Короли и Королевы Кеттердама

Каз никак не мог перестать думать о вчерашнем вечере. Даже пока он умывался и одевался, он продолжал чувствовать прикосновение губ Тейлор к своим губам и коже. Ощущал под пальцами теплое, хрупкое тело. Слышал ее сбивчивое дыхание. Восемь лет он избегал любого тесного контакта. Восемь лет он не позволял никому к себе прикасаться без необходимости, и сам держался подальше от других. Но вчера из-за Алконоста все пошло наперекосяк. «Завтра, когда его действие пройдет, ты снова будешь меня ненавидеть,» — сказала ему Тейлор. Он знал об этом. Догадывался, что именно это и произойдет, когда туман желания, вызванный наркотиком, пройдет. Но все же Каз повалил Тейлор на кровать, когда того факта, что она сидит у него на коленях, стало недостаточно. Тейлор приглушенно засмеялась ему в губы, и он поймал себя на мысли, что все предыдущие поцелуи были ни о чем. Только сейчас она оказалась по-настоящему близко, под ним, вокруг него, разделяя наслаждение этого мига вместе с ним. Ее волосы разлетелись по подушке, как ворох осенних листьев. Руки свободно перемещались от плеч Каза к кистям рук, и обратно, обнимая за шею. Легчайшие поцелуи покрывали его лицо и горло, словно Тейлор, как он, хотела нагнать все упущенные дни без этих сводящих с ума прикосновений. Казу в бок уперлось что-то неровное. Ортез на ее колене. Не думая ни о чем и не переставая ее целовать, Каз положил руку ей на голень и повел ею выше, забираясь под юбку, пока пальцы не коснулись первой застежки. Тейлор отчего-то напряглась под ним и слегка отстранилась. Тихо щелкнул засов. Затем второй. Он видел только раз, как Тейлор это делает, но ему этого было достаточно, чтобы разобраться с несложной конструкцией, не отводя взгляда от ее широко распахнутых глаз. Еще один тихий щелчок, и стержень легко вышел из пазов. Тейлор рвано вздохнула, когда Каз стянул с ее ноги ортез и бросил его на пол. Он не имел ни малейшего представления, зачем вообще решил снять его. Это желание шло откуда-то изнутри; инстинкт, которому он повиновался, не колеблясь. Расплата пришла незамедлительно. Тейлор взяла его за руку, стянула перчатку и отправила ее к своему ортезу. Провела подушечками пальцев по обнаженной коже, обжигая прикосновением. Затем потянулась ко второй руке и расправилась и с той перчаткой. Они замерли, глядя друг другу в глаза. Фактически обнаженные, без своих доспехах в виде ортеза или перчаток, которые служили преградой от внешнего мира. В голове Каза вспыхнули образы, которые посещали его время от времени после бала Торгового Совета. Он вдруг отчетливо вспомнил сон, приснившийся ему той ночью. Его охватила волна стыда и сильного желания, и второе определенно пересиливало. Разумная его часть твердила, что ему следовало остановиться на этом моменте, запомнить его во всех деталях, убрать в дальнюю коробку к воспоминаниям о том Казе Ритвельде, которым он когда-то был и доставать оттуда только в случаях крайней необходимости. Но Каз не хотел останавливаться. И он мог поклясться, что действие Алконоста тут было ни при чем. Каз не мог вспомнить, как это произошло, но уже в следующее мгновение они снова целовались. Тейлор с удивительной ловкостью уронила его на кровать, а сама забралась сверху. Руки Каза легли ей на талию, утягивая обратно, ближе к себе, но девушка коротко поцеловала его и выпрямилась. — Я не собираюсь с тобой спать, — неровно дыша, сказала она. Мозг Каза работал со слишком большой задержкой, чтобы осознать смысл ее слов. — Я точно помню, как ты однажды говорила про секс, ужин и партнерство, — пробормотал Каз единственное, что пришло ему на ум. Тейлор улыбнулась, явно польщенная тем, что он запомнил. — Я не собираюсь с тобой спать, пока ты находишься под действием Алконоста, — исправилась она. Убрав руки Каза со своей талии и сложив их у него на груди, Тейлор проворно спрыгнула с кровати и попятилась к двери, хромая на больную ногу. — Ненавижу изображать из себя взрослую, но хотя бы один из нас должен взять на себя роль ответственного и трезво мыслящего человека, — коротко взглянув в зеркало на стене, Тейлор принялась расчесывать пальцами волосы. Каз наблюдал за ней с кровати, где она его оставила, придавленный калейдоскопом эмоций и чувств. — Если я останусь, завтра мы оба об этом пожалеем. Ты — потому что это не то, чего ты хочешь. Я — потому что я знала о твоих чувствах ко мне, но все равно воспользовалась ситуацией. Может быть, когда действие Алконоста закончится… Если вдруг ты все еще будешь хотеть… Она запнулась и отвела глаза. — Тейлор… — пробормотал Каз, и девушка снова на него посмотрела. — Не думаю, что без Алконоста что-то выйдет. Каз сам уже не мог сказать, имел он ввиду возможность или чувства. Сейчас, когда Тейлор не была так близко к нему, туман желания стал постепенно рассеиваться, а в висках поселилась тупая боль, ознаменовавшая приближающийся конец действия Алконоста. Тейлор пожала плечами. — Оставим этот разговор, пока наши головы не вернутся на свои места.

***

Ее ортез продолжал лежать у кровати. Набор крепежей, лент и одинокий стержень, откатившийся к стене. Каз подобрал его и пошел к Тейлор, терзаемый сомнениями, как она поведет себя после вчерашнего — и как теперь следовало вести ему себя. Он постучал в дверь, как делал каждое утро. Это было скорее ради приличий, нежели для какого-то результата (Тейлор просыпалась не раньше, чем он начинал тормошить ее за плечо), но сегодня отмычки ему не понадобились. Тейлор открыла дверь, даже не спрашивая, кто там, и молчала посмотрела на Каза. В ее взгляде была настороженность и, возможно, совсем немного смущения. — Ты забыла у меня… — замолчав, он поднял руку с ортезом. Глаза Тейлор замерли на перчатке. Она забрала ортез и прошла в каюту, позволяя Казу самому решать, хочет ли он войти или уйти. Поколебавшись, Бреккер проследовал внутрь и закрыл за собой дверь. — Обычно ты в это время еще спишь, — заметил Каз, изучая незаправленную, раскуроченную постель и ворох платьев на нем. Бросив ортез поверх цветной кучи одежды, Тейлор полезла в небольшую шкатулку, выбирая подходящий к кольцам браслет. Она уже была одета в красное платье со сдержанным вырезом и короткими рукавами, волосы были забраны за уши, но постоянно выпадали оттуда и падали ей на глаза. — Плохо спала, — просто ответила Тейлор. — И рано встала. — Это… — Повлияет ли это на сегодняшний план? Нисколько. Я справлюсь, можешь не переживать об этом. — На самом деле, я хотел спросить, связано ли это с тем, что произошло вчера. На мгновение Тейлор посмотрела на Каза через зеркало, а затем опустила глаза обратно на шкатулку. — Давай не будем вспоминать об этом. — Тейлор… Но девушка покачала головой. — Ни слова. Прошу тебя, — взмолилась она. Тейлор могла определить ложь, не прилагая к этому никаких усилий. Она привыкла разбирать предложения на отдельные части, выискивать, где именно ее обманули и предположить, что от нее скрывают. Но ничто ее не ранило сильнее, чем правда. За ней не кроется сотни вариантов возможных значений, она не объясняет мотивов и не дает шанса на исправление. Тейлор могла проигнорировать ложь. Однако правда была тем, на что она не могла закрыть глаза. — Я не жалею о том, что произошло вчера. Тейлор обдумала его слова, проверяя их на честность. На ее запястье защелкнулся браслет. — Ты все еще не трезво мыслишь. — Возможно, — не стал отрицать Каз. — Но не из-за Алконоста. Со свистом Тейлор втянула в легкие воздух. Затем обернулась к нему, ее глаза скользили по его лицу, будто надеялись найти на нем признаки лжи, которые она не услышала в его голосе. Она опустила взгляд на его губы, и Каз вспомнил, как невыносимо прекрасно были ее поцелуи. — Я хотела… — Тейлор присела перед одной из своих сумок и что-то достала из внутреннего кармана. Когда она выпрямилась, в ее руке был конверт. Девушка мялась и прикусывала нижнюю губу, сомневаясь, следуя ли ей что-то говорить. Нерешительно она протянула конверт Казу, и тот взял его, не спеша открыть клапан. — Я подготовила бумаги, но не стала ничего оформлять без твоего разрешения. — Очередной подарок? — с полуулыбкой на губах спросил Каз. — Только на этот раз есть повод. Открыв конверт, он обнаружил в нем несколько бумаг. Бреккер бегло их прочитал, но как только он понял, что именно видит перед собой, снизил темп. Это были документы на создания предприятия, которого еще никогда не было в Кеттердаме — да и во всей Керчии, так как оно не подразумевало получения какого-либо дохода. Тейлор подготовила все необходимые разрешения, чтобы превратить несколько домов по всему городу в приюты для бездомных. Нечто подобное, впрочем, уже существовало в самом нищем районе Бочки: ночлежка, которая была скорее местом, куда приходят умирающие бездомные, которые не хотят испустить последний вздох на улице. Но сейчас Тейлор предлагала что-то совершенно другое. Достаточное количество коек и горячую пищу. Медицинская помощь. Помощь с поиском честной работы и минимальные выплаты на нужды для тех, кому пока не везет в этом деле. Возможность встать на ноги несмотря на то, как сильно тебя раздавил этот мир. Такой благотворительный фонд навряд ли могли долго просуществовать в Бочке, но судя по тем бумагам, что держал в руках Каз, Тейлор попыталась учесть различные ситуации, которые могли угрожать ее предприятию. Первоначальные расходы составляли примерно половину ее состояния, а ежемесячных платежей из оставшихся средств хватало на успешное поддержание приютов еще на двадцать лет. Часть сознания Каза вела подсчеты, пытаясь угадать, останутся ли у нее средства на существование, или эта сумасшедшая решила отдать на рисковое дело все свои деньги, но вторая часть была слишком обескуражена другим документом, чтобы что-то считать. Тейлор хотела назвать фонд именем Джордана Ритвельда. Каз облизнул пересохшие губы. Ему не была нужна эта подачка. Очередной способ его подкупить. Материальный способ сказать «извини». Издевка, ведь если бы такой фонд был в Кеттердаме восемь лет назад, Джорди бы сейчас был жив. Но вместе с этим он вдруг ощутил невероятное облегчение. Будто бы Джорди, чей голос преследовал его, наконец решил, что может покоится с миром. — Я не… — Я не что? Не нуждаюсь в подарках? Не знаю, что сказать и как отказаться от подарка, от которого совершенно не хочу отказываться? Каз закрыл глаза. — Спасибо. Он услышал, как Тейлор облегченно вздохнула. Каз наблюдал, как она отбрасывает с лица непослушные пряди. — Я не была уверена, как ты отреагируешь, — призналась она. — Когда тебе пришло это в голову? Тейлор пожала плечами. — Наверное, когда окончательно решила, что уеду из Керчии, как только все закончится. Мне больше были не нужны эти деньги, и я стала думать, во что их вложить. Этот вариант показался мне наилучшим, — она замолчала и потянулась к цепочке, но не чтобы крутить ее звенья между пальцев, как обычно, а чтобы вытащить кулон. — Я знаю, что ты сейчас скажешь. Что это рискованно, и что всегда найдется тот, кто захочет воспользоваться фондом в корыстных целях, но я хочу попробовать. Я бездействовала тогда, когда Пекка сломал ваши жизни, но не буду сидеть сложа руки сейчас. — Ты не бездействовала. Тейлор вскинула голову. Это был первый раз, когда он не стал обвинять ее в соучастии в убийстве Джорди. — Франк рассказал мне о том, что ты сделала после того, как Пекка убил твою мать. — Каз… — Ты пыталась найти нас и отправила дядю бродить по улицам, выискивая меня и Джорди, — Тейлор закрыла глаза. Слышать голос Каза, возвращающий ее самые болезненные воспоминания, было невыносимо. — Но Франк не знал, как мы выглядим, а ты не помнила адрес, по которому мы жили. Ты была готова сама выйти из дома на наши поиски, хотя у тебя был перелом ноги и сотрясение головы. В один из дней ты сбежала из-под надзора, но отключилась на пороге. — Кто бы знал, что старик будет болтать, — пробормотала Тейлор. И когда они успели поговорить? Тейлор думала, что они виделись только дважды — когда она представила их друг другу и на свадьбе Пекки. Похоже, после этого они успели еще как минимум один раз попить вместе кофе и обменяться секретами. — Почему ты не рассказала об этом? — Каз спросил ее на удивление мягко. — Это бы звучало как попытка оправдаться. И разве бы это изменило твое отношение ко мне? Я не справилась. Не смогла вас найти. — Но ты хотела. Она наклонила голову на бок. Короткие волосы опять упали ей на лицо, и Тейлор раздраженно фыркнула. — Повернись. Девушка молча повиновалась. Каз стянул ее волосы в тугой хвост на затылке и перевязал лентой, которую носил в кармане. Наблюдавшая за этим через зеркало Тейлор замерла. — Ты носил ее с собой? — недоверчиво спросила она, касаясь пальцами ленты. Несколько дней назад Тейлор дала Казу пачку денег, перевязанных именно этой лентой, и на сколько Бреккер мог судить по ее изношенности, это была одна и тех ленточек, которые были вплетены в косы Саскии Герцун. Каз кивнул. Тейлор обернулась и медленно подалась вперед. Он позволил ей положить голову ему на плечо. Тейлор не двигалась, чтобы даже ненароком не коснуться неприкрытых участков кожи, и хотя по телу Бреккера прошла дрожь, он не посмел отстраниться. Он положил руку ей на спину, запоминая это невероятное ощущение от чужого тела, прижатого к нему. — Каз, — тихо позвала Тейлор. Ее голос звучал приглушенно из-за того, что она бормотала куда-то в пиджак парня. — Помнишь, я упоминала, что помню все, что ты мне говорил? — Да, — и она уже не раз доказывала, что ее слова не пустой звук, хотя Каз предпочел бы, чтобы она забыла его детскую идею сменить имя. — Я помню, какой сегодня день. Бреккер издал звук между смешком и недовольным бульканьем. — Давай не будет вспоминать об этом. — Хорошо. Но мы все равно закажем на ужин торт.

***

Ужин им обоим пришлось пропустить. Большую часть дня они шли по плану: Тейлор проводила время с Эсси и Полин, во весь голос рассказывая, почему им стоит стать инвесторами букмекерской конторы и еще двух предприятий Отбросов, а Каз в это время занимался тем же, но в качестве жертв выбрал купцов и крупных игроков Бочки. Рядом с ними постоянно маячили Грошовые Львы, подслушивая, собирая информацию, ожидая. Каз и Тейлор сидели на разных палубах, но ровно за четверть часа до ужина рядом с ними появилось по два крепких каэльца. — Господин Бреккер, пожалуйста, следуете за мной, — процедил сквозь зубы Ниалл, который пытался изобразить улыбку, чтобы не вызывать подозрения у сидящих напротив Каза купцов. — С вами хочет поговорить Пекка Роллинс. Каз поднял брови. — Сейчас? Но я же пропущу ужин! — Это не займет много времени. Извинившись перед собеседниками, Каз последовал за Ниаллом. Он не мог избавиться от ощущения, что его ведут на казнь, хотя умом понимал, что Пекка не причинит ему вред и не будет предъявлять никакие обвинения — по крайней мере, сейчас. Каза отвели в одну из комнат отдыха на второй палубе: посередине пол выглядел как шахматная доска, и соответствующие фигуры в метр ростом можно было найти в углу помещения. Вокруг игрового поля располагалось четыре кожаных дивана, на одном из которых вальяжно расположился Роллинс. На стоящем под рукой столике красовалась бутылка элитного эля, полупустой стакан и стопка документов, доказывающая, что даже отпуск босс Грошовых Львов проводил за работой. Жестом Пекка пригласил Бреккера занять диван напротив. Как только парень выполнил просьбу, по обоим бокам от него встали львы. Не считая телохранителя за спиной Пекки — Доути, если правильно помнил Каз — в комнате больше никого не было. И снова при взгляде на человека, убившего Джорди, Каз не почувствовал гнева, только холодное, сладкое предвкушение его гибели. — До меня дошли слухи, будто вы активно ищите среди присутствующих на корабле инвесторов в свой бизнес, господин Бреккер, — сказал Пекка, словно об этом не болтал каждый на этом суденожке. Толковые речи Бреккера и болтливость Тейлор позволили им безо всякой дополнительной рекламы проинформировать каждого. — Хотите вложить в меня деньги, господин Роллинс? — изобразил удивление Каз. — Как я уже говорил, я не собираюсь ввязываться в вашу аферу. — Как я уже говорил, это не афера. Пекка пожал плечами. — Называйте это как хотите, суть не меняется. — Если вы прервали мой разговор с потенциальными инвесторами не ради обсуждения бизнеса, тогда ради чего? — Мне не нравится, что вы и ваша… невеста третесь вокруг моего окружения, обещая им высокую прибыль и заманивая их в свои сети, — от Каза не скрылась пауза в речи Роллинса. Если на свадьбе он поверил в байку про помолвку, то теперь же был убежден, что это часть аферы с инвесторами. Бреккер не стал тратить время, чтобы убедить его в обратном: Тейлор при желании и сама с этим разберется. — При всем моем уважении, господин Роллинс, но мы на корабле, так что ваше окружение в данный момент совпадает с моим. Роллинс усмехнулся и сделал глоток из своего стакана. — Признаюсь, это был умный ход. Присоединиться к круизу, на котором собрались самые влиятельные люди Кеттердама, дождаться, когда ими завладеет скука, и устроить им маленькое развлечение. «Ты и понятие не имеешь, какое развлечение их ждет впереди,» — подумал Каз. — Полагаю, дела «Клуба Воронов» совсем плохи, раз вы решились на такую банальщину. Эта идея принадлежит вам или мисс Декарт? — Мне. Но вы ошибаетесь, если думаете, что я специально ввязался в эту поездку, чтобы привлечь инвесторов. — Тогда как же было на самом деле? — Отправиться в круиз хотела Тейлор. Я всего лишь нашел способ получить дополнительную выгоду, — сказал правду Каз. Пекка кивнул, удовлетворенный ответом. — Вы хорошо соображаете, господин Бреккер. Поэтому я прошу вас включить мозг, подаренный вам самим Гезеном, и бросить эту затею. Не нужно больше общаться с этими людьми. А если кто-то уже успел выписать вам чек, рекомендую вернуть деньги. Каз откинулся на спинку дивана. — Или что? — Или мне придется предупредить капитана, что на борту его судна орудуют мошенники, и тогда по прибытии в порт вас и вашу невесту арестуют. — И вы не боитесь, что ваш друг Франк Декарт разозлится на вас? — Я пытался объяснить ему, за кого собирается выйти его дочь, но он меня, к сожалению, не послушал. Так что не рушьте то, что имеете сейчас, господин Бреккер, и будет вам счастье, — Роллинс неожиданно хохотнул, отчего затряслись его бакенбарды. — Видите, что со мной сделала женитьба? Я бы с удовольствием отомстил бы вам за все пакости, которые вы совершили в мой адрес за эти пару месяцев, но Полин умоляла меня начать новую главу наших жизней без кровопролития. — Обязательно поблагодарю ее за это. Пекка прищурился. — Не приближайтесь к моей жене и ее сестре, господин Бреккер. К вашей невесте это тоже относится, — Роллинс сверился с часами. — Ну а теперь, мне пора на ужин. Он встал, но Каз не спешил покидать насиженное место. Пришло время раскрыть карты. — Есть кое-что, что вам следует знать о Тейлор Декарт. — И что же? — Лениво поинтересовался Пекка, уже явно думающий о жульене из осетра и бутербродах с черной икрой. — Она — ваша дочь. На лице Пекки не дрогнул ни один мускул. — У меня нет дочери. — Девять лет назад у вас была жена и дочь, Кристине и Ронья Декарт. Вы тщательно скрывали брак от своей банды и от общественности, поскольку не хотели, чтобы их использовали против вас. Не знаю, любили ли вы свою семью, но уж точно вы не хотели, чтобы кто-то кроме вас был в курсе их талантов. Вы заставляли их лгать и лгали им, обещая нормальную, безопасную жизнь. А когда они решили уйти от вас, вы убили свою жену и девятилетнего ребенка, так как они знали достаточно, чтобы похоронить вас и вашу строящуюся империю. Но девочка смогла выжить, и благодаря знаниям и умениям, которые вы ей передали, она построила свою собственную империю, и сделала это настолько ловко, что вы не почувствовали приближающуюся угрозу. Теперь у нее есть деньги, влияние, собственная банда, и она может делать все, что она хочет. А конкретно сейчас она хочет мести. Взгляд Пекки затуманился, пока он решал, какую стратегию выбрать. Его охранники переглянулись, плохо скрывая свое удивление от услышанного рассказа. Любовницы и незаконнорожденные дети не были чем-то особенным в Бочке, но то, о чем говорил Каз, было совершенно другим. Хладнокровное убийство, не просто близких, а родного ребенка, который был слишком мал, чтобы этого заслужить. Но этого было слишком мало, чтобы пошатнуть их доверие к боссу. «Он сделал то, что должен был,» — будут говорить львы, оправдывая поступок Пекки. Он защищал свою банду, занимался захватом города, укреплением своего влияния. Для этого ему пришлось пожертвовать женой и ребенком, но смотрите — он снова женат и воспитывает достойного наследника. Это важнее любовницы и дочки, которые посмели бросить его. Пускай львы думают так. Пускай эта история станет новой байкой о заслугах их босса. Так будет даже лучше. — Допустим, это действительно так, — признался Пекка, присаживаясь обратно. — Но какое отношение это имеет к вам, господин Бреккер? — Скажем так: меня наняли для консультации. Пекка хищно улыбнулся. Он продолжал не видеть угрозы в Бреккере и своей дочери. — Для составления плана мести? — В некотором роде. — И что же вы ей посоветовали? — Сблизиться с вашей женой и ее сестрой. — И настроить их против меня. Каз пожал плечами. — Тейлор знает вас с той стороны, о которой ваша жена даже не догадывается. Что такое она может рассказать Полин, о чем ей знать не следует? В точку. Роллинс помрачнел, впервые на его лице появились признаки злости и раздражения. Он вложил слишком много в свадьбу, привлек кучу внимания к своей молоденькой жене, и если она теперь неожиданно уйдет от него, поднимется шум. — Почему вы мне это все рассказываете? — Потому что наступил новый этап. Выдвижение условий. Брови Роллинса поползли вверх. — Вы собираетесь шантажировать меня? — Мисс Декарт хочет решить все мирным путем и предлагает вам сделку, в которой я выступаю посредником. — Вы заинтриговали меня, господин Бреккер. И какие же условия сделки? — Она держит в тайне от общественности — и вашей жены — детали вашего прошлого, а взамен получает долю акций в предприятиях Грошовых Львов. «Каэльский принц», «Изумрудный дворец», «Сладкое ателье», Хеллгейт. В противном случае она идет в суд, предоставляет документы, подтверждающие, что она ваша дочь, и дает показания против вас. Конечно, за неимением улик вас вряд ли будут судить, но репутация «Каэльского принца» определенно пострадает, — Каз наклонился вперед. — Не поймите меня неправильно, господин Роллинс. Тейлор готова довольствовался теми крохами вашей империи, которые принадлежат ей по праву крови. Но если вы откажете ей в наследстве, она заберет у вас все. Просто потому, что она это может. Я убедился в этом на собственной шкуре. Ваши активы, ваша земля, ваша банда — все это будет принадлежать ей. Лицо Роллинса приобрело нездоровый оттенок, но мужчина продолжал держать себя в руках. — Мне нужно время на обдумывание, — выдавил он. — Разумеется, — кивнул Каз. — У вас есть оставшиеся дни этого круиза, но решение должно быть принято до того, как мы пришвартуемся в Первой гавани. Каз первым покинул комнату, но вместо ресторана направился к себе. Едва он открыл дверь ключом и вошел внутрь каюты, как раздался стук. Стоявшая на пороге Тейлор облегченно выдохнула, увидев Каза. Она прошла в комнату и с размаху села на койку. — Я чуть цепочку не сломала, пока тебя ждала, — ее пальцы сомкнулись на амулете. — Грошовые Львы пришли ко мне, когда я болтала с девочками, и приказали мне уйти к себе, пока ты обсуждаешь какие-то дела с Пеккой. Я успела напридумывать себе тысячу ужасов, которые могли с тобой сделать. — Все прошло, как надо, — ответил Каз, слегка смущенный тем фактом, что девушка из-за него переживала. Желание Роллинса поговорить с ним не был неожиданностью для их плана, и все же Тейлор боялась за него. Каз сел рядом, вытянув больную ногу, и ввел Тейлор в курс дела. — Не слишком ли быстро? — запереживала та. — Если он успеет остыть и хорошенько все обдумать… — Его львята слышали наш разговор. В его же интересах разобраться с тобой до того, как ты решишь под него копать. Тейлор засмеялась, но смех вышел немного нервным. — Ты описал меня как кровожадного монстра? — Всего лишь объяснил ему, что его ждет. Тейлор провела пальцами по волосам, расчесывая собранные в хвостик пряди. — Ты все еще злишься на меня за то, что я натравила городскую стражу на Отбросов? — Нет, — признался Каз. — Ты… удивила меня. Не каждый день в Бочке тебя сначала одаривают подарками, а затем пытаются уничтожить таким оригинальным способом. Мне ведь даже в голову не пришло, что это была ты. Хотя было довольно очевидно, что есть только один человек, который будет платить огромные деньги отбросам, чтобы те уехали. Девушка рассматривала свои руки. На них не было украшений, даже кольца на помолвку, которое она нашла среди своих безделушек, избавив Каза от необходимости тратиться на это ради плана. Его охватило желание взять Тейлор за руку и переплести их пальцы. — Я организовала поставку алкоголя из своих источников для «Клуба Воронов» и оплатила расходы на ближайшие полгода. Все бумаги у тебя в кабинете. — Я же сменил замок… Тейлор пожала плечами. — Инеж это не остановило. Каз тихо рассмеялся, но Тейлор к нему не присоединилась. — Закажем ужин в каюту? — предложил Каз. Колесики часового механизма, ознаменовавшего конец Пекки, вот-вот должны были закрутиться быстрее, и его не покидало ощущение, что через пару дней Роллинс будет не единственным, кто исчезнет безвозвратно. — Я не голодна. — А как же торт? Тейлор наконец на него посмотрела. Она прищурилась, ее губы изогнулись в легкой усмешке. — То есть теперь ты не против торта? — Я и раньше не был против него. Они действительно заказали торт. Шоколадный, с глазурью и цветочками из белого шоколада. Тейлор сбегала к себе в каюту, принесла свечку и, несмотря на хмурый взгляд Каза, воткнула ее в центр торта и зажгла. — Загадай желание, — мягко попросила Тейлор. Каз подумал о Джорди, с которым в последний раз отмечал свой день рождения. О Пекке, из-за которого эта дата перестала для него что-то значить. О Саскии, которую однажды пообещал пригласить на праздник, когда еще верил, что они с Джорди смогут встать на ноги в незнакомом городе, полном хищников. Затем он подумал о благотворительном фонде, который решила основать Тейлор. О простофилях, которые в эту самую минуту играют в «Ежевику на троих» в «Изумрудном дворце» и «Каэльском принце». О хранилище под каэльским посольством с несложными замками и целой горой картин, статуэток и драгоценных камней с Блуждающего острова, которые почти невозможно сбыть. Каз набрал воздуха в легкие и задул свечку.