Короли и Королевы Кеттердама

На следующее утро после бала Каз проснулся с поцелуем Тейлор на губах и отголосками ее предупреждения о побочных эффектах в ушах: «Привыкание к легкой жизни и худшее похмелье в вашей жизни». Борясь с тошнотой, он умылся ледяной водой, чтобы привести себя в чувство, и попытался составить план дальнейших действий, но мысли раз за разом возвращались ко сну, который он бы предпочел забыть. Ему и раньше снилось подобное, и каждый раз он просыпался с ненавистью к себе за то, что отвлекался на посторонние вещи. Все его мысли должна была занимать месть Роллинсу, и у него не было времени разбираться с другими проблемами. Однажды ему приснилась Инеж, и ему разбило сердце, что на следующий день он не мог даже находиться с ней в одной комнате из-за обострившихся чувств. Каз поспешно оделся и спустился вниз, тяжело опираясь на ногу. Припугнув двоих Отбросов, которые должны были в это время быть в Клубе Воронов, он сделал себе кофе и заперся в своем — бывшем Пера Хаскеля — кабинете. Кто-то (скорее всего, Пим, который метил на освободившееся место Паука и всеми силами пытался завоевать расположение босса) оставил на столе утреннюю газету. Интересовавшая его новость была на первой же странице. «Небольшой инцидент на вчерашним бале Торгового Совета закончился ограблением на десять миллионов крюге. В районе полуночи, когда бал был в самом разгаре, один известный купец (в связи с ведущимся следствием редакция пока не может разглашать никаких имен) был пойман на воровстве драгоценностей гостей. Видимо, именно тогда, пока внимание охраны и хозяином особняка было занято вором, и произошла эта кража. Грабителям удалось вскрыть замки одной из складских комнат, где дожидались своего часа проданные с аукциона лоты, но взяли они только картину Расти. Картина была куплена за десять миллионов крюге Пеккой Роллинсом, владельцем ‘Изумрудного Дворца’ и ‘Каэльского принца’. Г-н Роллинс воздержался от комментариев для нашего издания.» Каз перечитал статью еще один раз, и откинулся на спинку, хорошенько все обдумывая. Теперь он знал, что это была за украденная картина, но он до сих пор не имел понятия, зачем она нужна Тейлор. Ему отчаянно не хватало какого-то кусочка информации. И он знал, кто поможет ему его добыть.

***

— Ты занята? Инеж вышла из темного угла. — Откуда ты знал, что я приду сюда? Каз пожал плечами, не желая выдавать своего осведомителя. Не смотря на то, что он неделями избегал встреч с Инеж, он знал о ее жизни с Саламандрами довольно много. Больше всего можно было узнать от Джеспера и Уайлена, которые были частыми гостями Клуба Воронов и словно бы невзначай вставали рядом с Казом, когда обсуждали, что Ингрид создала для Инеж новые тапочки взамен испорченных после подъема по дымоходу в Ледовом Дворце; что Теодор научил ее играть в какую-то модную равкианскую настольную игру, и теперь она выигрывает почти всегда, и прочие вещи, которые не несли никакой пользы, но по мнению стрелка и купчика почему-то должны были интересовать Каза. Действительно полезным фактом поделилась Нина: сердцебитка однажды случайно проболталась, что у Инеж с недавних пор появилась привычка с утра пораньше подниматься на безымянный палец руки Гезена и сидеть там, глядя на простирающийся внизу город. Бреккер не понимал, почему Инеж все еще работает на Саламандр. Ее доли хватало, чтобы выплатить контракт и начать новую жизнь, полную безопасности, счастья и чего там сулийке всегда не хватало. Однако она продолжала жить в роскошном особняке в Финансовом районе и выполняла поручения Тейлор. Каз пришел заранее, и теперь стоял, тяжело опираясь на трость. Нога и так нестерпимо болела после нескольких часов под обезболивающим, и подъем по всем этим спиральным лестницам только ухудшил ситуацию. — Что тебе нужно? — Инеж скрестила руки на груди. — Найди для меня информацию о ребенке Пекки. Инеж нахмурилась. — Что именно ты хочешь знать о его сыне? Каз, который прекрасно помнил, что не говорил пол ребенка, стиснул набалдашник трости. — Ты уже знаешь о нем? — похоже Тейлор даже сейчас смогла его опередить. Как? Отдала приказ, едва вернувшись домой? Или просто поделилась с новой подругой беспокоящей ее новостью? «На сколько шагов она меня опережает?» — Третье испытание от Тейлор. Я залезла в дом Пекки за городом. Тогда мы узнали, что его любовница в положении. — Это было больше двух месяцев назад, — Все внутри Бреккера кипело от негодования, но он не мог позволить себе сорваться на Инеж. Не после того, сколько она сделала ради него, даже когда больше не принадлежала Отбросам. — Ты ничего мне не сказала. — Она просила не говорить о моих вылазках, — Инеж помолчала. — Я пыталась намекнуть тебе, и поэтому хотела, чтобы вы поработали вместе. Ты бы понял, что она что-то скрывает. Каз не мог винить Инеж. Сейчас он видел достаточно предпосылок, чтобы понять, что Тейлор ведёт какую-то свою игру. Но теперь в уравнение добавился Пекка Роллинс, а Бреккер все еще не знал масштабов планов Феникса. — Поделишься со мной раздобытой информацией, или это тоже секрет? Он удивился, когда Инеж действительно стала рассказывать. Видимо, Тейлор не так уж стремилась сохранить все в тайне. — Я была там только один раз и не знаю многого. Дом, похоже, по бумагам принадлежит кому-то другому, иначе ты бы знал о нем. Он расположен за городом, на островке посреди озера, и попасть на него можно только через каменный мост, который хорошо охраняется. Прислуги немного, и не видела никого из из Грошовых Львов. В доме два этажа, на каждом по охраннику. Мне не удалось обследовать все комнаты, но самой охраняемой оказалась детская, в которой в тот момент жила любовница. Когда я уже собиралась уходить, нагрянул Пекка, и, как я поняла из разговоров, он приезжает каждые несколько дней. — И это все? — после паузы спросил Каз. — Передо мной ставили задачу изучить дом, а не его жителей. Не думаю, что Тейлор знала о любовнице или ребенке, когда отправляла меня туда. Больше она мне ничего не поручала. Возможно, она даст задание сегодня. Вчера она вернулась в плохом настроении. Сказала только, что на бал заявился Пекка, а самым обсуждаемым событием стала его грядущая свадьба. Каз посмотрел на город снизу. Стоя так высоко, было трудно избавиться от мысли, что однажды Кеттердам будет принадлежать ему. — Ты расскажешь мне, если разузнаешь что-то еще? — наконец спросил он, избегая смотреть на Инеж. — Конечно, поскольку ты больше не работаешь на Отбросов, я заплачу. — Мне не нужны твои деньги. Больше Инеж ничего не сказала. Когда Каз обернулся, ее уже не было.

***

Валяться полдня было непростительно, но Тейлор не смогла найти в себе сил встать с уютной кровати. Она чувствовала себя разбитой, и дело было не только в Алконосте, обезболивающем от Миранды. Вернувшись вчера после бала и коротко проинформировав команду о новостях, Тейлор хотела найти утешение в объятьях Бажана, но неожиданно получила отворот-поворот. — Прости, — сказал он, убирая руки Тейлор и отступая назад. — Но так не может продолжаться. — Вот как, — Тейлор прикусила щеку изнутри, то ли чтобы не закричать, то ли чтобы не заплакать. — Так Инеж тебе действительно нравится. Бажан пожал плечами. — Не то, чтоб я делал из этого секрет. Он ушел, и впервые за долгое-долгое время Тейлор почувствовала себя одинокой. Ей всегда было плевать, что окружающие думают о ее романе с Бажаном и интрижках во время работы. Она флиртовала, когда хотела и с кем хотела, ходила на свидания с парнями, которых едва знала, и не забывала поддерживать отношения с любимчиками. Ида считала, что каждая связь Тейлор нужна для дела или очередного плана. Миранда придерживалась мнения, что боссу просто нравится играть с сердцами парней. Теодор, которого Тейлор завербовала после удачного с ним свидания, наверняка думал что это была какая-то проверка, вроде вопроса с подвохом на собеседовании при приеме на работу. Слухи были допустимы, пока они не превращались в насмешки и не имели ничего общего с правдой, и так как ее команда не рискнула бы относиться к своему боссу снисходительно, Тейлор просто не обращала на них внимание. Пока она не завербовала Инеж. Сулийка была слишком правильной, чтобы в лицо говорить Тейлор нелестные слова или смотреть на нее осуждающе, но девушка знала, что Инеж о ней думает. После того, что та пережила в Зверинце, беспечность Тейлор наверняка не вызывала у нее теплых чувств. Пару раз Феникс порывалась отвести подчиненную в сторонку и объясниться с ней, но что она могла сказать? Что ее использовали и предавали столько раз, что для нее стало нормальным развлекаться за чужой счет? Что она была сломлена, разбита, и, ощущая себя желанной и нужной, она перестает чувствовать себя неправильно склеенной фарфоровой куклой? Что единственный человек, которого она любила всем сердцем, давно лежит в земле, и теперь она боится, что больше никогда никого так не полюбит? Инеж бы ее не поняла. Не поняла бы ее мотивов, ее желаний. Но она могла принять ее. Но крайней мере, этой мыслью утешалась Тейлор. Раз уж хладнокровному Бреккеру нашлось место в сердце Инеж, то, может быть, там найдется место и для беспечной Тейлор. Так и не сумев заснуть, в предрассветные часы Тейлор выбралась из Оранжереи и отправилась в свою квартиру в Крышке, где и провела остаток ночи — вдали от любопытной команды и новосозданных парочек. Наконец заставив себя выползти из кровати, Тейлор провела еще около часа в ванне. После долгого вечера на каблуках нога нестерпимо болела, дополняя головную боль, вызванную то ли алкоголем, то ли Алконостом, а может, и чем-то другим. Затем девушка перешла к созданию образа, но и здесь не удалось все решить быстро. В квартире была только часть одежды и необходимой для переодевания атрибутики, но когда это останавливало Тейлор? В голове вспыхнули непрошенные воспоминания из прошлого, когда у них была только дешевая краска, красящая не столько волосы, сколько все вокруг, и пара платьев. Тейлор тряхнула головой, не обращая внимания на пульсацию в висках. Для новой роли ей был нужен только план действий, под который и будет придумывать детали. И, возможно, кто-то, кто мог бы скрасить ее ожидание. Точнее, кое-кто конкретный, но Тейлор не настолько спятила, чтобы считать, что ей удалось растопить сердце Бреккера. Завивая длинные черные волосы парика, Тейлор мысленно снова вернулась к темному коридору на третьем этаже особняка. Она была уверена, что он оттолкнет ее, но, к ее удивлению, Каз ответил на поцелуй. Неуверенно, неловко, словно он понимал, что ему не стоит этого делать. Или дело было в другом? Тейлор задумчиво постучала пальцами по туалетному столику, обдумывая, походил ли тот поцелуй на первый поцелуй для парня. Эта мысль была дикой, но имела смысл. Действительно, когда у бандита из Бочки, занятому подъему вверх по криминальной лестнице, могло быть время на романы? Она могла бы спросить у Инеж, знает ли она что-нибудь о бывших Бреккера, но никогда бы не решилась на это. Отношения сулийки и Грязных рук были еще более запутанными и сложными, и нечего было ворошить этот улей, лишь бы напакостить Инеж и Бажану. Они оба заслуживали лучшей жизни. Нога нестерпимо болела, несмотря на медицинский ортез, плотно обхватывающий кости. Хотелось заглушить боль алкоголем или лекарством от Миранды, но Тейлор знала, что это не поможет. Врач, к которому девушка попала спустя три месяца после перелома, сказал, что ей повезло: кто бы не оказывал ей первую медицинскую помощь, он сделал это превосходно, и последствия травмы можно было свести к минимуму. Еще спустя год, оказавшись в Равке, Тейлор разыскала корпориала, который за большую сумму денег вправил кость на место. Девушке замедлили сердцебиение, чтобы она проспала болезненную процедуру, но после пробуждение жжение никуда не делось. Целитель сказал, что это нормально, и что скоро боль совсем уйдет. Благодаря своей способности Тейлор знала, что он говорит правду, однако боль так и не прошла. Ни через пару дней, ни через месяц, и по прошествии восьми лет она все еще была с девушкой, как призрак прошлого, который не хотел уходить. Врачи, коих за эти несколько лет Тейлор посетила немало, в один голос утверждали, что с анатомической и биологической точки зрения девушка в порядке. — Тогда почему я испытываю невыносимую боль? — спросила Тейлор. В ее голосе был холод, но на самом деле она с трудом удерживалась от того, чтобы расплакаться. Целитель задумчиво почесал затылок. — Фантомная боль? — предположил он. — Иногда люди, потерявшие конечности, утверждают, что все еще чувствуют боль на том месте, где должна была быть рука или нога. — Но я не теряла ногу. Просто неудачно сломала ее несколько лет назад. — Могу ли я поинтересоваться, при каких обстоятельствах это произошло? Тейлор нахмурилась. Воспоминания о той ночи преследовали ее, не давая уснуть или начать новую, лишенную мыслей о мести жизни. Она могла бы избавиться от призраков прошлого, поделись с кем-нибудь этой историей, однако девушка предпочитала держать рот на замке, словно если она не будет говорить об этом, то сможет сделать вид, что этого никогда и не было. — Если перелом сопровождался какой-то психологической травмой, то ваш мозг мог переложить душевную боль на ногу, сделав ее физической, — целитель внимательно посмотрел на Тейлор. — Было ли в вашей жизни что-то такое, что могло вызвать подобную травму? «Убийство матери на моих глазах считается?» — подумала Тейлор, но вслух ничего не сказала и ходить по врачам прекратила. Ортез приглушал боль и позволял ходить и бегать без затруднений, хотя Тейлор догадывалась, что польза от креплений была нереальной. Помогали не ремни и прочный каркас, а внушение, что все в порядке. Когда-то ее посетила идея не надевать ортез, но удерживать в голове мысль, что он на ней и посмотреть на реакцию ноги, но девушка так и не рискнула провести этот эксперимент. А однажды Миранда, которая ради любопытства попыталась изготовить обезболивающее, предложила боссу зелье собственного приготовления. К удивлению Тейлор, нога и правда перестала болеть и не тревожила ее почти пять часов. Куда важнее было другое открытие: обезболивающее притупило не только последствия травм на теле, но в сознании. Чувства становились острее, желания громче звучали в голове, а страхи отступали на задний план. Свобода была прекрасна, и только последствия в виде тошноты и головной боли останавливали Тейлор от ежедневного распития этого прекрасного напитка. — Не желаете прокатиться? Тейлор вынырнула из раздумий и посмотрела на возничего в костюме мистера Кримсона. Надпись на дверце кэба свидетельствовала о том, что десять минут прогулки по городу приравнивалось двадцатке крюге. Учитывая, что Кеттердам представлял собой красивое болото, осмотреть которое удобнее всего было с гондолы, подобное предположение было нерациональным. — Нет, спасибо. Если Тейлор сейчас не расходится как следует, нога заболит сильнее. Пешком дорога до Оранжереи занимала бы примерно тридцать минут, но поскольку спешить было некуда, Тейлор решила сделать крюк и почти против своей воли двинулась в сторону Зельверштрата. После своего возвращения в Кеттердам она практически не бывала в этой части города: не было повода заходить в спальный район, да и воспоминания были не те. Правда, Тейлор поручила Бажану выяснить, кому сейчас принадлежит один дом, и узнав, что он выставлен на продажу, не сдержалась и купила его. Тейлор остановилась посреди дороги, вызвав негодование группы молодых людей, которым она преградила путь, и повернулась лицом к дому на противоположной стороне улицы. Он был таким же, каким она его помнила. Двухэтажный здоровяк возвышался над другими зданиями за счет своей массивности, а не высоты, но был уже не таким безупречным, как раньше. По крайней мере, снаружи — Тейлор лучше других знала, какие грехи скрывал красивый фасад этого дома. Дверь перекрасили, и из небесно-синей она стала пестро-зеленой. Стекло окна на первом этаже треснуло и нуждалось в замене. Занавески везде были из одинаковой ткани, и красные маки приветливо улыбались прохожим. Запрокинув голову, Тейлор всмотрелась в окошко под крышей, словно могла заглянуть в прошлое и увидеть девочку, осторожно выглядывающую наружу. «Отойди от окна. Они вернутся не раньше следующей недели, и к тому времени нас тут быть не должно.» — Нужно поговорить. Тейлор буквально подпрыгнула на месте, услышав рядом с собой женский голос. Развернувшись на каблуках, она увидела незаметно подкравшуюся к ней Инеж. — Прекрати так делать, — указав на нее пальцем, сказала Тейлор. Сердце бешено билось в груди. — Я звала тебя. — Я не слышала. — Мысленно была не здесь? — полюбопытствовала сулийка. — Или не сейчас. Инеж оглянулась на дом, и Тейлор неожиданно занервничала. — Так о чем ты хотела поговорить? — поспешно спросила Тейлор. Она двинулась дальше по улице, уводя Инеж прочь от дома. Они прошли два квартала и вышли из района, прежде чем Призрак заговорила. — Каз спрашивал о ребенке. Тейлор напряглась. Вокруг них суетились уличный торговцы и туристы, желающие прикупить сувениры, но никому не было дела до разговора между двумя девушками. — Что ты ему сказала? — Все, — Инеж облизнула пересохшие губы. — Мне не стоило этого делать? — Нет, все в порядке. Он бы все равно попытался узнать правду, — Тейлор плотнее запахнула пальто и почесала глаз. Косметику в отеле придется заменить: кажется, у девушки на нее аллергия. — Меня больше интересует другой вопрос: что он собирается делать с этой информацией? Инеж промолчала. Тейлор в который раз задумалась, что такого сделал Бреккер, что заслужил преданность сулийки, не проходившую даже сейчас, когда они неделями не общаются. Могла ли Тейлор рассчитывать на ту же верность? Инеж никогда не жаловалась на работу, не говорила, что ее что-то не устраивает. Однако через пару дней после того, как Яна Ван Эка осудили, Призрак пришла к Тейлор и села в кресло напротив ее стола. «Каз перевел мне мою долю за похищение ученого,» — сказала Инеж. Тейлор растерянно кивнула, читая письмо от одного своего старого знакомого. «Рада знать, что в нем больше порядочности, чем кажется на первый взгляд. На что потратишь премию?» «На самом деле, я пришла, чтобы сказать, на что я ее не собираюсь тратить.» Запутавшаяся Тейлор наконец подняла глаза на своего паука. «Что?» «У меня на счету сейчас четыре миллиона крюге. Это больше, чем я должна тебе.» «Должна?» «Мой контракт, который ты выкупила у Хаскеля.» Внезапно Тейлор поняла, о чем идет речь, и у нее слегка закружилась голова. Долг. Она и забыла, при каких обстоятельствах на нее стала работать Инеж. Призрак получала свою зарплату, пропорциональную сложности и длительности задания, но большую часть держала не на счету, а переводила Теодору в уплату долга. Тейлор знала об этом. Конечно, она знала, но совершенно об этом забыла. Она никогда особо не интересовалась такими вещами: да, она использовала их как рычаг, пока нужный ей человек не захочет сам остаться в банде, но если бы ее попросили закрыть глаза на долг, Феникс скорее всего так бы и сделала. Она была не шибко рациональна, когда речь шла о деньгах, чем жутко раздражала Теодора. «Так ты… — медленно начала Тейлор, неуверенная, что хочет, чтобы этот разговор продолжался. — Ты хочешь уйти?» «Я остаюсь. Пока что. Теодор сказал, что, если размер моей зарплаты останется на прежнем уровне, то я выплачу долг уже через месяц. Я продолжу работать на тебя, пока сумма не сократиться до нуля.» «А потом?» «У меня есть несколько идей. Не переживай, я скажу заранее, когда решу уйти. До этого ты можешь полагаться на меня, как обычно.» Инеж улыбнулась, и Тейлор пришлось приложить усилие, чтобы улыбнуться в ответ. Когда сулийка ушла, Феникс залезла в бухгалтерские книги, но Тео, разумеется, не ошибся. Инеж была близка к свободе. В голову Тейлор забрались гадкие, скользкие мысли. Она могла сократить зарплату сулийке. Давать ей менее сложные задания. Сослаться на спокойное время и вообще дать ей отгул на неопределенный срок. Или пасть еще ниже и добавить к долгу расходы на проживание в Оранжерее. Нет. Тейлор была лгуньей, воровкой, мошенницей и черт его знает кем еще, но она не станет вредить Инеж. Она заслуживает счастья как никто другой. Теперь Тейлор прогнала мысли о том разговоре и сконцентрировалась на более насущных проблемах. — Как он отреагировал, когда ты ему рассказала о ребенке? — спросила Тейлор, пересекая мост. — Разозлился, что не сказала раньше. — Почему? — задала Тейлор мучивший ее все это время вопрос. — Какое ему дело, что у Пекки есть ребенок? Что это меняет? Инеж промолчала. Тейлор вздохнула. — Конечно, тебе известно если не это, то что-то, что могло бы мне помочь, — продолжала Тейлор. — Но, очевидно, ты не станешь раскрывать мне его секреты из-за моей прихоти. Я не осуждаю тебя. Разве что самую малость… Сулийка пожала плечами. — Говорят, те умельцы, которым удается узнать его тайны, не выживают. — Это бы объяснило, почему так трудно раздобыть о нем какую-либо информацию, — честно сказала Тейлор. Бажан не один месяц собирал по кусочкам факты о Бреккера, и все же в его биографии оставались проплешины. Что бы не хотел скрыть главарь Отбросов, ему определенно это удалось. — Хочешь сказать, что ничего не узнала за те несколько часов, что провела с ним на балу? — Инеж постаралась, чтобы ее голос не выражал никаких эмоций, но Тейлор была способна уловить даже когда человек врет самому себе. Но опять-таки, это была не та тема, которую девушка хотела бы обсуждать, тем более с Инеж. — Ну почему же? Я узнала, что у меня больше шансов с галошей, нежели с ним. «А ещё он неловко целуется, но это только сильнее повышает мой интерес к нему,» — подумала Тейлор и тут же себя одернула. Что это с ней, правда? Бреккер не первый, кто выбрал тактику игнорирования с ней, пусть таких было и мало. И все же она никак не могла выкинуть его из головы. Торговец газет выкрикивал интригующие заголовки, надеясь взбудоражить любопытство прохожих. Несколько попавших на удочку туристов купили себе по газете и принялись читать новости прямо тут, рискуя попасть под колеса карет. Тейлор тоже достала пару монет. Страницы газет пахли мокрой бумагой и чернилами, и девушка порадовалась, что надела сегодня перчатки. — Как быстро Совет начал расследование, — заметила Тейлор, изучая статью об ограблении. — Пекка сделал щедрое пожертвование? — Попробую это разузнать, — Инеж прикусила губу. — Каз попросил меня держать его в курсе. О Пекке. Тейлор не подняла головы и никак не выдала, что ее заинтересовал такой поворот событий. — Это было ожидаемо. — Что мне ему сказать, если он снова спросит? — То, что ты будешь знать о ребенке или Пекке на тот момент. Инеж прищурилась. — То есть ничего, поскольку к этому делу ты меня больше не подпустишь? — Именно так, — Тейлор свернула газету. В голове постепенно созревал новый план, который поможет ей отвлечься и стать на еще один шаг ближе к ее цели. — Но я не собираюсь давать тебе новые задания, связанные с Пеккой, не из-за твоей дружбы с Бреккером, а потому что Грошовые Львы знают тебя в лицо. — И это плохо для дела? — Это плохо для тебя, если я допущу ошибку и не смогу сделать то, что должна. Сверившись с часами, Тейлор убедилась, что еще успевает дать Ингрид указания, прежде чем та пойдет по магазинам докупать ткани и прочие материалы. — Что мне тогда делать? — Ты сама сказала: узнай, почему Совет так бегает с этим ограблением. Когда мы подменили дорогое вино и подделка всплыла прямо на аукционе, шуму и то меньше было. И глянь, как там наши крупные игроки. Симптомы отравления должны проявиться не раньше, чем они посетят «Изумрудный дворец». Им с Мирандой долго пришлось убеждать Инеж, что с Джеспером все будет в порядке. Ему дали противоядие до и после игры, так что яд с фишек никак бы ему не навредил. Что не скажешь о других игроках: они были завсегдатые клуба Роллинса, и если пойдет по плану, через пару дней детище Пекки закроют на карантин из-за вспышки неизвестной болезни. Тейлор не могла подкинуть отраву напрямую, так что пришлось изощряться. Впрочем, когда это ее смущали трудности?