Память о тебе

      Я уставилась на себя в зеркале, изучая изможденное лицо и затравленный взгляд. Недостаток сна и питания начинал сказываться на облике. Прошло почти три месяца с тех пор, как я стерла память Драко, но все мое существо зациклилось на его отсутствии. Как бы я ни старалась заполнить чем-то другим свое время, внимание все равно переключалось на него. В этот момент я даже не представляла свое будущее.       Каждое утро я вылезала из постели после сильного недосыпа и выполняла обычную ежедневную рутину: принимала душ, делала прическу и макияж, одевалась. Я старалась не сосредотачиваться на том, как волшебным образом меняю часть своей одежды, выбирая самые тусклые, неприметные предметы гардероба. Я видела, что медленно угасаю, но до конца не признавалась в этом.       В действительно плохие ночи я пила вино, чтобы успокоиться и впасть в пьяную дремоту. Пришлось варить зелье от похмелья, чтобы оно всегда было под рукой, но я не признавала это как проблему, ведь мне было всего двадцать шесть. Вполне допустимо пить в таком возрасте и нуждаться в антипохмельном зелье по утрам. Время от времени я даже делилась вином с Блейзом или Джинни. Рон и Гарри были слишком заняты своими семьями, поэтому не приезжали.       Я пила в основном только кофе, а когда ела, то обычно это было что-нибудь легкое. Я не могла переварить тяжелую пищу, поэтому предпочитала фрукты и салаты, если только Блейз не заставлял меня съесть что-то более существенное.       Когда в пятницу перед Рождеством я зашла в офис, то обнаружила на своем столе стаканчик латте и кусок шоколадного торта. Гарри подмигнул мне из своего кабинета, и я улыбнулась в ответ. Спустя мгновение подошел ко мне, чтобы поговорить, и я занервничала.       Что он собирался сказать? Прочитать мне лекцию о недостатке сна и еды? Что Панси не позволит мне присоединиться к ним на Рождество из-за того, что я сотворила с Драко? Или он понял, что я уже не тот человек, каким была когда-то, и с этого момента больше не хочет дружить со мной. Наконец-то он перестанет вовлекать меня в свою… жизнь.       Однако, когда Гарри вошел в мою дверь, он не сказал ничего подобного, и это заставило меня почувствовать себя последним дерьмом. Как можно было такое подумать о своем лучшем друге? С чего мне вообще пришла мысль о том, что Гарри меня бросит? Он никогда этого не сделает, как и я. Он просто решил уточнить о времени рождественского ужина и о том, собираюсь ли в Нору в канун Рождества помочь Молли.       — Ты не в том состоянии, чтобы поехать туда в этом году, да? — с сочувствием в глазах спросил он.       — Вовсе нет, — призналась я. — Это почему-то заставляет меня чувствовать себя еще более одинокой. Я имею в виду, они все женаты и у них есть семьи…       — У Джинни пока никого нет, Гермиона. Не похоже, что ты единственная, кто одинок, — прокомментировал Гарри.       — Я это знаю, просто… В этом году я не смогу, Гарри. Я хочу побыть одна. Я хочу поразмыслить над тем, что произошло. В прошлом году я провела сочельник с Драко во Франции. В этот же раз я не буду делать ничего, кроме как мечтать снова оказаться там.       — Это вредно для здоровья, Гермиона. Ты должна быть занята, окружена людьми, которые тебя любят.       В этот момент к моей приоткрытой двери неторопливо подошел Блейз.       — Так и будет, Поттер. Я собираюсь увезти ее на ночь в Италию. Мы напьемся вином, вкусно поедим и отпразднуем вместе.       Я была готова броситься в его объятия. Он только что спас меня от огромного чувства вины из-за Гарри Джеймса Поттера. Я надеялась, что он на самом деле не думает, что я поеду в Италию, но если другого варианта нет, то с радостью соглашусь на эту авантюру. Общество Блейза определенно предпочтительнее, чем орда счастливых Уизли с их идеальными браками и детьми. Даже не пытаясь, они все заставляли меня чувствовать себя неполноценной, и я знала, что Молли будет с разочарованием переводить взгляд с Джинни на меня. Мы оставались единственными женщинами в их окружении, которые не имели семей. Мы обе вышли замуж за свою карьеру и, казалось, не заботились ни о чем другом. Как только я говорила, что ни с кем не встречаюсь, Молли тут же начинала лекцию о том, как важно вести жизнь вне офиса. В этот раз я не смогу вынести это.       — Ты действительно поедешь с ним? — спросил Гарри, пытаясь убедиться, что я не собираюсь провести ночь в одиночестве.       — Думаю, да, хотя для меня это относительно новый план, — ответила я. — Куда в Италии ты меня отвезешь, Блейз?       — Очевидно же, что в Венецию! На Рождество там так чудесно, и я заказал нам номер в отеле прямо на канале. Ты будешь в восторге, — Блейз буйствовал положительными эмоциями.       Я не могла отрицать, что это звучало как мой лучший вариант на данный момент, и мне нужно было обеспечить себя алиби, иначе меня бесцеремонно потащат в Нору. Если я останусь дома, то буду просто тосковать по своей потерянной любви. Это, конечно, не пойдет на пользу.       — Значит, ты собираешься отказаться от Рождества с Уизли и поселиться с ним в отеле? — с оттенком осуждения в голосе спросил Гарри.       Блейз рассмеялся.       — Мы не будем трахаться, Поттер. Мы же друзья. Я знаю, как она провела сочельник в прошлом году, и я вытащу ее отсюда, чтобы она не провела ночь одна. Она не хочет быть рядом с тоннами счастливо женатых людей. Неужели ты не понимаешь?       Попятившись, Гарри пробормотал:       — Ладно.       — Все нормально, Гарри, — начала я. — Ты бы не разозлился, а всего лишь расстроился, если бы мы с Блейзом планировали провести ночь вместе в сексуальном плане.       Блейз улыбнулся, делая атмосферу менее напряженной.       — Я знаю, через что она прошла, Поттер, больше, чем кто-либо другой, и, думаю, знаю, что для нее сейчас лучше.       Гарри выглядел обиженным, не желая признавать то, что кто-то знает меня лучше, чем он. Но Блейз прав, он находился со мной с самого начала моих отношений с Драко и до самого конца. Он постоянно присутствовал рядом. Гарри так поглотила новая жизнь, он разрывался между Панси и родительством, что я не хотела беспокоить его своими проблемами или новообретенной любовью к Драко. Кроме того, я не хотела, чтобы Панси знала об этом романе — она не из тех людей, которые держат язык за зубами, и, вероятно, хорошо перемыла нам с Драко косточки. Она также дружила с сестрой Астории, Дафной. Поэтому мне не хотелось просить Гарри скрывать что-то подобное от жены.       — Ничего личного, Поттер. Я просто оказался рядом с Драко и Гермионой в течение всего их романа. Правильно это или нет, но они оба знали, что могут рассчитывать на то, что я сохраню их тайну. Я прослежу, чтобы она вернулась к ужину в воскресенье у тебя дома, — добавил Блейз, отпуская Гарри.       Гарри посмотрел на меня, пытаясь понять, расстроена ли я, надеясь уловить малейший намек на то, что я не хочу ехать с Блейзом, но, в конце концов, кивнул и вышел из моего кабинета. Забини закрыл дверь и прислонился к ней.       — Ты ведь знаешь, что мы на самом деле поедем, Грейнджер?       Я кивнула, понимая, что у меня действительно нет выбора. Теперь, когда он втянул в это дело Гарри, мне пришлось согласиться. Эта скрытая атака связала мне руки.       

***

      Венеция была прекрасна, и Блейз смог на некоторое время отвлечь меня от мыслей о Драко. Мы гуляли по узким улочкам, любуясь прекрасными рождественскими украшениями и наблюдая за колядующими. Было холодно, поэтому мы наложили на себя согревающие чары. Мост Риальто был залит светом, во всех древних церквях служили мессы. Ранее в тот же день я потратила небольшое состояние на подарки для Гарри и Уизли. В какой-то момент я рассматривала пару дорогих итальянских кожаных туфель для Драко, и тут меня осенило.       Я не буду покупать подарки Драко. Никогда.       Драко исчез.       Я снова осталась одна. Даже если Блейз пожалел меня и взял с собой в Венецию на Рождество, я все еще оставалась одна. У меня не было никого, кто любил бы меня, кто жаждал моих прикосновений. У меня не было никого, к кому можно было бы пойти домой или разделить праздник.       Мое настроение испортилось, и Блейз это заметил, сразу же увлекая меня в маленький ресторанчик, где заказал дорогую бутылку вина и ужин для двух персон. Он не пытался насильно заставить меня есть, хвала Мерлину за это маленькое одолжение.       Когда время приблизилось к половине десятого, я сказала Блейзу, что устала, и он проводил меня до нашего отеля. Я переоделась в наименее сексуальную пижаму, а Блейз разделся до майки и боксеров. Никто из нас не рассматривал друг на друга в каком-то другом плане. После того, как он указал на кровать, я забралась на правую сторону. Обняв меня, он прижал мое тело к себе, и я по-настоящему наслаждалась этим прикосновением. Из всех вещей, которых мне не хватало со времени Обливиэйта Драко, было простое, обычное человеческое прикосновение. Я целыми днями не прикасалась ни к одному человеку, чувствуя себя невероятно одиноко.       — Ты не одна, Гермиона. Я здесь ради тебя. Я никуда не уйду. Обещаю, — прошептал он мне в волосы.       — Я знаю, Блейз. Спасибо тебе за это. Знаю, что у тебя, вероятно, были другие планы…       — Не совсем, Тесоро. Моя мать снова вышла замуж, и у меня тоже нет подружки на праздники. Мы можем составить друг другу компанию, когда захочешь.       С этими словами я заснула быстрее, чем за последние два месяца, чувствуя себя в безопасности в объятиях Блейза.       

***

      Когда Блейз подбросил меня домой на Рождество, я находилась в отчаянии. Мне предстояло убить несколько часов, прежде чем отправиться на площадь Гриммо, и дома меня ничего не ждало — ни подарков, ни людей, ни домашних животных. Абсолютно ничего. В прошлом году, когда я вернулась из Франции, по всему дому были разбросаны маленькие подарки. Драко чувствовал себя виноватым из-за того, что оставлял меня одну на Рождество, поэтому попытался компенсировать это чрезмерным количеством подарков.       Зная, что это, скорее всего, огромная ошибка, я направилась к запертому сундуку, в котором хранились его воспоминания, записки и безделушки, которые я спрятала. Уставившись на него, я понимала, что мое психическое состояние было настолько хрупким, что я, вероятно, не смогу справиться с прочтением заметок или последующим потоком воспоминаний.       Но я ничего не могла с собой поделать. Я распахнула его, не обращая внимания на свои сомнения и тихий голос в голове, кричащий, что я совершаю ошибку. Когда я приоткрыла крышку, на меня наплыло серебряное мерцание воспоминаний — я не могла отвести взгляд. Мой Драко был там, во всех этих вещах. Я снова видела его. Я снова видела нас вместе. Через мгновение моя рука потянулась к письмам, перевязанным красной лентой, вытащила их из сундука и развязала узел. Просматривая листы пергамента, я наконец наткнулась на тот, который искала.       Счастливого Рождества, любовь моя.       Ты же знаешь, я бы все отдал, чтобы провести сегодняшний день с тобой, а не сидеть в мэноре с родителями и Асторией. Мое сердце разрывается, когда я думаю о том, что ты останешься одна в нашем маленьком домике, пока не настанет время уехать в дом Поттера. После того, как ты заснула прошлой ночью, я заскочил домой (и да, наш маленький дом — мой дом) и спрятал несколько вещей для тебя. Твоя задача — найти их. Без магии!       Всего девять подарков, по одному на каждый месяц с тех пор, как мы впервые встретились. Я знаю, ты сказала, что не хочешь, чтобы я переусердствовал, но я тот, кто я есть, Грейнджер, и я не буду извиняться за это.       К каждому подарку прилагается еще одна записка. Удачи, и я надеюсь, ты знаешь, что я безумно скучаю по тебе. Считаю минуты до возвращения к тебе.       Я люблю тебя. Больше всего на свете. И всегда буду любить.       Его записка побудила меня начать заново вспоминать безумные поиски его подарков, маленьких безделушек и всего того, что он повсюду прятал. Новое белье на смятых простынях, книга на одной из книжных полок, стеклянная выдра и фигурки драконов, изображающие наших патронусов, на моей мантии.       Бриллиантовый кулон, такой большой, что я никогда не смогу надеть его, находясь в Англии, сопровождало новое красное платье в моем гардеробе.       Мы отправимся в Париж на День Святого Валентина. Возьми это с собой. Хочу поскорее увидеть платье на тебе… а потом лишь одно ожерелье на голом теле.       В ванной я нашла нераспечатанный флакон духов, которые он так любил, и записку, волшебным образом вклеенную за целлофановую обертку на коробке.       Я всегда буду ассоциировать этот запах с тобой. Всякий раз, когда ты проходишь мимо меня в офисе, я чувствую этот запах, и мне хочется уткнуться носом в твою шею, провести языком по твоей коже и попробовать тебя на вкус.       Вспышка жара пробежала по телу, когда я подумала о его словах, о том, сколько раз он действительно творил это со мной в офисе. Несмотря на то, что я была полна печали, его слова заставили меня вспомнить, вспомнить ощущение его рта на моей шее, его руки, блуждающие по моему телу, слова, которые он шептал мне на ухо, — и я жаждала его, его прикосновений, как наркотик.       Я знала, что это было ошибкой, но не ожидала, что огонь пробежит по моим венам, а грубое желание наполнит все тело. Он отсутствовал почти три месяца, и сила желания шокировала меня. Надо охладить пыл.       Мне нужно снова забыться.       Я тут же открыла бутылку огневиски и сделала глоток так быстро, как только смогла. Алкоголь обжег мне горло, и я обрадовалась боли и теплу. Один глоток превратился в два, два — в четыре, четыре — в восемь в мгновение ока, а потом я напилась. Даже в забытьи меня все равно преследовали воспоминания и фантазии с Драко в главной роли. Его лицо, его тело, его голос… они блуждали за моими веками, мучили меня.       Я села на пол перед камином и вызвала свое любимое голубое пламя, заставляя себя открыть глаза и смотреть, как оно танцует и отбрасывает призрачный свет на стены. И тогда я начала плакать о том, что потеряла, обо всем, от чего отказалась за последние восемь лет. Мои родители, Уизли, Драко… мои мечты о работе в качестве защитника магических существ. Я чувствовала себя такой побежденной, словно в Британии для меня больше ничего не осталось.       Как будто не существовало ничего, ради чего стоило бы страдать в этом мире.       Моя последняя мысль перед тем, как я потеряла сознание, была: интересно, придет ли Гарри за мной, если я не появлюсь на площади Гриммо?       Ответом на этот вопрос было громкое «да». Гарри действительно появился, и он нашел меня на полу, полностью пьяную и рыдающую навзрыд. В какой-то момент меня вырвало, но вышла лишь вода. Он вернулся и с помощью камина позвал Панси.       — Она напилась до полусмерти, Панси! Я отвезу ее в больницу Святого Мунго, — крикнул он.       — Гарри, нет, — простонала я. — Все в порядке. Мне не нужно в Мунго.       — Ты не в порядке, Гермиона! Ты не в порядке почти три проклятых месяца! Ты весишь, по крайней мере, на фунт меньше, чем в октябре, твои ногти полностью сгрызены, а волосы выпадают! Что ты с собой делаешь?!       Я не ответила. Все, что он сказал, являлось правдой, и не было смысла спорить. Я уставилась на него, наблюдая за его страдальческим выражением лица, когда он пробормотал оглушающее заклятие. Все снова стало блаженно черным.       

***

      Когда я проснулась, то оказалась волшебным образом заключенной в палате в Мунго. Напротив моей кровати было что-то похожее на волшебную белую доску, и я увидела, что нахожусь в 343-й палате психиатрической больницы. Моим целителем числилась Пенелопа Клируотер.       Я мысленно отругала и себя, и Гарри. Не было нужды здесь находиться. Я просто переживала тяжелые времена. Мне не нужна была профессиональная помощь. Скоро я выкарабкаюсь из этого состояния. Я могла начать нормально есть и спать, когда захочу. Я не была подавлена или склонна к самоубийству. Я просто скучала по Драко.       Должно быть, на меня наложили чары наблюдения, потому что через несколько минут после того, как я проснулась, в комнату вошла Пенелопа Клируотер. Она с сочувствием посмотрела на меня, и мне захотелось усмехнуться. Однако я сохранила хладнокровие. Она была когтевранкой. Логически мыслящей. Я могла тоже быть такой. Временами. Она увидит, что я в порядке, и отпустит меня домой. И тогда я успею на Рождество в дом Гарри ради Джеймса.       — Здравствуйте, мисс Грейнджер. Не знаю, помните ли вы меня, но я Пенелопа Клируотер, — тепло поздоровалась она.       Мы вместе окаменели из-за долбаного василиска. Конечно, я помню тебя, дура. Как я могу забыть тебя?       — Я действительно помню тебя. Рада снова увидеться. Как мне тебя называть?       — Целитель Клируотер, — ответила она. — Гарри Поттер привел тебя, оглушенную и бесчувственную, сказав, что нашел тебя пьяной и без сознания. Он беспокоится за твою безопасность.       Я закатила глаза.       — Конечно, это ведь в его стиле. В последнее время я через многое прошла и признаю, что сейчас не совсем в себе, но не думаю, что со мной что-то не так. Любой, находясь в моей ситуации, испытывал бы те же самые чувства.       — А в какой ты ситуации? Я, очевидно, не знаю, — мягко спросила она.       Я мысленно застонала.       — Мы должны говорить об этом прямо сейчас? Мне бы не помешало что-нибудь от головы, я устала.       — Я, конечно, дам тебе что-нибудь от головы, но нам нужно поговорить. Ты не выйдешь из больницы, пока я не разрешу, — заявила Пенелопа.       Перевернувшись на другой бок, я ответила:       — Я все равно не работаю эту неделю. Дай мне немного отдохнуть, и, может быть, утром я почувствую себя лучше.       Я услышала, как она вышла из палаты, и через несколько минут на маленьком боковом столике появилось обезболивающее зелье. Жадно проглотив его, я прогнала дерьмовый вкус с языка с помощью воды и свернулась калачиком на больничной койке. Я попыталась заснуть, но не смогла. Мой мозг лихорадочно работал, и час спустя целитель вернулась.       — Ты не спишь. Мне казалось, что ты устала.       Я села в постели и скрестила руки на груди.       — Я устала, но не могу уснуть. И так продолжается с начала октября. Может быть, даже чуть дольше.       — И ты тоже плохо ешь. Диагностика показала недоедание, а твоя карта указывает, что ты потеряла почти фунт. Ты никогда не жаловалась на лишний вес, была стройной, но сейчас — перебор. Что происходит, Гермиона? — спросила Пенелопа, вероятно, надеясь, что я уступлю и расскажу ей что-нибудь. Что-нибудь.       — Я пережила тяжелый разрыв, и так уж получилось, что сейчас я просто напряжена и расстроена. Прошло всего пару месяцев, — рассуждала я. — Уверена, что через несколько месяцев буду как новенькая.       Она скептически посмотрела на меня, изучая выражение моего лица.       — И как часто ты пьешь сверх меры?       — Это был единственный раз! — рявкнула я на нее, на мгновение потеряв самообладание.       Она покачала головой.       — Ты лжешь, Гермиона. Бьюсь об заклад, бывали времена, когда ты пила вино или огневиски, чтобы заснуть. Я права?       Она использовала легилименцию на мне?       — Да, но только когда я достигала точки невыносимого истощения, — призналась я. — На данный момент я не могу спать больше нескольких часов в сутки.       — Это ненормальный стресс после разрыва спустя почти три месяца.       Сколько ты знаешь женщин, которые стерли себя из памяти своего парня?       — Ну, я всегда была необыкновенной, — съязвила я.       Вздохнув, она что-то записала в моей карте. Мгновение спустя на моем боковом столике, где раньше возникло обезболивающее, появился пузырек зелья сна без сновидений.       — Отдохни немного, и мы продолжим разговор позже, когда ты станешь более сговорчивой. Просто имей в виду, что ты никуда не уйдешь, пока я не подпишу бумаги и не скажу, что все в порядке.       — Не могу дождаться, черт возьми, — пробормотала я, прежде чем проглотить зелье и заснуть.       Мне не разрешили сразу же покинуть больницу. Я была угрюма и несговорчива, не ела и спала только тогда, когда мне давали зелье сна без сновидений. Во мне не было желания говорить с целителями о своих чувствах или рассказывать им, что привело меня в такое состояние. Они пытались льстить мне, уверяя, что я умна, и, конечно, понимали, что я наконец сломалась под давлением всеобщего высокого ожидания. Они пытались сыграть на моем сочувствии, говоря, что Гарри и Рон по очереди караулят в приемной и желают оказаться рядом, когда меня выпишут.       Они перепробовали все, и, несмотря на то, как сильно я хотела вернуться домой, я не желала раскрывать им свою душу. Я не могла. Как можно передать то, что происходило в моей голове, не сказав всей правды?       На пятый день в палате появился Блейз, потребовав встречи со мной. Поскольку больше ничего не помогало, его впустили в мою комнату.       — Тесоро, ты что, издеваешься? — прошипел он. — Я завез тебя домой, а ты совсем свихнулась и теперь ни с кем не хочешь разговаривать? Не хочешь сказать им хоть что-нибудь, чтобы они свалили восвояси?       — Что ты хочешь, чтобы я им рассказала, Блейз?! Я не могу открыть им правду! Я не могу сказать им, почему меня так все это расстраивает!       Он вздохнул и плюхнулся в кресло рядом со мной.       — Я знаю, что ты не можешь рассказать им все. Но кое-что им можно выдать. Может, это поможет. Ты ни с кем об этом не говоришь, Гермиона, и я уверен, что это гложет тебя изнутри.       Это пожирало меня изнутри, скручивало мой желудок в узлы и вызывало тошноту. Драко играл с моим сознанием все время. Сколько раз он сидел в кресле напротив меня, положив одну лодыжку на противоположное колено, и просто улыбался мне, пока я писала свои заметки? Сколько раз он убеждал меня бросить заглушающее заклинание и склониться над столом? Почему я не приложила больше усилий, чтобы сохранить наши отношения сугубо профессиональными?       — Черт возьми, я не знаю, как об этом заговорить! — призналась я. — Что они обо мне подумают, Блейз? Что подумает мой целитель, чертовски блестящая когтевранка, если я расскажу ей о том, что спала с женатым мужчиной больше года?!       — Ты можешь быть героиней войны, Гермиона, но ты все еще человек. Ты не богиня. От тебя не ждут, что ты все время будешь идеальна, — ответил он, глядя мне прямо в глаза. — Ты строже всех к себе относишься, Тесоро. Поттер и Уизли, вероятно, следующие в очереди на твоих самых суровых критиков.       Я рассмеялась, понимая, что он прав.       — А какое место займет Рита Скитер? Или, может быть, Люциус Малфой?       — Номера четыре и пять соответственно, — с ухмылкой ответил он, продолжая шутить. — Поговори со мной сейчас, и мы решим, что сказать целителям. Что-то будет лучше, чем ничего.       Поколебавшись, я приняла его предложение, и мы провели следующий час, обсуждая, что я скажу целителю. Блейз пообещал, что вернется на следующий вечер после работы, чтобы помочь мне успокоиться после разговора, а также сказал, что попросит Гарри и Рона дать мне немного времени, пока я буду в больнице. Он знал, что мне было неудобно, когда они проводили все свое время в ожидании меня. У них обоих существовали дети и жены, и я была уверена, что Панси и Луна злились на них за то, что они сидели в приемной, а я просто игнорировала их.       Блейз поцеловал меня в лоб и ушел, сказав, что со мной все будет в порядке, а он мысленно будет рядом. Все эти месяцы он не осуждал меня и не заставлял чувствовать себя хуже, поэтому я всем сердцем верила ему. Он был моей опорой, моим надежным убежищем, когда все остальное сводило с ума.       Блейз Забини спасал меня снова и снова, и я часто удивлялась, зачем он это делал. Я только усложняла его простую, счастливую жизнь.       Я не заслуживала его.       Когда на следующий день целитель Клируотер вошла в мою палату, то сразу же спросила меня о Блейзе и о том, почему я хотела поговорить именно с ним.       — Потому что Блейз уже знает мою историю. Он знает, почему я расстроена и как оказалась здесь. Он был последним, кто видел меня на Рождество, — ответила я.       Она кивнула и сделала пометку в блокноте.       — А он для тебя кто? Друг?       — Определенно. Он мой близкий друг. Мы проводим время вместе уже почти два года. Мы работаем вместе, и у нас имеются общие интересы, — объяснила я.       — Хорошо. Он сказал мне, что сегодня ты готова поговорить. Ты все еще полна желания это сделать? Как ты здесь оказалась? — спросила она.       — Да. Я расскажу тебе большую часть истории, ту ее часть, которая, по крайней мере, ничего не выдаст, — ответила я.       А потом я изложила ей длинную версию своей полуправды. О своем романе на одну ночь с кем-то, кто собирался вскоре жениться. Когда упомянутый человек вернулся из медового месяца, он начал безжалостно преследовать меня. Мне удалось сохранить дистанцию в течение месяца, после чего я сдалась. Как только это произошло, я почувствовала себя виноватой, но продолжила роман. Мы влюбились друг в друга. Он брал меня с собой в поездки, осыпал подарками, и мы вели себя так, словно его жены просто не существовало. Он жил в моем доме примерно половину времени. Мы читали одни и те же книги и наслаждались всем. Мы оба работали в Министерстве. Его родители никогда не одобрили бы меня. Его жена забеременела в их первую годовщину, и мне пришлось покончить с этим.       — Ну, это, конечно, не совсем то, что я ожидала, — сказала Клируотер, выслушав мой рассказ, не прерывая.       Я ошарашено уставилась на нее.       — Прости, что не оправдала ожиданий.       — О, ты меня не поняла! Я предполагала, что это были более приземленные отношения, а не что-то тайное и несколько скандальное. Тебе трудно смириться со своими действиями?       — Нет, время от времени я чувствовала себя виноватой, пока у нас продолжались отношения, но сейчас я этого не чувствую. Во мне осталось лишь чувство вины за то, что я сбежала, поджав хвост. Я просто перестала отвечать ему и делаю все возможное, чтобы избежать встречи. Его внимание должно быть сосредоточено на его семье, поэтому мы никогда должным образом не говорили об этом, — призналась я, снова используя принцип полуправды.       Она прикусила губу, казалось, глубоко задумавшись.       — Ты думаешь, это часть твоей проблемы? У тебя не было с ним должного контакта?       Я пожала плечами. Не рассказав ей всей истории, я не могла сказать ей, что для меня не существовало никакого способа закончить.       — Ты боишься, что он снова войдет в твою жизнь?       — Вовсе нет. Я никогда с ним не разговаривала, но теперь точно знаю, что он понял. Я не получала от него вестей с октября, — ответила я.       — Я хочу, чтобы ты кое-что попробовала, Гермиона. Я думаю, тебе следует завести дневник и адресовать свои записи ему, своему бывшему парню. Только из одного этого разговора я могу понять, что тебе есть что сказать ему, и ты не хочешь делать это лично. Ты всегда была поклонником написанного слова, и иногда просто легче написать все на бумаге, чем говорить об этом, — предположила целитель.       Дневник? Чертов дневник? Это был такой совет, который она дала мне после того, как я целый час изливала душу?       Я сдержала язвительность и подыграла.       — Конечно. Я могу это сделать. У тебя есть тетрадь и перо?       — Я прикажу тебе принести. Есть еще одна вещь, которую нам действительно нужно обсудить, — в конце концов заявила она.       Я жестом попросила ее продолжать.       — Тебе тоже нужно начать следить за тем, что ты ешь. Ты слишком худая, и я должна быть уверена, что ты ешь достаточно каждый день. Я не хочу, чтобы ты продолжала терять вес. Это опасно, — поучала она.       — Я… Я постараюсь, — слова превратились в шепот. — Я не пропускаю еду сознательно. Мой желудок постоянно в скрученном состоянии. Я хочу есть, но иногда просто не могу.       Пенелопа лениво постучала пером по планшету.       — Если ты хочешь выбраться отсюда, Гермиона, ты должна доказать, что можешь сама о себе позаботиться. Тебе нужно поесть и попытаться решить свои проблемы. Я также хотела бы увидеть, как ты проспишь ночь, прежде чем тебя выпустят.       — Что? Я просто, черт возьми, говорила с тобой так, как ты того хотела! Я все еще не могу уйти? — огрызнулась я, ошеломленная тем, что меня все еще держат в заложниках.       — Нет, пока нет. Мы очень внимательно смотрим на такие ситуации, как твоя, Гермиона. За последние семь лет ты через многое прошла. Знаешь, я много читала о тебе. Я знаю, что ты стерла память своим родителям, вступила в отношения с Роном Уизли, разорвала эти отношения, погрузилась в работу и много гуляла. Теперь тебя никогда не выпускают из дому, и я предполагаю, что это из-за этого таинственного женатого мужчины, но ты подвергаешь себя опасности. Ты живешь одна. Я не хочу отпускать тебя домой, чтобы с тобой случилось что-то плохое.       — Как ты смеешь вести себя так, будто знаешь меня! Да, я стерла память родителям, и с Роном у меня ничего не вышло. Это не значит, что в моей жизни никого нет. Ты видела, как Гарри, Рон и Блейз приходили сюда, чтобы навестить меня. Как ты думаешь, это прекратится, когда я вернусь домой? — возразила я.       — Я уверена, что нет, если только ты не отсечешь их из своей жизни, как сделала это со своим парнем. Ты выглядишь нездоровой, Гермиона, и меня пугает, что ты не хочешь просить о помощи в таких ситуациях, — ответила она. — Дай мне еще неделю. Заведи себе здесь нормальный режим питания и сна. Начни вести дневник, принимай своих друзей, а после мы снова поговорим.       Зная, что выбора у меня нет, я согласилась. Что такое еще одна неделя? Я знала, что у меня имелся отпуск, и Гарри позаботится о том, чтобы наш босс подписал его. В конце концов, я попала в больницу.       

***

      Я сидела за маленьким письменным столом в своей больничной палате, уставившись на чистую страницу передо мной. Она издевалась надо мной. Мне всегда удавалось найти нужные слова, но сегодня ничего не приходило на ум.       Если бы Драко был здесь сейчас, в эту самую секунду, что бы ты хотела ему сказать?       Я взяла перо и обмакнула его в фиолетовые чернила, которые мне дали. Я на мгновение задержала его над страницей, а потом начала писать.       Я действительно не знаю, что тебе сказать. Прошло всего около трех месяцев с тех пор, как я стерла тебе память, и я совершенно разбита. Я не могу есть, не могу спать, и я попала в больницу Святого Мунго. Я так похудела, и твои глаза преследуют меня во снах… Я так долго смотрела в них, пока удаляла твои воспоминания… и не могу перестать видеть их, когда закрываю глаза. Они словно выжжены на изнанке моих век. Твой отец прислал мне сову, чтобы сообщить, что у тебя все хорошо, что мне удалось сделать то, что было необходимо. Ты не помнишь меня и любишь Асторию.       Как бы ни было больно читать эти слова, я была счастлива, что не причинила тебе вреда. Как ты знаешь, Обливиэйт опасен. Я уверена, что воспоминания, которые я создала для тебя, не идеальны, но я надеюсь, что ты поверишь им и что Астория сделает тебя таким же счастливым, как я когда-то. Если так и выйдет, то вся моя тяжелая работа того стоила. Я хочу, чтобы ты был счастлив в своей новой жизни с Асторией и ребенком.       Я могла бы жить с тобой, храня все в тайне, если бы существовала только Астория. Я могла бы объяснить это в своей голове. Но твой ребенок не виновен, Драко, и он или она заслуживает полную семью. Ребенок заслуживает шанс на счастливое детство, которого у нас не было, и я уверена, что вы с Асторией обеспечите ему лучшую жизнь. Я не могу стоять на этом пути.       Если бы ты знал, я надеюсь, ты бы понял, почему я сделала то, что сделала, а также почему я не сказала тебе об этом. Я не могла. Я просто не могла посмотреть тебе в глаза и предложить прекратить наши отношения, сделав вид, что их никогда и не было. Я не могла предложить изменить твои воспоминания так, чтобы ты поверил, что твои чувства на самом деле были не ко мне, а к Астории. Я знаю, что ты бы боролся со мной, даже если бы хотел поступить правильно по отношению к своему ребенку и Астории. Мы оба были невероятно эгоистичны, когда дело касалось друг друга, и я не думаю, что это когда-либо изменилось бы.       Мне так чертовски жаль. Я так по тебе скучаю. Каждый день я просыпаюсь, скучая по тебе, и засыпаю, скучая по тебе. Я знаю, что совершила чудовищную ошибку, но теперь уже не смогу ее исправить. Просто знай, что в то время это казалось правильным. Что сделано, то сделано, и я должна жить с этим.       ГГ XX       Закончив запись, я перечитала ее. Я не была уверена, что, написав эти слова, почувствую себя лучше, но решила подыграть Пенелопе. Я сделаю все, что она захочет, лишь бы поскорее выбраться отсюда. В тот момент я решила, что проглочу всю еду, которую мне дадут, и напишу Драко тысячу писем с объяснениями и извинениями, если это позволит мне вернуться к нормальной жизни.       Но что в этот момент было нормальным?