Короли и Королевы Кеттердама

Каза не отпускал разговор с Инеж. «Кто-то однажды превратил ее в клубок из чужих личностей, Каз. Не думаю, что это был ее выбор постоянно притворяться кем-то другим.» Каз подозревал, что этим человеком, который сломал Тейлор, был ее отец, Франк Декарт. Этот факт совпадал с версией Бреккера о прошлом девушки, однако оставались детали, которые вызвали вопросы. Возраст Тейлор (если, конечно, она говорила правду) не подходил под временные рамки, банкир во время личной встречи не казался деспотом, который мог довести родную дочь до такого состояния, и было что-то еще, что смутило Каза во время ее исповеди под трибунами. Какая-то неправильная фраза, смысл которой он не успел уловить. В тот день она сказала слишком много, над чем ему было нужно подумать. И была еще эта просьба Инеж. «Я ни за что не поверю, что не тебе не хочется воспользоваться ее талантами и средствами для своих целей, но твоя ненависть к Пекке и злость на то, что я ушла, не дает тебе мыслить трезво. И, я так подозреваю, есть еще одна причина.» Сентиментальный, не потерявший веру в любовь и счастье Призрак видела то, чего нет, но и не упускала из вида ключевое. Союзник вроде Тейлор мог значительно облегчить ему работу. Любой план обычно упирался в три проблемы: откуда взять деньги на расходы, кому можно доверить детали плана и как свести риски к минимуму. Финансирование Саламандрами позволило ему отложить часть денег на черный день. Некоторые средства ушли на решение проблем, которые те же самые саламандры ему и устроили, но их все равно хватило, чтобы сделать пару удачных вложений. А что, если бы он получал эти деньги на постоянной основе? Отбросы шептались, что у них появился спонсор, и шутили о том, какие ответные услуги ей предлагает Каз. «Что-то я сомневаюсь, что она платит ему за проверку системы безопасности в своем особняке,» — веселился Чайник, когда Инеж принесла очередной чек от Тейлор. Каз не пресекал подобные слухи. Чем больше он отрицал, тем сильнее бы Отбросы в это верили, так пусть уж болтают, что хотят — лишь бы вовремя выполняли свою работу. Следующим пунктом шло доверие, но Каз ни за что бы не стал полноценно доверять человеку, столь мастерски меняющему личности и умеющему врать, не моргнув глазом. Но способность Тейлор безошибочно определять ложь могла сэкономить ему время и силы. В конце концов, если бы она была в его команде с самого начала, она бы поняла, что Ван Эк обманывает их насчет денег и участия Торгового Совета. Каз всегда считал, что за годы, проведенные среди самых отбитых преступников Кеттердама, он научился отлично врать, однако Тейлор безошибочно ловила его на неправде. Бреккер знал, что лжеца выдают глаза, губы и даже уши, тембр голоса, положение рук и многое другое. Он знал все это, умел контролировать свое тело и все равно оказался легкой добычей для босса Саламандр. Ему все еще казалось, что у нее были способности сердцебита, хотя он не располагал достаточными доказательствами. Он мог воспользоваться возможностью и задать ей этот вопрос, когда они допрашивали друг друга под трибунами, но почему-то так этого и не сделал. Для него оставалось загадкой, как Тейлор проворачивает этот фокус, а Бреккер никогда не оставлял без внимания фокусы, механизм которых не понимал. Он разберет его, шаг за шагом, пока не узнает все уловки, которые позволят ему самому с такой же точностью определять ложь — и скрывать правду.

***

В дверь неторопливо застучали. Каз протяжно вздохнул и разрешил войти. Кабинет на первом этаже освобождал от необходимости часто использовать лестницу, но и гостей стало в разы больше. Пим зашел в кабинет, не потрудившись закрыть за собой дверь. Он положил на стол перед боссом сложенный пополам лист и замер, ожидая реакции или даже похвалы в свой адрес. — Прибыль «Каэльского принца» уменьшилась в два раза, — выпалил он, едва дождавшись, когда Каз закончит изучать цифры. — Бухгалтер Роллинса считает, что дальше будет хуже. Каз усмехнулся. А бухгалтер не дурак и понимает, к чему все идет. — Хорошо. А теперь добудь выдержку из гроссбуха. Пим поник. — А итоговых цифр недостаточно? — Нет. Бурча себе под нос, что его можно было хотя бы похвалить за проделанную работу, Пим удалился. Некоторое время Каз сидел, наслаждаясь тишиной. Неудача на ипподроме не сильно по нему ударила: у него было целых четыре плана, как заставить Пекку страдать, но ни о один из них не гарантировал полное уничтожение Роллинса. Слишком много переменных, слишком мало времени, и недостаточно людей, которые могли совершить невозможное. Когда Ван Эк предложил ему похитить шуханского ученого, Каз быстро сообразил, кого нужно привлечь. Он знал, какие рычаги стоит использовать, чтобы заручиться их преданностью, но теперь у него были лишь Отбросы: молодые, бесстрашные, но совершенно не подходящие для этой работы. Возможно, ему и правда нужно… В дверь снова постучали. «И у кого это, интересно, нет работы?» — Можно. Каз поднял взгляд от бумаг одновременно с тем, как в кабинет просунулась голова, не принадлежащая кому-либо из Отбросов. Сначала он испытал злость, но она скорее была вызвана тем, что его опять отвлекли от работы, нежели осознанием, кто именно это сделал. Затем вспыхнул огонек любопытства: старая привычка копаться в чужих головах в поисках мотивов. А потом, как ни странно, все исчезло. Словно в нем разом выключили все эмоции. — Все ещё можно? — спросила Тейлор, продолжая стоять большей частью в коридоре и прикрываясь дверью, словно щитом. — Или раз это я, то ты берешь свои слова обратно? Ему следовало прогнать ее. А еще лучше, позвать вышибал, которые сейчас отдыхают после смены в «Клубе Воронов», чтобы они за шкирку вытащили из Клепки и бросили где-нибудь в переулке. Вместо этого он откинулся назад и прищурился. Девушка засчитала это за приглашение и вошла в кабинет, ногой аккуратно закрыв за собой дверь. В этот раз она не была в костюме Бесенка, не выглядела, как богатая наследница престола и не вырядилась, как уличный мальчишка. Каз вообще не смог определить, кем сегодня была Тейлор. Разве что такой цели и придерживалась девушка. Просто невидимка, своя и чужая одновременно, где бы она не была. Даже ее голос звучал как-то иначе, хотя Каз не понимал точно, что изменилось. — Я пришла с извинениями. Она неловко подняла вверх руки, намекая, что извинения будут не только словесные, но и материальные: в одной была бутылка виски, в другой — пухлый конверт. Не увидев на лице Бреккера никаких изменений, Тейлор поставила подарки на стол и продолжила стоять рядом со стулом, слегка упираясь указательными пальцами в столешницу, будто бы не твердо держалась на ногах и боялась упасть. Черные прямые волосы упали ей на лицо. — Я… мне жаль. Я признаю, что переборщила и нарушила все возможные границы, — она говорила тихо и неуверенно и смотрела исключительно на свои руки. — Мне не стоило создавать тебе все эти проблемы и натравлять на твоих людей Торговый совет и городскую стражу. Но ты угрожал моей банде, так что мои действия не были беспочвенными. И мне жаль, что я… что я сказала, что ты такой же, как Пекка. Каз всматривался в ее лицо, но не видел глаз и не мог определить, какую игру она ведет. «Прогони ее, — твердил голос в голове. — Пусть идет к черту со своими извинениями.» — Почему «Огненные Саламандры»? — спросил Каз. — Почему именно такое название? Продолжительное время Тейлор молчала. — Саламандра — это дух огня, — Тейлор провела пальцем по столу, рисуя какой-то символ. — Зачастую изображается в виде маленькой ящерки саламандры, которая по поверьям могла жить в огне, поскольку у неё холодное тело. Мне показалось, что это хорошо отражает мою суть. Каз скептически поднял одну бровь. Тейлор чуть приподняла голову, ее взгляд встретился со взглядом парня. Ее губы дрогнули в намеке на улыбку. — А еще так назывался корабль, на котором я сбежала из Кеттердама много лет назад. Взяв в руки бутылку, Каз изучил этикетку. Тейлор не соврала: виски должен был быть прекрасного качества. И откуда только у нее эта бутылка? Если Казу не изменяла память, целый ящик продали три года назад с аукциона за огромную сумму. Огненные Саламандры в то время еще работали в Равке, или откуда там они на самом деле приплыли. — Полгода назад лейтенант Черных Пик направил на меня дуло пистолета. За это я сломал ему запястье, — не меняя будничного тона, Каз достал из ящика стола два стакана и наполнил их до краев виски. Один стакан он взял сам, а второй подтолкнул к Тейлор. Девушка не пошевелилась. — Список твоих грехов по отношению к моей банде будет куда весомее промашки Хейла, и, по-хорошему, я должен убить тебя, чтобы никакая мелкая сошка не решила повторить твои ошибки. Так бы поступил любой главарь банды на моем месте. — Но не ты? — Я собираюсь тебя застрелить. Выстрелить тебе в голову, а твой труп бросить на территории Роллинса, как предупреждение, — слова Каза повисли в воздухе. Тейлор даже не вздрогнула, но дышала она неглубоко и часто. — Я говорю правду? Тейлор облизала губы и убрала руки со стола, выпрямляясь. — Нет. — Почему ты так в этом уверена? — Тейлор пожала плечами. Этот ответ не устроил Каза. — Как ты определяешь, когда тебе говорят правду, а когда лгут? Это врожденная способность, или результат тренировок? — Все сразу? — девушка протяжно вздохнула, напоровшись на мрачный взгляд Каза. — Я не знаю. Мои родители зарабатывали ложью, а когда растешь среди обмана, рано или поздно учишься его определять. Для меня это было детской забавой: когда родители брали меня с собой, я пыталась угадать, где заканчивается правда, и лишь потом я поняла, что большую часть времени они лгут не другим, а друг другу. Пока Тейлор говорила, ее взгляд постепенно расфокусировался. Каз почувствовал, что она тонет в прошлом, в воспоминаниях о том времени, когда ее сломали раз и навсегда. Неожиданно Тейлор быстро заморгала, словно только что проснулась, и отошла от стола. — Собственно говоря, от этой «способности» не всегда есть толк, — Тейлор сделала вид, что изучает мебель в кабинете, но ничего не поменялось с тех пор, как она была здесь в последний раз. — Если на вопрос может быть только два ответа, тут все просто. Но если вариантов целое море, и от того, что ты исключишь один, ничего не изменится? А если с тобой вообще не хотят говорить? Некоторым людям хватает ума играть со мной в молчанку, когда они понимают, на что я способна, — она сделала еще один шажок в сторону от стола, якобы для того, чтобы получше рассмотреть картину на стене. — Ты сказал, что не собираешься меня застрелить. Чудесная ложь, но я видела, как ты орудуешь тростью, так что легче мне от этого не стало. Каз попробовал виски, но мысли его крутились только вокруг ответа Тейлор. А чего он, собственно говоря, ожидал? Что она посещала специальные курсы, или что ее сознание изменили наркотики вроде парема? Она только подтвердила то, что Каз уже и так о ней знал: Тейлор росла в тени, окруженная ложью и обманом, и чтобы выжить, ей пришлось приспособиться. — И, если быть совсем уж честной, ложь я вычисляю не только на слух, — добавила Тейлор, стоя на безопасном расстоянии. — Еще могу определить, когда мне лгут в письме или отчете. Ты представить себе не можешь, сколько закономерностей и шаблонов содержит письменная ложь. Это труднее, чем определять неправду в разговоре, но возможно. Тейлор обернулась и настороженно посмотрела на него. — Я прошла проверку? — Возможно. Она наклонила голову набок, но в этот раз тут же выпрямилась и потерла шею. Теперь, когда Каз указал ей на этот непроизвольный жест, она стала обращать на него внимание. — Хорошо. — Ты не пьешь виски. — Не хочу потерять голову от алкоголя, — она обхватила себя руками. — Мне действительно очень жаль, что так получилось, — повторила она. Казу показалось, что она говорила не только о пакостях в адрес Отбросов. «Что ты еще натворила, Нокс?» — Мне пора. — И все? Ты пришла, только чтобы извиниться? Где ее игривость и раскованность? Где предложения о совместной работе, обсуждение произошедшего на скачках, в конце концов? «Ну же, Нокс, скажи или сделай что-нибудь, чтобы моя злость вернулась. Разозли меня, прежде чем я совершу какую-нибудь глупость.» — Надеюсь, тебе понравился виски, — еще две шага, ближе к двери и прочь от Каза. Стука не было. Дверь просто распахнулась, едва не впечатав Тейлор в стену. Девушка едва успела отскочить в сторону. В кабинет заглянул Пим. — Каз, тут такое дело… — он осекся, увидев Тейлор, потиравшую ушибленную ногу. — Ой. Извините, не хотел вас прерывать. Не знал, что у тебя встреча. Пим заинтересованно оглядел Тейлор, явно прикидывая, может ли она быть той богачкой, что присылала подарки. — Что тебе нужно? — рявкнул Каз. Пим не мог уже достать выдержку из гроссбуха, а значит, Отбросы опять что-то наделали. — Я хотел уточнить расписание смен… — Позже. Пим пожал плечами, на прощание оглядел Тейлор с ног до головы, и только потом ушел, закрыв за собой дверь. — Он соврал о том, что не хотел нас прерывать. И о том, что он не знал, что здесь кто-то есть, — буркнула Тейлор. Каз вопросительно на нее посмотрел. — Он видел, как я заходила в кабинет. Вот тебе и сложный фокус с угадыванием лжи. Тейлор закончила потирать ногу, которую подвернула при прыжке от двери, и выпрямилась. — Спасибо, что не прогнал и позволил извиниться, — Тейлор взялась за ручку двери. — И еще раз прости меня. — Постой, — слово выскочило из рта быстрее, чем Каз мог взвесить все риски. — Ммм? Спроси, что испугало ее на ипподроме. Спроси, за что она на самом деле просит прощения. Спроси, какой настоящий цвет ее волос и глаз. — Ты сказала, что можешь также определять письменную ложь, — кивок. — Хочу на это посмотреть. Девушка поморщилась. — Предпочитаю устную. — Я не спрашивал. Тейлор закатила глаза. Каз встал из-за стола и вместе с девушкой вышел из кабинета. Едва они показались в коридоре, как прохлаждающие Отбросы повскакивали с мест и побежали занимать свои места. Совсем расслабились. Бреккеру следует навести порядок, но сейчас он был занят другим. Тейлор определенно не нравилась мысль заниматься чем-то, в чем она не была хороша, но она покорно последовала за Казом вглубь Клепки. — Куда мы идем? — напряженно спросила она, осознав, что ее ведут к лестнице. Каз удивился подобной реакции. Даже если Тейлор решила, что он ведет ее в свою спальню (что было почти правдой), то почему это заставило ее занервничать? Она с первой их встречи давала недвусмысленные намеки, отказавшись от флирта разве что только сегодня. А может, Тейлор просто была из тех девушек, которым нравилось чувствовать себя желанной, без пересечения допустимых границ. — В мой бывший кабинет, — не заметив изменений на лице девушки, Каз добавил: — Это проблема? — Нет, — впервые за то время, что он ее знал, ложь Тейлор прозвучала неуверено. — Но уже поздно, а у меня еще есть кое-какие дела. — То есть твои способности — это фарс? Прямое попадание. Тейлор недобро прищурилась. Вот теперь-то он смог ее расшевелить и вызвать проявление эмоций. — Веди. Сначала Тейлор послушно шла за Казом, но в конце концов ей надоел его медленный темп. Обогнав Бреккера, она вприпрыжку поднялась на последний этаж и стала ждать хозяина кабинета, опираясь на стену и напевая под нос песенку про паучка. — А вроде бы тоже калека, — пробормотал Каз, тяжело шагая по лестнице. Наверху Казу потребовалось несколько минут, чтобы найти интересующие его письма и документы. Когда бумаги наконец-то оказались в его руках, Бреккер осознал, что существует одна маленькая проблема: в его бывшем кабинете просто напросто негде было расположиться двум людям. Когда он был лейтенантом и работал отсюда, это не было проблемой: отбросы практически не заглядывали на верхний этаж, который полностью принадлежал Бреккеру. Единственным, кто часто к нему наведывался, была Инеж, и ее любимым местом был подоконник. Можно было вернуться в кабинет внизу, но во-первых, это было нечестно по отношению к ним двоим, которые по тем или иным причинам тяжело преодолевали ступеньки, а во-вторых, уже был вечер, а значит, на первом этаже их постоянно будут отвлекать увиливающие от работы Отбросы. Поколебавшись, Каз отпер дверь в спальню и пригласил Тейлор внутрь. В этот раз девушка не демонстрировала неуверенность, но с любопытством осмотрела крохотную каморку, в которой жил Каз. Ее взгляд скользнул по узкой кровати вдоль стены, стулу, на котором была развешена самая приличная одежда Бреккера, и тазу с водой. Если бы он принял ее предложение и подписал бумаги, в Клепку бы уже провели трубы. В спальне тоже не было стульев на двоих, но здесь хотя бы можно было сесть на пол и вытянуть ноги, что они оба и сделали: Каз опустился неловко, игнорируя боль, а Тейлор сделала это без проблем. Либо она снова принимала обезболивающее, либо ему всерьез нужно подумать о том, чтобы воспроизвести механизм ее ортеза по памяти (ибо платить за него он был не намерен) и облегчить себе жизнь. Сначала Каз дал девушке письма с откровенной ложью: среди украденной частной переписки были и некоторые записки Отбросов, которые надеялись обдурить Бреккера. Парень хранил все эти бумаги на всякий случай (нужно же чем-то топить несуществующий камин), и вот этот самый случай их использовать наконец-то представился. Тейлор безошибочно определила, что купец в письме компаньону соврал о сумме взятки, полученной от Черных Пик за некоторую услугу, и прежде чем Каз мог заявить, что девушка наверняка читала об этом скандале в прошлогодней газете, нашла ложь в отчете отброса о продолжительности слежки за банкиром. Постепенно они продирались через каждое письмо из залежей Каза. Тейлор пыталась объяснить ему, по каким приметам находит ложь, но ей это не всегда удавалось. Как и в устной лжи, специальным звоночком служило чрезмерное употребление деталей и переизбыток эпитетов для приукрашивания правды. Помогал и нажим пера на бумагу, и ширина полей. Однако иногда Тейлор просто показывала, где автор письма был нечестен, но не могла объяснить, что указало ей на ложь. Бреккер запоминал все, что говорила девушка, и обращал внимание на вещи, которые сам упустил. Она точно не была сердцебиткой, или, на худой конец, не использовала эти способности для определения лжи. Ее верными помощниками были наблюдательность и опыт. Ничего феноменального, обычные навыки, просто натренированные до такого уровня, что разбуди ее ночью, она и полусонная справится с задачей. За окном уже давно село солнце, когда Каз наконец посмотрел на часы, которые носил в кармане жилетки, и чертыхнулся. Он уже десять минут как должен был быть в клубе, следить за одним важным игроком. — Я должен идти, — он неуклюже поднялся на ноги, упираясь тростью о пол, и посмотрел сверху вниз на Тейлор. Та устало потерла глаза, и было в этом жесте нечто детское и невинное, что заставило его сказать, слова, которые он даже не успел толком обдумать. — Сейчас на улицах полно Портовых Лезвий, у которых зуб на нас из-за того, что мы переманили их поставщика и груз. Тебе лучше остаться здесь. Тейлор моргнула и подняла на него полные недоумения глаза. — В Клепке, — уточнил Каз, сообразив, что слово «здесь» не совсем точно указывает на подразумевающееся место. — Прямо под нами располагается бывшая комната Инеж. Можешь занять ее. Девушка нажала пальцем на краешек глаза. — Не думаю, что это хорошая идея, — сонно пробормотала она. Каз пожал плечами, словно ему было все равно. Он пожалел, что вообще предложил ей остаться на ночь. Какой черт дернул его за язык? Она была главарем банды и наверняка умела постоять за себя. Кучка головорезов, бродящих по этой части Бочки, будто бы это их территория, вряд ли могли ее по-настоящему испугать. — Твое дело. Он перевел взгляд на письма, которые читала Тейлор. Ему еще было нужно вернуть их на место и убедиться, что Тейлор покинула его владения на верхнем этаже, но это отняло бы еще несколько драгоценных минут. — Я соберу бумаги и положу их на место, — любезно предложила Тейлор. Заметив взгляд Каза, девушка закатила глаза. — Обещаю не рыться в твоих документах, — Тейлор зевнула, прикрыв рот рукой. — Ой. Иди, куда ты там собирался. Когда ты вернешься, меня здесь уже не будет. Каз поверил ей. Девушка буквально засыпала на ходу, и не похоже, что это был трюк, чтобы выдворить его из комнаты и по-быстрому устроить обыск. В любом случае, в этом кабинете не было ничего важного, а нижний он запер перед тем, как прийти сюда. Ну а если он ошибся и Тейлор обкрадет его или оставит после себя ловушку, так он и к лучшему: в голове окончательно затихнет голос Инеж, просящей его объединиться с ее боссом, и Каз сможет выполнить свою работу, не отвлекаясь на этих девушек, которым вечно что-то было от него нужно.

***

Игра в клубе прошла куда лучше, чем Бреккер думал. Его получасовая задержка никак не сказалась на результате: банкир, который прятался за маской Кримсона, но все равно был узнаваем по дорогим фамильным часам, как раз вошел в раж. Каз отдал указание подлить ему еще алкоголя, чтобы подогреть азарт, и это сработало. Опьянев, банкир не только с легкостью расстался со своими деньгами, но и выболтал парочку секретов о проблемах банка. Это могла быть как правда, так и приукрашивание, чтобы завоевать внимание блондинки в синем платье. Каз пожалел, что не взял с собой Тейлор. Определитель лжи сэкономил бы ему время на проверку достоверности информации. В Клепку Каз вернулся только к часу ночи. Каждая клеточка тела кричала о необходимости отдыха, и Бреккеру оставалось только подчиниться. На втором этаже Каз остановился, чтобы проверить, послушалась ли его совета Тейлор. Дверь в бывшую комнату Инеж была не заперта и, заглянув внутрь, он убедился, что здесь никого нет. В своем кабинете под крышей Каз по привычке проверил ящики (все лежало на своих местах), скинул пальто на спинку стула, зафиксировав в памяти, что завтра его следует почистить, зашел в спальню и замер. Он ошибся. Тейлор все же прислушалась к нему и не стала покидать Клепку. Правда, как обычно, она сделала все по-своему. Каз прошел к кровати, пытаясь определить, действительно ли Тейлор спит или просто испытывает его терпение. Половицы громко скрипнули под его ногами, но девушка даже не шелохнулась. Она лежала, вжимаясь в стену, оставляя для Каза еще около половины кровати. Одеяло было проложено приблизительно посередине, как граница между двумя странами. Пробормотав нелестные слова в адрес девушки, Каз стал думать над решением возникшей проблемы. Из свободных комнат в Клепке оставалась только бывшая спальня Инеж, но нога протестующе заныла при одной только мысли, что парень в который раз за сегодня будет тащиться туда-сюда. В кабинете расположиться на ночь не представлялось возможным. Можно было лечь на пол — в первое время среди Отбросов Каз спал именно так, пока кто-то из банды не умер после драки, освободив матрас. Но прошла уже куча лет с того времени, и тело Бреккера, пережившее слишком много стычек и бессонных ночей, могло потом не встать с пола. Оставалась кровать. Технически, Тейлор, действуя либо по соображению совести, либо по какой-то другой причине, оставила достаточно места, чтобы на узкой кровати поместился Каз. Но сможет ли он провести ночь так близко к кому-то? Годы среди Отбросов научили Каза спать, не шелохнувшись, а вот гиперактивная Тейлор вполне может ворочаться во сне. Но разве у него был выбор? Он устал, чертовски устал за сегодня. Кроме того, требовалось поспать всего пару часов, и он тут же проснется, если девушка сквозь сон или же по корыстным причинам переместится в его сторону. Продолжая бормотать проклятья, Каз сбросил обувь и аккуратно лег на кровать. Перевернувшись на бок, он выиграл еще несколько жалких сантиметров пространства между ними, но Тейлор все равно лежала слишком близко, так, что он чувствовал легкий аромат ее духов, пропитавший подушку, и видел, как бегают под веками глаза от беспокойного сна. «Это плохо закончится, » — мрачно подумал Каз, прежде чем в последний раз убедиться, что одеяло прочно отделяет их друг от друга и наконец заснуть.

***

Проснувшись, дезориентированный Каз не сразу вспомнил, где находится. Он был уверен, что засыпал в своей спальне под крышей, но с толку сбивал аромат спелых яблок, окутавший комнату, и чье-то ровное дыхание прямо ему в ухо. Неожиданно вспомнив о событиях вчерашнего дня, Каз повернул голову и практически нос к носу столкнулся со спящей Тейлор. Первые два часа сна он просыпался от каждого шороха, боясь, что Тейлор переместиться ближе к нему. Но девушка практически не двигалась, не считая двух раз, когда она вытащила из-под подушки руку и положила ладошку под щеку, и когда сквозь сон пробормотала что-то неразборчивое. Под утро Казу наконец-то удалось заснуть и больше не просыпаться, но, похоже, это было ошибкой. Впрочем, присмотревшись, Каз с беспокойством сообразил, что сократившееся расстояние — это целиком и полностью его вина. Тейлор продолжала лежать, прижимаясь спиной к стене, а вот он во сне сместился в ее сторону, так что это не девушка, а сам Бреккер нарушил одеяльную границу между ними. Несмотря на то, что они лежали на одной подушке, они только чудом не соприкасались друг с другом ни телами, ни одеждой, хотя Каз ощущал на лице ее дыхание и мог различить каждую складку на платье. Каз понимал, что нужно как можно быстрее встать с кровати: и дело было не только в том, что от такой близости его замутило, но и в понимании, что если девушка сейчас проснется и застанет его там, где его не должно было быть, шуточек и флирта станет в разы больше. Но выбраться из кровати бесшумно и без возмущения ноги было не так-то просто. Мозг Каза усиленно работал, отыскивая решение проблемы, но поиск затормаживало осознание, как близко к нему была Тейлор. Отвращение могло сыграть Казу на руку, отрезвив его и заставив окончательно проснуться, но кроме отторжения им овладело другое чувство, которое он практически забыл с той ночи в особняке председателя. Спящая Тейлор отчего-то хмурилась. Ее губы были приоткрыты, готовые в любой момент флиртовать и возмущаться. Парик с черными локонами немного сместился, и одна короткая прядь темно-рыжих волос упала девушке на лоб. Платье после лишенного беспокойства сна практически не помялось, но вырез сместился вниз и вбок, обнажая кусок бледной кожи и тонкий, почти незаметный шрам, тянувшийся от плеча к ложбинке между грудями, как след от незаконченного вскрытия. Но внимание Каза привлекло не это, а тонкая серебряная цепочка, которую он замечал и раньше, но ни разу не видел сам кулон — каэльский амулет в виде четырёхлистного клевера. Длинные ресницы Тейлор заколыхались. Уперевшись в матрас, Каз резво вскочил на ноги. Правая нога тут же застонала, и Бреккер использовал стену в качестве опоры, чтобы не упасть. Тейлор зашевелилась, устраиваясь поудобнее, но глаз не открыла. Каз со всей силы затряс головой, словно это могло избавить его от нежелательных мыслей, и, подхватив свою обувь, поплелся в кабинет.

***

Время перевалило за полдень, но Тейлор так и не появилась на первом этаже Клепки. Не то, чтоб Каз целенаправленно ее выглядывал, но он сидел внизу, лицом к лестнице, и не смог бы пропустить ее выход из его бывшего кабинета. Наконец, когда наступили послеобеденные часы и Отбросы улеглись спать, набираясь сил перед ночной сменой, Каз поднялся наверх, объясняя это самому себе, что ему просто нужно взять свое пальто. Поднимаясь по ступенькам, Каз думал, что вполне мог проворонить Тейлор. Она была мастерицей по мимикрии, и если девушка хотела покинуть Клепку незамеченной, то нашла бы способ это сделать. Или Инеж и Бажан научили ее каким-нибудь акробатическим трюкам, и она выбралась из здания через окно. К тому моменту, как Каз снова вернулся в свою спальню, у него наготове была уже тысяча версий побега Тейлор. Он был уверен, что девушка уже ушла, и не понимал, почему эта мысль его раздражала и огорчала. Открыв дверь, Каз второй раз за сутки замер на пороге. Уголки губ почему-то поползли вверх, и Бреккер сурово напомнил себе, что Тейлор — всего лишь смазливая девчонка, которая хоть и может принести ему пользу в попытке отомстить Роллинсу, но необходимое для этого общение с ней требует слишком высокую плату. То, что он чувствует к ней, не более, чем реакция уставшего от одиночества организма; и если бы на ее месте был кто-то другой, если бы кто-то другой поцеловал его и остался с ним на ночь, Каз бы симпатизировал бы именно тому человеку. Точно также, как он однажды начал полагаться на Инеж, теперь он привязывался к Тейлор. Просто потому, что она была рядом. Потому, что она не всегда разделяла его взгляды и не сомневалась в его способности выбраться из любой передряги. Потому что было что-то еще, название чего Каз не мог подобрать. И кто его знает, какой след на его сознании оставило обезболивающее от ее химика. Бреккеру не давало покоя, что пока Алконост действовал, он не испытывал отторжения и мог вынести прикосновения. Юрда-парем менял сознание гришей и навсегда менял их способности. Возможно, стимулятор от Саламандр имел похожий эффект. — Ты собираешься весь день спать? — холодно поинтересовался Каз. Ноль эмоций. Каз ткнул Тейлор кончиком трости, и девушка махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. Просыпаться она и не думала. И как ей удалось накопить такое состояние, если ее и пушкой не разбудишь? Перевернув трость, Каз использовал набалдашник вместо клюка и подергал Тейлор за одежду, но вскоре стало понятно, что это бессмысленная затея. — Если ты сейчас же не встанешь, я вылью на тебя ведро холодной воды, — сказал Каз, хотя осуществлять эту угрозу он не собирался. Конечно, мысль устроить Тейлор отрезвляющий ледяной душ была заманчивой, но тогда придется сушить свою же кровать. Кроме того, с Тейлор станется потом раздеться перед ним и потребовать выдать ей сухую одежду. Отставив трость, Каз протянул руку и потормошил девушку за плечо. Покачавшись туда-сюда, Тейлор наконец зашевелилась и открыла глаза. В ее взгляде промелькнул кратковременный испуг, сменившийся смущением при виде Каза. Она моргнула, и эта эмоция тоже исчезла. — Доброе утро. — Сейчас два сорок. — Тогда добрый день, — невозмутимо исправилась Тейлор. Сев в кровати, она потерла глаза. Девушка выглядела так, словно ее засунули в бочку и прокатили в ней по улицам Кеттердама, но, наверное, это было естественное положение дел после двенадцати часового сна. — Когда я говорил, что ты можешь занять спальню под этой комнатой, я имел в виду именно спальню под этой комнатой, а не эту комнату, — не сумев сдержать свое недовольство, сказал Каз. — Да? Значит, я тебя неправильно поняла, — ответила Тейлор. Шутка произвела бы большее впечатление, если бы девушка при этом улыбалась, а не пялилась на свои руки. Итак, сон не вернул ее в прежнее расположение духа, и это не могло не насторожить Каза. Тейлор поправила парик и одежду, и только после этого встала с кровати. — Как вчера все прошло? — спросила она, потягиваясь. С трудом Каз вспомнил, что между изучением с Тейлор бумаг и сном рядом с ней он занимался какими-то важными делами. — Вполне неплохо, — они вышли из его спальни. Каз прихватил свое пальто, запер за Тейлор дверь и поковылял к лестнице. — У тебя открыт счет в Триодос-Банке? — Допустим. — Настоятельно рекомендую снять со счета все деньги и переложить их в другой банк. — Даже так? Мне жаль человека, у которого ты выпытал эту информацию. Лежит сейчас где-нибудь в канаве, со своей чековой книжкой в глотке, и думает, где же это он так… Тейлор внезапно замолчала. Каз, спустившийся уже на пролет ниже, обернулся. Рука девушки лежала на перилах, но пальцы ее побледнели от того, с какой силой она стискивала дерево. Она смотрела на ступеньку прямо перед собой, но, казалось, не видела ее. — Что? В памяти Бреккера всплыло воспоминание их побега из комнаты, где хранились лоты. Тейлор не начала спуск, пока Каз не потащил ее по ступенькам вниз. Разговоры в секретной комнате на ипподроме, а не на трибунах, подняться на которые можно только по лестнице. Ее клуб с тремя лифтами, обслуживание которых стоило огромных денег. — Как ты выбираешь роли? Спустя долгое мгновение, Тейлор подняла на него глаза. — Что? — Глупышка Элис для Ван Эка, уличный мальчишка на ипподроме, Бесенок для сделки с Йессеном, — Бреккер помолчал. — Обворожительная Найя на балу председателя. Взгляд Тейлор прояснился. — Так на балу я была обворожительной? Каз закатил глаза. Конечно, именно на этой фразе она и вышла из транса. — Как ты выбираешь, кем быть на этот раз? — В голосе Каза проскользнуло раздражение. Прошла минута, которая ощущалась, как вечность. — Зависит от того, с кем я встречаюсь, — медленно, шажок за шажочком, Тейлор начала спуск. — И чего я хочу от этой встречи. Иногда достаточно прикинуться кем-то другим, как на балу. Я точно знала, что Кьеров будут рады видеть, хотя никто не видел их в лицо. Выбирая в качестве жертвы Яна, я изучила его окружение и убедилась в том, что чем наивнее девушка, тем больше она ему понравится. В случае с Йессеном я не хотела светиться, поэтому выбрала в качестве маскировки популярные в Кеттердаме костюмы: мне нравится Потерянная невеста, но так как мне было лучше не привлекать к себе внимания раньше времени, пришлось остановиться на Бесенке, — оставалось три ступеньки, когда Тейлор окончательно пришла в норму. В ее глазах заблестели озорные искорки, ознаменовавшие, что, что бы не вынудило ее вчера вести себя тихо и покорно, сегодня она снова полна сил и энергии. — Не спросишь, какую бы роль я выбрала, если бы нацелилась на тебя? Но Каза не волновало, кем бы прикинулась Тейлор, будь он целью. Пазл в его голове наконец сложился. — Вот почему ты осталась в моей комнате, — сказал Каз, меняя тему. — Не из-за вредности или упрямства. Ты просто не смогла спуститься по лестнице. Было слишком много вещей, которые он хотел узнать. Откуда у Тейлор страх лестниц — и именно лестниц, а не высоты, учитывая обычную длину ее каблуков. Как ей удается справляться с этим, и помогает ли обезболивающее. Но его вопросы остались при нем: едва Каз озвучил свое предположение, как девушка напряглась. — Кстати, а где спал ты? — в тоне Тейлор не было любопытство, только язвительность. Что бы не стояло за ее страхом, она не была намерена распространяться на эту тему. — Хотя можешь не отвечать, я и так знаю ответ. Ты-то мог спуститься вниз, но предпочел мою компанию. Что, соблазн пересилил принципы? — Начнем с того, что я любезно разрешил тебе остаться у меня, а не вытащил тебя за шкирку на улицу, где охотились Портовые Лезвия. Тейлор скрестила руки на груди. — Ты сам предложил мне остаться. Я хотела уйти. — Но не ушла, — Тейлор выразительно покосилась на лестницу. — Не вечером. До этого. Когда я предложил тебе просмотреть письма. У тебя же были какие-то дела, но ты все равно осталась. — Может, таким образом я хотела загладить свою вину? — За что? Девушка покачала головой. Значит, интуиция его не подвела. Тейлор натворила что-то еще, что-то достаточно разрушительное, за что нельзя было извиниться в письме. Она знала или догадывалась, как сильно он хочет узнать ее методы определения лжи, и рассказала ему все, что могла, чтобы затем использовать это, как аргумент в свою защиту. — За что именно ты просишь прощения? — требовательно сказал Каз, наблюдая, как Тейлор снова уходит в себя. — Почему ты ушла с ипподрома? Что тебя испугало? — Прощай, Бреккер. Когда она проходила мимо, Каз хотел поймать ее за руку. Заставить остаться и рассказать правду. Вместо этого он позволил ей уйти, а прощанию повиснуть в воздухе. Прощай? «Пока» говорило о скорой встрече. «Прощай» было обещанием больше никогда не возвращаться. Некоторое время Каз стоял у подножия лестницы, пялясь на дверь. В голове было пусто и шумно одновременно. Слишком много мыслей и ни одной полезной. Со вздохом он отвел взгляд и обнаружил, что на него удивленно смотрит притаившейся в углу Пим. — Что? — рявкнул Каз, гадая, как много видел и слышал Отброс. Отброс так резко захлопнул рот, что зубы клацнули друг о друга. — Н-н-ничего. Пим вскочил на ноги и ретировался в неизвестном направлении, оставив Каза в одиночестве.