дурацкого праздника, но… будь что будет.       — Ладно, я тебе помогу, — кивнул Ривай, — но если мне что-то не понравится…       Эрен развёл руками в стороны:       — Ты будешь волен делать, что хочешь. Главное, в нужный момент… удержи рыбий хвост.       — Договорились, — ухмыльнулся Ривай и протянул руку.       Парень в первый момент чуть отшатнулся и смерил ладонь подозрительным взглядом, за что и напоролся за насмешливый взгляд. Кажется, это его оскорбило, потому что он поджал губы и уверенно пожал чужую руку. Ривай удивился, но не подал виду. Кожа у парня была нежная и мягкая, точно у девушки-аристократки, не привыкшей к тяжёлой работе, и чуть прохладная, словно у него было малокровие. Очень странно для жителя небольшого поселения, где основную ставку делали на тяжёлый физический труд.       — Всё, вы наворковались? — съязвила Имир, — мы можем расходиться?       — И что дальше? — спросил Ривай.       Эрен сделал шаг назад и задумчиво прикусил нижнюю губу.       — Хистория, Имир, спасибо, — кивнул парень.       — Всегда рады поработать посыльными и доставщиками, — Имир насмешливо поклонилась и нежно схватила свою девушку за руку, обращаясь к выходу, — обращайтесь.       — Эрен.? — Хистория на секунду затормозила, — всё… хорошо?       — Да, — он улыбнулся, — можете идти. Увидимся.       Девушки вышли за дверь, на секунду пуская свет в тёмное помещение, а после дверь снова захлопнулась, оставляя Ривая и Эрена одних.       — Ну и что ты мне хотел такого сказать, что они не должны были слышать? — чуть насмешливо протянул Ривай.       Эрен усмехнулся в ответ, а после развернулся и прошёл вглубь помещения, чтобы сесть на… подобие кресла? Ужас. Тут же слой пыли, кажется, вековой.       — Присядешь? — спросил парень.       — Воздержусь, — Ривай презрительно сощурился и чуть дёрнул плечом, — так как прикажешь тебе доверять?       — Да никак, — Эрен провёл рукой по подлокотнику и растёр пыль на пальцах, — ты либо доверяешь, либо нет.       — Логично.       Ривай смерил парня внимательным взглядом. На нём была та же одежда, что и вчера, и в полутьме он выглядел несколько… прозрачным, что ли. Высокий, худой и словно болезненный.       — Ты вообще здоров? — выпалил Ривай, а потом мысленно закатил глаза: будто ему есть до этого дело.        Кажется, Эрен думал так же, потому что весело хмыкнул и чуть откинул голову, смерив Ривая насмешливым взглядом.       — Главное, что не мёртв, — фыркнул парень, — а то я бы уже был на твоём мече. Нет, я, конечно, не против проверить, каков он…       — Хочешь на мой меч? — не понял Ривай.       Эрен как-то странно сверкнул глазами:       — А ты хочешь?       — На свой меч?       — Меня на свой, — хмыкнул парень, а Риваю показалось, что он сейчас чего-то не понял. Вот совсем. Но развивать тему не стал.       — Ну так ты будешь говорить что-то по делу или нет? — охотник нахмурился, стараясь выкинуть ненужные мысли из головы, — или я пошёл?       Эрен отвёл взгляд куда-то в бок. Ривая его загадочность уже начинала раздражать. И он собирался это ему высказать, вот только парень наконец начал говорить, чем спас себя от порции сарказма.       — Видишь ли… Хистория думает, что любого монстра можно спасти. Прощением, принятием… любовью. Но я в это не верю. Монстра может простить только смерть. Никак иначе. Ведь что есть высшее спасение, как не принятие конца? Хистория… она слишком добрая для этого мира. Чистая душа, к которой тянутся такие как Имир, как я. Как и ты, Ривай. И ей не понять того, что я хочу тебя попросить, — Эрен на секунду замолчал, словно обдумывая свои слова, в его голосе сквозила такая громадная грусть и тоска, что будь Ривай чуть более восприимчивым, точно бы уже был тронут, — я хочу, чтобы ты не просто поймал русалку, я хочу, чтобы ты её убил.       — Мне кажется, ты не совсем понимаешь суть моей работы, — протянул Ривай.       — Нет, это ты не понимаешь, что я от тебя прошу, — Эрен внезапно встал, сделал несколько порывистых шагов по направлению к Риваю, который едва заставил себя не тронутся с места и выдержать этот непонятной силы напор, и торопливо заговорил, — возможно… нет, определённо, это эгоистично, но я не могу иначе… что-то случится за эти три дня, ты поймёшь, я уверен… Я же просто хочу точно знать, что ты выполнишь свою работу — убьёшь русалку, что бы при этом ты не думал.       — Ты точно больной, — вздохнул Ривай, даже не пытаясь вникнуть в этот бессмысленный монолог, — но мне всё равно, в целом. Хорошо. Я могу тебе пообещать, что выжгу эту тварь с земли. Так пойдёт?       Эрен вздрогнул и словно оступился, делая полшага назад, а потом криво улыбнулся:       — Да, вполне. Мне такое подойдёт.       — Отлично.       Повисла пауза, нарушаемая только дыханием двух человек.       — А как ты мне собираешься помогать? — Ривай приподнял тонкую бровь.       Ему и правда было интересно. Что мог сделать этот мальчишка, чего не мог сделать он — охотник с многолетним опытом? Что такого особенного он мог предложить? В какой-то степени это всё рождало азарт в груди Ривая.       — Не сегодня, — уклонился от прямого ответа Эрен, — но я знаю, что делать.       Ломался, точно девка перед первой брачной ночью. Ривай прищурился. С одной стороны, какая ему нахрен разница, а с другой стороны… не существовать же ему без дела, пока этот соизволит что-нибудь сделать.       — Когда? — постарался дожать Ривай, презентуя парню свой самый холодный взгляд. На него не подействовало.       — Самой короткой ночью, — Эрен сам посмотрел прямо на Ривая.       Зрачок в зрачок.       В его взгляде точно было что-то неправильное. Что-то… что пусть и не тревожило чутьё охотника внутри Ривая, но определённо приковывало внимание. Какая-то чертовщинка приятная его натуре.       — Не говори, что веришь в эту суеверную чушь, — нашёлся Ривай, что ответить.       — А ты не говори, что не веришь, — отбил парень и кивнул, — я тебя чуть позже найду.       Ривай закатил глаза и, не прощаясь, оборвал зрительный контакт. Через пару секунд за ним захлопнулась хлипкая дверь. Ривай подавил желание брезгливо повести плечами. Дорогу по переулку он запомнил отлично, так что уверенным шагом направился в обратном направлении.       Странная всё-таки встреча. Ривай не мог сказать, что именно его напрягало, но было что-то странное во всём этом. Добра ждать от людей ему давно не приходилось, так что здравая тревога всегда жила в его сердце. И не сказать, что Ривай верил в то, что Эрен сможет ему как-либо помочь. В конце концов, как этот юнец собирался выманить ему русалку? Только если на живца — сам по доброй воле зайдёт в озеро и будет терпеливо ждать? Смешно, как минимум, глупо — как максимум. Вероятнее всего, это было глупо потраченное время. Ривай не сомневался, что всю работу он всё равно сделает сам. В прочем — ничего необычного.       Звуки ярмарки становились с каждым шагом всё громче и громче. Забытое казалось раздражение снова поднималось в груди. Глупые люди.       День обещал быть длинным — Солнце только восходило в зенит.