Короли и Королевы Кеттердама

Кеттердам бурлил и кипел, готовясь к Всемирной выставке. В город прибывали делегации из разных стран, привозя с собой диковинные изобретения и находки, которые собирались продемонстрировать всему миру и получить финансирование для продолжения изобретательской или исследовательской работы. Но жители Кеттердама были взволнованы не только из-за масштабного мероприятия, проведение которого в этом году лежали на их плечах, но и из-а новости о том, что во время выставки пройдет свадьба Пекки Роллинса, решившего не скупиться на событие, которое происходит раз в жизни. Он ссудил Городскому совету приличную сумму денег на возведение павильонов, и тем самым показал общественности, что по нему никак не ударили инциденты с кражей картины, внезапным отравлением гостей его клуба или исчезновением сердцебита, который долгое время работал на него в «Сладком ателье». В другое время Каз бы уделил этим фактам куда больше времени. Любые неудачи Пекки Роллинса, пусть даже вызванные с чьей-то чужой помощью, должны были приподнять ему настроение, но все его мысли занимали его собственные проблемы. Городской Совет быстро сообразил, что приток туристов повысит интерес к бандитам Бочки, и с завидной регулярностью устраивал инспекции игорных заведений и домов удовольствий, прикрывая лавочки, не успевшие спрятать нелегальное. Клубу Воронов тоже досталось — инспектор засомневался, что лицензия на алкоголь действительна, и Казу пришлось поднимать все документы, чтобы подтвердить право на торговлю спиртным. Затем внимание привлек ремонт в Клепке — это еще одна стопка документов и финансовых выписок, доказывающих, что деньги на реконструкцию здания были получены легально. Проблемы с вышибалами, конфликт с одним из влиятельных купцов из-за поставки кофе, и море, море документов, часть из которых даже не были настоящими, но на это закрывали глаза за хорошую сумму крюге или вовремя проданного секрета. — Мне нужен Ганс и Марк, — бросил Каз одной из новеньких, попавшейся ему на глаза в Клепке. Девчушка — на вид ей было не больше четырнадцати, но это было только плюсом для обработки туристов в Пятой Гавани — захлопала глазами. — А Марк… он… — Что? — прорычал Каз, догадываясь, что следующие несколько дней уйдут на улаживание очередного конфликта. — Он уехал. В Новый Зем. Бровь Каза недоверчиво изогнулась. — Это на какие же деньги? Девчушка пожала плечами. — Сказал, что ему заплатили крупную сумму, чтобы он выполнил какую-то работу в Новом Земе. — И он решил, что я милосердно дам ему отпуск на эти дни? Впрочем, Казу не требовался ответ. Он уже прикинул, за какую сумму Марк мог бросить работу и укатить в Новый Зем. Итак, минус еще один вышибала. И где ему найти новых людей, когда все заняты выставкой? Заперевшись в своем кабинете, Каз принялся изучать новые письма от Городского Совета и инспекции. Из хороших новостей: клуб Воронов прошел последнюю проверку. Из плохих: из-за драки на главной площади арестован один из Отбросов, и он теперь просит Каза заплатить за него залог в размере двадцати тысяч крюге. Не потратив и трех секунд на обдумывание, Бреккер выбросил письмо в мусорное ведро. Вернувшись в холл первого этажа, Каз постучал тростью по полу, привлекая к себе внимание. — Если один из вас, разгильдяев, попадется на краже, драке или любом другом преступлении, то пункт первый: даже не думайте просить меня о ссуде на залог, — сказал Каз, обводя затихших Отбросов мрачным взглядом. — Пункт второй: я лично сверну вам шею, если по вашей вине проверки повторятся. И пункт третий: какого черта вы сидите здесь, когда в Пятой Гавани сейчас столько простофиль? Не желая узнать, есть ли какой-то четвертый пункт, Отбросы подорвались на месте и уже спустя мгновение Клепка была пуста. К Казу подкрался Пим. Он изо всех сил пытался заменить Инеж в роли паука, но ему было далеко до нее. Хотя нельзя сказать, что он был совсем бесполезен. — Что ты нашел? Пим чертыхнулся и заметно расстроился от того, что не смог подобраться к боссу незамеченным. — Я не смог вычислить, кто дал анонимную наводку о том, что у нас просроченная лицензия на алкоголь. — И? Или ты решил отчитаться мне о том, что не смог сделать? — Но, — продолжил Пим, извлекая из кармана помятую бумажку. — В случае со свидетелем по делу Лори, которого обвинили в распускании рук при проверке клиентов на наличие оружия, все оказалось куда проще. В обвинении нет никаких имен, но я заглянул в письма стражника, арестовавшего Лори. В них есть имя свидетельницы. Фифи Никс. Пим протянул бумажку Казу. Тот бегло прочитал содержимое. Ничего интересного, просто стражник желал убедиться, что Городской Совет не будет против выдвижения подобных обвинений, бросавших тень на Кеттердам, во время выставки. Однако здесь и правда упоминалось имя свидетельницы. Если она не глупа, то оно наверняка было фальшивым, но кто знает? Какая-то зацепка лучше, чем ничего. — Мне заняться свидетельницей или вы сами возьметесь за дело, босс? Каз замялся. Он бы предпочел самостоятельно разобраться с этой проблемой: если хочешь, чтобы работа была сделана хорошо, сделай ее сам. Но на сегодня у него уже были планы. — Найди все, что сможешь, — приказал Бреккер. Пим просиял и исчез готовиться к очередной вылазке в качестве паука. Каз сверился с часами и тоже занялся приготовлениями. В промежутках между разрешением проблем с Отбросами и клубом он занимался изучением подноготной Пекки Роллинса, составляя различные планы и отыскивая новые способы медленно, но верно подпортить его репутацию. К сожалению, даже после удачно проведенного похищения химика из Ледяного Двора и трюка с обвинением Ван Эка Каз был слишком далек от реализации мести каэльскому бандиту. Недаром его называли Королем Бочки. Бреккер мог подкупить сколько угодно людей, выкрасть чьи угодно секреты, но без нужных рычагов он был бессилен. В поисках чего угодно, что могло привести его к победе, Каз решил вернуться к прошлому Роллинса. Все, кто так или иначе были связаны с аферой, в результате которой братья Ритвельды потеряли деньги от продажи фермы, погибли от рук Бреккера, но оставались некоторые люди, которых еще можно было использовать. Среди них Каз выделял одного банкира, Франка Декарта. Когда-то он работал с Роллинсом и провернул с ним около двух афер, но к тому времени, как босс Грошовых Львов стал претворяться Якобом Герцуном, любое общение между мужчинами сошло на нет. Декарт работал в банке, но основной доход получал от удачных вложений денег, когда-то полученных в результате мелких афер. Жена умерла много лет назад, но повторно банкир не женился и теперь проживал в доме в не самом богатом районе Кеттердама. За неимением детей и прочих живых родственников, он окружил себя слугами и помощниками по дому, заменившими ему семью. В некотором роде, он представлял собой тот редкий вид керчийцев, которые получали ровно столько, сколько им было нужно для сносного существования и не стремящихся к чему-то большему. Конечно, даже в его биографии были вещи, которые привлекали внимание: замечательная коллекция драгоценных камней, полученная в наследство от каких-то дальних родственников в Равке, и пропавшая сестра. Про первое Каз знал достаточно, и даже приложил руку к исчезновению парочки бриллиантов. А вот с пропавшей сестрой все было куда сложнее. Согласно документам, Кристине Декарт была младше брата на пару лет, и имела склонность к неожиданным исчезновениям. В восемнадцать лет она перестала ходить на занятия в университете, которые оплачивал Франк, и с головой погрузилась в театр. Каз нашел несколько обвинений в краже кошельков на ее имя, которые вскоре по неизвестным причинам были сняты. Примерно год Кристине жила у брата, и в это же время Франк внезапно отсылает одну из своих преданных горничных прочь. Затем младшая Декарт снова исчезает, горничная возвращается на место, а финансовая отчетность семьи пополняется графой расходов на детские игрушки, хотя никакой официальной информации о рождении детей нет. Казу слишком хорошо была знакома такая ситуация: каждый третий мужчина в Кеттердаме мог похвастаться внебрачным ребенком, а социальное неравенство между любовниками поражало своим разнообразием. Небольшую подозрительность вызывал поспешный отъезд горничной, но, похоже, Франк просто не хотел, чтобы его младшая сестра знала, что стала тетей. Франк Декарт не был богачом или известной личностью, поэтому историю его семьи можно было прослеживать только по налоговым отчетам и газетам десяти и пятнадцатилетней давности, где в новостях о светских приемах можно было найти мимолетное упоминание о том, что среди гостей был Декарт с маленькой девочкой, предположительно, его дальней родственницей. Казу удалось вычислить еще несколько возвращений и исчезновений Кристине, но восемь лет назад все ее следы теряются. Как, впрочем, и горничной-любовницы и ее ребенка… Это могла быть пустая трата времени, а могло быть и золотой жилой. Каз не хотел рисковать, упустив из вида что-то важное, и потому посвящал свое крохотное свободное время на изучение прошлого Декарта. Любая мелочь могла оказаться полезной. Любая незначительная деталь могла изменить положение фигур на шахматной доске. И раз уж к нему попала новость, что Декарт собирается встретиться с кем-то достаточно важным, чтобы ради этой встречи взять отгул с работы, то этим шансом стоило воспользоваться. Каз решил не следить за Декартом из его дома, а заранее прийти на место и подождать. Из подслушанного разговора между прислугой Бреккер узнал, что тот сегодня собирается обедать в Университетском районе. Поскольку в той части города было только одно кафе, где весной можно было избежать скопления переживающих из-за экзаменов студентов, парень направился в «Дырявый Котелок». Заняв столик на узком балконе второго этажа, Каз заказал себе кофе и принялся ждать. Через десять минут к кафе неспешно подошел Франк Декарт. Он назвал свою фамилию официантке, и его отвели к зарезервированному столику на улице — аккурат под местом, где сидел Каз. Сделав заказ на две чашки кофе с молоком и вафли, Декарт развернул газету и принялся читать сводку новостей. Каз уже стал гадать, не потратил ли он свои крюге на человека, который просто решил прогулять работу, как к столику Декарта подошла девушка. — Вафли и кофе. Да ты меня балуешь, — Тейлор сняла шляпку с широкими полями и положила ее на соседний свободный стул. Каз напрягся. На протяжении нескольких недель ему удавалось избежать встреч с Тейлор. После его угроз — которые, между прочим, не были пустыми, — девушка словно испарилась. Он ни слова не слышал о ней или ее банде, хотя этому мог способствовать и тот факт, что Бреккер намеренно обходил стороной ее территорию. И вот, пожалуйста, снова она: цветущая и жизнерадостная, готовая дергать за ниточки свои марионетки. Каз догадывался, что совпадения тут ни причем. Последний разговор только еще раз доказал, что они оба заинтересованы в уничтожении Пекки, и если Бреккер знал о связи Декарта и Роллинса, то Тейлор и подавно. — Это не обед, — заявил Франк, сворачивая газету. — Обед — это суп, второе и десерт. Но тебя же не переубедишь. — Приятно, когда тебя так хорошо знают. — Ты хорошо себя чувствуешь? Ты какая-то бледная. Тейлор отмахнулась. Выглядела она и правда хуже, чем обычно, но не до такой степени, чтобы Каз решил, что она присмерти. — Просто немного устала, — ответила Тейлор. — Снова вся в делах? — Немного тут, немного там. Но не переживай, я всегда найду время на тебя. В голосе Тейлор снова проскользнули те игривые нотки. Каз стиснул чашку с кофе; его пальцы, обтянутые черной кожей, необычайно контрастировали с белой керамикой. Каждый раз, когда он видел Пекку, в его ушах раздавался рев, а кровь закипала в жилах. Нечто похожее теперь он испытывал, наблюдая, как Тейлор обрабатывает очередную жертву, но если гнев, обращенный на Роллинса, был понятен, то причины его реакции на флирт девушки были ему неизвестны. — Я больше волнуюсь, что ты увлечешься и забудешь о собственной безопасности, — пробурчал Декарт, вырывая Бреккера из раздумий не по теме. Тейлор закатила глаза. — Все под контролем. И к тому же, я не одна. Ребята подстрахуют, если что-то пойдет не так. Но Декарт покачал головой. — Не нравится мне все это. Все эти бандиты и убийцы… — Они хорошие. Просто допустили пару ошибок и свернули с правильного пути, — ее слова не убедили Декарта. Тейлор вздохнула. — Да брось. Все люди заслуживают второго шанса. Никто не должен всю жизнь расплачиваться за ошибку, совершенную по глупости или незнанию. Говорила Тейлор о ком-то конкретном или о самой себе? Каз отчетливо слышал боль и грусть в ее голосе, и со своего места на балконе видел, как она нервно рвет бумажную салфетку на мелкие кусочки. Когда Декарт и на это ничего не ответил, девушка отложила покромсанную салфетку, но стала крутить между пальцев цепочку. — Сколько раз ты прощал маму? — ласково спросила Тейлор, понизив голос. — Сколько раз тебе приходилось исправлять ее ошибки? Неожиданно Каз понял, что совершенно неправильно трактовал ситуацию. То, что он считал встречей любовников, такой не являлось. Кокетливый тон Тейлор в начале разговора сбил его с верного пути, и он не обратил внимание, что Франк говорит не как ревнивый любовник, а скорее как заботливый отец. Каз уже знал, что у банкира была внебрачная дочь от горничной. Если предположить, что, когда ее отослали из дома, после возвращения Кристине Декарт, она уже была беременна, то ее ребенку сейчас должно быть лет семнадцать. Благодаря разговорам Джеспера и Уайлена, которые, в свою очередь, узнали от Инеж, Каз был в курсе, что Тейлор восемнадцать. Но разве она не говорила, что бумаги легко подделать? Наверняка в ее представлении прибавление лишнего года к возрасту было еще одной чудной уловкой. Франк протянул руку и заставил Тейлор отпустить цепочку. Он положил ее ладонь на стол и крепко сжал. — Только не забывай, как для нее все закончилось. Тейлор отвернулась. Когда она снова обернулась к Франку, на ее лице играла легкомысленная улыбка, но глаза были на мокром месте. — Давай поговорим о чем-то приятном. Не знаю, когда мы сможем встретиться в следующий раз. — Прекрасно. Я с удовольствием обсужу с тобой, куда это подевалось кольцо твоей матери, которое, как мне казалось, было надежно спрятано. Девушке хватило ума изобразить раскаяние и виновато потупила взор. — Если ты его хотела, могла просто попросить, — покачал головой Франк. — Я не была уверена, что ты мне его отдашь. — И ты решила, что будет правильным решением его украсть? — Формально говоря, его выкрала моя подруга, чьи способности я тестировала, но да, это было первое решение, что пришло мне в голову. Франк снова покачал головой. Они заказали еще кофе, но последующий час говорили только о работе Декарта. Пару раз Каз порывался уйти, чтобы не тратить впустую время, но соблазн узнать что-то полезное пересилил. Жаль, что он не может силой мысли заставить сидящих внизу перейти к обсуждению Пекки Роллинса, или, на худой конец, причин, из-за которых Тейлор желает ему смерти. Она сказала, что это не из-за гонки за территорию, но ее слова могли оказаться ложью. Нет, Каз не ошибся, когда решил прийти на встречу. То, что он узнал, не могло послужить рычагом против Роллинса, но было неплохим оружием против Тейлор, если она снова вздумает попасться ему на глаза. Внебрачная дочь банкира, кто бы мог подумать. С другой стороны, это объясняло театральность Тейлор и ее любовь к роскоши. Свое детство она провела, притворяясь дальней родственницей Франка, но теперь ей было под силу стать кем угодно. Конечно, если тайна ее происхождения раскроется, это вряд ли ударит по ее положению в обществе, но раз уж она предпочла встретиться с отцом вдали от дома и напялив на себя новый парик и скрывающую лицо шляпу, то у нее были причины не распространяться о родстве с Декартом. Осталось только разузнать, какие. Наконец Тейлор поинтересовалась у Декарта, который час, и стала собираться. — Ужасно не хочу с тобой расставаться, учитывая, как редко мы теперь видимся, но меня ждут дела. — Почему ты не можешь жить, как обычная керчийка? Покупать себе платья и шляпки, заниматься вышиванием и вязанием, и ждать, когда любящие родственники найдут тебе достойную партию. — Боюсь, любая «достойная партия», которую ты мне предложишь, не в моем вкусе, — Тейлор встала из-за стола и надела шляпку. — А что касается жизни обычной керчийки… у меня ведь никогда и не было шансов, да? Вы желали мне всего самого лучшего, но у Пекки были другие планы. — Месть — это не выход, дорогая, — печально сказал Декарт. — Он сделал много плохого, и однажды это вернется ему сполна. — Разумеется. А моя задача — ускорить процесс, — Каз не видел лица девушки за широкими полями ее шляпки, но подозревал, что та поморщилась. — Кроме того, если не я, то это сделает кто-то другой. Я не единственная, кто хочет свести с ним счеты. — Почему бы не позволить этому человеку сделать за тебя всю грязную работу и избавить тебя от бремени греха на твоей душе? Тейлор фыркнула. — Ну уж нет. Это моя игра. Декарт пробормотал что-то неразборчивое, но Тейлор только неопределенно дернула плечом. — Я могу хотя бы узнать, куда ты так спешишь? — спросил Декарт, расплатившись за обед и вместе с девушкой двинувшейся в сторону арки. — Как куда? К светлому будущему и большим проблемам, конечно же… Каз дождался, когда отец с дочерью уйдут, и только после этого покинул кафе. Он не стал следить за Декартом или Тейлор. Его тоже ждали дела.

***

С хлопком вылетевшая из бутылки пробка описала в воздухе изящную дугу и упала в фонтан, вызвав взрыв хохота и аплодисменты. У бармена тут же возникла очередь из желающих отведать шампанское. Тейлор закатила глаза и сдвинула стул в сторону, прочь от шумной компании. — Прости, опоздал, — рядом со столиком остановился высокий темноволосый парень. Он широко улыбнулся Тейлор, прежде чем наклониться и коротко поцеловать ее в губы. — Босс задержал. — Ничего страшного, — с сильным каэльским акцентом ответила Тейлор. Ниалл сел рядом с Тейлор. Он мог бы занять стул напротив девушки, но тогда бы загородил собой сцену, на которой выступали сулийские акробаты. А может, его преследовали другие цели: Тейлор постаралась не дернуться и не отодвинуться рефлекторно назад, когда рука парня легла ей на коленку. Вместо этого она уткнулась в меню. — Ты когда-нибудь пробовала каэльский яблочный пирог? «Я представилась каэльским именем Шивон и говорю, как уроженка Блуждающего острова. Сам-то как думаешь, пробовала ли я когда-нибудь национальный десерт?» — подумала Тейлор, ничем не выдавая своего раздражения. — Неа, — протянула она, бросая кокетливый взгляд на сидящего рядом парня. — Думаешь, мне следует его заказать? — Определенно, — Ниалл подозвал официанта. — Шампанское? Или вино? «Виски и кого-то менее раздражающего в собеседники, пожалуйста.» — Шампанское. Официант удалился, забрав меню. Ниалл откинулся на спинку стула, его указательный палец вырисовывал круги на обнаженной коленке Тейлор. На мгновение Тейлор подумала о других пальцах, которые были затянуты в черную перчатку и никогда так ее не касались, но сладкие фантазии тут же подпортили воспоминания об их последней встрече. Этот подонок не только поставил под угрозу ее планы, отказавшись уйти в сторону, но еще и посмел ей угрожать. Впрочем, во всем этом была виновата лишь сама Тейлор. Удовольствие от совместной работы в особняке председателя затмило ее рассудок, и она забыла, что Бреккер носит прозвище «Грязные Руки». — Из-за чего тебя задержал твой босс? — Тейлор заерзала на стуле, делая вид, что у нее затекла нога. Руку Ниалл убрал, но вместо того, чтобы отодвинуться, подвинулся ближе и закинул руку на спинку стула девушки. — Да так, мелкие проблемы, — взгляд Ниалла был устремлен на сцену, где сулийка выделывала акробатические фокусы, балансирующие между театральностью и эротикой. Казалось, парню было совершенно нормально лапать одну девушку и мысленно раздевать другую. — Кто-то перехватил наш груз юрды. Если в ближайшее время не найдем нового поставщика, крупные клиенты останутся без стимулятора. — Есть идеи, кто это мог быть? Ниалл перевел удивленный взгляд на Тейлор, но прежде чем он мог задуматься, почему ее вообще волнует такой вопрос, им принесли десерт и шампанское. — Скорее всего опять эти Отбросы, — ответил Ниалл, садясь прямо и с голодным рвением принимаюсь за пирог. — Видимо, просто переманивать клиентов им стало мало, и они решили нам подгадить по-крупному. — Хм. Тейлор попробовала кусок пирога. Слишком тяжелый и вязкий. «Мамин был лучше». Тейлор прикусила щеку изнутри. Ее мама была керчийкой, но прекрасно готовила каэльские национальные блюда. Тейлор не скучала по маминой стряпне: еда была превосходной, а вот поводы, по которым мама бралась за готовку — отвратительными. — Тебе не нравится? Тейлор подняла глаза и обнаружила, что Ниалл внимательно ее рассматривает. На его лице мелькнула тень подозрения. Чтобы не разрушить весь план по собственной глупости, Тейлор быстро надкусила пирог и запила его шампанским, стараясь не думать о том, как будет раскалываться голова завтра, когда действие Алконоста закончится. — Почему Отбросы постоянно вам мешают? — Тейлор постаралась не звучать слишком любознательно. Роль глупышки, крутящей роман с Грошовым Львом, не включала чрезмерный интерес к конкурентной банде, но раз уж ей приходится тратить вечер на Ниалла, почему бы не узнать свежие сплетни? — Да кто его знает. Бреккер возомнил себя богом, не иначе. Радовался бы тихо, что его клуб еще не разорился, но нет же. Устраивает нам мелкие пакости, как гиперактивный ребенок, лишенный родительского внимания, — Ниалл скривился. — Ты просто понятия не имеешь, сколько от него проблем. И я готов поставить все свои деньги, что это он отравил наших игроков. «Плати деньги, это был не он.» — А что по этому поводу думает твой босс? У него же скоро свадьба, а ему приходится отвлекаться на решение таких мелочей. Выражение лица Ниалла недвусмысленно дало понять, что именно он думает о том, в каком порядке Тейлор расставила приоритеты, но ни слова не сказал о том, что на первом месте у Роллинса его игорный дом, а не невеста. — Боюсь, не могу дословно передать его мнение, потому что это не те слова, которые стоит слышать девушке, но если коротко, то он в ярости, — Ниалл опустил руку и стал играть с подолом юбки Тейлор. — Да к черту этого Бреккера. Пойдем лучше ко мне. — Ммм… — Тейлор отвела взгляд от пронзительных глаз парня, но тот схватил ее за подбородок, заставляя смотреть на него. Девушку замутило от его прикосновения. — Мне кажется, или ты меня избегаешь? — внимательно ее изучая, спросил Ниалл. — Когда мы познакомились, ты была более настойчива. Конечно, была. Это был единственный надежный способ втереться в доверие Грошовых Львов. Тейлор бы не прошла проверку, целясь на место в банде или в обслуге, но на девушек львов никто не обращал внимания — в основном, потому что ни одна из них надолго не задерживалась. Было не так трудно попасть в поле зрения Ниалла Келли: «случайная» встреча здесь же, в «Каэльском Принце». Чуть подвыпившая симпатичная девушка, выскользнувший из рук бокал — и вот уже они уже танцуют вместе, как давние знакомые. Проще, чем завивать локоны парика. Легкий флирт; больше действий, нежели слов. Обрабатывая Ниалла, Тейлор не учла только одного: бандиты были более раскованы, чем купцы или офицеры с которыми ей приходилось иметь дело раньше. Им недостаточно покрасоваться в компании красивой девушки на публике, чтобы потом смущенно прогнать ее прочь. Таким, как Ниалл, не было дела до приличий, и утверждали свою власть они другим способом. Тейлор вырвалась из захвата и откинула с плеча длинные рыжие, неестественно красные, волосы. — Тогда я была другой. Юной, бесстрашной… — Это было месяц назад, — Ниалл не клюнул на ее попытку превратить все в шутку. Тейлор сделала маленький глоток из своего бокала. Когда она решила устроить аферу с Ван Эком, Бажан поинтересовался у нее, как далеко она готова зайти. Флирт — это одно, но спать с кем-то ради успеха плана? Играть на слабостях мужчин, пользоваться полученной в наследство красотой и фигурой, но по факту торговать собой? Это было гадко, однако если это могло привести ее к цели — что ж, тогда она наденет свое лучшее платье и соблазнит самого дьявола. Шажочек за шажочком, она доберется до Пекки и отомстит ему за все, чего он ее лишил. — Не сегодня, — наконец сказала Тейлор. — Я не готова. Но, — добавила она, видя вспыхнувшие в глазах Ниалла угольки злости. — В следующий раз я вся твоя. Минуту Ниалл выглядел так, словно он размышляет, не придушить ли ее прямо здесь, при полном зале свидетелей, однако затем его губы изогнулись в усмешке. Он наклонился и поцеловал Тейлор. Когда он наконец отстранился, на грани совершения убийства был уже не он, а Тейлор. — Ловлю тебя на слове.