Короли и Королевы Кеттердама

На суд пришло столько желающих послушать заседание, что в холл пришлось принести дополнительные стулья, а некоторые смельчаки даже поставили под окнами скамейки. Городской Совет пытался сделать слушание закрытым, но столкнулся с недовольством граждан. Среди пришедших послушать, как рушится империя Пекки, были преимущественно те, кто так или иначе от него пострадал, но не обошлось и без элиты города, которые соскучились по скандалам. Тейлор предположила, что такой ажиотаж был вызван не столько сценой, развернувшейся в Первой гавани, сколько последующими за этим событиями. Полин Роллинс, в девичестве Янсен, ожидаемо подала на развод и купила билеты на корабль, отчаливающий в Равку, чтобы после суда начать новую жизнь. Когда Пекка, дожидающийся суда в просторной камере, заявил ей, сын останется с ним, девушка продемонстрировала ему копию документа, заверенного священником, в котором было четко сказано, что господин Роллинс отказывается от своего сына, Алби Роллинса. Главарь Грошовых Львов быстро смекнул, что произошло. — Ты подменила бумаги! — взревел он и наверняка бы кинулся на жену, если бы рядом не маячила стража. — Мое письмо священнику… Со стороны Пекки было неосмотрительно не перепроверить письмо перед отправкой, но сделаем скидку на то, что в тот момент у него не было причин подозревать жену в сговоре против него. Да и какой смысл в подделке, если бы правда все равно всплыла при разговоре со священником? Роллинс не мог знать, что дотошный Каз высчитал до миллисекунды, сколько времени потребуется на осмотр каждой сумки, и мастерски поменял вещи местами так, чтобы картину нашли не раньше, чем нужно. Конечно, у них был план на случай, если бы тот засомневался и не стал бы подтверждать отказ, не расслышав, какое имя называет священник, но Тейлор не ошиблась, предположив, что ее отец поторопиться обрубить концы. Как тогда, в доме на Зельверштрате, спешка сыграла с ним злую шутку. Полин уверяла, что даже если план не сработает, и Пекка не откажется от сына, она найдет способ сбежать с Алби и Эсси, но Тейлор была искренне рада, что их маленькое ответвление дало плоды. — Хорошо, что с нами были девочки, — сказала Тейлор Казу, пока они плыли в лодке к Оранжерее. — Без них бы ушло куда больше времени и сил. И хорошо, что Пекке, как и Ван Эку, не хватило мозгов подозревать свою жену в нечестной игре. Полин сыграла чисто, подменив содержимое тубы и свертка местами, пока Пекка и Тейлор обменивались любезностями в комнате отдыха. А игра Эсси? Проводя часы, блуждая по кораблю, девушки легко определили, с какой точки слышно все, что происходит в зарезервированной Пеккой комнате с шахматным полом. Оставалось только притащить туда болтушку миссис Дерби, изобразить приступ паники и попросить открыть иллюминатор. Делов-то. На суде миссис Дерби пересказала подслушанный разговор: не совсем точно, и приукрасив все, что только можно, но никто и не ожидал другого от редактора журнала слухов и сплетен. Адвокат Пекки попытался оспорить показания, жена судьи, к его несчастью, входила в число подписчиков. Когда Тейлор вызвали дать показания, она держалась прямо и уверенно, но исключительно из-за того, что почти все время ее взгляд был прикован к сидящему во втором ряду человеку — и к красной ленте, повязанной на его запястье. — Представьтесь, мисс. — Меня зовут Тейлор Декарт. — Вы приходитесь родственницей Франку Декарту, банкиру? Тейлор сделала глубокий вдох. — Я его дочь. Краем глаза она видела, как Пекка стиснул зубы. Его адвокат нахмурился. Похоже, Роллинс посвятил его в свою биографию, и юристу теперь было нужно решить, как поступить. — Вы хорошо знаете Пекку Роллинса? — Он был мужем моей тети, но я практически его не видела. Моя мать никогда не была замужем за моим отцом, поэтому я обычно пряталась в тени, — ложь легко соскользнула с ее губ. — На корабле во время круиза вы часто с ним общались? Тейлор пожала плечами. — Когда как. Мы стали хорошими подругами с Полин и Эсси. Обычно я проводила время с ними, и Пекка ходил где-то рядом. — Однако в предпоследний день поездки у вас с ним завязался спор. — В некотором роде. — Можете рассказать об этом поподробнее? — Я всегда подозревала его в смерти моей тети и хотела поговорить с ним об этом. Собственно говоря, поэтому я и купила билеты в круиз — думала, если мы окажется в равных условиях, его будет проще разговорить. Я до последнего колебалась идти к нему, и поэтому вертелась вокруг Полин. Надеялась, может, он упоминал при ней что-нибудь такое, что подтвердило бы мои догадки. Пекке не понравилось, что я часто общаюсь с его женой, и он обратился к моему жениху с требованием, чтобы мы держались подальше от Полин и ее сестры. Я не стала потакать его желаниям, и на следующий день он послал уже за Казом и мной. Мне удалось разговорить его, и вскоре он признался в убийстве. По официальной версии, моя кузина умерла от неизвестной болезни, а тетя не выдержала и повесилась. На самом же деле, Кристине надоело быть женой главаря банды, и она хотела уйти — и увести с собой ребенка. Тогда он убил их. — И тогда вы подумали об его нынешней жене, Полин Роллинс? — Протестую! — завопил адвокат Пекки. — Принято. Но присутствующие уже сворачивали шеи, чтобы посмотреть на Полин. На ее руках сидел мальчик с рыжими кудрями. — Что было дальше? — исправился обвинитель. — Я вспомнила один свой разговор с Полин. Она призналась, что муж не дает ей видеться с их общим ребенком. Я испугалась, что однажды она тоже решит уйти от него — и тогда он убьет их, также, как он убил Кристине и Ронью. Поднялся гул. Судья застучал молоточком, и наступила тишина. — Это вы попросили открыть окно? — Да. Мне стало нехорошо от навалившейся на меня информации. Ей задали еще несколько вопросов, после чего обвинитель перешел к краже. — Что было в тубе, которая пришла на имя Каза Бреккера в предпоследний день? — Мое платье от госпожи Нуартье. Я сделала заказ еще до отплытия и попросила прислать его на корабль, поскольку хотела покрасоваться в нем перед женами купцов, — Тейлор погрустнела. — К сожалению, я так испугалась после разговора с Пеккой, что не стала выходить из каюты до самого прибытия в порт. А жаль. Платье произвело бы фурор. Кто-то захихикал. Миссис Дерби сделала пометку в своем блокноте — наверняка хотела разузнать побольше о дизайне и ткани. — Вы когда-нибудь видели эту картину? Тейлор посмотрела на принесенное полотно. — Разумеется. Обвинитель растерялся. — Когда? — Во время обыска на корабле. Нашедший картину офицер нес ее так, что ее можно было рассмотреть даже с того места, где я стояла. — Вы знали, где она хранилась до того, как ее похитили? — Да. В хранилище под каэльским посольством. Это было в прошлом выпуске журнала миссис Дерби. Миссис Дерби, приглашенная на вечеринку к Полин и Эсси несколько недель назад, не владела каэльским, но к ее счастью жена посла предпочла жаловаться подруге на керчийском. Тогда Тейлор едва обратила внимание на разговор, в котором женщина упомянула о подарке дипломатам с Блуждающего Острова, но едва она увидела статью, как в ее голове созрел план. Затем в игру вступил адвокат Пекки. — Вы представились как дочь Франка Декарта, — начал он. — Вы не измените своего мнения? — А кто я, по-вашему? — холодно поинтересовался Тейлор. — Или вы думаете, что раз я рыжая, то непременно должна быть дочерью Пекки? Адвокат открыл рот, но Пекка покашлял. Если Тейлор признается, что она и есть та самая Ронья, якобы умершая от болезни, ее слова будут играть больший вес. — …хорошо. Рад за вас, — буркнул адвокат, и в глазах публики упал на несколько пунктов. — Вы упомянули, что мой клиент говорил с вашим женихом о том, что не хочет, чтобы вы оба общались с Полин и Эсси. Вам известна причина его не дружелюбного настроя к вашему жениху? — Да. Каз является главарем банды, конкурирующей с бандой Пекки. Он думал, что мы хотим использовать девушек для аферы. — Это было так? — Я уже говорила, почему мы общались с Полин и Эсси. — Хорошо. Адвокат на секунду задумался. — Ваш разговор с моим клиентом в предпоследний день… Речь шла только о смерти Кристине Декарт? — Насколько я помню, да. — И вы с вашим женихом не шантажировали его и не требовали долю бизнеса Роллинса? Глаза присутствующих загорелись. Кража, убийство и шантаж. Об этом заседании будут говорить еще очень, очень долго. — Ни я, ни Каз никогда не требовали долю бизнеса Пекки Роллинса в обмен на молчание о его преступлении. Адвокат хищно улыбнулся. — Вопросов больше нет. Следующим вызвали Каза. Его показания в целом совпадали с тем, что рассказала Тейлор. Адвокат Роллинса спросил, чем он занимался после завтрака в предпоследний день, после получения картины («Простите, платья мисс Декарт»). — После завтрака я работал в своей каюте. Ближе к обеду за мной пришли Грошовые Львы, настаивающие, чтобы я встретился с Пеккой. Что было затем, я уже рассказывал. — А потом? — Мы с Тейлор вернулись ко мне в каюту. — И что вы делали? Каз посмотрел на адвоката, пока тот не занервничал. — При всем моем уважении, это не относится к делу. — И все же вам придется ответить на вопрос. — Протестую! — подал голос обвинитель. — Вопрос звучит расплывчато. — Засчитано. Сформулируйте вопрос иначе. — Вы не прятали среди своих вещей полученную ранее картину так, чтобы впоследствии подложить ее моему защитному? — Нет. Мои руки были заняты другим. Кто-то захихикал, и даже адвокат Роллинса стал цвета редьки. Тейлор не сдержала улыбки. На следующий день слушания вызвали госпожу Нуартье, чтобы она могла сказать, заказывала ли Тейлор Декарт платье. Модистка — постоянная посетительница «Бриллиантовой пыли» — подтвердила, что заказ был сделан заранее, и да, платье как всегда было доставлено в тубе, а не в свертке. Были ли еще заказы на корабль? Нет, не было. По залу прошел нервный шепот, когда слово предоставили миссис Роллинс. Она представилась и рассказала, что не знала, что ее муж как-то связан с криминалом. Она считала, что все деньги получены законно и являются прибылью клубов, но теперь она сомневается в этом. Упоминал ли Пекка эту картину? Возможно. Она не помнит и никогда не лезла в дела мужа. Хотела ли она развестись? Да. Почему? Пекка не давал ей видеться с сыном и практически не обращал на нее внимание, когда рядом не было знакомых. Она ощущала себя ходячей рекламой его бизнеса, но не его женой. — Вы знаете, что было в посылке, пришедшей на имя вашего мужа в предпоследний день поездки? — Нет, мне это неизвестно. Пекка напрягся и что-то шепнул своему адвокату. — Вы когда-нибудь видели эту картину? Я имею в виду, до того, как ее нашли в вещах вашего мужа. — Да. В каюте Пекки. Поднялся гомон. — Вы уверены? — Да, — не моргнув глазом, соврала Полин. Заседание пришлось прервать на два часа из-за разбушевавшейся толпы. — Вы знали, что раньше ваш муж уже был женат? — Нет. Когда я однажды спросила его, он сказал, что никогда не был женат до меня. — Вы когда-нибудь слышали о Кристине Декарт? — Да. Я была в театре за городом. Там есть небольшая памятная табличка. Обвинителя сменил адвокат Пекки. — Вы сказали, что не знали, что было в доставленной посылке, однако есть свидетели, которые слышали, как вы говорили, что заказали себе платье, причем не на свое имя. — Боюсь, они ошибаются. Это говорила Тейлор, а не я. Как только Казу вручили тубу, она сказала ему: «Тебе понравится мое новое платье. Хочу в последний вечер устроить настоящий фурор.» Миссис Дерби согласно закивала, даже не догадываясь, что с ее памятью играют. Если ее повторно вызовут, она наверняка скажет, что ясно слышит голос Тейлор, произносящей эти слова — но не вспомнит, что это было во время суда, а не на корабле. Адвокат скривился, поняв, что не сможет изменить мнение присутствующих. — Когда вы познакомились с мисс Декарт? — Тейлор была среди гостей на свадьбе. — Вы общались до круиза? — Мы столкнулись на улице за пару дней до этого и разговорились. Даже походили вместе по магазинам. У нас оказалось много общего. — Она просила вас что-нибудь сделать? — Не совсем понимаю, что вы имеете в виду. — Она просила вас подкинуть в вещи вашего мужа картину? — Нет. — Однако вы были единственной, кто мог это сделать. — Протестую! Полин подняла бровь. — Я не была единственной, у кого был доступ в каюту Пекки. Еще был Ниалл, его правая рука.

***

Пекка шел на дно. В другой жизни, доказательств его вины было бы недостаточно. Слишком много слов, слишком мало подтверждающих их бумаг. Но Тейлор и Каз позаботились об этом. «Это преступный сговор с целью похоронить моего клиента!» — воскликнул адвокат Пекки, когда на его глазах Грошовые Львы не смогли подтвердить факт шантажа своего босса. Банда боялась Роллинса. Но еще больше они боялись неизвестной болезни, которая снова вспыхнула в игорных домах Пекки, а Тейлор предложила им лекарство в обмен на небольшую ложь. Преступный сговор? Еще какой! Франк, Тейлор и миссис Дерби дали показания по делу убийстве Кристине Декарт, а слов Полин, Эсси и охраны каэльского посольства, которая видела Грошовых Львов за день до кражи (ну или кого-то с похожей татуировкой) хватило, чтобы Пекку признали виновным и в этом преступлении. И, конечно же, еще была картина, украденная после аукциона. Ее нашли во время обыска особняка Пекки, после чего страховая компания потребовала с того компенсацию. Каз впоследствии признает, что у Пекки все же был шанс избежать тюрьмы: его адвокат заготовил трогательную заключительную речь, после которой присяжные бы засомневались в его вине, но тут банк отклонил платеж за его услуги, и адвокат потерял желание бороться за клиента. Тейлор никогда не забудет, как в зал суда вбежал парнишка и протянул адвокату записку. Тот прочел ее, помрачнел, а затем поинтересовался у Пекки: правда ли акции игорных домов так сильно упали в цене, что тому теперь нечем платить? Роллинс закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Его адвокат засчитал ответ за утвердительный. В конце месяца Пекку Роллинса осудили на пожизненный срок за убийство и две кражи.

***

— Кажется, ты должен поблагодарить меня. Брови Пекки взлетели к линии волос. — Из-за тебя я сижу в тюрьме без шансов на освобождение и без денег, чтобы расплатиться с адвокатом. Тейлор пожала плечами. — Зато ты избежал смертной казни. Для этого ей пришлось сыграть еще одну роль. Другая одежда, парик, макияж и тихий, но властный голос — и миссис Дерби даже не догадалась, кто сидит перед ней. Представившись большой поклонницей журнала, девушка высказала обеспокоенность о возможном смертном приговоре Пекке Роллинсу. — Разве вы думаете, что это гуманно? — спросила Тейлор за чашечкой чая. — Зачем убивать, когда можно посадить его в тюрьму до конца его дней, чтобы он мог искупить свои грехи? К тому же, я слышала, он в сносной физической форме — был камнедробителем на Блуждаюшем острове или кем-то вроде того. Почему бы не найти его способностям должное применение? Миссис Дерби согласно закивала, а уже к вечеру этого же дня об этом судачил весь город. У судьи не было другого выхода, кроме как согласиться с изменением вердикта. Слухи всегда были хорошим оружием, но мало кто об этом задумывался. Банды привыкли решать свои проблемы кулаками и пистолетами. Купцы и торговцы откупались деньгами. Но слухи — слухи были источником прибыли и мощным рычагом. Кому есть дело до правды, когда каждый в городе уже нашел свою правду? Акции «Каэльского принца», «Изумрудного Дворца» и «Сладкого ателье» стремительно падали на фоне скандалов с их боссом, а прибыль «Клуба Воронов» росла. Холодный, немного язвительный Каз Бреккер не только привлек инвесторов во время десятидневного круиза, но и заинтересовал потенциальных клиентов на слушании по делу. Грязные Руки мрачно оглядывал зевак, пялящихся на него не из-за его хромоты, а из-за возросшей популярности. Недовольнее его была только Тейлор, заметившая, что среди фанатов Бреккера преобладают хорошенькие девушки от пятнадцати до двадцати пяти. — Да они сумасшедшие, — заявила в один день Тейлор, когда они с Казом шли из зала суда. — Адвокат Пекки нашел свидетелей, которые описали тебя как идеальную машину для убийств, а они пускают слюнки. — Напомни, пожалуйста, по какой причине ты преследовала меня первые месяца два с нашего знакомства? Тейлор всплеснула руками и ускорилась.

***

Теперь Тейлор сидела напротив своего отца, которого перевели в особо охраняемую тюрьму за городом, где содержали особо нужных преступников, и старалась не думать, что, возможно, совершила ошибку, придя без Каза. Она бы не отказалась от его приободряющего пожатия руки, тихого постукивания трости, да просто ощущения, что он рядом. — Тебе стало жалко своего отца? — усмехнулся Пекка. — Не смогла смириться с тем, что меня повесят? — Просто нашла тебе занятие поинтереснее. — И какое же? Тейлор откинулась на спинку хлипкого стула и положила ногу на ногу. — Вспомни имя каждого, кого ты обманул за то время, что я тебе помогала. Пекка рассмеялся. — По-твоему, я помню? — Нет. Конечно же нет. Но у тебя есть целая жизнь, чтобы напрячь все свои гениальные извилины. Можешь даже попробовать угадать — но учти, я буду задавать дополнительные вопросы, чтобы проверить, не дуришь ли ты меня. Смех оборвался. — Зачем тебе это? — Я девять лет расплачивалась за твои грехи, — тихо сказала Тейлор. — Не хочу быть единственной, кого терзают призраки. — И что будет, если я откажусь играть с тобой в эту игру? Тейлор достала из кармана небольшую закупоренную пробирку. На ее дне болтались две пилюли. — Ты знал, что я дружу с двумя лучшими химиками города? — сказала Тейлор, смотря, как свет от лампы бликует на стекле пробирки. — Конечно же нет. Ты никогда меня не спрашивал. Но теперь ты знаешь. И по моей просьбе они изготовили медленно действующий яд, который тебе подсыпали в еду, пока шел суд. Не нужно так на меня смотреть. Это было легко, и мне даже не пришлось никого убивать или подкупать. Но суть не в этом. Яд не убьет тебя, но будет постепенно ослаблять твой организм. Медик наверняка скажет, что это все лишь старость. Можешь поверить ему на слово. А можешь поверить в то, что говорю я. — А это, надо полагать, лекарство? — Пекка кивнул на пробирку. — В точку. Пекка откинулся на спинку своего стула и положил нога на ногу, повторяя позу дочери. — На суде ты была более убедительна. — Я уже сказала, ты можешь верить, во что хочешь. Но мне кажется, ты слишком любишь свою жизнь, чтобы рисковать. Я приду через две недели. Назовешь имя — получишь одну пилюлю. Не сможешь — подождем еще две недели. К этому времени, если я правильно помню, у тебя как раз начнется тремор. Спрятав лекарство в карман, Тейлор встала. — А что же Бреккер? — спросил Пекка, и девушка застыла на месте. — Отчего же он не пришел позлорадствовать над моим проигрышем? Или спектакль отыгран, и нет смысла продолжать игру на публику? Пальцы Тейлор непроизвольно сжались, сминая подол блузки. Пекка хмыкнул. — Так я и думал. Мальчишка заставил тебя сделать всю грязную работу, а как только избавился от меня, забыл твое имя, — Роллинс покачал головой. — Чему я тебя учил? В Бочке не бывает любви, только ложь, чтобы выжить. Нельзя подняться на вершину с грузом. Тейлор отвернулась, пряча лицо за рыжими прядями, и направилась к двери. — Вспоминай имена, Пекка, — бросила она через плечо. — Дам маленькую подсказку: одно из них — Каз. Она успела увидеть, как вытянулось лицо ее отца, который только теперь осознал, кто помогал Тейлор в его свержении. Затем дверь закрылась, и Тейлор пошла прочь. Сегодня она была без ортеза и не принимала Алконост, но она шла, не хромая. Нога больше не болела.