Сосуд

Сестра красивая. Полый смотрит на нее долгим-долгим взглядом, почти покусывает им хрупкие узкие плечики — ласкает каждую хитиновую пластинку, склонив набок голову и перебирая коготками ткань своей накидки. Сестра красивая. Полый чувствует сладкую тяжесть в брюшке, когда длинная алая накидка приподнимается в воздухе, обнажая нежные тоненькие бедра — прячет кончик маски в собственный локоть, искоса смотрит, как темный хитин поблескивает в свете фонарика. Сестра просто-невероятно-мать-твою-об-папеньку красивая. Полый подрагивает, сидя под струями холодной — ледяной — воды в старенькой душевой, игнорирует ползущую по кафелю сороконожку и тихо шипит, когда снова вспоминает, как она — милая, сладенькая, чудо и прелесть — переодевалась при нем. Она маленькая совсем, крошечная, но у нее талия немного проглядывает. И грудка худая-худая. А шея… длинная, тонкая и чувственная. Милая принцесса. А он кто такой, хэй? Как же его бесит — бесит-бесит-бесит — быть ничтожеством, коему дозволено разве что сидеть под струями холодной воды, обмывать ими липкие-липкие бедра и со злобы под конец треснуть по сороконожке — она тоже бесит, нечего тут, простите, ползать — мочалкой. Хорнет красивая. Он выходит — нагой, мокрый и покоцанный донельзя, побитый, треснувший, у р о д л и в ы й — из склизкой гадкой комнатушки в коридор. Смотрит по сторонам, слушает, покачивает тяжелой, горящей, ноющей от боли башкой. Точно голова его внутри не пустота, а воспаленное кровавое месиво. Дико. И он дикий. … не… не могу. Она слишком красивая. … где ты? — зовет. Полый всю жизнь звал. Никто обычно не приходил, поэтому и сейчас глупо надеяться на удачу; никогда и никто не приходит же, правда? И милая сестра не придет. Не приласкает. Но она так близко и так далеко — всего-то на расстоянии целой стены. Несколько невыносимо долгих и длинных шагов до столь желанного — до столь прелестного голоса, до столь нежного и сильного тела, до пряного запаха полыни и горького мёда. Она пахнет именно так. Она пахнет… вкусно. Полый никогда не дышал, но когда понял, что она обалденно пахнет — научился. Теперь он всегда дышит, когда она рядом, когда она близко. Он, одурманенный, истощенный внутренним жаром и бесконечным обожанием, ступает тяжелыми шагами сначала влево, а затем вперед — доски стонут под весом отчего-то совсем не пустого тела. Он даже не обтерся ведь; вода капает с кончика маски и впитывается в запыленный, грязно-синий коврик, а впереди… впереди Полый видит сестру. С в о ю. Она, красивая, сидит за столом в свете множества маленьких фонариков, поправляет на спине длинное светлое полотенце и бормочет тихо что-то. Пишет. Что она может писать? Письмо? Дневник? Список? Важно ли это вообще? Она видит его, оборачивается. Да. Она его видит. … хорнет. — … чего? — спрашивает она весело-весело, явно позабавившись его ошеломленным, растрепанным и совершенно диким видом. — Что-то хочешь? … она так ласкова с ним. Она знает, что он немного странный, но почему-то не бросает. Она любит его, верно. Но он любит ее гораздо сильнее. Во много раз. … хорнет, — отражается в его пустом, ничего не выражающем взгляде. Он идет к ней быстрее, чем должен. Он смотрит на нее живее, чем когда-либо умел. Он хватает ее за хрупкое плечико грубее, чем имеет право. — Брат?.. Брат. А она — самая красивая сестренка на свете. Полый тянет ее на себя, крепко сжимает тонкий панцирь. Он, весь изнутри воспаленный, а снаружи дикий и уродливый, лижет ее уже не взглядом — закидывает бедрами на стол, склоняется к впалому брюшку и жадно жмется острым кончиком маски. Жаль, что не может по-настоящему вылизать… он бы все ее тело облизал — от кончиков рожек до задних лапок, изящных тонких лапок. ты… ты красивая. такая красивая, невероятно, невыносимо красивая, хорнет. ты моя. Полый сжимает ее хрупкий пояс в своих коготках и чувствует, как жар распускается внизу брюшка с новой силой. Он… он так хорошо знает, чего хочет сейчас. Ее хочет. Такую красивую. Свою. потерпи немного, милая. Поднимает на нее взгляд, полный ласки и жадности. В ответ встречает испуганный. И удар по маске… больно, но не суть. И так башка трещит — хуже не станет. — Ты… И что-то дальше там. Что-то, что совершенно не важно. И страх ее, боль, испуг — это тоже не важно. потерпи. я сделаю тебе очень хорошо. но слишком громко не кричи… услышат. Не стоит, чтоб слышали. Это теперь их маленькая тайна будет, верно? Но, когда он приподнимается и вздергивает ее под бедра, она кричит. … потерпи. Гладит ее. Утыкается в шею. Сестра определенно красивая. Даже когда плачет.