Короли и Королевы Кеттердама

Утром привезли почту. Посылки и письма принесли прямо на завтрак, чтобы при желании у гостей было достаточно времени, чтобы написать ответные письма к двенадцатичасовой отправке. Почтовая тележка остановилась рядом со столиком Каза и Тейлор, и почтальон, сверив свои записи, передал Бреккеру длинную тубу диаметром в два дюйма. — Распишитесь здесь. Сердце Тейлор бешено стучало, пока ее компаньон ставил подпись в документах. Она с трудом оторвала глаза от тубы и оглядела зал. Почти все были заняты завтраком или чтением писем, и только человек за столиком в углу сверлил посылку Каза так, словно хотел схватить ее и вскрыть у всех на виду. К счастью, он этого не сделал. Каз отставил тубу к своей трости и как ни в чем не бывало продолжил поедать яичницу. «И как ему удается оставаться таким спокойным?» — подумала Тейлор, делая глоток кофе. Горло сжималось от страха, что сейчас кто-нибудь потребует продемонстрировать содержимое тубы, и тогда их плану конец. Посыльный пошел дальше, толкая перед собой почти пустую тележку. Он быстро отдал парочку писем, а затем отправился к столику в углу, чтобы отдать посылку. Продолжающий наблюдать за Казом Пекка едва заметил, как Полин вопрошающе вытянула руки и чуть ли не выдернула сверток из рук разносчика. — Тебе понравится мое новое платье, — сказала она Роллинсу, но новоиспеченный муж совсем ее не слушал. — Хочу в последний вечер устроить настоящий фурор. Убедившись, что Пекка не обращает на нее внимание, Полин встала и поспешно вышла из ресторана, унося с собой сверток. Тейлор проследила за ней взглядом, после чего уткнулась в свой завтрак. Аппетит окончательно пропал. — Желающие отправить на материк письма могут сделать это до половины двенадцатого, занеся их ко мне в каюту, — лениво сообщил помощник капитана. Пекка усмехнулся и что-то сказал подошедшему по сигналу Арчи. Побледневший парень испуганно кивнул и тоже покинул ресторан. Эсси, с которой он сидел за завтраком, выждала пару минут и последовала за ним. После завтрака Каз и Тейлор разошлись по своим каютам. Девушка лежала на кровати и пялилась на потолок, ожидая, когда за ней пошлют. Неизвестность пугала ее. Она слишком привыкла, что Бажан и Инеж держат ее в курсе, но теперь ей приходилось полагаться на веру. Ближе к обеду в дверь постучали. Грошовые Львы, те же, что были в прошлый раз. Тейлор порадовалась, что за ней пришел не Ниалл, но когда она вышла в коридор, то обнаружила его среди сопровождающих Каза. — Четверо на двоих, как мило, — пробормотала Тейлор. Ниалл услышал ее и хищно улыбнулся. Плохи их дела. Когда их вели по коридору, они прошли мимо сидящей в холле Эсси, на коленях которой лежала книга. Та самая, которую ей дала Тейлор. — Решили вместе сыграть в карты? — поинтересовалась сестра Полин, оглядывая странную компанию. — Да. Ставлю сто к одному, что мы с Казом их обыграем, — ответила Тейлор, улыбаясь. Она остановилась перед новой подругой, не обращая внимания на сверлящих ее недобрым взглядом львов. — Как книга? — Дочитала до самой волнительной части. Хочу сделать небольшой перерыв и погулять по верхней палубе. Если повезет, поймаю миссис Дерби. Давно хотела с ней поболтать. — А как Полин? Померила свое платье? — О да, — глаза Эсси заблестели. — Все даже лучше, чем мы думали. Ниалл покашлял, и беседу пришлось прекратить. Их отвели в комнату отдыха с полом для игры в шахматы. Тейлор захотелось стукнуть Каза: он угадал с местом. Пекка сидел, а перед ним на принесенном откуда-то столике лежали бумаги. Он не пригласил гостей сесть, но Тейлор все равно опустилась на диван напротив с максимальной грацией, на которую была способна. Каз остался стоять за ее спиной, как телохранитель. Или дьявол-искуситель. Пекка оглядел Тейлор с головы до ног, будто впервые увидел ее. В его взгляде не было доброты или проблеска узнавания, только холодная расчетливость оценщика. Кого он видел перед собой? Восемнадцатилетнюю девушку с непослушными короткими рыжими волосами, более темного оттенка, чем у него; с болотными глазами, накрашенными ресницами и амулетом, подаренным матерью? Или девятилетнюю девочку, чьи волосы были покрашены дешевой краской, от которой пачкалась одежда, а ноги поцарапаны о деревянный пол на чердаке, где она проводила все свободное время? Помнил ли он, что ленты, вплетенные в ее косы, Кристине купила дочери на день рождения? Она сказала, что подарок выбирал отец, но Ронья слышала ложь в ее словах. — Так и будешь смотреть на меня, как на вазу, или наконец перейдем к делу? — собрав все свое мужество, спросила Тейлор. Ее отец усмехнулся. — Будь ты вазой, от тебя было бы куда меньше проблем. Хочешь, поставил на столик, где она и будет стоять, пока ты ее не передвинешь. Хочешь, подарил нелюбимому знакомому, чтобы он сам решал, куда девать неугодный подарок. — А хочешь, разбил, а осколки выбросил в мусорку, — закончила за него Тейлор. И снова усмешка. Воспоминания нахлынули на Тейлор без предупреждения. Она ощутила себя маленькой девочкой, которая не справилась с задачей в силу возраста. Отец никогда не ругал ее напрямую, но всегда умудрялся заставить ее почувствовать себя виноватой и глупой. На плечо Тейлор легла рука в перчатке. Каз несильно сжал пальцы, и этого жеста оказалось достаточно, чтобы она пришла в себя. Она больше не маленькая девочка, которая не может за себя постоять. И что самое главное — она больше не была одна. От Пекки не скрылся жест Каза. В лицо скривилось от презрения. — Я всегда боялся, что без должного контроля из тебя ничего не выйдет. Феноменальные таланты, большой потенциал, но без кукловода, дергающего за ниточки, ты всего лишь пустышка, не знающая, что делать и что говорить. Я знал, что если меня не будет рядом, ты скатишься вниз, — слова Пекки ранили, как ножи. Тейлор сосредоточилась на ладони Каза у себя на плече. — Однако мне и в страшном сне не могло присниться, что моя дочь будет стелиться под мелкого ублюдка из Отбросов. Тейлор захотелось рассмеяться. Роллинс девять лет считал, что она мертва, а когда узнал правду, даже не захотел поинтересоваться, чем она все это время занималась. Но что его действительно выбило из колеи, так это то, что его дочь спит с главарем конкурирующей банды. — Мы хотя бы ровесники. А Полин явно делает ставку на твою скорую кончину, — Тейлор окинула Пекку таким же оценивающим взглядом, каким ранее он наградил ее. — Тебе осталось сколько, лет пять? Семь? Помнится, после того, как ты переболел ветрянкой, твой врач сказал, что очень удивится, если ты доживешь до пятидесяти лет. А тебе сейчас вроде бы сорок восемь, правильно? Грошовые Львы переглянулись, и Тейлор пришлось напрячься, чтобы не улыбнуться. «Давай же сыграем, папочка. Посмотрим, как много я о тебе помню, и как много из этого ты предпочтешь оставить в секрете.» Пекка никак не показал, что раздосадован или недоволен открывшимся фактом о его здоровье. Конечно, он наверняка впоследствии нашел корпориала или хорошего лекаря, который подлатал его изношенный драками и болезнью организм, но первое слово всегда запоминается лучше, чем второе. — Даже если бы меня в ближайшее время ждала смерть — а это, разумеется, не так — ты бы не получила ни гроша от меня. — А мне и не нужно ничего от тебя после твоей смерти, — добродушно сообщила Тейлор. — Мне нужны мои доли сейчас. — Девочка, ты не поняла. Ты ничего от меня не получишь. Никогда. — Я имею право на часть твоего состояния, — твердо сказала девушка. — Законы Керчии на этот счет кристально ясны. По достижении восемнадцати лет, будучи первенцем, я могу рассчитывать на долю акций в предприятиях отца. Да благословит Гезен керчийцев с их любовью к деньгам. Они позаботились о том, чтобы достигшие совершеннолетия дети не остались без родительских сбережений — по крайней мере, старший ребенок. Если ему в этом отказывают, дело решают через суд. По крайней мере, в теории. На практике судьи почти всегда принимали решение не в пользу ребенка, но Тейлор знала, какие рычаги использовать. — При условии, что происхождение ребенка законно. Тейлор подняла брови. — Может быть, ты смог скрыть первый брак от своих людей, но все записи остались. Я легко докажу, что являюсь твоим ребенком. — Конечно. Не сомневаюсь, что за девять лет тебе хватило времени, чтобы найти все свидетельства или подделать при необходимости новые. Но вот незадача — стоит мне уведомить церковь, что я отказываюсь признать тебя своим ребенком, как ты теряешь какое-либо право требовать с меня деньги. — Ты не посмеешь, — покачала головой Тейлор. — Уже посмел. Пекка посмотрел на свои часы. — Письмо как раз должно быть доставлено моему адвокату. Завтра в порту меня будет ждать представитель церкви, перед которым я засвидетельствую, что ребенок Кристине Декарт никогда не был моим. И тогда никакие бумаги тебе не помогут. Ты правильно выразилась: законы Керчии кристально ясны в вопросах наследования, и те, кто их составлял, позаботились о том, чтобы деньги щедрых спонсоров Кеттердама не попали не в те руки. Тейлор резко выдохнула. — Ты жалок. — Я предусмотрителен. И я не люблю, когда наглые детки думают, что могут перехитрить меня. Пекка по очереди посмотрел сначала на Тейлор, потом стоявшего за ней Каза. Девушка почувствовала, как с ее плеча исчезает тяжесть, а затем Бреккер вышел вперед. — Мы все равно найдем способ забрать ваши деньги, — прорычал Каз. — «Мы»? — ехидно улыбаясь, переспросил Пекка. — Еще вчера вы меня убеждали в том, что моя дочь может провернуть все это в одиночку. Похоже, это оказалась очередная уловка, которая должна была меня запугать. Тейлор уронила голову, пряча в ладонях лицо. Она заставила себя дышать часто и глубоко. — Откройте окно, — выдавила она. — Мне нехорошо. Она услышала чьи-то удаляющиеся шаги, а затем задул прохладный ветер. — Это еще не конец, — заявил Каз. — Неужели? Я предупреждал тебя, жалкий мальчишка. Если бы вы сидели тихо, то я позволил бы вам уйти. Но теперь, едва мы сойдем на берег, я открою на вас охоту. — Почему же не убить нас сейчас? — Каз! — воскликнула Тейлор, поднимая голову. Парень на нее даже не обернулся. Пекка поднял бровь. — На корабле, где столько свидетелей? Зачем мне марать руки вашей кровью, если есть другие способы избавиться от вас? Приведя себя в чувство, Тейлор убрала руки от лица и вскочила на ноги. — Правда все равно откроется. Что сделает Полин, узнав, что произошло с ее предшественницей? — А что с ней произошло? — рассмеялся Пекка. — Кристине не выдержала смерти своего ребенка и повесилась в доме, который мы снимали, пока подыскивали новое жилье. Я горько оплакивал ее кончину, и даже заказал памятник, дабы почтить ее память, — он наклонился вперед, и в его глазах сверкнули недобрые огоньки. — В этом прелесть этого города. Чем больше у тебя денег, тем охотнее тебе верят на слово. Никому и в голову не придет перепроверять, что произошло на самом деле. Даже Франк, который всегда меня недолюбливал, не посмел обвинить меня в смерти своей сестры. — Ты плохо знаешь свою жену. Мне хватило времени, проведенного с ней, дабы убедиться, что она достаточно умна и сообразительна. Она захочет узнать правду, что на самом деле случилось с Кристине Декарт. Пекка пожал плечами. — Значит, устрою им встречу, чтобы утолить ее любопытство. Смерть Полин привлечет больше внимания, чем кончина Кристине, но без трудностей не было бы веселья. — Вот так просто? — воскликнула Тейлор. — Сначала откажешься от своего ребенка, а потом избавишься от жены. Неужели в тебе нет совсем ничего человеческого? — Таков бизнес, дорогая. Видит Гезен, я хотел обзавестись семьей, но на пути к вершине так или иначе приходится избавляться от груза. Когда-нибудь ты это поймешь.

***

Пекка дал понять, что пока корабль не пришвартуется в Первой гавани, Каз и Тейлор не стоит покидать свои каюты. Они не стали возражать или спорить. Обессиленная после разговора Тейлор едва шла, тяжело опираясь на руку Бреккера, молча тащившего ее по палубе. Один раз Нокс подняла голову, чтобы оглядеть сопровождающих их Грошовых Львов, но напоролась на усмехающегося Ниалла и опустила глаза. — Как ты думаешь, он был прав? — сказала Тейлор позже тем же днем, лежа на узкой койке в каюте Каза. Лежащий рядом Бреккер повернул голову в ее сторону. Их разделяло не больше одного дюйма, и Тейлор боролась с желанием спросить, как он себя из-за этого чувствует. Ее саму немного мутило от мыслей, что они за решеткой, ожидают, когда за ними придут и поведут на виселицу. Она могла бы уйти к себе и дать Казу больше пространства, но он не попросил ее об этом, поэтому Тейлор осталась. Ей было трудно поверить, что это был конец. Вот и все. Они с Казом сделали все, что могли, а теперь должны просто лежать и ждать непонятно чего. Ужасно хотелось напиться, но сторожившие дверь львы вряд ли бы исполнили ее просьбу — они и еду-то неохотно передавали. — О чем? — Чтобы подняться на самую вершину, нужно избавиться от груза. От друзей. От семьи. — Раньше я думал также, — признался Каз. — Но не теперь? — Если бы я действовал в одиночку, то сейчас бы не лежал тут и не ждал, когда все закончится. — А что бы ты сейчас делал? Каз задумался. — Зависит от того, с какого бы момента я действовал один. Если после нашего разговора в моей квартире, то, наверное, сидел бы сейчас в Клепке, ожидая, когда Роллинс вернется с круиза, чтобы пустить ему пулю в лоб. — А если бы после нашей ссоры на ипподроме? — Закапывал бы где-нибудь твой труп. Тейлор тихо рассмеялась, несмотря на то, что сценарий был совсем невеселый. Наверное, так сказывался стресс. — Тебе потребовалось бы так много времени, чтобы убить меня? — Ну, я должен был бы сделать это осторожно. В конце концов, на тебя работают лучшие пауки города. Пришлось бы хорошо постараться, чтобы не вызвать подозрений и выманить тебя из Оранжереи, да и еще обставить твое исчезновение так, чтобы впоследствии на моем пороге не появились злые Саламандры, желающие узнать, где их босс. — Звучит логично. Тогда я должна порадоваться, что ты решил закопать меня лично, а не поручать это грязное дело кому-то из Отбросов. — Мне следовало бы убедиться, что ты не вернешься из мира мертвых. С моей удачей я бы обнаружил тебя в своем кабинете, едва бы закончил тебя хоронить. Тейлор кивнула. — От меня не так уж просто избавиться. Она вдруг вспомнила о своем решении уехать из Керчии. Каз так и не прокомментировал ее намерение. Не пожелал ей хорошего пути. Не спросил, куда именно она собирается. Не попросил остаться. Наверное, это и к лучшему. Тейлор принесла ему немало горя и проблем, и будет честно, если после этого она исчезнет из его жизни. Они переночевали в его каюте, но не на одной кровати. Каз переместился на пол не смотря на возражения Тейлор, но когда она свесила руку, взял ее ладонь в свою и не отпускал всю ночь.

***

Разбуженная утром Тейлор вышла в коридор, чтобы собрать свои вещи, и наткнулась на полуспящего Ниалла. Тот встрепенулся и выпрямился, ударившись головой о настенную лампу. — Куда направляешься? — рявкнул парень. — Ты тут всю ночь сидел? — Ниалл промолчал, но судя по темным кругам под его глазами, грошовые львы не стали утруждаться посменной слежкой. Интересно, почему ночное дежурство поручили именно Ниаллу? Прознал ли Пекка о том, кто из его ребят сливал информацию? Тейлор собрала все свое мужество и игриво улыбнулась. — Ну как, много услышал? Нилла стал бордового оттенка. Тейлор поспешила ретироваться в свою каюту. Корабль только пришвартовался, но верхняя палуба была полна желающих покинуть корабль среди первых. Каз и Тейлор стояли у стены, усиленно делая вид, что не замечают Грошовых Львов, пасущихся в метре от них. Пассажиры шумно переговаривались, прощаясь и обсуждая, кто чем займется. Чуть поодаль стояли Эсси и Арчи, девушка заметно нервничала и теребила подол блузки. Пекки и Полин нигде не было видно. Внезапно по трапу взлетело несколько городских стражников. Пока их командир что-то говорил капитану судна, стражники перекрыли единственный выход и попросили соблюдать спокойствие и оставаться на местах. — Что происходит? — спросил кто-то, и толпа подхватила этот вопрос. — Оставайтесь на местах, — повторил капитан стражи, выходя вперед. — Два дня назад было совершено ограбление. Кто-то вломился в хранилище под каэльским посольством и украл ценную картину, подарок Керчии. У нас есть сведения полагать, что картина была отправлена на этот корабль в качестве посылки. — Ну конечно! Все обернулись на возглас. Пекка Роллинс, как король, соизволивший явиться к подданным, вышел из тени. За его спиной маячила притихшая Полин. — Капитаны, — обратился Пекка сразу и к начальнику стражи, и к капитану корабля. — Простите мою оплошность. Я должен был сразу уведомить вас, дабы избежать подобного. — О чем вы говорите? — нахмурился начальник стражи. — На борту этого корабля сейчас находится печально известный вор и мошенник — Каз Бреккер, он же Грязные Руки. Должно быть, его банда совершила это дерзкое преступление и переправила картину своему главарю. — Вчера действительно приходила посылка на имя господина Бреккера, — нерешительно проблеял помощник капитана, сверяясь со списком. — Это была туба, диаметром два дюйма и длиной двадцать дюймов. Тейлор крепко стиснула руку Каза, когда почти все обернулись, чтобы посмотреть на них. Парень держал подбородок поднятым, взгляд оставался твердым, но Нокс видела, как сжались его пальцы на набалдашнике трости. Капитан стражи прошагал в их сторону, остановился перед ними и окинул Каза долгим взглядом. Отдать ему должное, он не стал требовать заковать его в кандалы или называть преступником без доказательств, а обратился к нему с предельной вежливостью. Тейлор подозревала, что это было связано с простой предосторожностью: билеты на круиз стоили недешево, и капитан не хотел вызвать скандал, оскорбив честного купца на глазах у высшего общества Керчии. — Господин Бреккер, я правильно понимаю? — Каз кивнул. — Дабы избежать недоразумений, могли бы вы сказать, что было в посылке, пришедшей на ваше имя? — Разумеется могу. Там было платье для моей невесты. — В такой странной упаковке, подходящей скорее для перевоза картин? — Платье было заказано у госпожи Нуартье, — вступила в беседу Тейлор. — Ее изделия всегда доставляют в тубах. За исключением шляпок, конечно же. Присутствующие на палубе клиентки модистки согласно закивали. — Я могу его увидеть? Каз двинулся к сумке, но его остановил возглас Пекки. — Нет! Мальчишка не должен делать это сам. Он мастер на все руки и сможет подменить содержимое тубы прямо у вас на глазах. Каз пожал плечами и жестом пригласил капитана стражи самому обыскать вещи. Туба лежала на самом верху сумки, и после извлечения из нее платья из черного шелка стало понятно, что картины здесь нет. — Можете обыскать наши вещи, — сказала Тейлор, бросая гневный взгляд на отца. — Картины вы не найдете. Обыск пожиток Каза и Тейлор занял минут десять. За это время толпа наблюдала за представлением, вытянув шеи, чтобы первыми увидеть похищенную картину. Когда стражники объявили, что здесь нет ни картины, ни улик, что господин Бреккер и госпожа Декарт как-то замешаны в краже, пассажиры заметно приуныли. — Должно быть, он спрятал ее в каюте, — предположил Пекка. — Значит, так, — повысил голос капитан стражи, явно начинавший терять терпение из-за того, что ему указывают, что делать, да еще и без каких-либо положительных результатов. — Все вещи оставляете у трапа и отходите к стене. Мои люди осмотрят их и ваши каюты. Кто-то в толпе возмутился, что это незаконно, но капитан продемонстрировал орден. Кража картины из посольства грозила международным скандалом, и Торговый Совет хотел любой ценой поскорее найти похитителя и похищенное. Чтобы снять напряжение среди высокопоставленных гостей, капитан корабля организовал подачу горячительных напитков. Всего за каких-то полчаса на причале собралась целая толпа, желающая узнать, что происходит. На корабле и материке оживленно разговаривали, строя предположения, ругая стражу и сетуя потраченное впустую время. Тейлор могла поклясться, что среди присутствующих в порту увидела Инеж и Теодора. От наблюдающих отошел какой-то пожилой мужчина в темной робе и что-то сказал стражнику, перекрывающему трап. Тот обратился к капитану стражи, но командир покачал головой. — Если так надо, пусть перекрикиваются, — сказал он. Его слова передали мужчине в робе. — Господин Роллинс? — позвал он, стоя у края причала и вытягивая шею. Пассажиры корабля моментально притихли. Пекка вальяжно прошел к перилам. — Да? — Я получил ваше письмо, — священник замялся и посмотрел по сторонам. На него во все глаза пялилось чуть ли не половина Кеттердама. — Хотя, конечно, это может подождать… — Продолжайте. Не вижу ничего зазорного, что наш разговор слышат посторонние. Изголодавшиеся по сплетням горожане навострили уши. Тейлор сжала губы. Пекка выглядит чрезмерно довольным возможностью нарушить планы дочери и унизить ее на глазах у стольких людей, а вот священник, казалось, вот-вот упадет в обморок от ужаса. — Я должен получить ваше личное подтверждение… — он сглотнул. — Что вы… что вы отказываетесь от вашего ребенка… Поднялся какой-то шум. Пекка поморщился, когда он ударил по ушам, перекрывая слова священника. — …Вы согласны? — Да! Пекка самодовольно усмехнулся и обернулся, чтобы посмотреть на Тейлор, но обнаружил, что девушку, как и многих других, интересует не его разговор со священником. Он оглядел толпу, пытаясь найти причину хаоса. От кучки сложенных вещей пассажиров отходил стражник. В его руках была картина без рамки с изображением бушующего моря. Капитан стражи быстро осмотрел ее на наличие повреждений. — Среди чьих вещей это было обнаружено? — спросил он. — Господина Роллинса. — Чушь! — завопил Пекка, но его протест заглушили восклицания пассажиров. Если ранее они тянулись к нему, то теперь они волной отхлынули прочь, как от прокаженного. — Это все Бреккер! Он подкинул ее мне! — Мы обязательно выясним, как она к вам попала, — сообщил капитан стражи, подавая сигнал своим людям. Грошовые Львы попятились к стене, когда их босса окружили представители закона с дубинками. — Но пока не доказано обратное, вы обвиняетесь в пособничестве кражи картины из хранилища при посольстве. — А он еще и убийца! Наступила оглушительная тишина. Миссис Дерби захлопала ресницами и смутилась, обнаружив, что все на нее смотрят. Стоящий рядом с ней мужчина — по-видимому, ее муж — прижал ладонь ко лбу и покачал головой. — Я… я слышала… — растерянно пробормотала миссис Дерби, явно не ожидавшая, что ее слова произведут такой фурор. — Что вы слышали? — спросил кто-то в толпе. — Я знаю, — заявила молодая женщина с зонтиком от солнца, кажущаяся слишком довольной происходящим. — Миссис Дерби рассказала мне еще вчера, но я думала, что она что-то перепутала, но теперь, раз выяснилось, что господин Роллинс вор, то почему бы ему не оказаться еще и убийцей? В поднявшемся шуме стало трудно разобрать, кто говорит, но до Тейлор долетали отдельные реплики. — Кто умер? — Среди нас убийца! — А у меня пропало кольцо во время поездки! Может, это тоже был он? — Дура, кольцо сейчас на тебе. — Сам дурак, я про другое кольцо! — О чем идет речь? — взревел капитан стражи. Он перевел взгляд с женщины с зонтиком на миссис Дерби. — И откуда вы об этом знаете? Миссис Дерби попыталась попятиться, но сзади на нее напирала любопытствующая толпа. Тейлор подумала: «Бедная миссис Дерби. Она так желала оказаться в центре внимания влиятельных керчийцев, но не думала, что они ничем не лучше стервятников, только вместо трупов им нужны слухи и кровавые подробности.» — Мисс Эсси Янсен вчера позвала меня сыграть в шашки на верхней палубе, — тихо сказала миссис Дерби. — Мы как раз доигрывали третью партию, как вдруг услышали разговор с палубы под нами. Наверное, кто-то открыл иллюминатор, иначе нам бы не было так хорошо слышно, как господин Роллинс признается в убийстве своей первой жены, Кристине Декарт… — Я этого не говорил! — запротестовал Пекка, но Тейлор видела, как он побледнел. Неважно, что было сказано на самом деле. Значение имеет только то, что захотела услышать миссис Дерби. — После чего заявил, что пойдет и на убийство нынешней жены. — Ложь! Клевета! Бреккер заплатил старушке! — А ну тихо! — крикнул капитан стражи, тщетно пытаясь утихомирить толпу и навести какой-либо порядок. Ни черта ему это не удалось.