Короли и Королевы Кеттердама

Тейлор безнадежно опаздывала на встречу. Она специально встала пораньше — точнее, попросила Теодора силой вытащить ее из кровати до восьми утра — но около часа пролежала в ванне, раз за разом прокручивая в голове позавчерашний разговор с Бреккером. Ей так много хотелось ему сказать. Так много было нужно ему объяснить. У Тейлор было не так уж много страхов — и все они были так или иначе связаны с ее прошлым. Несмотря на то, что девушка старалась быть предельно честной со своей бандой, некоторые вещи следовало держать в тайне. Ей не хотелось, чтобы ей задавали ненужные вопросы или лишний раз о ней беспокоились, но некоторые секреты физически невозможно спрятать от людей, у которых есть глаза и уши. Тейлор потратила немалую сумму, но обеспечила каждый свой дом лифтом и не покупала квартиры в местах, где есть только лестницы. Алконост, чудесное изобретение Миранды, стало настоящим спасением и от боли, и от призраков прошлого, от которых девушку парализовало, когда она смотрела на ступеньки — хотя у нее не было проблем с тем, чтобы спуститься с веревочной лестницы или любой другой, спуск по которой требовал держаться за ступени, а не перила. Тейлор знала, что привлекла ненужное внимание Каза, когда оцепенела на лестнице в особняке. Она все еще была под Алконостом, благодаря чему могла думать трезво, но тело воспротивилось, повинуясь рефлексам. Конечно же, Бреккер это заметил. Он все замечал, каждую деталь, каждую фразу, пусть и не всегда правильно их трактовал. Это не его вина. Даже человек с очень богатой фантазией не смог быть догадаться, какие призраки ее преследуют. А затем Тейлор осталась в его комнате. Она же хотела уйти! Спуститься в комнату Инеж или вовсе убраться из этого кривого и неуютного дома. Однако хватило одного взгляда вниз, чтобы в памяти воскресли воспоминания, которые она тщетно пыталась похоронить. «Куда это вы собрались? Мы еще не закончили.» После падения с лестницы много лет назад у нее болела каждая клеточка тела, но эта боль не могла сравниться с той, что вспыхнула у нее в сердце, когда ее мать убили на ее глазах. За мгновение она лишилась родителей, дома, единственного друга. В ту ночь умерла какая-то частичка Тейлор, хотя самой девушке казалось, что она умерла гораздо раньше, когда предала людей, которые ей доверяли. Ее сожгли заживо, но она вернулась к жизни, как феникс — только теперь у нее были когти и острые крылья, чтобы бороться. — Нужно подарить тебе часы, — проворчал Декарт, складывая газету и недовольно глядя на девушку поверх очков в тонкой оправе. Тейлор извиняюще улыбнулась и присела на стул напротив. — У меня есть часы. А вот с самодисциплиной проблемы, но говорят, такое даже на черном рынке не купишь, — Тейлор замолчала, когда к ним подошел официант, чтобы подлить Франку еще кофе. — Что-то случилось? Мы же обсуждали, что нам не стоит часто видеться. — У него нет людей в Университетском районе, — возразил собеседник. — Да и сам он сюда вряд ли придет. Слишком занят приготовлениями. К слову, именно об этом я и хотел с тобой поговорить. Франк достал из кармана бежевый конверт и протянул его Тейлор. Девушка приподняла клапан со сломанной печатью и вытащила листок плотной бумаги, такого же цвета, что и конверт. — Что это? — спросила Тейлор, но спустя секунду до нее уже дошло. Это было приглашение на свадьбу. Почерк с завитушками определенно не принадлежал Пекке, и Тейлор сомневалась, что будущая миссис Роллинс стала бы утруждать себя такой работой. Как бы то ни было, владелец романтического почерка приглашал Франка Декарта присоединиться к празднованию соединения двух семей, которое должно было свершиться во время Всемирной выставки. Был обещан роскошный обед и развлечения на любой вкус. Предъявление на входе приглашения обязательно, но можно попробовать захватить близких друзей, чтобы с ними разделить этот миг. Тейлор чуть не стошнило. Она отшвырнула приглашение, едва не попав им в кофе. Недовольно цокнув языком, Декарт спрятал его обратно в карман. — С чего это он вдруг про тебя вспомнил? — Вот и я удивился, — сказал Франк, задумчиво помешивая сахар в кофе. — Мы не общались с тех пор, как… Восемь лет уже. — И, тем не менее, он позвал тебя на свою свадьбу… — мысли Тейлор крутились и путались, отказываясь выдать логическое объяснение произошедшему. В последнее время она была сама не своя. Или, если быть точной, наконец перестала быть тем, кем никогда не являлась. — Письмо доставили лично или подкинули к остальной корреспонденции? — Принесли вместе с почтой. Думаешь, это подделка? Тейлор так не думала. Печать Роллинса она бы везде узнала, да и кому нужно присылать Декарту ложное приглашение на свадьбу Пекки? Единственный человек, который мог бы пойти на такое, вряд ли знал о связи между Роллинсами и Декартами. Хотя ни о какой стопроцентной уверенности речи не шло — о сделке с Йессеном Бреккер же как-то узнал, несмотря на попытки девушки оставить все в секрете. Тейлор похолодела. А что, если он знает, что… Нет. Невозможно. Если бы Каз знал правду, то не стал бы выслушивать ее извинения и просить объяснить, как она определяет ложь. Если, конечно, она не ошиблась на его счет. Но что бы Тейлор не думала, как бы отчаянно не хотела быть неправой, чутье подсказывало, что это не так. Она отмела эти мысли. Сейчас нужно было решить другую проблему. — А с невестой ты знаком? Полин Янсен, — Тейлор передернуло. — Ну и имечко. Франк удивленно приподнял брови. — Молчи, — буркнула девушка, чье имя не всегда было Тейлор Нокс. — Ну так что? Знаком? — Не припомню это имя. Хотелось бы увидеть ее, чтобы сказать точно. — Блондинка. Лет восемнадцать-девятнадцать, но на вид ей еще меньше. — Теперь, конечно же, стало куда понятнее, — с легкой издевкой сказал Франк. Тейлор не смогла сдержать улыбку. — Я могу попробовать раздобыть ее портрет. Ты пойдешь на свадьбу? — Как ты скажешь. Лично я бы предпочел с Пеккой больше не видеться, но если у тебя есть какие-то мысли… У Тейлор был план. Запасной план запасного плана, но все же. Когда от идеи припугнуть Пекку на ипподроме пришлось отказаться, она нацелилась на его свадьбу. Роллинс раскошелился на приличную охрану в дополнение к своим прислужникам, но во время Экспо едва ли можно было обеспечить полную безопасность. Большое количество народа позволили бы Тейлор затеряться после свершения мести, но это также лишало ее возможности насладиться недоумением и страхом на его лице. — Мне нужно будет подумать, — Тейлор и обхватила чашку двумя отчего-то замершими руками. — Еще приятные новости будут? — Нет, только парочка советов. Тейлор закатила глаза, понимая, куда клонит Франк. — Всего парочка? А я уже думала, ты сейчас достанешь длинный список и пройдешь по каждому пункту. Тот даже не улыбнулся. Пряники закончились, теперь пойдут кнуты. — Я просил тебя быть осторожной? Тейлор вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которую за рассыпанную соль отчитывает отец. — Да… — Что-то не похоже, чтобы ты меня послушалась. Если я вижу твои шалости, то Пекка и подавно. Кража картины после аукциона, отравление его игроков, внезапное исчезновение его фабрикатора, перехваченная поставка юрды… — Протестую, — возмутилась девушка. — За последним стоят Отбросы, а не мы. — Но Пекка-то об этом не знает. — Да он даже не знает, что это была я, — Тейлор раздраженно вздохнула. — Он во всем винит Бреккера и его людей. Обидно, между прочим. Я так старалась, а все заслуги в итоге приписывают Грязным Рукам. Но Франк был непоколебим. — Ты не можешь знать наверняка. — Могу, мне Ниалл ска… — Тейлор осеклась, но было уже поздно. Пора научиться держать за зубами, а то из-за ее болтливости слишком много проблем. Глаза Декарта метали молнии. — Ты общаешься с Грошевыми Львами? — С одним из них, — легче Декарту от этого явно не стало. — Франк, мне восемнадцать. Я могу за себя постоять. — Одной против мужчин, в два раза тебя старше? «Ох, знал бы ты всю правду…» На этот раз Тейлор хватило ума промолчать. — Роллинс забрал у меня сестру, — тихо сказал Франк. — Я не хочу потерять еще и тебя. — Я буду в порядке, — твердо заявила Тейлор, желая завершить этот неприятный разговор. Она надеялась, что ее слова не были ложью — Мне пора. Позаботься о себе, пожалуйста. — Это не я собираюсь в логово льва. Тейлор печально улыбнулась и вышла из кафе. Она бы предпочла еще пару минут посидеть с Декартом, но под аркой маячил Бажан, которому явно что-то было от нее нужно. — Я закончил. Тейлор пришлось собрать все свое мужество, чтобы не убежать со всех ног к себе на квартиру и не запереться там изнутри. Если она не хотела знать правду, ей не следовало просить Бажана разыскать информацию. Теперь уже было поздно отступать. Жестом она приказала ему следовать за ней. До Оранжерее они добрались в экипаже, запряженным четверкой прекрасных коней, но не разговаривали, пока не оказалась за закрытой дверью кабинета. Сначала Тейлор хотела сесть за стол, но потом передумала. Ее руки дрожали, и она положила их на спинку своего кресла, благодарная за опору. — Докладывай, — Тейлор хотела, чтобы ее голос звучал ровно, но ничего у нее не вышло. — Каз Ритвельд родился семнадцать лет назад на ферме близ Лижа. Про мать ничего не известно, но в тот год была рекордная смертность от родильной горячки, поэтому подозреваю, что она умерла вскоре после рождения второго сына. Отца раздавило плугом восемь лет назад, после чего старший из двух братьев, Джордан Иоганн Ритвельд, продал семейную ферму, чтобы заплатить по долгам. В тот же год он и его брат Каз перебрались в Кеттердам, где сняли комнату в пансионе, действующим до сих пор и любезно хранящем все записи о клиентах с момента основания. Из них я узнал, что братья жили здесь нескольких недель, исправно платили за жилье, но потом были выселены за неуплату. Я проверил еще несколько мест, где они могли остановиться за приемлемую цену, но там каких-либо записей не сохранилось, если они вообще их вели. В Кеттердаме не существует ночлежек для бездомных, поэтому я продолжил поиски в другом месте. В университете не было никаких упоминаний о Джордане, ровно как и на бирже труда, что странно, потому что денег с продажи фермы не хватило бы надолго, а значит, хотя бы один из них должен был найти работу. Тогда я проверил банк, в котором держались деньги Ритвельдов — здесь снова спасибо пансионату, который выписывал все данные по получаемым чекам. К сожалению, банк не хранил записи по закрытым счетам так долго, но у них осталась отметка, что все деньги были сняты единовременной выплатой за полторы недели до того, как братья перестали платить за комнату. После этого след Каза Ритвельда теряется. Нет данных об открытых счетах или получении образования в Кеттердаме, в том числе о Джордане. Родственников у них в городе не было, и существует вероятность, что они вернулись домой, но… — Бажан поморщился, словно не был уверен, стоит ли продолжать. — Если предположить, что они стали жить на улице… В том месяце была эпидемия огненной оспы. Погибло так много людей, что никто даже не стал заморачиваться с описанием умерших, чью личность не удалось установить. У двух подростков без денег на врача едва ли были шансы выжить. У Тейлор кружилась голова. Она вцепилась в спинку кресла, но комната продолжала вертеться, перед глазами плясали черные точки. Все тело болело, как в первые несколько дней после падения с лестницы. Но хуже был жестокий, холодный голос, звучащий в голове: «Не вздумай их предупредить. Эти простофили знали, на что идут.» — Это же Бреккер, да? — мягко спросил Бажан. Он не подошел, чтобы поддержать Тейлор, и девушка была ему за это благодарна. Если он к ней прикоснется, она рассыпается, как бусины из порванного ожерелья. — Банк, в котором хранились деньги с продажи фермы, это тот самый банк, который предположительно ограбили Отбросы три года назад. Каз Бреккер — это Каз Ритвельд, который выжил после огненной оспы. — Каз Ритвельд умер, — голос Тейлор был хриплым и тихим. — Каз Бреккер — это монстр, выползший из темных уголков Кеттердама ради отмщения. В нем ничего не осталось от Каза Ритвельда, которым он был. Бажан прокашлялся. Тейлор была близка к тому, чтобы истерически рассмеяться. Что, это еще не все плохие новости? — Я знаю, что ты просила только найти информацию о Ритвельде, и что это вообще не мое дело, но я не мог не обратить внимания, что ты сбежала из Кеттердама через несколько дней после того, как со счета были сняты все деньги. Тео сказал бы, что это очень слабо похоже на совпадение. Тейлор подняла на Бажана пустой взгляд. Комната больше не кружилась, но голову словно стянул тугой обруч. — Это вопрос? — безжизненно спросила она. Мгновение Бажан изучал Тейлор. — Нет, — наконец сказал он. — Я могу еще что-нибудь для тебя сделать? Тейлор покачала головой. Она дождалась, когда сулиец уйдет, а затем зашла в спальню и заперла дверь. Из-под кровати достала шкатулку, которую всегда возила с собой, и открыла ее с помощью амулета, что носила на шее. Там хранились мелочи: любовные письма от особо интересных поклонников, ключ от первой собственной квартирки под протекающей крышей, нацарапанный на клочке бумаги список членов только образующейся банды, которая больше походила на кружок по интересам. Медальон с локоном малышки Тейлор, хотя тогда ее звали иначе. Мамина помада и фигурка львенка высотой с мизинец. Тейлор ласково перебирала свои сокровища, грустно улыбаясь воспоминаниям. Ее улыбка не погасла даже когда она достала последний предмет из шкатулки. Конец ленты растрепался, но она оставалась такой же ярко-красной, как и восемь лет назад. Эти ленты ей купила мама. Не для роли, которая впоследствии изменит многие жизни, а на день рождения. Одну ленту Тейлор хранила у себя. Вторую она подарила Казу, когда он еще был мальчишкой, любившим горячий шоколад и играющей с ней в игры на кухне. Когда в его улыбке не было жестокости, а в сердце еще не поселилась ненависть. Тейлор свернулась в калачик на кровати, крепко сжимая в руке ленту. Она зажмурилась и надеялась, что когда она в следующий раз откроет глаза, она снова будет в доме на Зельверштрате, где мама вплетает ей в волосы ленты к приходу двух мальчишек с Лижа…