Короли и Королевы Кеттердама

На улице стемнело. Без зажженных свечей и растопленного камина в доме было темно и холодно, но Тейлор продолжала сидеть на лестнице, как часть интерьера. Она ощущала себя пустой и разбитой. Хотелось плакать, но слез не было — только тупая боль в сердце и голове. Сколько она уже здесь сидит? Два часа, три? Тейлор была готова просидеть на ступеньках целую вечность, если бы это могло хоть что-то исправить. «Интересно, — подумала Тейлор, глядя, как ее дыхание вырывается изо рта белым облачком. — Если я умру и превращусь в призрака, я встречу здесь маму?» Кристине Декарт погибла у этой самой лестницы, только не у подножия, а на верхней площадке. В ту ночь стоял такой же собачий холод, и даже луна пряталась за тучами, словно не хотела видеть, что происходит в доме на Зельверштрат. Хотя Тейлор провела в этом здании целых пять недель подряд, оно никогда не было по-настоящему ее домом. Когда Пекка не проворачивал очередную аферу, она должна была сидеть в комнате под чердаком и не высовываться. Единственным развлечением десятилетней девчонки было наблюдение за прохожими на улице через крошечное круглое окошко. По их внешности, походке и подслушанным отрывкам речи Тейлор составляла образ человека, придумывала, чем он занимается в свободное время, ждет ли его дома семья. Иногда, если придуманная история была довольно яркой, Тейлор притворялась этим человеком, или несколькими людьми сразу, разыгрывая маленькие сценки. Ей никогда не представляло трудности стать кем-то другим: это был дар, унаследованный у матери-актрисы и натренированный отцом. В основном она играла роль реквизита — так, маленькая девочка, прилагающаяся к своему отцу или матери, но иногда она становилась наживкой. Кто откажется помочь ангелочку с большими, невинными глазами? Кто подумает, что ребенок может лгать? Тейлор было все равно, что потом становилось с людьми, до которых добрался ее отец. Не потому, что ей передалась его жестокость, а потому что таких людей было очень, очень много, а девочка рано поняла, что ее сочувствие никак им не поможет. Она меняла роли, становилась тем, кем хотел отец, и пыталась не обращать внимание, что мамины слова, что они притворяются в последний раз — ложь. Жизнь текла дальше, и если Тейлор хотела остаться на плаву, ей приходилось оставаться марионеткой в чужих руках. Все изменилось, когда Пекка привел домой на ужин двух мальчишек из Лижа. Тейлор должна была отзываться на имя Саския и играть с младшим из двух братьев, пока отец постепенно заманивает старшего в ловушку. «Просто займи его чем-нибудь, чтобы не мешался под ногами, — сказал ей Пекка, поправляя свой костюм, и Тейлор кивнула, хотя знала, что ее ответ никому не нужен. Роль «реквизита» была проще, чем роль приманки, потому что ей не требовалось следить за каждым своим словом и удерживать на себе внимание жертвы. «Просто займи его чем-нибудь,» — повторила про себя Тейлор, уводя Каза за собой на кухню. Но уже через час игры она забыла о роли Саскии и на крохотный момент стала собой. Она смеялась, потому что ей хотелось смеяться, а не потому что так было нужно. Говорила, что думала. И расстраивалась, когда мальчишкам было нужно уходить. После встречи с Казом в Тейлор зародились чувства и эмоции, которые были не чужими, а ее собственными. И в конце концов, именно они ее и погубили.

***

На подходе к Оранжерее призрачная мысль, поселившаяся в голове Тейлор, обрела очертания и вес. К черту Пекку Роллинса, который сделал из нее монстра, к черту Каза Бреккера, которого она сама превратила в чудовище. Приняв решение приехать в Кеттердам, Тейлор твердила себе, что возвращается, чтобы покончить с прошлым. Она всегда думала, что та девочка с чердака, которой она была, умерла в ту злополучную ночь на Зельверштрате, но она ошибалась. Она продолжала жить в ней и набираться сил, училась и никогда не забывала свои грехи. Что ж, пора было сбросить все маски и выпустить эту девочку на волю. — Ты мне нужна. Сейчас, — бросила Тейлор Инеж, не останавливаясь и продолжая нестись вперед. Нога протестующе заныла, несмотря на фиксатор, но девушка не замечала этой боли. Кирпичик за кирпичиком, Сарай мы разнесем. Кирпичик за кирпичиком, Построим новый дом… Инеж тенью последовала за Тейлор в ее кабинет и закрыла за собой дверь. — Что слу… — Инеж осеклась. — Что у тебя с шеей?! Проигнорировав вопрос, Тейлор залезла в сейф и извлекла оттуда два конверта. Она прижала их к груди, колебаясь, но затем собралась и протянула их Инеж. — Твой контракт полностью выплачен. На самом деле, уже полтора месяца как, — призналась Тейлор, пока Инеж рассматривала договор со светло-зеленой печатью Геменсбанка. — Я знаю, нужно было сразу тебе сказать, но я боялась тебя потерять. Не как паука, а как друга. Ты так мечтала о свободе, о ловле работорговцев. Хотела сделать этот мир лучше. Я боялась, что если твой контракт будет выплачен, если ты узнаешь об этом, то тебя больше ничего не будет держать здесь и ты уедешь. Я хотела быть твоим другом и чтобы ты оставалась моим, но друзья так не поступают. Прости меня. Инеж слабо улыбнулась. — Я знала. Знала о контракте. Тейлор опешила. — Но как… — внезапно ее озарило. — Тео! Тейлор привыкла держать все под контролем, но она, с ее скудными знаниями математики, никогда бы не смогла заниматься финансами. За них всегда отвечал Тео; Тео, который имел доступ ко всем бумагам и понятия не имел, какие сомнения одолевают его босса. Сулийка кивнула. — Он сказал мне в тот же день, когда набралась нужная сумма. Я ждала, когда ты вызовешь меня к себе, чтобы это обсудить, но этого не произошло. Лишь потом я поняла, почему. — Прости, — повторила Тейлор, чувствуя ком в горле. Но ей нельзя было расслабляться. Впереди ее ждал целый ворох грехов, в которой давно уже следовало покаяться. — В конверте остальная твоя зарплата, которая не ушла на погашение контракта. Думаю, этого хватит на сносный корабль для твоей охоты… Ты сможешь меня простить? Она не выдержит, если Инеж тоже будет на нее злиться. — Ты поступила неправильно, не сказав мне. Но я рада, что ты призналась сейчас. Обогнув стол, Инеж подошла к Тейлор и крепко ее обняла. — Значит, ты всё-таки уедешь? — как бы невзначай спросила Тейлор. — Не сейчас, но да. Тейлор кивнула, не обращая внимания на глухую боль в сердце. Вместе с печалью она испытывала что-то другое: облегчение и радость, и, возможно, немного гордости за Инеж. — Ты ведь понимаешь, что мои люди и активы всегда будут в твоем распоряжении? — спросила Тейлор, стараясь не думать о том, что есть большая вероятность лишиться и тех, и других в скором времени. — Догадываюсь… — Инеж открыла второй конверт, и ее рот открылся от удивления. — «Хватит на скудный корабль»? Да этих денег достаточно, чтобы купить и оснастить целый флот! — Понятия не имею. Своего корабля у меня нет. Инеж фыркнула. — Интересно, почему… — Вернетесь к этому вопросу позже, — на пороге кабинета появился Бажан. Серьезное выражение его лица не сулило ничего хорошего. — Я только что видел Ниалла в «Изумрудном Дворце». Он в хорошем настроении. — Рада за него. — Нет, ты не поняла, — Бажан покачал головой. — Он в слишком хорошем настроении. И это несмотря на бесконечные убытки Грошовых Львов. Что-то не так, — он замолчал и только сейчас внимательно оглядел босса. — И что у тебя с шеей? Тейлор обдумала слова сулийца. Она намотала на шею шарф, пряча проявляющиеся синяки от захвата Бреккера, и, памятуя об обещании, данное Ниаллу во время их последней встречи, достала из сейфа пистолет. — Пойти с тобой? — хором спросили Инеж и Бажан. — Нет, — подумав, добавила: — Не смейте следовать за мной. Глупо было соваться в логово врага без прикрытия, но Тейлор не простит себе, если с Инеж или Бажаном что-то случиться. На ее совести и так достаточно трупов. Она нашла Ниалла у барной стойки вместе с еще парочкой Грошовых Львов. Они смеялась, и судя неловким движениям, это были далеко не первые стаканы с виски. Бажан не ошибся: правая рука Роллинса был в приподнятом настроении. — Шивон, — губы Ниалла растянулись в улыбке, но затем он нахмурился. — Ты подстриглась? — Что? — в суматохе Тейлор совершенно забыла о парике. Ну и черт с ним. — Да. Что празднуете? Тейлор нервничала, но приказала себе успокоиться, когда рука Ниалла по-хозяйски легла ей на плечи. — Налей даме шампанского, — приказал он бармену. — Она своя. — Не пью, не зная повода, — ответила Тейлор, отодвигая от себя принесенный бокал. Чем дольше тянул Ниалл, тем тревожнее ей становилось. Неприятности никогда не приходят поодиночке. Вместо Ниалла ей ответил Грошовый Лев, имени которого Тейлор не знала. — Мы пьем за победу над Отбросами. Внутренности Тейлор сжались от ужаса. — Победу? — выдавила она. Тейлор никак не могла сообразить, как выдавить из парней информацию, не привлекая внимания. — Сегодня в Кеттердам прибывают десятки кораблей с гостями из других стран, желающих посетить Экспо. Все Отбросы в порту, обрабатывают Простофиль. Все, кроме Бреккера, который остался в Клепке. Один, — парень усмехнулся, не замечая, как побледнела Тейлор. — Роллинс сказал оторваться как следует. — Мы бы и сами пошли, но зачем марать руки? — Ниалл прижал девушку к себе. Его пальцы играли с концом ее шарфа, норовя снять его. — Есть же занятия поинтереснее. Его дружки согласно загоготали. Тейлор попыталась отстраниться, но хватка на ее плече была крепкой. — Куда это ты собралась? У нас был уговор. При других обстоятельствах Тейлор хорошенько бы взвесила свои шансы, прежде чем нападать на Грошового Льва в его же клубе, но сейчас она была слишком зла и встревожена, чтобы думать о таком. Поэтому она просто стянула парня со стула, и пока тот ловил равновесие, заехала ему коленом в пах. Ниалл сложился вдвое. Не теряя времени, Тейлор со всей силы ударила его локтем в спину. Грошовый Лев грохнулся на пол, ударившись лицом о соседний стул. Повисла гробовая тишина. Тейлор окинула его дружков долгим взглядом. Они уставились на нее, распахнув рот от удивления, и даже не пошевелились, чтобы помочь товарищу. Один выронил стакан, и тот разбился, окатив ошалевшего Ниалла брызгами виски. Подправив шарф, Тейлор вышла из клуба, гордо подняв голову, но едва переступила порог, как со всех ног ринулась в Клепку, снося на своем пути туристов, пока не стало слишком поздно.

***

Тишина в Клепке оглушала. Каз предпочел бы окунуться в бурный поток жизни, который представляют собой Отбросы после хорошей перепалки с конкурирующей бандой, но все еще были на улицах, опустошали карманы простофиль. И пробудут там до самого утра, пока обеспокоенный возросшим количеством жалоб на кражи Торговый Совет не выпустит на улицы больше стражников. Если Каз хотел заткнуть внутренний голос, ему следовало влезть в драку или перегрузить мозг информацией. Как он мог оказаться таким глупцом? Сначала его развел Ван Эк, пообещавший ему тридцать миллионов крюге. Теперь — Пекка Роллинс. Каз не мог перестать вспоминать каждый свой разговор с Тейлор. Что он успел ей рассказать? Как Пекка может воспользоваться этой информацией против него? Идиот. Наивный глупец. Поверил в сказку о банде, которая помогает другим и ничего не берет взамен. Байка для простофиль, и он был достаточно глуп, чтобы на нее купиться. Ее желание учиться у него, работать вместе. Все это было ложью. Ты разобьешь мне сердце. Еще одна красивая сказка; старый трюк, которым не брезговали в Бочке. Заслать шпиона и ждать, когда тот через постель разживется информацией. Каз всегда считал, что никто не сможет его так провести из-за его болезни и подозрительности, но, похоже он глубоко ошибался на свой счет. Он оказался ничуть не лучше других, такой же самонадеянный и уверенный в своей неприкосновенности. Каз заперся в кабинете на первом этаже, чтобы занять голову и руки заполнением бухгалтерской книги. Раньше он вел ее, чтобы порадовать старика Хаскеля, но теперь это было демонстрацией прибыльности банды для инвесторов. Последняя запись была сделана больше месяца назад. Каз хранил все цифры, связанные с «Клубом Воронов», в своей голове, и у него не было проблем с тем, чтобы переложить их на бумагу. Довольно быстро бухгалтерская книга пополнялась новыми записями, выведенными корявым почерком Грязных Рук. Мысленно он перепроверял все цифры, складывая их и вычитая — он был уверен, что правильно все запомнил, но такие математические упражнения позволяли ему не думать о других вещах. Из коридора донесся какой-то шум. Каз вынырнул из царства цифр и посмотрел на часы. Большинство кораблей уже должны были пришвартоваться, а значит, в игорных домах и притонах Бочки сейчас был аншлаг. Так кто это решил сбежать со смены раньше положенного? Он встал, тяжело опираясь на трость, и открыл дверь. — Ну привет, Бреккер. Каз не знал имен незваных гостей, но моментально узнал татуировки на их предплечьях: дикая кошка, свернувшаяся вокруг короны. Грошовые Львы. Тот парень, что стоял ближе всего, выставил руку, лишая Каза возможности захлопнуть дверь. Трость Бреккера очертила дугу в воздухе, и с противным хрустом та опустилась на запястье грошового льва. Непутевый бандит закричал, прижимая руку к груди; его товарищи оттеснили его назад и горой мышц нависли над Казом. Каз намеревался снова воспользоваться тростью, но верзилы оказались быстрее и умнее товарища. Один из них замахнулся битой, явно целясь в больную ногу Бреккера; парень успел отскочить, но в это время второй грошовый лев воспользовался моментом и выдернул трость из его руки. Нагло ухмыляясь, верзила попытался сломать ее, но потерпел поражение: может, он и был качком, но работу опытного фабрикатора так просто не уничтожить. В конце концов, лев довольствовался тем, что просто отшвырнул трость в угол кабинета. Трезво оценивая свои шансы на победу против трёх верзил, двое из которых притесняли его к стене, Каз рванул к столу, в ящике которого был припрятал пистолет. Удар биты пришелся в бок. Он был не сильным — грошовые львы не были готовы так быстро прекращать игры со своей жертвой — поэтому Бреккер даже не рухнул на пол, хотя его знатно приложило об угол шкафа. Верзилы засмеялась. Воспользовавшись моментом, пока те над ним потешаются, Каз схватил стул и обрушил его на голову стоящего ближе льва. Тот покачнулся, как сосна в ураган, и грохнулся на пол, выронив дубинку. Каз успел открыть ящик, но грошовый лев быстрым ударом захлопнул его, едва не прищемив Бреккеру пальцы. Его повалили на стол. — Ну что, Бреккер, весело? — верзила рассмеялся Казу в лицо; его дыхание пахло прокисшим молоком. Локтем он давил Бреккеру на горло, не давая сдвинуться с места и перекрывая ему поток кислорода. Каз потянулся к ящику, но не мог дотянуться до ручки. Прикосновение потной руки к горлу вызывало дезориентацию и тошноту, движения Бреккера замедлились. Сквозь шум в ушах он услышал торопливые шаги, но не мог понять, бежат к кабинету или от него. В глазах потемнело. А затем раздался выстрел, и смех грошового льва резко оборвался. Его глаза остекленели, и его тяжелая туша упала вперед, придавливая Каза к столу. Из последних сил Бреккер столкнул мертвого верзилу с себя и рвано вдохнул, наполняя легкие воздухом. Прозвучал еще один выстрел, пуля попала в пол в метре от Каза. Подхватив свою трость, он повернулся лицом к двери, чтобы наконец увидеть своего спасителя и обнаружил, что ей самой не помешает помощь. Лев, которому Каз ранее раздробил кости запястья, уже успел оклематься. Заполучив биту, выровненную товарищем, он замахнулся целой рукой и обрушил ее на голову Тейлор. Девушка вскрикнула и отскочила назад за мгновение до удара. Запнувшись о порог, она упала, ее пистолет выпал из рук и отлетел в сторону. Прежде чем грошовый лев мог закончить начатое, Каз вывел его из строя мощным ударом в челюсть. Наступила внезапная тишина, нарушаемая только тяжелым хриплым дыханием. Тейлор прислонилась к стене и прикрыла глаза. Она потирала плечо, ушибленное битой, но в целом выглядела невредимой. Владелец биты неожиданно пошевелился, постепенно приходя в себя после встречи со стулом, но Каз отправил его обратно в небытие, нажав тростью на одну болевую точку. Тейлор напряженно застыла, когда Каз поковылял в ее сторону. Она подняла голову и напряженно всмотрелась в его лицо, пытаясь что-то отыскать на нем. Мысли Каза никак не сходились в единую картину. Он должен быть понять, почему Грошовые Львы нарушили все правила и напали на него на территории Отбросов, но вместо этого мог думать только о Тейлор. Что она здесь делала? Пришла посмотреть, как ее дружки разбираются с ним, но затем испугалась, что все зайдет слишком далеко, и решила вмешаться? Или это очередной спектакль? Каз теперь знал, что она работает с Пеккой, так почему бы ей не попробовать вернуть исчезнувшее доверие, разыграв его спасение? — Пекка решил, что это был ты, — выпалила Тейлор. — Картина, отравление… Он решил, что ты перегнул палку, и приказал избавиться от тебя, пока Отбросы вместе с другими бандами работают в порту. — И ты не стала его переубеждать и говорить, что на самом деле это твоих рук дело? — резко спросил Каз. Он ожидал, что девушка огрызнется, но она просто устало покачала головой. — Он даже не знает, что я жива. С минуту Каз рассматривал Тейлор. Под его пристальным взглядом она перераспределила пряди волос, пряча за ними свою шею. С запозданием Каз понял, что те синяки, которые он успел увидеть, были оставлены его руками. Тейлор напряглась, когда он подошел ближе, и уставилась на протянутую руку. Она коротко посмотрела ему за спину, на грошовых львов в отключке. Примерно несколько секунд Каз был уверен, что она сейчас скажет ему: «Спасибо, я сама», вспорхнет с пола и сбежит из Клепки. Однако затем она взяла его за руку и позволила поднять ее на ноги. Правда, встав, она поспешно выдернула из захвата ладонь и сделала крошечный шажок в сторону. Казу следовало выгнать ее из Клепки. Или наконец убить ее, и прислать Пекке посылку из четырех его людей, двое из которых мертвы, а остальные еще долго будут восстанавливаться после этой потасовки. Но что-то в том, как Тейлор держалась, как боялась на него смотреть, подсказало ему, что не знает и половины всей правды. — Мы уйдем отсюда, — сказал Каз. Тейлор снова напряглась. — И я дам тебе шанс все объяснить. После непродолжительных раздумий, Тейлор коротко кивнула. Она не стала спрашивать, куда Каз собирается пойти и что будет после того, как она все ему расскажет. Подхватив с пола шарф, она пошла за Бреккером, на ходу заматывая шею. — Есть еще одна вещь, которую ты должен знать, — спокойно сказала она, нога в ногу идя рядом с Казом. — Пекка Роллинс — мой отец.