Память о тебе

Прошел почти месяц с моего попадания в больницу. Я пробыла там до середины января, в конце концов приняв то, что плохо справлялась с исчезновением Драко из моей жизни. Пенелопа помогала мне ставить перед собой маленькие цели. Я прибавила в весе почти половину фунта и позволила Гарри и Рону навещать меня, начала впускать в свою жизнь людей, которых отталкивала последние два года. Пенелопа сказала, что это большой прогресс.       Как только я начала думать о ней как о Пенелопе, а не как о целителе Клируотер, моя защита ослабла. Когда я просто разговаривала с Пенелопой, девушкой, которую знала из Хогвартса, та почему-то казалась менее угрожающей. Она не считала меня сумасшедшей и понимала, что мы с Драко не были близки, даже если не знала всей истории. Дневник, как ни странно, помог мне в этом. Написать Драко, сказать все то, что я не сказала ему лично, было просто замечательной идеей.       Гарри и Блейз навещали меня, пока Астория рожала. Они оба видели Драко и сказали, что тот хорошо выглядит. Когда я спросила, выглядел ли он счастливым, они оба попытались уклониться от ответа, и я поняла, что так оно и было. Они пытались пощадить мои чувства, и я не могла их винить за это.       Но на самом деле я была рада за него. Было бы гораздо труднее жить с тем, что я сделала, если бы он оказался несчастен.       Я сразу же вернулась к работе, зная, что отдел страдал без моей помощи. Гарри еще не вернулся на работу с того времени, как взял длительный отпуск, чтобы помочь Панси с Джеймсом и Севом. Я проводила с ними много времени с тех пор, как покинула больницу. С Джеймсом стало гораздо интереснее общаться, и я чувствовала себя намного счастливее, когда не запиралась в своем доме. Панси все еще была холодна со мной, расстроена из-за того, что я сделала с Драко, и из-за стресса, который я вызвала у Гарри, пока была в больнице и отказывалась видеть его, но она медленно приходила в себя.       Было воскресное утро, и падал сильный снег. Мне нужно было отважиться выйти за едой. Я не могла аппарировать в маленький маггловский городок, поэтому решила отправиться в Косой переулок через «Дырявый Котел» и аппарировала прочь.       Прибыв туда, я с удивлением обнаружила, что снег еще не пошел. Я быстро пересекла улицу, чувствуя облегчение оттого, что на улице было не так уж много людей. Я была закутана — мои волосы скрывала вязаная шапочка, а нижнюю половину лица прикрывал шарф, — так что я надеялась, что меня никто не остановит.       Я исследовала небольшой рынок, выбирая несколько вещей, которые помогут мне пережить снежную бурю. Расплатившись за покупки, я вернулась на главную улицу. Я остановилась всего на мгновение, решив, что мне все-таки нужно заглянуть в «Флориш и Блоттс». Мне захотелось завести новый дневник, потому что тот, что дала мне Пенелопа, почти закончился, а написание писем весьма благоприятно сказывалось на моем уме. Едва войдя в магазин, я поняла, что совершила ошибку. Мелькнули платиновые волосы, и я тихо выругалась. Волосы у человека были длинные, поэтому это был не Драко.       Нарцисса или Люциус. Прекрасно. Как раз то, что мне было нужно сегодня.       Я схватила фиолетовый журнал и быстро пошла к кассе, надеясь избежать неловкого столкновения. Однако судьба все равно решила насмехнуться надо мной, и я услышала позади себя голос Люциуса Малфоя:       — Мисс Грейнджер, можно вас на минутку?       Я крепко зажмурилась, прежде чем повернуться к нему лицом. Наконец я собрала последние остатки своего мужества и ответила:       — Мне нечего вам сказать, мистер Малфой. Я сегодня немного спешу, так что, надеюсь, вы поймете, что я не хочу тратить на вас свое и без того ограниченное время.       Подхватив сумку, я направилась к двери, но тут же замерла, когда он легонько схватил меня за руку.       — Пожалуйста. Одну минуту.       Его прикосновение потрясло меня, особенно потому, что оно было нежным, а голос мягким. Продавец настороженно посмотрел на нас, и я покачала головой, давая понять, что не нуждаюсь в его вмешательстве.       — Одну минуту. И все, Люциус, — прошипела я.       Он повел меня обратно в лабиринт книжных полок, найдя пустой проход, чтобы поговорить. Он замолчал, и я издала приглушенный звук.       — Я… Я не знаю, как это сказать, — он слегка запнулся, что определенно не было характерно для Малфоя.       Я сложила руки на груди и стала ждать.       — Я хотел поблагодарить вас. Вы позаботились о том, чтобы мой внук получил семью, которую он заслуживает, и пожертвовали ради этого собственным счастьем.       Как обычно, его бесчувственность и эгоизм не знали границ, и я была ошеломлена. Не то чтобы я сделала это из благородных побуждений.       — У меня действительно не было выбора! Вы угрожали моим родителям. Знаете, беззащитным магглам, которые даже не знают, что у них есть дочь и что магия существует!       — Возможно, мои действия были ошибочными…       — Ошибочными? — прошипела я. — Вы каким-то образом нашли их и собирались убить! А если бы это произошло с вами?!       Он отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи.        — Это не имеет значения. Вы ведь должны понять, что я хотел сохранить свою семью вместе.       Во мне вскипела ярость.        — Должно быть, приятно иметь такой вариант, — начала я. — Использовать угрозы и силу, чтобы получить все, чего желаешь.       — Может быть, я и дергал за какие-то ниточки, но вы тоже чувствовали себя виноватой, мисс Грейнджер. Могу сказать, что вы хотели как лучше для Драко и Скорпиуса, и я не могу не отблагодарить вас за это, — он на мгновение сделал паузу и тихо добавил: — Я слышал, что вы были госпитализированы. Теперь вы чувствуете себя лучше?       — Как ты смеешь! Как ты смеешь вести себя так, будто тебе небезразлично мое благополучие! Тебе наплевать на меня, Люциус! Ты едва заботишься о Драко! Ты знал, что он не любит Асторию, и все же заставил его жениться на ней! Все, что тебя заботило, — это сохранение твоей драгоценной чистой родословной. Если бы ты этого не сделал, мы могли бы быть счастливы вместе. Может, у него еще остались бы воспоминания!       Я знала, что половина того, что я сказала, было слишком. Он, вероятно, не думал об эмоциональной привязанности в браке, и, даже если бы это было так, Драко должен был сам решать. Он не обязан жениться, если сам того не хочет.       Люциус внимательно изучал мое лицо и ясно видел нестабильность моих эмоций. Я повернулась и направилась к двери.       Позади послышался глубокий вздох.       — Я думал, что Драко просто наказывает себя за то, что случилось во время войны, и что Астория поможет ему это преодолеть. И, насколько я понимаю, что… запутанность… началась только после свадьбы. Или я ошибаюсь? — сказал он, снова останавливая меня.       Как я могла сказать Люциусу Малфою, что была пьяна и затащила его сына в кровать в ночь перед свадьбой? Просто сказать ему?       — Ты не то чтобы ошибаешься, но и не совсем прав, — призналась я. — Но сейчас все это не имеет значения. Он счастлив с Асторией, и вы все можете жить дальше. Я не знаю, почему ты подошел и остановил меня.       С глазами, полными беспокойства, он кивнул мне. Было странно видеть что-то похожее на искреннее раскаяние, исходящее от человека, который, вероятно, всегда ненавидел магглорожденных и всего несколько месяцев назад угрожал моим родителям. Я знала, что после войны он раскаялся за свои поступки в качестве Пожирателя Смерти, но когда он обратился ко мне по поводу Драко, был так же ужасен, как и тогда, когда я была подростком.       Губы Люциуса зашевелились, словно он снова собирался заговорить, но потом сжал их, вероятно, передумав. Мы уже устроили небольшую сцену на кассе, и я была уверена, что он не хотел, чтобы кто-то в книжном магазине подумал, что между нами происходит что-то предосудительное. Понимая, что мне нужно уйти, я быстро придумала, как закончить разговор.       — Может быть, — начала я, — тебе стоит поговорить с сыном о войне и обо всем остальном, через что прошла твоя семья, прежде чем принимать за него какие-то решения. Я помогла ему справиться со многими проблемами, но сейчас он этого не помнит. Скорее всего, он чувствует себя виноватым и понимает, что не заслуживает того, чтобы жить дальше.       Люциус снова странно посмотрел на меня, но по-прежнему молчал. Я кивнула и вышла из магазина, молясь о том, чтобы больше никогда не слышать подобных разговоров.       

***

      Как только я вернулась домой, первым моим побуждением было снова направиться к запертому сундуку. Почти наступил День Святого Валентина, и я не хотела ничего больше, чем пережить воспоминания, которые в прошлом году мы сотворили в Париже. Я знала, что у меня есть выбор — я могу снова погрузиться в прошлое или написать в дневнике и попытаться двигаться вперед. Нервно покусывая нижнюю губу, я размышляла о преимуществах того, чтобы целыми днями забираться в постель и мечтать о Париже, представляя, что Драко все еще рядом со мной. Это может сделать меня счастливой на некоторое время, но я знала, что катастрофа будет настолько разрушительной, как это было на Рождество.       Думая о Гарри, Роне, Блейзе и Джеймсе, я решила взять себя в руки. Вызвав свой старый дневник, я села за обеденный стол и взяла в руки перо. Я скорее напишу ему и избавлюсь от этого, чем позволю себе утонуть в горечи утраченных отношений.       Дорогой Драко,       Сегодня я видела твоего отца. Думаю, он немного сложнее, чем мы первоначально считали. Казалось, он действительно беспокоился обо мне. Я не знаю, почему это имеет значение, но я чувствую. Может быть, он действительно сожалеет о своих действиях, как до, так и после войны.       Я знаю, ты говорил мне, что никогда не хотел обсуждать с ним войну, но сегодня я попросила его поговорить с тобой. Я не уверена, как удаление воспоминаний повлияет на твою вину за войну. Я не хочу, чтобы тебе вечно было больно, и я знаю, что ты не заговоришь с Асторией обо всех этих вещах — она просто не понимает этого, как мы, потому что она была моложе и более защищена, чем мы. Надеюсь, что ты поговоришь с ним. Думаю, что ты всегда нуждался в каком-то утешении с его стороны, даже если ты был слишком упрям, чтобы признать это.       Я надеюсь, что Скорпиус находится в добром здравии, а вы с Асторией — те молодые родители, которые счастливы до тошноты. Это все, чего я хотела для тебя с самого начала этой заварухи. Поверь мне, если бы не это невинное дитя, я бы продолжала быть эгоисткой, украдкой проводя время с тобой. Я просто не могла забрать тебя у него. Ему нужен отец.       Прошло уже четыре месяца, а я все еще каждый день скучаю по тебе. Думаю, что мой мозг — мой чересчур много думающий, приводящий в бешенство мозг, как ты его называл — заставляет меня тосковать за нас обоих. Он знает, что ты не можешь должным образом скучать по мне, поэтому он заставляет меня взять слабину. Я не знаю, прекратится ли это когда-нибудь.       Я все еще люблю тебя.       Гермиона       

***

      Когда на следующее утро я проснулась, мир сверкал белым от снега. Это почти ослепляло, и я хотела свернуться калачиком на диване с книгой и огнем, потрескивающим в камине напротив меня. Если не считать тех случаев, когда я запиралась в кабинете и полностью погружалась в работу, я как никогда чувствовала себя самой собой за последнее время. Как будто моя встреча с Люциусом Малфоем и последующее письмо для Драко в дневнике каким-то образом очистили меня. Я знала, что это, скорее всего, временно, но я впитала немного удовлетворения, которое нашла.       Направляясь на кухню, я приготовила легкий завтрак из тостов и чая, решив, что мои планы на день не требуют кофе. Если бы я задремала во время чтения, меня бы это вполне устроило. Мой сон все еще оставался прерывистым, хотя и не таким, как на Рождество. Еда не заставила мой желудок перевернуться, так что я ела с огромным удовольствием. Зная, что это состояние, скорее всего, не продлится долго, я воспользовалась им в полной мере, наполнив себя необходимыми калориями и полностью расслабившись.       Я часами просиживала, свернувшись калачиком на диване, за чтением нового романа одного из моих любимых авторов — «Пародия на маховик времени». Он был наполнен страхом, романтикой и неизвестностью, что заставляло мой разум и сердце биться быстрее. Я чувствовала себя подростковой версией самой себя, теряя себя в словах и окружающем шуме. Хандра в последние несколько месяцев изменила меня, и дни, подобные этому, теперь казались странными. Они ни в коем случае не были нежеланными, но определенно не являлись нормой.       Ближе к вечеру включился камин, и из него вылетело письмо.       Странно. Почему бы не воспользоваться совой?       Я чуть не ахнула, когда на обороте толстого конверта увидела герб Малфоев. В глубине души я почти ожидала, что оно будет от Драко. Может быть, его отец мучился чувством вины после нашей встречи во «Флориш и Блоттс» и рассказал ему все. Я не знала, обрадует ли это меня или разозлит, ведь мне пришлось так много пережить и так много поработать, чтобы убедиться, что воспоминания Драко должным образом были удалены. Может быть, с Драко что-то случилось? Или с Асторией. Или, не дай бог, со Скорпиусом. Я молилась, чтобы это было не так.       Покачав головой, я вернулась к реальности. Люциус не стал бы внезапно менять свое мнение после одного глупого разговора, он был не из тех людей, которые отступают после того, как решение уже было принято, и он, вероятно, знал, как опасно было возвращать Драко его старые воспоминания. И вероятность того, что что-то трагическое случится с кем-то из Малфоев в стенах поместья, была крайне маловероятна. Приготовившись к тому, что это Люциус, я вскрыла конверт.       Я была потрясена, обнаружив записку от Нарциссы вместе с фотографией Драко, держащего Скорпиуса и выглядящего как самый счастливый человек в мире.       Дорогая Гермиона,       Люциус рассказал мне о вашей встрече в Косом переулке. Мне жаль, что я не узнала ничего об этом раньше. Я не знала, что Люциус заставит тебя изменять память Драко, пока ты не начала, и было слишком поздно, чтобы остановить это. Это не та жизнь, которую я хотела для своего сына. Его детство и юность не были счастливыми, поэтому все, чего я когда-либо хотела, чтобы он нашел счастье, в котором ему было отказано в годы его взросления.       Я думаю, что все, что ты вчера сказала Люциусу, действительно подействовало на него, но я не шокирована этим. Ты всегда была известна как яркая ведьма, и твоя гриффиндорская натура позволяла тебе говорить с ним так, как большинство других не осмелилось бы. Он пытается найти способ поговорить с Драко о войне — то, что он не сделал бы без подсказки из внешнего источника и за миллион лет. Я знаю, что весь остальной мир видит в Люциусе Пожирателя Смерти, и это его собственная вина, но он всегда был моим любимым мужем. Хотя наш брак был устроен без нас, я влюбилась в него еще до того, как мы подошли к алтарю, и я знаю, что он отвечал мне взаимностью.       Я знаю, что значит быть любимой страстным и собственническим мужчиной, мужчиной, который хочет тебя всю, невзирая на обстоятельства и препятствия. Зная, кто ты, я уверена, что ты не так легко поддалась на ухаживания Драко. На самом деле, я уверена, что вначале ты пререкалась с ним на каждом шагу. Я знаю, что мой сын в этом отношении очень похож на своего отца и, вероятно, был настойчивым до такой степени, что сводил с ума, пока ты не уступила ему.       Я знала, что он заботился о тебе, когда был моложе, и подозревала, что он ни с кем серьезно не связывался, потому что работал с тобой и видел тебя каждый день. Я попыталась сказать ему, что ему не нужно придерживаться брака по договоренности, что он найдет кого-то, кто сделает его таким же счастливым, как Люциус сделал меня. Но, как обычно, он меня не слушал. Как ты наверняка знаешь, Драко всегда чувствовал, что не заслуживает счастья после окончания войны. Он чувствовал, что должен был быть наказан более сурово, независимо от того, что ему говорили. Я знаю, что ты, должно быть, оказала на него какое-то влияние — он казался гораздо счастливее с тобой в своей жизни, чем до того, как вы начали свои отношения.       Я уверена, что ты чувствуешь себя опустошенной без него, как будто весь огонь, который когда-то жил внутри тебя, был потушен. Другие мужчины смотрят на тебя, но ты никогда не сможешь оглянуться на них, потому что знаешь, что ничто не сравнится с любовью Малфоя. Никто никогда не поглотит тебя и не заставит почувствовать так глубоко. Когда я думала, что Люциус вернется в Азкабан или получит Поцелуй Дементора, уже начинала оплакивать его. Его поступки были отвратительны, и он позволил огромному злу происходить под нашей крышей, что были дни, когда я хотела убить его сама. Но я никогда не смогла бы, никогда бы не сделала этого. Он — вторая половина моего сердца, и я не могу себе представить, каково это — жить с половиной сердца.       Не знаю, зачем я тебе все это рассказываю. Наверное, меня беспокоит описание Люциусом твоей внешности… Он сказал мне, что на Рождество тебя госпитализировали. Думаю, что его забота о тебе искренняя, даже если он и заварил всю эту кашу. Когда я смотрю на Драко, то вижу, что он понимает, что что-то изменилось, что чего-то не хватает в его жизни. Он явно не знает, что это такое, но чувствует его отсутствие. Когда он смотрит на Асторию, то видит одно из двух, как будто у него противоречивые чувства по отношению к ней. Он улыбается ей, как будто она любовь всей его жизни (именно так, я думаю, он смотрел на тебя до этого беспорядка) или он смотрит на нее с замешательством, как будто не знает, почему она рядом. Я знаю, что она тоже это может сказать. Она думает, что любит его всем сердцем, но он — это все, что она когда-либо знала. Этот брачный контракт готовился еще до войны, когда она была совсем юной…       Больше всего мне хотелось послать тебе эту фотографию и поблагодарить за твою жертву, даже если я думаю, что в этом нет необходимости. Семьи разводятся, как в маггловском, так и в волшебном мире. Я знаю, это был бы скандал, но за нашей семьей так много проступков, что развод не считался бы самым ужасным. Лучше бы ты пришла ко мне или к Драко, а не уступала требованиям Люциуса. Но мы не можем изменить прошлое.       Пожалуйста, знай, что Скорпиуса так любят и его родители, и все его бабушки и дедушки. Мы собираемся убедиться, что он правильно воспитан, в чем мы не преуспели с Драко.       Однако его добродушие каким-то образом сохранилось. Ты, одна из самых бескорыстных и добрых ведьм в истории, влюбилась в него, так что мы не должны были совершать с ним эту ужасную процедуру.       Если тебе что-нибудь понадобится, пожалуйста, пришли мне сову, Гермиона. Мы многим тебе обязаны, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.       Нарцисса Малфой       Я внимательно изучила фотографию. Драко держал на руках крошечного ребенка, Скорпиуса, и с благоговением в глазах смотрел на него сверху вниз. Было ясно, что этот ребенок украл сердце Драко, и я не могла не улыбнуться этому фото. Если он так счастлив, держа сына на руках, это стоило того. Я поступила правильно, даже если это означало мое несчастье.