Я стану монстром самой короткой ночью

      Ривай сидел на кровати, увлечëнно листая небольшую книгу, ветхие страницы которой мягко скользили под пальцами. То, что он держал в руках, можно сказать, было его личным сокровищем. Ривай ещë в молодом возрасте начал вести подобие личного дневника, только записывал в нëм не свои мысли или чувства, а заказы и особенности тварей, которых он встречал. За много лет Ривай собрал немаленький такой свод характеристик большинства существ, что когда-либо ему встречались или были им убиты. Как-то Ханджи, увидев эту книгу, выпросила еë почитать, а потом с некоторым даже благоговением сказала, что Ривай писал довольно любопытные вещи. А услышать такое от Зое — сравне чуду. Она никогда не хвалила ни чьи научные, близко или псевдо научные статьи. Как учëный и ярый фанатик, Ханджи предпочитала всë познавать через собственный опыт. К сожалению, не всегда ей удавалось добраться до трупа существа или хотя бы до каких-то частей его тела. И записи Ривая ей… понравились.       Охотник никогда бы не признался, но в груди в тот момент у него появилась некая гордость за самого себя. Всë-таки он был способен не только на грубую силу, но и на что-то более интеллектуальное. Дураком Ривай себя не считал, но всё же было приятно получить этому подтверждение.       И сейчас он со странным интересом читал страницы, исписанные своим мелким острым почерком, на которых была информация о русалках, наядах и немного о сиренах, хоть их он ни разу не встречал. Да и вряд ли когда-нибудь придëтся.       В целом, ничего нового Ривай не мог прочитать, но человеческая память обладала не самой приятной особенностью — стирать давно не использующуюся информацию. А Ривай был достаточно педантичным, чтобы перепроверять самого себя.       В который раз он прокручивал в голове поведение русалки вчерашним вечером — это не было похоже на зазывание или соблазнение. Обычно, русалки наоборот демонстрировали верхнюю часть своего тела — человеческими прелестями заставляя мужчин направляться к ним. Да, русалки не обладали чарующим, как у сирен, голосом, но тем не менее в молодом возрасте обладали настолько привлекательной внешностью, что это работало сродне гипнозу. Некоторые пострадавшие, которым повезло выжить, говорили, что у них появлялась необъяснимая тяга зайти в воду и коснуться девушки, которая зазывающе улыбалась им из воды. Вчера же русалка наоборот не показала даже своего лица, только хвост, который, стоило признать, был очень красив. Она лишь игралась в воде, привлекая к себе внимание, но даже не пытаясь завлечь. Это было странно. Ривай не верил в девиантное поведение монстров: зачастую они были предсказуемы и понятны. Когда это было не так — значит, тут была замешана какая-то третья сторона. Было много примеров в жизни Ривая, когда ему казалось, что существо вело себя не типично, а потом оказывалось, что это голем, искусно созданный чародеем, или просто монстр, который попал под управление или влияние кого-то более сильного. Порой же это было вообще действие проклятия или гипноза. Но тем не менее, это был кто-то ещё посторонний.       Вот и сейчас Ривай чувствовал, как вопит его интуиция. Она на что-то хотела ему указать — было во всей этой ситуации что-то странное.       Ривай отложил книгу и задумчиво уставился перед собой. Серая стена была исчерчена трещинками и потёками, которые создавали причудливые узоры. Выглядело это неприятно, но тем не менее привлекало взгляд. Ривай знал, что стена сама по себе несущая и крепкая, можно сказать полезная, но вот её облицовка портила о ней впечатление. Грязная, неприглядная, даже страшная. Но ведь это не её вина. Сама по себе стена явно не строилась для того, чтобы быть испорченной. И тут возникает вопрос, кого винить: стену, которая стала некрасивой, но всё же продолжает выполнять свои функции, или тех людей, которые сделали некачественную крышу, которая пропускает воду, и облицовку, которая не обладает качеством? Сложный вопрос.       Ривай фыркнул и резко покачал головой в разные стороны. Какой же бред лезет в его голову. Но почему он, мать его, об этом подумал?       С улицы послышались весёлые крики. Ривай встал с кровати и неспеша подошёл к окну, чтобы аккуратно выглянуть на улицу. Он фыркнул — у него точно уже профдеформация — настораживаться от каждого вскрика и шороха.       Ривай проследил взглядом за бегущими друг за другом мальчишками — один был в карикатурной маске монстра — чёрная, на которой растягивалась зубастая улыбка — скрывала нижнюю часть его лица. Мальчишка гнался за другим, у которого на лбу была повязана красная лента.       Вот и второй день праздника. Охота. Сегодня каждый мог стать или «существом» или «человеком» — примерив на себя маску или ленту. По сути это была игра в догоняшки. Монстры догоняли людей и пытались сорвать с них ленты или люди нападали на монстров, срывая с них маски. Это была демонстрация охоты тех и других друг на друга. Побеждала та сторона, которая сорвёт все опознавательные знаки с противников. Не трудно догадаться, что побеждали всегда люди.       Но сейчас никто не забирал свой трофей — вечером должна была начаться масштабная охота. Все желающие, коих было всегда много, делились по командам, давалась фора в десять минут, а потом начинались поиски и погоня. Вторая Ночь Мораны шла под лозунгом: «Догони или будь пойманным».       Когда Ривай был ребёнком, то всегда с насмешкой смотрел на сверстников, которые носились друг за другом. Ведь он уже тогда знал, что гнаться за настоящими монстрами — это страшно и совсем не весело. Дядя рассказал ему о монстрах за несколько дней до его семилетия. В том возрасте, когда дети из обеспеченных семей шли на обучение к магистрам, священникам или учителям, а крестьянские дети начинали познавать ремесло, Ривай узнал о том, что Кенни был не просто охотником, хотя порой и приносил из леса кабана, кабаргу или зайца. Дядя был охотником на монстров. Ривай помнил этот день, как будто он был вчера, а не более тридцати лет назад.       Это был холодный вечер декабря. Ривай разжигал в доме камин, поддерживая огонь, пока Кенни ушёл на охоту. Ривай помнил, как было зябко в рубашке, так что он кутался в плед, сидя на шкуре какого-то животного, которая заменяло ковёр, около камина и старался согреться. А потом его напугал громкий стук в дверь. Что-то словно влетело в неё с размаху, врезалось и скатилось вниз. Ривай помнил, как бешено билось сердце в тот момент. Он побежал на кухню, взял самый большой нож, который был размером с его предплечье, и медленно направился к двери. Страх сковывал движения, но Ривай двигался вперёд. Кенни говорил, никогда никому не открывать дверь. Даже если когда-нибудь он сам попросит это сделать — Кенни отвечал, что у него есть ключ. И Ривай не собирался нарушать своего обещания. Но узнать, кто за дверью, всё же хотел. Это было не любопытство, нет — его он растерял ещё годы назад, когда мать закрывала его в соседней комнате, пока к ней каждый день приходили какие-то мужчины. Ривай ещё тогда понял — порой не всегда нужно знать о том, что прячут. Тогда мальчиком двигал простой расчёт — нельзя просто сидеть, когда кто-то ломится в твой дом.       — Кто там? — запальчиво крикнул Ривай, прижимаясь к стене рядом с дверью.       — Это Кенни! — послышалось за дверью, — открой.       Ривай нахмурился, крепче сжимая в руках рукоять ножа. Он помнил наставление.       — У Кенни есть ключ, — громко ответил Ривай, — кто ты?       — Открой дверь, паршивец! — по деревянной поверхности прилетел удар.       Ривай вздрогнул, но упрямо поджал губы. С одной стороны, он переживал, что на улице действительно был дядя. Мало ли, что могло случиться, но, с другой стороны, он знал, что если ослушается слов Кенни, то потом получит за это. Боль была отличным стимулом в жизни Ривая. Всегда.       — Нет! Не открою!       От стука сердца в груди было сложно дышать. Паника сжимала горло тисками, но Ривай уверенно стоял на своём. В дверь снова ударили, а потом там что-то завозилось, захрипело, а в дверную скважину что-то полезло. Через минуту, может, чуть больше, замок отворился, но дверь так и не раскрылась.       — Ривай! — снова послышался голос, но уже несколько слабее, чем до этого.       Ривай решился. Если Кенни по какой-то причине не мог войти сам, значит, что-то могло случиться. Мальчик открыл дверь, при этом сжимая нож в правой руке. Холодный воздух с улицы тут же сковал тело. На пороге перед ним действительно сидел Кенни. Он схватился рукой за косяк, и Ривай увидел, что его ладонь вся в крови.       Это навсегда отложилось в памяти. Белый снег и красная кровь.       — Помоги мне, — приказал Кенни.       Ривай тут же откинул нож в сторону и кинулся к дяде, стараясь подхватить его. Мужчина, громко дыша, начал подниматься на ноги. Ривай, напрягаясь всем телом от веса Кенни, держал того под пояс. Они медленно направились к кушетке, что стояла в углу комнаты.       Кенни тяжело опустился на неё и отпустил Ривая с шипящим вздохом:       — Затащи сумку в дом. Закрой дверь. На засов.       Ривай тут же побежал выполнять приказ. От страха и непонимания клубился холод в груди. Он вернулся к Кенни. Тот был весь в снегу и…крови.       — Помоги раздеться, — дядя посмотрел прямо на Ривая.       В тот момент он впервые увидел боль в глазах всегда сильного, даже жестокого, Кенни. Ривай схватился за рукав твёрдой куртки дяди. Он снимал с него одежду, терпеливо пережидая, когда Кенни замирал и прикрывал глаза. Когда Ривай стянул с него рубашку, то оцепенел от шока: по боку дяди растягивалась глубокая рана из четырёх рваных ран. Кровь стремительными ручейками бежала по торсу Кенни.       — Ривай! — внезапно ворвалось в слух, кажется, его позвали уже несколько раз, — потом пострадаешь! Быстро — в шкафу, коробка с бинтами. Неси.       Ривай сорвался с места, чуть не упал, споткнувшись о свою же ногу, а потом добрался-таки до шкафа. Когда он схватил коробку, то понял, что его руки дрожали. Но он лишь сглотнул внезапно вязкую слюну, а после вернулся к кровати.       — Найди нитки и иголку. Вдень. Потом принеси мне спирт, — командовал Кенни, — и поживее!       Ривай кинул беглый взгляд на тело дяди, а потом принялся искать. Дрожащие руки мешали. Ушко иголки было внезапно очень маленьким, что в глазах двоилось.       — Соберись, — выдохнул Кенни болезненно, и Ривай нахмурился, — ты же не хочешь, чтобы я умер, как твоя мать?       Это подействовало не хуже пощёчины. Внутри всё резко ухнуло, а после детские руки сами задвигались. Ривай передал нитку с иголкой дяде, потом сбегал за бутылкой со спиртом.Кенни буквально вырвал её из рук Ривая, а потом сделал несколько больших глотков, жмурясь от неприятных ощущений. Только годы спустя Ривай узнал, как сильно жжётся чистый спирт.       Дальше Ривай молча наблюдал, как Кенни наживую зашивал себе раны. Его тело было во множестве шрамов. Но Ривай никогда не думал, что это давалось с такой болью и безысходностью в действиях. Кенни шил торопливо, слегка грубо, но уверенно. Минут через пятнадцать он закончил.       Ривай отодвинул коробку подальше от кровати и сел на пол перед дядей. Тот выглядел измученным и ослабшим. Его руки были красные от крови, а лицо бледное, точно снег.       Кенни со стоном завалился на кровать.       — Ты справился, Ривай, — мальчик впервые в жизни слышал похвалу из уст Кенни, это было странно, — хоть и испугался. И молодец, что не открыл дверь. Никогда никому не верь. Только себе.       А после Кенни отключился. Ривай убрал всё, по своим местам, вымыл пол, а после вернулся к камину, чтобы подкинуть дров и завернуться в плед. Холодно тогда было не только в доме, но и в груди.       На следующий день Кенни рассказал ему о монстрах. Рассказал, что это вендиго оставил на его теле такой глубокий след, а после показал голову существа в сумке. Это была страшная морда с серой кожей и оскаленными острыми зубами в крови. Кенни рассказал и о его настоящей профессии и о том, что это их семейное ремесло, как кто-то шил одежду или выжигал по дереву. Кенни рассказал всё, что на тот момент Ривай должен был знать. А после, едва Кенни смог встать, начались тренировки. Изматывающие, долгие и болезненные. Заканчивающиеся синяками и растяжениями, порой даже разбитыми губами и костяшками.       На свою первую охоту он пошёл в десять. Кенни взял его с собой. Это был гуль. Старый и слабый, но Риваю он тогда показался самым страшным монстром на свете, потому что убегал он от него так быстро, как только мог. Сердце разрывалось от страха. Запах гниющей плоти дурманил голову от тошноты. Кенни тогда… нагло ржал над ним, пока он удирал от гуля. В голове была единственная мысль — он хотел жить. Но как бы не был он быстр, от паники вестибулярный аппарат, казалось, отключился, потому что Ривай упал на ровном месте. Гуль тогда мчал на него, скаля пасть.       Ривай выставил перед собой меч, готовясь к худшему, толкаясь ногами, стараясь отползти подальше. А потом Кенни одним ударом снёс монстру голову. Кровь брызнула Риваю на лицо, что вызвало приступ тошноты, который едва удалось сдержать.       Тогда Ривай понял. Убегать от монстра, зная, что за тобой гонится смерть, — это худшее в жизни. И это совсем не весело. Впрочем, как и самому гнаться за ним.       Ривай прикрыл глаза, возвращаясь из своих воспоминаний. Сегодня он планировал найти Райнера, пусть Армин этого и не хотел. Странно, но этот блондинистый мальчишка вызывал в Ривае что-то сродне отеческой симпатии. Маленький и доверчивый, уверенный, что в жизни что-то может быть честно и по заслугам. К сожалению, мир так не работал. И Ривай хотел защитить Армина хотя бы от этой части жестокой реальности — от мудака, к сожалению не последнего в его жизни, который тянул к нему свои грязные лапы. Ривай не собирался калечить Райнера — как бы не хотелось — но припугнуть точно хотел. Чтобы тот понял, что не всё может сходить ему с рук.       Ривай надел на себя мечи и поясную сумку. Пора было выдвигаться. Спускаться к завтраку ему сегодня категорически не хотелось. Ривай достаточно плотно поел вечером, и видеть Рода Рейсса больше раз, чем это было необходимо, он не желал.       Спустившись на первый этаж и выйдя на улицу, Ривай сначала направился в конюшню. Нужно было хоть немного вывести Лазаря на свежий воздух. Животное явно скучало. Да и, признаться честно, Риваю самому хотелось немного проехаться верхом — это всегда помогало ему расслабиться и привести мысли в порядок.       Лазарь встретил его взглядом умных глаз. Ривай погладил того по морде, скормил несколько кусочков сахара, а после закрепил на нём седло. Лазарь тут же заржал, довольный, что про него наконец-то вспомнили.       Ривай оседлал коня и пришпорил, направляя того вверх по улице. Он хотел выехать ближе к озеру, проехаться немного, возможно, добраться до фермы Армина. Ривай бы не признался, но хотел проверить, как там парень. Всё утро его не отпускала смутная тревога, что тот мог куда-то вляпаться.       Холмы встретили Лазаря своим простором, так что конь свободно перешёл в галоп. Ривай ему это позволил, ведь с какой-то стороны понимал, что размять мышцы даже для животного является наслаждением.       Спустя минут пятнадцать Ривай притормозил и повернул Лазаря в сторону озера, но чуть левее, давая направление к жилым домам. Конь теперь шёл обычным прогулочным шагом и периодически щипал травку. Ривай осматривался вокруг. Природа всё-таки была поразительно красива — даже его очерствевшее и грубое нутро чувствовало это и тянулось к прекрасному. Наверное, Ривай даже мог себе признаться, что стопроцентный визуал — то, что радовало его взгляд, нравилось ему больше всего. Потому что видя грязь, гниль и ужасы, непременно начинаешь ценить прекрасное.       Вскоре Ривай увидел впереди показавшиеся крыши нескольких домов. Он знал, что тут жили преимущественно фермеры. Почва была плодородной для посевов, да и живность явно росла в этих местах лучше, чем было бы в черте самого поселения.       Лазарь качнул головой, будто спрашивая: «Нам вперёд?»       Ривай сжал ноги, на что конь понятливо направился вперёд. Дом Армина и его дедушки был первым. Небольшое строение, огороженное забором. Во дворе слонялись гуси и куры. На верёвке около дома Ривай заметил собаку. Та спокойно спала до того момента, пока Ривай не оказался достаточно близко к дому. Она залилась пронзительным лаем, только заприметив чужака. Ривай поморщился — этого он не планировал. И если встреча с Армином в целом ничего бы не изменила, то знакомство с его дедом не числилось в желаниях охотника. К счастью, на улицу выглянул Армин. Сначала он недоумённо оглянулся, а потом, когда увидел Лазаря и Ривая, сначала выглядел шокированным и даже… несколько испуганным, но потом приветливо замахал рукой, а после сделал приглашающий жест.       — Дедушки нет дома! — крикнул тот, — привет, Ривай!       Тот подъехал ближе и только после этого приветственно кивнул.       — Что-то хотел? — спросил Армин, подбегая к забору и останавливаясь напротив Ривая.       — Не то чтобы, — отмахнулся охотник, — просто прогуливался.       — Понятно, — Армин чуть наклонил голову, — но ты всё же о чём-то думаешь. Я прав?       Ривай чуть удивился такой сообразительности, а после слегка нахмурил брови.       — На самом деле, есть у меня одна мысль, — Ривай спешился с коня, чтобы было удобнее разговаривать, — какой был цвет волос у Каи?       Армин явно опешил от такого неожиданного вопроса. Он слегка замялся, неуверенно провёл по волосам.       — Ну, светлые такие. Не прям как у меня, скорее просто… русые.       Ривай ещё больше нахмурился. В его теории теперь не сходились линии. Он предположил, что русалкой была почившая подруга Армина, но наяда была тёмноволосой, а девушка — почти блондинка. И даже на влажность это нельзя было списать.       — Точно? — не мог не переспросить Ривай, на что Армин утвердительно кивнул.       — Это я точно не могу спутать, — подтвердил он, — и, прости, но тебе зачем?        — Русалка, — просто ответил Ривай, не думая, что это настолько важно, чтобы скрывать.       Армин сразу же сложил «два и два»:       — Думал, это Кая?       — Да, — Ривай зачем-то осмотрелся, что-то не давало ему покоя.       Он цепким взглядом быстро прошёлся по всему периметру участка, потом кинул быстрый взгляд на окна. И заметил, как зашевелилась занавеска в доме. Но он помнил, что родственника Армина не было внутри.       — Кто у тебя дома? — резко спросил Ривай.       — Что? — переспросил Армин и обернулся, — да нет никого. Кот, наверное.       Ривай кивнул. Слишком он в последнее время нервный. С этим надо было что-то делать. А то с такой профессией да с собственными тараканами в голове и сойти с ума не долго.       — Пойдёшь сегодня на… «догонялки»? — с неким пренебрежением спросил Ривай.       Армин смущённо улыбнулся:       — На самом деле, собирался. Я понимаю, что это глупо, но, понимаешь, не так уж и часто выдаётся время отдохнуть, а дедушка… ну, он у меня верит в Морану, так что считает, что я не просто так слоняюсь без дела.       Ривай хмыкнул. Что ж, в этом была логика. Армин был молод, горячая кровь требовала своего.       — А потренироваться не хочешь? Я скоро уеду, а завтра уже не получится.       Кажется, Армина это расстроило. Он вздохнул.       — Прости, Ривай, я… я сейчас занят. Дед скоро вернётся, а мне ещё дела нужно закончить. Я знаю, что и тебе самому это не надо, но ты… а я…       — Успокойся, — поморщился Ривай, несколько недовольный потоком малосвязных слов, — я понимаю. Рад, что хоть что-то успел тебе преподать. Как рука?       — Нормально, — широко улыбнулся Армин и потёр место, где была рана, — уже затянулась и почти не болит.       — Я рад, — просто ответил Ривай и запрыгнул на Лазаря, хватаясь за поводья, — ну что, тогда, может быть, встретимся вечером.       — Ты… тоже будешь участвовать? — недоверчиво спросил Армин.       Ривай чуть не рассмеялся. Смелое предположение, но мимо.       — Я всегда на охоте, Армин, — насмешливо покачал головой Ривай, — так что сам ответь на свой вопрос.       — Понял, — чуть улыбнулся парень, — тогда просто будь аккуратней.       Ривай кивнул и повернул Лазаря. Он успел лишь чуть-чуть отъехать, как обернулся: Армин скрылся за дверью, а в окне снова зашевелилась занавеска. Ривай дёрнул Лазаря, чтобы тот поменял направление. Было чувство, что нужно проверить что-то ещё, что даже не подавалось объяснению. Ривай направил коня в обход домов. Ривай внимательно смотрел по сторонам, стараясь выискать то, что могло бы вызвать в нём интерес. К сожалению или к счастью, такого не было. Обычные дома, обычное окружение. Тропинка из леса, видимо ведущая к озеру: довольно свежая, надо сказать — земля не была утоптана, но трава пригибалась к земле, показывая, где совсем недавно прошёл человек. Ривай предположил, что это был дед Армина. И не боится старик ходить в сторону озера.       Ривай пришпорил Лазаря и на этот раз уже направился в сторону, ведущую прочь от фермерских домов.       Сначала Ривай думал ещё раз съездить на озеро, но быстро отказался от этой идеи, понимая, что уже точно не найдёт ничего интересного. А как бы не хотелось ещё раз встретиться с Эреном после их вчерашнего странного разговора, Ривай решил не давать себе такой слабости. Было странно, но он действительно чувствовал что-то сродне симпатии к этому парню. Стоило признать, что тот был не только необычным собеседником, но и красивым парнем. Ривай не стеснялся этого признать, а тело, давно истосковавшееся по физической нагрузке иного плана, нежели подвержение жизни опасности, реагировало на складное тело. При других условиях, Ривай бы даже попытался ненавязчиво разузнать, есть ли у Эрена определённые предпочтения. Как бы это странно не звучало, но в их довольно религиозном и консервативном мире, было довольно-таки много людей с особыми вкусами.       В столице, например, это вообще воспринималось намного спокойнее, и однополые отношения нет-нет, да встречались. Даже сам Ривай, в отличие от Эрвина, особо не скрывал своих вкусов. Возможно, с какой-то стороны это стало ещё одним камнем преткновения между ними. Конечно, Ривай не кричал об этом на каждом углу — были личности, которые до сих пор очень негативно к такому относились, но если бы у него спросили, он бы не стал отнекиваться. В конце концов, что ему могли сделать? С ним-то по обычным вопросам не каждый хотел спорить, а уж о вопросах, с кем он делил свою кровать, точно бы не стали спрашивать.       После Эрвина Ривай не держал целибат — у него были интрижки на одну, а порой и на несколько ночей, но даже это было не менее трёх недель назад. Дрочку же Ривай не признавал. По крайней мере, самостоятельную. Он же не сопляк какой-то, чтобы таким заниматься, да и в лесу особо не сунешь руку в штаны лишний раз.       За два дня и три встречи Эрен обосновался в голове Ривая, как привлекательный объект для мыслей. Ривай не противился — почему бы и нет. Делать он всё равно ничего не собирался. А думать — никто не запрещал. Да и странности у парня никто не отнимал. Может, он всё-таки был сумасшедшим. Учитывая то, что про него никто ничего не слышал, хоть Ривай несколько раз и спрашивал.       Здесь в целом были довольно необычные люди. Ривай не мог этого не отметить. Все будто что-то скрывали. Нет, это понятно, что у каждого нормального человека, было что скрывать. Но тут было спрятано что-то намного более серьёзное и словно… общее. Ривай не мог не заметить этого необычного единения людей, витавшее в воздухе. И дело было даже не в праздновании Трёх Дней Мораны. Тут было что-то иное.       Да и тот пьяный разговор двух несчастных мужиков не шёл у Ривая из головы. Он не слышал, чтобы где-то жил мужчина или даже парень, что бы удовлетворял неисполненные желания женщин и девушек. Такое обычно сложно скрыть. Но о чём или о ком тогда они говорили? Ривай не мог понять — это его тревожило. Его в целом уже начинало бесить, что он не сделал ничего стоящего. Да, он тогда Рейссу дал примерный срок выполнения своего заказа и время ещё было, но Ривай знал, что мог бы справиться и быстрее. Нет, он повёлся на странные уговоры Хистории и Эрена. Его это… зацепило. А Ривай привык доверять сам себе. Порой иного выбора и не было, так что кому ещё верить, как не себе? Ведь точно не людям. Не большинству из них. А разбирался в человеческих натурах Ривай неплохо.       Вернувшись в трактир, Ривай снова привязал Лазаря, перед этим тихо перед ним извинившись и пообещав, что они скоро двинутся в путь, а после, не заходя в основную часть помещения, где был бар, направился к себе. Ривай решил собрать все свои вещи, чтобы в случае чего были уже готовы. Бывали случаи в его практике, когда приходилось оставлять свои и без этого немногочисленные пожитки в трактирах. Неприятный опыт, и Ривай не любил его повторять.       Разложив всё по своим местам, Ривай замер посередине комнаты. Тревога внутри него нарастала — сегодня точно должно было что-то случиться. Вряд ли хорошее — обычно ему так не везло. Так что готовиться лучше было к чему угодно.       Ривай глянул на улицу — день уже полностью вступил в свои права. Скоро должно было начаться основное действие охоты. Сначала раздавались роли тем, кто не успел решить, кем он хотел быть — монстром или человеком, после шли обрядные конкурсы и — куда же без них — песни. А уже только потом была сама «охота». Так сказать ближе к вечеру, когда спрятаться было проще.       Признаться, Ривай был удивлён, что ни одна нечисть не вышла вчера из своих укрытий и никто из жителей не пропал и не жаловался на неопознанный шум. Или местность тут была чистая или предыдущие охотники, не справившись с русалкой, брались за другие заказы. Так что Риваю было немного скучно. Очень часто, ведя основное дело, ему приходилось решать ещё несколько. В этот раз всё было совсем иначе. Возможно, стоило над этим задуматься?       Ривай хмыкнул своим мыслям и вышел из комнаты. Сначала он поел, искренне радуясь, что за барной стойкой стоял не Род Рейсс, а какой-то совсем молодой парнишка, лет четырнадцати. Он быстро обслужил Ривая, предложив ему тушёной картошки с мясом. Ривай был более, чем доволен. В трактире было довольно тихо: то ли дело было в том, что почти все жители уже стекались на улицу, то ли потому, что ещё был не вечер. Впрочем, Ривая это не волновало.       Закончив, он сам направился на основное место празднования. Как бы ему не хотелось этого не делать. Большое скопление людей — не его. Но кто его спрашивал?       Следующие несколько часов Ривай слонялся по площади, стараясь что-нибудь выцепить своим профессиональным взглядом. И он мог сказать, что люди… ну, просто веселились. В отличие от него, конечно. Дети и подростки бегали, да и взрослые не отставали. Ривай несколько раз видел Армина и Хисторию с Имир. Последние вели себя более, чем прилично, но натренированному взгляду сложно было не увидеть, как они порой останавливали себя, чтобы лишний раз не коснуться друг друга.       Как только начались ненавистные Риваю хороводы и песни, тот оперативно скрылся в тени деревьев. Сегодня он не собирался принимать участие в этом сумасшествии и держался подальше. Вдруг он заметил, как в толпе мелькнули знакомые глаза, но потом произошла перемена мест в кругу, и Ривай их потерял. Неужели, Эрен тоже был тут?       Ривай стал внимательнее всматриваться в людей, стремясь выцепить знакомый утягивающий взгляд, но всё было без толку.       Так прошло по меньшей мере ещё несколько часов. Начинало темнеть. Зажгли огни. Все начали расходиться на две кучи: монстры и люди. Скоро должна была начаться погоня. Ривай даже с неким интересом за этим наблюдал. Армин с Хисторией оказались людьми. Имир же попала в противоположную команду, но, кажется, девушки этим совсем не расстроились. Интересно, кто кого собирался догонять? Ривай хмыкнул, а после его губы сжались в плотную полоску, когда он увидел среди монстров и Райнера. Вот выловить бы его и прирезать. Последнее, конечно, слишком, но Ривай привык по-своему расправляться с тварями.       Через десяток-другой минут прозвучал опознавательный звук, который значил, что люди могли бежать. Так они и поступили. Толпа начала шевелиться. И когда Ривай уже было собирался куда-нибудь уйти в более подходящее ему место, чтобы не мешаться, как снова выловил взгляд зелёных пьянящих глаз. Только в этот раз они не скрывались.       Эрен стоял чуть дальше Ривая в лесу. На него была прицеплена маска монстра, так что половина его лица скрывалась под ней, но глаза… глаза усмехались и сверкали для Ривая.       Прозвучал второй гудок. И Эрен сорвался с места. Ривай сорвался следом.       Ведь он охотник, а они ловят монстров.       Какой-то приятный азарт брызнул в вены. Ривай давно не ощущал ничего подобного. Обычно это был адреналин и страх за свою жизнь, но сейчас он знал, что ничего ему не угрожало, а бежал он вперёд лишь потому, что просто хотел. Это было приятно. Так… живо.       Эрен не бегал быстро, но он явно знал этот лес намного лучше Ривая, так что, то пропадал из вида, то снова появлялся, но неизменно маячил где-то рядом. Ривай поразился выносливости парня — бежали они довольно долго, что даже перестали быть слышны звуки других людей. Скоро Ривай понял, что они двигались в направлении озера. У этого Эрена была какая-то слабость к воде? Ривай не знал, да и не очень-то и хотел. Сейчас всё его сознание занимала погоня.       В какой-то момент Ривай понял, что настигает свою жертву. Через несколько минут он перехитрил парня: предвидел его траекторию и оббежал её с другой стороны, чтобы потом схватить Эрена за руку — она снова была прохладной — и дёрнуть на себя. Тот споткнулся и чуть не завалился на спину, но Ривай вовремя его придержал и тут же сорвал маску с его лица. Пухлые губы растягивались в открытой улыбке. Он тяжело дышал, в прочем, как и сам Ривай.       — Что ты делал? — тяжело спросил охотник.       — А ты? — с насмешкой в зелёных омутах и придыханием в голосе спросил Эрен.       Ривай хмыкнул:       — Я был первый.       — Ну, — Эрен не спешил отстраняться, хотя уже сам твёрдо стоял на ногах, — я убегал.       — А я догонял? — понятливо ответил Ривай и чуть выгнул бровь.       — Именно, — фыркнул Эрен, — праздник же. Почему бы не делать то, что хочется.       — А тебе хотелось от меня убегать?       Почему-то Ривай сам не спешил отпускать парня. Его кожа даже сквозь одежду ощущалась пышущей жаром от пробежки, но в то же время, словно холоднее, чем должна была бы быть.       — На самом деле, нет — мотнул тот в этот раз наконец-то сухой головой, — мне хочется другого.       — И чего же? — ухмыльнулся Ривай.       — Если ты меня не ударишь, я скажу, — блеснул Эрен смешинками в глазах.       Ривай не видел смысла ему отказывать. От пробежки тело было разгорячено, а разум взбудоражен. Хотелось чего-то странного. Как и этот парень.       — Ну попробуй, — согласился Ривай.       — Тогда я лучше сделаю, — внезапно выдохнул Эрен, а в следующую секунду резко потянулся вперёд.       Рефлексы Ривая позволили ему остановить парня, пусть хоть и в считанных сантиметрах от своего лица. Их взгляды столкнулись: расплавленный металл с холодным озером. Искры безумия скакали в воздухе. Ривай видел, как дрожал чужой зрачок. Что ж… раз Эрен сам того хотел, то…       Ривай ослабил хватку, после чего парень довольно хмыкнул и тут же поцеловал. Довольно невинно: лишь прижался прохладными губами. А после на секунду отстранился, снова встречаясь взглядами. В зелёных читался вопрос. И Ривай так же безмолвно ответил. А после сам потянулся навстречу, врезаясь в чужой рот и прижимая Эрена к себе за талию.       Это было чистое безумие.       То, чего Ривай, оказывается, и хотел. Напряжение нашло себе выход.       Поцелуй получился голодный и очень мокрый. Эрен умел целоваться, так что Ривай позволил себе момент слабости и со всей отдачей завладел этими пухлыми губами. Сердце то ли ещё не отошло от пробежки, то ли уже разгонялось от разворачивающихся событий. Эрен так легко подавался на ласки, что Ривай быстро осмелел: руки проворно забрались под чужую рубашку, а потом так же быстро её стянули. Для этого пришлось разорвать поцелуй, но Ривай быстро нашёл применение своим губам, вгрызаясь в беззащитно подставленную шею. Эрен застонал и выгнулся в его руках — это звучало как поощрение. А потом его собственные руки потянулись к Риваю. И тут охотник окончательно отпустил себя. Что ж… он не умел отказываться от красивых вещей в этом страшном мире. Пожалуй, Эрен мог поспорить со всем, что когда-либо видел Ривай.       Охотник не стал удивляться, как быстро сдалась его выдержка, а член отреагировал на прикосновения. Разум заволакивала пелена бешено разгорающегося желания.       Руки парня легли на ремень штанов и шустро его расстегнули. Ривай прикусил чужой сосок — благо Эрен был выше, и те находились почти перед самыми губами Ривая, — а после схватил парня за шею и притянул для нового поцелуя. Губы начинали приятно гореть. Ривай с наслаждением провёл руками по чужой накаченной спине, а после скользнул руками под штаны, сжимая неожиданно голые ягодицы. А парень-то без трусов. Это вызвало какую-то новую волну тепла по телу. Ривай тихо рыкнул и прикусил мягкую губу.       Эрен снова застонал, а после его ладонь нырнула в штаны охотника и накрыла член через бельё. Ривай зашипел и переключился на шею и ключицы парня.       — Трахнешь меня? — раздался хриплый и безумно сексуальный голос над головой.       Ривай остановился и поднял взгляд на Эрена, перед этим ещё раз мазнув по его припухшим губам.       — Долго. Ты не готов.       — Готов, — опроверг парень с шальной улыбкой.       — Так вот почему ты так медленно бежал, — только и смог сказать Ривай, а после дёрнул чужие штаны вниз.       Он толкнул Эрена к ближайшему дереву.       — Разворачивайся, — приказал ему Ривай, и тот тут же послушался.       Молодое тело выгнулось, руками упираясь в шершавый ствол. На пояснице была соблазнительная полоса загара, а задница у Эрена была что надо: крепкая и упругая. Ривай не удержался и отвесил по ней шлепок, после которого парень довольно застонал. Ривай прикрыл глаза на секунду, смакуя момент. Его пульс частил с такой скоростью, что кружилась голова. Губы сохли от желания снова коснуться парня.       — Я не буду нежен, — предупредил Ривай.       — И не надо, — Эрен обернулся через плечо, и Ривай попал в плен его глаз.       Чёрт подери, почему они ему так нравились. Просто неземные, сверхъестественные, безумные.       Ривай не стал проверять, говорил ли парень правду, что готов, а просто вытащил свой член и пристроился сзади. Руки с удовольствием провели от лопаток по спине до ягодиц, после чего сжали их и развели в стороны. Послышался тяжёлый выдох. Ривай обильно сплюнул между чужих ягодиц, после себе на член и несколько раз торопливо провёл по нему. Всё же, он не был садистом — хоть что-то вместо смазки использовать стоило.       Ривай чуть не потерял дыхание, когда медленно вошёл. Это было так приятно. Член облегало плотно и туго. И даже было влажно. Видимо, Эрен действительно был готов. Помимо растянутости, было и что-то внутри для облегчения скольжения. Это грело самолюбие — его так хотели, что заранее озаботились. И похер было на то, откуда Эрен знал, что Ривай не по девушкам. Главное сейчас было хорошенько его поиметь. Что Ривай и начал делать. Как и обещал, он не был нежен. Его движения были грубыми и резкими. Ривай натягивал на себя парня, каждый раз врезаясь ремнём тому в ягодицы пряжкой ремня. Шлепки от одежды глушились, но Риваю это помогало сполна насладиться сладкими стонами парня под ним. Эрен не скрывал своего наслаждения, громко и звонко простанывая имя Ривая. Порой он давился им и задыхался. Это было лучшей музыкой. Ривай наращивал темп, сжимая чужие бёдра с такой силой, что явно останутся синяки.       Кожа взмокла. Ривай чувствовал, что конец близко, так что сожмурил веки и лишь продолжил вбиваться в податливое тело.       Оргазм настиг ожидаемо и резко одновременно. Обоих сразу. Мир на несколько секунд померк, и Ривай замер, хватая пересохшими губами воздух. Эрен в его руках так же часто дышал. Его тело подрагивало, Ривай чуть его придерживал, потому что у парня подгибались колени.       Через несколько минут Ривай вышел из парня и заправил павший член в штаны. Он с каким-то больным удовольствием смотрел, как Эрен отходил от экстаза. Парень медленно обернулся, его взгляд был просто пленительным: расслабленным и полным наслаждения.       — Я так давно этого хотел, — прохрипел тот сорванным голосом.       — Мы знакомы три дня, — слабо хмыкнул Ривай, — давно?       — Давно, — припечатал Эрен.       Он ни капли не стеснялся своей наготы. И это тоже было приятно. Ривай мог ещё некоторое время наслаждаться его телом. Красивым и подтянутым. С назревающими синяками, что красными пятнами горели на бёдрах. На ключицах и шее тоже виднелись следы несдержанности Ривая.       К Риваю медленно подбиралось осознание того, что случившееся не просто странно, это даже неправильно. Вот только от чего-то совсем не казалось таковым. Было хорошо и впервые за день спокойно. Все тревоги в груди улеглись.       — Ты так и будешь стоять голым? — нагло спросил Ривай.       — Не нравится? — ухмыльнулся Эрен, — или готов ещё раз?       — Ни то, ни другое, — отрезал Ривай, — спасибо, было неожиданно, но приятно. Но на этом всё.       — Всё? — фыркнул Эрен и подхватил штаны, натягивая их вверх по стройным ногам.       Его, казалось, совершенно не беспокоило, что в нём была чужая сперма и она могла замарать одежду.       — А ты хотел чего-то ещё? — выгнул бровь Ривай.       Сердцебиение наконец приходило в норму. Охотник снова мог контролировать себя. Это чувство было не менее приятным, чем недавний секс.       — Любви до гроба, — насмешливо протянул Эрен и поднял рубашку, надевая её и скрывая почти все следы их преступления, — ну, или хотя бы повторения. Ты был… хорош.       — Только хорош? — неожиданно ответил на… флирт Ривай.       Азарт, увы, до сих пор гулял в крови. Это явно развязывало язык.       — На большие комплименты не рассчитывай, — Эрен облизнул потерявшие контур губы, — мало для одного раза.       Ривай чуть не рассмеялся.       — Хорошо, я понял, — вместо этого ответил он, — вернёшься на площадь?       — Ни за что, — отмахнулся Эрен, — маску можешь забрать себе. В качестве трофея. А я домой.       И, не прощаясь, он развернулся и пошёл от Ривая. Довольно резвым для сложившейся ситуации шагом.       Ривай смотрел ему в след, пока тот не скрылся за деревьями. После вздохнул со странной усмешкой на губах и посмотрел себе под ноги.       Рядом лежала чёрная ткань с белоснежной клыкастой улыбкой.