Память о тебе

      Вот уже больше месяца я жила с Гарри и Панси, постепенно начиная чувствовать себя лучше. Поскольку на площади Гриммо имелся незанятый верхний этаж, я сделала его своим. Гарри и Панси позаботились о том, чтобы я спускалась на обед, но в остальном оставили меня на произвол судьбы. Я поймала себя на том, что хочу проводить время с Джеймсом и Северусом, поэтому чаще выбиралась по собственному желанию. Каждый вечер перед сном я читала Джеймсу книгу. Я сидела с Севом, когда тот капризничал, а Гарри и Панси требовался выходной. Оба мальчика излучали безусловную любовь, и я всегда была готова купаться в ней.       Когда Блейз узнал, что я снова чуть не попала в больницу, то пришел в ярость. Я рассказала ему всю историю с годовщиной и фотографией в газете. Я честно призналась в том, что не ела и не пила ничего существенного все выходные, и в моей ссоре с Гарри. Это был очень трудный разговор, и он чувствовал себя виноватым за то, что его не было рядом, несмотря на мои почти постоянные напоминания о том, что он работает и не может просто так взять и прийти ко мне.       В то время как Блейз был счастлив, что у меня наконец-то состоялся долгожданный разговор с Гарри, одновременно с этим он был расстроен, что я не обратилась за его помощью раньше. Он предложил мне остановиться и сказал, что его дверь и камин всегда открыты для меня. С тех пор он взял за правило либо обедать, либо приглашать меня на ужин несколько раз в неделю, чтобы убедиться, что я нормально питаюсь. Я была уверена, что Гарри заручился его помощью.       Три раза в неделю я ходила в больницу Святого Мунго, чтобы встретиться с Пенелопой. Мы говорили обо всем, что приходило мне в голову, и в конце концов я пригласила с собой на сеанс Гарри. Объяснять ему мои чувства в те года, когда он, по сути, отсутствовал в моей жизни, было легче в ее присутствии. Когда я не могла выразить свои эмоции, она могла вмешаться и помочь. Сначала это было странно, но я действительно чувствовала, что она понимает меня так, как никто другой никогда не понимал. С помощью Пенелопы мы с Гарри снова узнавали друг друга, работали над нашими проблемами. Может быть, мы и стали другими людьми по прошествии четырех лет, но мы все еще очень любили друг друга. Не романтической любовью, конечно — мысль о голом Гарри Поттере заставляла мое лицо вспыхнуть, а желудок отвратительно сжаться.       Но, несмотря на то, что я в основном восстановила одну дружбу, следующим шагом было привлечение в мою жизнь Рона. Я понимала, что он так и не простил меня за наш разрыв, и не была уверена, что когда-нибудь простит. Он был гораздо больше заинтересован в наших отношениях, чем я, человек, глубоко ранивший его. Рон переехал и очень быстро женился. Гарри сказал, что это была его личная борьба.       Одна пьяная ошибка изменила ход нескольких жизней. Обильное количество алкоголя явно создавало для меня проблемы в отношениях, и это определенно находилось в моем списке вещей, которых я должна избегать. Пенелопа и Гарри согласились с моим решением — пьяный угар, кажущийся беспробудным весельем, никак не помогал от боли.       Но я также не могла продолжать жить так, как жила раньше.       Наедине с Гарри мы решили, что мне нужно рассказать Рону правду о Драко. Он никогда не поймет, что на самом деле со мной происходит, если я этого не сделаю. Я знала, что это будет битва эпических масштабов, но я надеялась, что после этого мы сможем, хоть и медленно, вернуться к некому подобию прежней дружбы.       А Панси… ну, она была просто находкой. Не знаю, когда это случилось, но мы стали друзьями. Если я хандрила больше суток, она находила способ вывести меня из депрессии. Несколько раз она просто приглашала меня в парк с ней и ребятами или отправляла за чем-то в Косой переулок. Она давала мне цель, когда я так нуждалась в ней. Моя работа тоже делала это, но превращать свою жизнь в работу не было никакого желания. В прошлом это не помогло, и я подумала, что сейчас это может стать для меня помехой. Слишком много воспоминаний о Драко связано с ОМП, особенно в моем кабинете, и проводить там больше времени казалось ужасной идеей.       Через некоторое время дни снова начали сливаться воедино. Быть частью чего-то, как дома, так и на работе, помогло мне восстановить равновесие. Разговор о моих чувствах несколько раз в неделю, конечно, тоже не повредил. Я писала в своем дневнике все меньше и меньше. Выплескивая свои эмоции о Драко таким образом, как будто я была какой-то глупой девочкой-подростком, я больше не чувствовала себя нормально. Я все еще любила его, но не думала, что смогу двигаться дальше, пока все еще зациклена на нем.       Вечер за вечером я размышляла о том, чтобы попытаться вернуться туда. Я знала, что не хочу вечно оставаться одна. Хотя мне нравилось быть частью семьи Гарри, я хотела создать свою собственную, но ничего не выйдет, если я продолжу жить с ними. Конечно, усыновление всегда было для меня отличным решением, но я хотела иметь рядом с собой партнера. Я хотела кого-то, с кем можно было засыпать и просыпаться вместе.       И я скучала по сексу. Очень.       Я хранила письмо, полученное от Нарциссы Малфой, вместе с фотографией Драко и Скорпиуса, сложенным внутри моего дневника. Время от времени я доставала его и перечитывала. Одна вещь, которую она написала, действительно выделялась для меня, и я была так напугана, что не хотела пытаться быть с кем-то еще.       Я уверена, что без него ты чувствуешь себя опустошенной, как будто весь огонь, который когда-то жил внутри тебя, потух. Другие мужчины смотрят на тебя, но ты никогда не можешь оглянуться на них, потому что знаешь, что ничто не сравнится с любовью Малфоя. Никто никогда не поглотит тебя и не заставит чувствовать так глубоко.       Когда я обдумала те слова, то поняла, что первая часть была правдой. Мой внутренний огонь почти все дни на удивление отсутствовал. Мне везло, если я испытывала сильные эмоции, кроме грусти. Мой гнев вспыхивал внутри, но не так, как раньше.       Правда ли, что я никогда не смогу так смотреть на другого мужчину? Неужели я никогда больше не смогу настолько глубоко проникнуться к кому-то еще?       Восстанавливая в памяти месяцы, предшествовавшие нашему роману, я вспомнила глубокое одиночество, которое чувствовала, как будто никто не хотел со мной связываться. Мужчины либо были напуганы моим статусом героини, либо предполагали, что я буду постоянно утыкаться носом в книгу. Каким-то образом Драко заметил меня, настоящую меня.       Если бы мне пришлось провести остаток жизни без любви, подобной той, что я испытывала с Драко… нет, я бы не хотела такой жизни. Как бы все плохо ни закончилось, я никогда не чувствовала себя более живой, чем когда мы были вместе. Я хотела просыпаться каждое утро, проживать каждую минуту своей никчемной жизни. Он дал мне то, чего не было ни у кого другого, и я была бесконечно благодарна за это. Я знала, что следующая моя влюбленность не будет похожа на эту, но всем сердцем желала найти что-то подобное.       Проблема была в том, что я действительно не знала, каково это — встречаться с кем-то. Проведя полжизни в офисе, ограничив свой круг общения, вряд ли бы спустя столько времени у меня что-то да вышло. Служебный роман губительно сказывается на жизни, особенно после его окончания. Мне повезло, что каждый божий день я не видела Драко, но замечала, как люди в похожих ситуациях справлялись с последствиями. Я не была заинтересована в переводе в другой отдел Министерства только из-за неудачных отношений.       Как бы неловко это ни было, я решила спросить Пенелопу, что, по ее мнению, я должна сделать, чтобы попытаться познакомиться с людьми. Я не хотела снова идти по пути бара. Уверена, что Ханна убьет меня, если я начну бродить по «Дырявому котлу», как раньше. Несмотря на очевидные сложности, я рассматривала возможность попробовать свои силы в свиданиях в маггловском мире. Панси закатывала глаза всякий раз, когда я упоминала об этом, говоря, что нарушу Статут Секретности в течение десяти минут, так как ни о чем, кроме магии, я говорить не могу. Я всегда отвечала ей сердитым взглядом, и в ответ она мне мило улыбалась.       Несмотря на то, что мы подружились, я часто ловила себя на мысли, почему Гарри женился именно на Панси. Они были самой невероятной парой, но каким-то образом прекрасно дополняли друг друга. Всегда синхронно, всегда осторожно относясь к чувствам другого. Иногда это было почти жутко.       В четверг вечером я чувствовала, что должна написать в дневнике. Прошло уже почти две недели с тех пор, как я его открывала, и я чувствовала себя виноватой. Как бы неуместно это ни было, мне нужно было выплеснуть свои эмоции в слова. Я села за маленький письменный стол, который поставила в спальне на площади Гриммо, и достала из сумочки маленький лиловый блокнот. Я уже в миллионный раз посмотрела на фотографию Драко и Скорпиуса и вздохнула. Никогда не видела более красивого ребенка, а его отец был все так же прекрасен, как и два года назад, когда все это началось.       У меня имелось множество других фотографий Драко, но счастье, освещающее его лицо, было таким искренним, что я не могла отвести взгляд. На протяжении наших бурных отношений мы всегда скрывались. У нас не было ни единого шанса полностью расслабиться и просто быть. На этой фотографии он был свободен и счастлив, открыто показывая все эмоции, которые он испытывал, на своем лице. Ребенок, которого он так боялся, стал светом в его жизни, и я была так счастлива, что он стал отцом. Я провела пальцем по лицу Драко, а затем по лицу Скорпиуса, желая по-настоящему прикоснуться к ним.       Но я знала, что этого никогда не случится.       По мнению Драко, у нас никогда не было ни дружбы, ни сексуальных, ни эмоциональных отношений. Мы были коллегами, знакомыми, обменивающимися при встрече вежливыми улыбками, которые вместе учились в школе, когда были младше. Ни больше, ни меньше. Мы лишь обменивались книгами по праздникам и сердечными приветствиями.       Вздохнув, я начала писать.       Дорогой Драко,       Мне кажется, что в конце концов мне становится немного лучше. Я знаю, это заняло у меня очень много времени. Странно, но именно Панси Паркинсон-Поттер помогла мне больше всех, спасла Пенелопу. Она действительно отличный друг, когда хочет им быть. Я никогда не понимала, почему ты держал ее рядом, когда мы были младше, но теперь понимаю. После того как ты привыкаешь к ее поведению и причудам, она становится просто замечательной. Мерлин, я никогда не думала, что скажу что-то подобное. Хотя я никогда не думала, что влюблюсь в такого мерзавца мирового класса, как ты. Наверное, жизнь полна сюрпризов.       Я знаю, что прошло много времени с тех пор, как я писала в этом дневнике, но я пытаюсь двигаться дальше. Иногда мне хочется написать тебе. Если я буду все время говорить, что люблю тебя, это когда-нибудь прекратится? Ты ушел, и я больше не могу позволить тебе быть центром моей вселенной. Я надеюсь, что смогу когда-нибудь впустить тебя в часть своей жизни. Мне нравится представлять, как в один прекрасный день мы пересекаемся в Косом переулке или, может быть, на платформе 9 ¾. Даже если у меня никогда не будет собственных детей, я представляю себя там с Джеймсом и Северусом, отправляя их на семь лет спокойствия, которого не было у нас.       Интересно, как ты будешь выглядеть через одиннадцать лет? Будут ли твои глаза по-прежнему преследовать меня во снах?       Я собираюсь рассказать Рону о том, что произошло между нами, и боюсь, что это только ухудшит отношения между нами. Он никогда не был твоим самым большим поклонником, особенно после обучения в Аврорате. Я всегда говорила ему, что нужно больше учиться, но слушал ли он меня? Конечно же, нет.       Это так странно — я получала письма от обоих твоих родителей и разговаривала с твоим отцом. Это две вещи, которые я никогда не представляла себе возможным. К сожалению, разговоры прошли не в том контексте, в котором хотелось бы. Я мечтала, чтобы это случилось до того, как ты женился, чтобы я смогла связаться с семьями с другой баррикады войны, что я не держу обиды. Может быть, тогда твой отец полюбил бы меня или стал бы хоть чуточку уважать. Может быть, мы могли бы быть счастливы.       Ты понимаешь, что я имею в виду, любовь моя? Каждый раз, когда я начинаю чувствовать себя немного лучше, эти сценарии «что, если» начинают крутиться у меня в голове, и половину времени я чувствую вину за то, что сейчас не могу ничего изменить. Если я собираюсь двигаться дальше, мне нужно, чтобы все это прекратилось. Итак… Я собираюсь извиниться и попытаться начать отпускать тебя.       После твоей годовщины я поняла, что никогда не задумывалась о возможностях. Как только твой отец пригрозил моим родителям и сказал мне, что делать, я просто согласилась. Чувство вины, которое грызло меня, вместе с угрозой… Это просто заставило что-то внутри меня сломаться. Я уже не раз пыталась покончить с этим, и это казалось мне средством для достижения цели, способом, с помощью которого я действительно могла положить конец всему. Я знала, что мы никогда не сможем расстаться, если у нас обоих будет выбор, поэтому я забрала твой. Я искренне сожалею, что так поступила с тобой. Знаю, это было неправильно.       Более того, я знаю, что было несправедливо забрать твои воспоминания и оставить тебя ни с чем. По крайней мере, я до сих пор помню, каково это — быть с тобой, целовать тебя, заниматься с тобой любовью. Мерлин, я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова почувствовать такую физическую связь с кем-то. Думаю, что половина меня действительно не желает этого. Хочу верить, что была причина, по которой мы так поступили, причина, по которой теперь я страдаю от этой душевной боли, когда тебя рядом нет.       Я просто… скучаю по тебе. По всему, что касается тебя. Долгое время, пока я была постоянно расстроена и плакала, мне хотелось подбежать к тебе, чтобы ты мог обнять меня. Вспоминать снова и снова, что это невозможно, было как новый вид эмоциональной пытки. О, а еще те люди в маленьком городке на окраине, где я живу! Они все так привыкли видеть нас вместе. Они спрашивали о тебе неделями, так что я начала избегать тех мест. Но, в конце концов, я знала, что было бы нездорово избегать всего, что напоминало мне о тебе. Во всяком случае, это невозможно. Мне пришлось бы бросить работу и уехать из дома, чтобы сбежать от тебя. Наверное, я уже на полпути к этому, так как пробыла у Гарри больше месяца.       Но, по крайней мере, я знаю, что ты немного счастлив. Твоя мать была так добра, что прислала мне фотографию, на которой ты держишь Скорпиуса. Я говорю совершенно искренне и совсем без сарказма. Я была счастлива видеть его. Он, честно говоря, очень похож на тебя — твоя вылитая копия. Я очень надеюсь, что девочки его возраста будут вооружены, когда он вырастет. К пятнадцати годам он будет совершенно великолепен, и все захотят стать его парой. Я должна предупредить Рона и Луну, хотя их дочь всего на год старше Скорпиуса.       Я очень надеюсь, что когда-нибудь мы снова сможем познакомиться… когда я буду чувствовать себя лучше и, надеюсь, мне не будет так больно видеть тебя. Хотя мысль о том, что я снова буду рядом с тобой, пугает меня.       Пожалуйста, прости меня… за Обливиэйт, за то, что все не обдумала, за то, что была эгоисткой и хотела удержать воспоминания, когда не получалось. И за то, что не писала так много, как раньше. Как я уже сказала, мне нужно начать отпускать тебя, и постоянно выплескивать свои больные эмоции на тебя не поможет вообще.       Я все еще люблю тебя. Очень сильно. Мне бы хотелось, чтобы каждый день все было по-другому, но в этом нет никакого смысла. Желания ничего не поменяют, а у меня нет маховика, так что пока мы топчемся на одном месте. Я надеюсь, что твоя любовь к Скорпиусу перевесит то, что мы потеряли.       Гермиона       

***

      Однажды вечером в мой кабинет вошел Блейз, одетый в свою обычную аврорскую мантию, и тихо прикрыл за собой дверь. Его темные глаза изучающе посмотрели на меня, и он заставил себя улыбнуться. Я чувствовала, что что-то не так — он никогда не был тем, кто притворяется. Явно обеспокоенный, он шагнул вперед.       — Гермиона, — начал он. — Здесь есть кое-кто, кто хочет тебя видеть, и я, честно говоря, не уверен, должен ли я пропустить их. Я знаю, что у тебя дела идут немного лучше, но…       Я не расслышала остальных слов Блейза. Мое сердце застучало в ушах, а мысли закружились в голове, как торнадо.       Это был Драко? Он что-то вспомнил? Неужели он здесь, чтобы встретиться со мной и потребовать, чтобы я вернула ему воспоминания? Сказала ли ему Астория? Неужели он бросает ее? Что-то было не так? Неужели он не может сформировать новые воспоминания? Милая Моргана, я надеялась, что это не так.       Блейз схватил меня за плечи и вернул к реальности.       — Ты хоть что-нибудь слышала из того, что я сказал?       Я отрицательно покачала головой.       — Не совсем. Я… Кто хочет меня видеть, Блейз?       — Нарцисса Малфой, — вздохнул он. — Я сказал ей, что не думаю, что это хорошая идея, и она любезно напомнила мне о том, как она взяла меня на школьные каникулы, когда у моей матери появился муж, который мне не нравился. Эта женщина — змея.       С трудом сглотнув, я спросила:       — Она сказала тебе, зачем пришла?        Блейз покачал головой, показывая, что понятия не имеет. С минуту я мысленно размышляла, пытаясь взвесить все «за» и «против» разговора с матерью Драко. В конце концов, она написала мне то письмо, а я так и не ответила.       — Впусти ее. Со мной все будет хорошо.       Он скептически посмотрел на меня, но открыл дверь и вышел, чтобы привести Нарциссу. Это дало мне время вытащить пудреницу и проверить свой внешний вид. По крайней мере, мои волосы были нормально уложены. Я была уверена, что мать Драко, как и всегда, будет выглядеть безупречно. Когда Блейз ввел ее, ведя за локоть, как истинный джентльмен, мое предположение подтвердилось. Ее темно-фиолетовые одеяния были идеально скроены на ее высокой фигуре, подчеркивая каждый изгиб тела, а волосы, прямые и гладкие, были рассыпаны по плечам. Встретившись со мной взглядом, она улыбнулась, и я не могла понять, почему? Я ответила ей взаимностью, надеясь, что она не заметит моего замешательства.       — Мисс Грейнджер, спасибо, что приняли меня, — сказала она. — Я хотела поговорить с вами о…       Я жестом велела Блейзу закрыть дверь. Глядя ей в глаза, я спросила:       — Ничего страшного — Блейз все знает. Вы можете свободно говорить при нем.       Нахмурившись, она повернулась к Блейзу.       — Как давно ты знал об их отношениях, Блейз?       — С самого начала, — признался он. — Я застал их вместе утром после мальчишника и выяснил, что они начали встречаться вскоре после дня рождения Драко.       Я почувствовала, как мои щеки запылали, и увидела, как она впилась в него взглядом.       — И ты позволил ему жениться на Астории?       Блейз кивнул, подтверждая ее догадку.       — Ну, тогда ты такой же глупый и достойный порицания человек, как и мой муж, Блейз. Я так в тебе разочарована, — упрекнула его она.       Взрослый мужчина — двадцатишестилетний, если быть точнее, — сейчас выглядел, как нашкодивший малыш, которого наказали родители. Он ничего не сказал, вероятно, зная, что она не примет извинений. Она была такой же красивой и правильной, как и любая другая мать, и все уже знали, как яростно она защищала Драко, учитывая ее действия в последней битве.       Возможно ли, чтобы она стала бы моим союзником во всей этой паутине? Она, по сути, намекнула об этом в своем письме, но я поверила ей лишь наполовину. Письмо не шло ни в какое сравнение с ее пламенным взглядом, когда Нарцисса говорила с Блейзом.       Когда она повернулась ко мне, я не знала, что сказать. С чего можно начать разговор с ужасающей ведьмой, с сыном которой у тебя был бурный роман?       — Дорогая, как бы я хотела, чтобы ты ответила мне. Я очень беспокоилась о тебе, — начала она. — Люциус тоже часто вспоминает о тебе.       Я рассмеялась.       — Я сомневаюсь, что Люциуса действительно волнует, жива я или умираю, миссис Малфой, пока я держусь подальше от Драко.       — Как раз наоборот. Он очень сожалеет о том, что сказал тебе несколько месяцев назад. И, пожалуйста, зови меня Нарцисса.       — Нарцисса, я не хочу показаться грубой, но что ты здесь делаешь? — спросила я, не зная, как долго смогу поддерживать вежливую беседу, даже если она не сделала ничего плохого.       Она с жалостью посмотрела на меня, и мне стало больно.       — Ну, как я уже сказала, ты не отвечала мне. Тебя уже довольно давно не видели на людях. Я хотела проверить, как ты, — она замолчала, окинув меня взглядом. — Честно говоря, не имеет значения, если Драко не помнит, что когда-то заботился о тебе. Я знаю, что он сделал, и я чувствую, что должна проверить тебя для него. Если раньше ты была важна для него, то теперь ты важна для меня.       Я не знала, что сказать, поэтому просто уставилась на нее, мои глаза немного наполнились слезами, а губы, вероятно, задрожали.       Действуя как мой защитник, Блейз обошел мой стол и положил ладонь мне на плечо.       — Нарцисса, она пытается двигаться дальше. Она знает, что Драко заботился о ней, но это ведь уже в прошлом. Он совсем не помнит их отношений, а она заставила его думать, что он любит Асторию. Я не думаю, что ей нужно, чтобы ты и Люциус напоминали ей о том, что она потеряла.       — Это не входило в мои намерения, — выдохнула женщина. — Я просто хочу… я хочу, чтобы он был счастлив. Я хотела, чтобы у Драко было что-то для себя.       Блейз чуть не рассмеялся, что было совершенно неуместно в данной ситуации.       — Я в этом не сомневаюсь, но Люциус… он никогда по-настоящему не изменится. Может быть, теперь, когда у него появился маленький чистокровный наследник, он и не возражает против Гермионы и Драко, но раньше он явно так не думал.       Отвернувшись от Нарциссы, я посмотрела на Блейза. Я не могла понять, почему его это волнует, почему он так охотно говорит все это женщине, которую знает всю свою жизнь, защищая меня. Да, теперь мы стали очень близки, но ведь мы не всегда нравились друг другу. Он разговаривал с ней так, как, по-моему, говорил бы Гарри, будь у него такая возможность.       — Блейз, ты сам не знаешь, о чем говоришь, — ответила Нарцисса. — Ты как следует не разговаривал с Люциусом с довоенных времен, не говоря уже о том, что произошло в октябре. Если бы Драко пришел к нам…       — Он бы сказал Драко, что уже женат, и чтобы он прекратил свои игры с грязнокровкой, — вставила я. — Или, если бы он пытался быть немного любезнее, возможно, он использовал бы слово «магглорожденная». Ты думаешь, мы с Драко никогда не обсуждали это? Он хотел уехать от Астории, но пока Люциус жив, ему пришлось бы подписать документы на развод, потому что колдовское общество чертовски глупо.       На лице Нарциссы не отразилось никаких эмоций.       — Это смешно, но если бы Драко поговорил с нами, я уверена, что Люциус пришел бы в себя.       — Если это так, разве он не спросил Драко о наших отношениях, прежде чем прийти ко мне? — спросила я. — Зачем ему делать то, что велела Астория? Зачем ему искать способ причинить мне боль?       И тут мне в голову пришла мысль, о которой я раньше не задумывалась. Прежде чем Нарцисса успела ответить, я спросила:       — А как ему удалось найти моих родителей? Мало кто знает эту тайну.       Ее губы слегка приоткрылись.        — Гермиона, я думаю, ты должна спросить об этом самого Люциуса. Я уверена, что он захочет где-нибудь встретиться с тобой.       При мысли об очередном разговоре с Люциусом Малфоем меня затошнило. Хотелось прожить остаток жизни, никогда не разговаривая, а уж тем более встречаясь с этим человеком.       — Мне не нужно это знать. Не думаю, что кто-то другой был бы достаточно жесток, чтобы использовать их против меня.       Нарцисса отвела взгляд, явно смущенная всей этой ситуацией.       — Значит, ты проверила меня. Я жива и здорова. Что-нибудь еще? — спросила я, надеясь положить конец этому неловкому разговору. Я знала, что веду себя грубо, но ее отношение ко всей этой ситуации беспокоило меня. Ни в одной разумной вселенной я не стала бы разговаривать с Люциусом Малфоем, и она должна была это знать.       Нарцисса открыла сумочку.       — Я хотела, чтобы ты получила их обратно. Люциус собирался избавиться от них, но я подумала, что они могут тебе понадобиться. Они были внутри одной из книг, которые ты дала Драко.       Мой взгляд переместился на то, что было у нее в руке — фотополоска из маггловской фотобудки в Нью-Йорке. Мы с Драко смеялись, улыбались и, как и любая другая пара, обменялись поцелуем на последней фотографии. Я вспомнила его реакцию на мгновенно проявленные фотографии. Он настоял, чтобы мы сделали это снова, чтобы у каждого из нас была своя. Моя была спрятана в сундуке вместе со всеми подарками, которые он мне подарил.       Я протянула руку, чтобы взять фотополоску, мои пальцы дрожали. Несмотря на то, что я не хотела смотреть на фотографии, я не могла вынести мысли о том, что они могли быть выброшены или сожжены Люциусом. Она внимательно наблюдала за мной, пока мои глаза блуждали по полоске, полностью погрузившись в воспоминания и изучая лицо Драко. Коснувшись его щеки, я вспомнила о реальности — я сидела с Блейзом и Нарциссой. Я встала, взяла с полки книгу и спрятала в нее маленький сувенир. Это казалось уместным — в этом кабинете уже было так много общих воспоминаний, и книга, которую я выбрала, была той, которую он мне подарил.       Я все еще чувствовала на себе взгляд Нарциссы. Поставив книгу обратно на полку, я пробормотала:       — Я рада, что ты не позволила ему избавиться от них. Что он сделал с книгами?       Блейз рассмеялся, заработав на себе пристальный взгляд обеих женщин в комнате.       — Ничего, — тихо ответила Нарцисса. — Драко хотел сохранить книги, чтобы прочитать их позже. Он явно их не помнит.       Сердце колотилось в груди.       — А ты… Вскрыл ли Люциус чары? Внутри каждой из них есть надписи. Обычно мы накладывали чары, чтобы сделать их невидимыми, но я не знаю, когда он в последний раз смотрел на них. Если он увидит, что написано в некоторых из них, у него могут возникнуть вопросы…       Она отмахнулась.       — Я в этом не сомневаюсь. Он ведь нашел фотографии, верно? — помедлив, она снова полезла в сумочку. — У меня также есть еще одна фотография Драко и Скорпиуса, если ты хочешь ее увидеть. Она сделана на прошлой неделе.       Вздохнув, я кивнула. Я была слаба, не могла удержаться, чтобы снова не увидеть его лицо. Когда она передала фотографию, я взяла ее, осторожно держа между пальцами, как будто она могла раствориться в руках. Драко выглядел усталым, но счастливым. Улыбка расплылась по его лицу, когда он поднял Скорпиуса в воздух, заставляя его улыбаться и смеяться. Я никогда раньше не была так благодарна за то, как волшебные фотографии запечатлевали движение.       Мой взгляд вернулся к Нарциссе.       — Я рада, что он так счастлив. Мне всегда казалось, что он будет прекрасным отцом, даже если сама мысль об этом приводила его в ужас.       — Я уверена, что ты внушила ему это, Гермиона, — заметила она. — Знаю, ты старалась сделать для него все, что могла.       Всегда. Я всегда буду делать все возможное, чтобы сделать его счастливым… в том числе держаться от него подальше.       Вздохнув, я вернула ей фотографию.       — Я не могу оставить это себе. Спасибо, что показала мне, что у него все хорошо. Как его мозг?       — Он почти вернулся к нормальной жизни. Но расстраивается, что не может вспомнить некоторые вещи. Думаю, что его мозг пытается склеить разрозненные осколки, когда он видит или слышит определенные вещи, но, очевидно, не может. Совсем недавно это случилось, когда он читал текст на рунах.       Руны. Это заставило меня вспомнить многие ночи, которые мы провели, когда он писал символы на моей коже кончиками пальцев, давая мне обещания, которые никогда не выполнял. Любовь. Преданность. Защита. Новые начинания и семья. Во всяком случае, обещаний, которые он никогда мне не давал.       Я прочистила горло.        — Это имеет смысл. Мы часто говорили о рунах, и в зависимости от книги он, вероятно, использовал ее для многих исследований. Он без проблем формирует новые воспоминания?       Нарцисса кивнула.       — Никаких проблем. Вообще-то это замечательно. Признаюсь, поначалу я очень волновалась.       Я вздохнула с облегчением, зная, что единственный непоправимый ущерб был нанесен моему сердцу и психическому состоянию.       — Это хорошо. Я рада это слышать.       Я почувствовала, как рука обхватила меня за талию, и немного испугалась, прежде чем посмотреть в глаза друга. Я почти забыла, что Блейз был здесь. Он только что позволил мне свободно общаться с Нарциссой. Благодаря его присутствию я чувствовала себя достаточно сильной, чтобы открыто говорить с Нарциссой. Когда я снова повернулась к ней, я сказала:       — Я действительно пытаюсь жить дальше. Я встречаюсь с целителем и восстанавливаю дружеские отношения, которые я разорвала, пока была связана с Драко. Я ценю, что ты пришла, но я действительно не могу продолжать тащить на себе прошлое. Я никогда не исцелюсь, Нарцисса. Пожалуйста, просто позаботься о Драко.       Она встала со стула, на котором сидела перед моим столом.        — Конечно же, позабочусь. Я не хотела причинять тебе боль, Гермиона. Мы просто… Мы знаем, что совершили так много ошибок за эти годы, особенно в отношении Драко. Его снова и снова заставляли делать то, чего он не хотел. Я ненавижу, что решение Люциуса причиняет тебе столько боли, и знаю, что Драко тоже страдает. Даже если он не понимает, что происходит, он знает, что чего-то не хватает.       Блейз крепче сжал меня, и я заметила, как ее взгляд переместился на его руку на моей талии. Шестеренки в ее голове начали свое движение, вероятно, предполагая, что я начала отношения с лучшим другом Драко, но я молчала. Возможно, если бы она думала, что я переехала к Блейзу, она бы держалась подальше.       — Тогда хорошего вечера, — сказала Нарцисса, повернулась и вышла из моего кабинета, закрыв за собой дверь.       Как только она ушла, Блейз полностью обнял меня, прижав мою голову к своему подбородку.       — Тесоро, с тобой все в порядке. Не знаю, почему она почувствовала необходимость прийти сюда, но больше я ее не впущу. Малфои, кажется, никогда не сдаются перед желаемым.       — Я знаю, что она хотела как лучше, — ответила я, мои слова были приглушены его грудью. — Я просто не могу, Блейз. Я просто, черт возьми, не могу продолжать представлять себе «что, если» и упущенные возможности.       Его рука погладила мои волосы, вероятно, превратив их в еще больший беспорядок.       — Я знаю. Но ты так хорошо справляешься. Не сдавайся.       — Не буду. Не могу. Мне нужно быть здесь, в настоящем, ради Джеймса, Северуса, Гарри и тебя. Даже ради Панси. Мне нужно оставаться на верном пути. Я останусь на верном пути. Я вернусь на работу, вернусь на площадь Гриммо и буду обожать своих крестников. Может быть, к концу лета я вернусь домой.       У меня все получится.