Память о тебе

Она все еще чувствует, как его губы горят на ее губах, как его прикосновение задерживается на ее теле, как темное эхо его голоса резонирует глубоко в ее сознании, как его руки омывают ее, как лунный свет. Его здесь нет… И в то же время он повсюду.       — Н. Р. Харт       Мое сердце бешено колотилось, а желудок скручивало, угрожая выпустить на свободу то скудное количество тостов и чая, которое я успела проглотить, прежде чем реальность снова обрушилась на меня.       «Пророк» был раскрыт на светской хронике, и я безотрывно наблюдала, как Драко склонился и поцеловал Асторию в щеку, пока они ходили по магазинам, празднуя свою годовщину в Париже.       Неужели они взяли с собой фотографа, как это было во время объявления о беременности и на последующих родах? Или Люциус кого-то нанял?       Это был первый раз, когда Драко видели на публике после его «несчастного случая», и я была уверена, что пресса неоднократно связывалась с ним с целью интервью с тех самых пор, как он очнулся.       Его рука лежала на талии Астории, он обнимал ее, пока они шли. Точно так же мы гуляли вместе, когда уезжали на выходные. Несмотря на то, что он был с другой женщиной, его манеры не изменились.       Однако именно вторая фотография заставила меня зажмуриться. Они стояли через дорогу от отеля, где в прошлом году мы провели День Святого Валентина. Наш отель. Наше место. И они целовались так, будто были влюблены уже много лет. Руки Астории обвились вокруг его шеи, и я увидела, как ее язык снова и снова проникал в его рот, побуждая его прижаться к ней бедрами.       Он был возбужден. Он был счастлив.       Я ни в коем случае не была особенной. Он не нуждался во мне. Люциус был прав: для него я была проблемой. Как только я исчезла из поля зрения, он влюбился в нее.       Прошло уже шесть месяцев. Шесть гребаных месяцев, а легче не стало. Мое сердце все еще билось для него. Почему он не хотел уходить? Ради всего святого, я даже не виделась с ним. В этот момент я чувствовала себя точно так же, как в тот день, когда вернулась домой после того, как стерла его воспоминания. Когда я смотрела на зацикленные фотографии Драко и Астории, вернулась неизмеримая безнадежность. Он все еще оставался чертовски совершенным, выглядел так же великолепно, как и всегда, и она тоже. Ее длинные светлые волосы были прямыми и гладкими, а высокая фигура вернулась к прежнему стройному состоянию, как было перед беременностью. Когда он поцеловал ее в щеку, она улыбнулась, и ее голубые глаза засверкали от счастья.       Вскочив со стула, я принялась расхаживать взад-вперед, улучив момент, чтобы заблокировать каминную сеть. Гарри и Блейз, если к ним в руки попадет газета, тут же окажутся рядом. В этом я была уверена на сто процентов. Вот только я не хотела никого видеть. Мне нужно побыть одной, погоревать.       Я ненавидела Асторию. Я искренне ненавидела ее, потому что она была счастлива, а я несчастна. Я отдала ей Драко и, сама того не желая, все свое счастье. Мысленно я снова и снова ругала ее за чертовы манипуляции.       Как она посмела отнять у меня все!       Как он смеет смотреть на нее так, как смотрел на меня!       Как это могло случиться?       Как он в нее влюбился?       Постепенно мои воинственные вопли прекратились, сменившись трезвостью ума.       Я приняла это решение. Я решила полностью вернуть Драко Астории — он никогда не был моим. Я решила пожертвовать своим счастьем ради его семьи. Когда я задумывалась об этом, то понимала, что заставила его влюбиться в нее, посадив семена в его разум. Очевидно, они пустили корни, превратившись во что-то реальное.       Мы никогда не должны были быть вместе. Наши миры никогда не сольются так, как их, особенно потому, что его родители никогда не примут меня. Презрение Люциуса к нашему роману ясно давало понять это.       Смирившись со своей судьбой, я рухнула на пол, прислонившись спиной к стене. Я подтянула колени к груди и заплакала на полу. Я ненавидела Драко, Асторию и Люциуса, но это никогда не сравнится с тем, как в этот момент я ненавидела себя.       Дорогой Драко,       Вчера была твоя годовщина. Я продержалась почти целый день, сама того не сознавая. Разве это не удивительно?       Однако сегодня утром ваша фотография появилась на страницах светской хроники. Судя по всему, ты с Асторией вчера ездил в Париж. Я только второй раз вижу твою недавнюю фотографию, и ты выглядишь так же чудесно, как и всегда. Я так завидую, что она может называть тебя своим мужем. Наверное, я всегда этому завидовала.       Вчера исполнилось два года с тех пор, как мы впервые переспали, и шесть месяцев с тех пор, как мы были вместе в последний раз. Я до сих пор помню вкус твоих губ, то, как твои руки каким-то образом умудрялись скользить по каждому дюйму моей кожи, когда мы занимались любовью.       Я еще ни с кем не была. Я не готова, и я знаю, что никто никогда не сравнится с тобой, особенно в этом плане.       Я все пытаюсь обвинить твоего отца, или Асторию, или, в худшие дни, тебя во всей этой ситуации. Это просто смешно. Я знаю, что это все моя вина. Я сама сделала все, чтобы отослать тебя. Снова и снова я повторяю, что так было лучше. У тебя есть сын. Жена. Ты даже не знаешь, чего тебе не хватает, чего не хватает мне. Люциус убьет моих родителей, если я не буду держаться от тебя подальше.       Я просто не могу перестать зацикливаться. Каждый раз, когда я чувствую, что добилась прогресса, все рушится. Иногда я разочаровываюсь в себе, особенно когда другие люди говорят мне, что я должна отпустить тебя и попробовать снова с кем-то другим, но даже мысль о том, что другой мужчина прикасается ко мне, просто… отталкивает. Я не могу этого сделать.       Не знаю, как мне жить дальше, когда мой мозг полностью зациклен на тебе.       Просто знай, что я скучаю по тебе, и я сожалею о решении, которое принимала каждый гребаный день. И особенно сожалею сегодня, так как видела любовь в твоих глазах на фото, когда ты смотрел на Асторию. Боже мой, как же больно!       Я люблю тебя. И буду любить всегда.       Гермиона       

***

      Когда в понедельник я не пришла на работу, Гарри снял защиту с моего камина. Он ворвался в дом и поднял меня с кровати, слегка встряхнув.       — Это не ты, Гермиона! Ты не можешь просто закрыться и не появляться на работе. Я прикрыл тебя, но продолжать это делать больше не буду! — зарычал Гарри на меня, показывая своего внутреннего льва.       Я кивнула ему, слезы наполнили мои глаза.       — Мне очень жаль. Мне так чертовски жаль. Гарри, я не могу… просто не могу. Я не знаю, как продолжать жить, — воскликнула я, не зная, что еще делать.       В глубине души я понимала, что нахожусь в растерянности и принимаю ужасные решения, ведь потеря мужчины не должна вызывать у меня таких чувств. Слабый контроль, который я держала над своей жизнью с января, испарился, когда я увидела фотографии Драко и Астории в газете. Хотя я знала, что не должна оставаться одна, я никого не звала, чтобы побыть со мной. Блейз отправился на задание, а Гарри должен был заботиться о Панси и мальчиках. Рон — не вариант, а Джинни уже находилась в тренировочном лагере Гарпий.       В конце концов, я искала оправдания. Я сознательно решила замкнуться в себе и не просить о помощи.       — Я должен был прийти, когда увидел газету, — сказал Гарри, проводя рукой по волосам. — Чертов Годрик, я опять облажался. Я убедил себя, что ты приедешь на площадь Гриммо, если я тебе понадоблюсь. Черт, я должен был догадаться.       Чувствуя себя ужасно, я схватила Гарри за лицо.       — Это не твоя вина. Я думала, что у меня все под контролем, но теперь понимаю, что просто притворялась.       — Гермиона, я знал, что у тебя не все под контролем, но был настолько погружен в свою собственную жизнь, что не потрудился проверить тебя. Когда я увидел эти фотографии в газете, я понял, что ты расстроишься. Я эгоистичный мудак, — твердо заявил Гарри.       Я глубоко вздохнула, зная, что мне будет трудно в этом признаться.       — Кажется, мне снова нужна помощь. Я… думаю, будет лучше, если ты на некоторое время отвезешь меня в больницу. Ты совершенно прав, я все еще плохо справляюсь. С утра субботы я не вставала с постели, разве что в туалет сходила.       Увидев слезы в глазах Гарри, я притянула его к себе.       — Конечно, отвезу, но разве ты действительно этого хочешь? Ты могла бы остановиться у нас. Ты же знаешь, что у нас предостаточно свободного места.       Примерно через минуту я покачала головой.        — Нет, Гарри. Я не хочу расстраивать Панси и мальчиков. Не думаю, что это хорошая идея, мне следует разобраться в себе, не мешая вашей жизни.       В нем метались противоречия: он так беспокоился обо мне, одновременно с этим был так разочарован мной… но в то же время он не хотел, чтобы я оказалась одна в больнице. Если я откажусь остаться с ним, он захочет, чтобы со мной был друг — кто-то, кого он знал и с кем мог связаться в любое время дня и ночи. Но я никому не буду навязываться. На Рождество я и так поступила некрасиво, заставив его и Рона ждать под больничной палатой. Когда Блейз вернется домой, он будет в ярости, что я снова сломалась и не написала ему, но сейчас я просто не могла думать о нем. Я должна была делать то, что было правильно для меня, и я знала, что стану сукой для того, кто будет заботиться обо мне. Я бы предпочла, чтобы Пенелопа Клируотер, а не Гарри, Панси или Блейз, ненавидела меня.       — Гермиона, ты не расстроишь Панси, а мальчики еще слишком малы, чтобы понять, что что-то не так. Пожалуйста, приезжай и оставайся с нами. Если ты чувствуешь, что тебя душит наше присутствие, или что что-то идет не так, ты можешь тут же отправиться в Мунго, к Забини или куда-либо угодно, — умолял Гарри, пытаясь доказать свою правоту.       Он казался таким серьезным, как будто действительно хотел, чтобы я переехала к нему домой, будто желал позаботиться обо мне и помочь вернуться к нормальной жизни. Я посмотрела в зеленые глаза своего лучшего друга, человека, с которым я была рядом всю свою жизнь, и поняла, что он должен сделать это для меня. Вероятно, Гарри рассматривал это как возможность загладить свою вину передо мной, хотя я никогда, никогда не просила его об этом. Думая обо всех людях, которых Гарри любил и потерял, я признала, что он наверняка считал, что ему грозит опасность потерять меня. Вспоминая, как он отреагировал на то, что Блейз забрал меня на Рождество, я знала, что страх был обоюдоострым — он боялся потерять меня из-за Блейза, из-за моего безумия, из-за смерти.       Я тяжело вздохнула.       — Я отправлюсь на Гриммо и поговорю с Панси, но ничего не обещаю, Гарри. Буду строптивой до тех пор, пока снова не встану на путь истинный.       Гарри рассмеялся.       — И ты думаешь, что Панси не справится с этим? Ты вообще знаешь ее? Она в десять раз хуже тебя в своем самом отвратном настроении!       — Ужасно так говорить о своей жене! — отругала его я. — Даже если это правда.       — Возможно, ты захочешь привести себя в порядок. Знаешь, прежде чем мы уйдем, прими душ и все такое… Как я уже сказал, Панси определенно худший человек, о котором ты когда-либо могла мечтать, а сейчас ты не в самом лучшем состоянии.       Я закатила глаза.       — Как будто Панси всю жизнь не смеялась над моими волосами и одеждой.       — Сегодня она бы подняла себя на совершенно новый уровень, — с этими словами он схватил меня за руки и вытащил из постели. — Ты слишком легкая. Нам придется тебя откормить.       Я кивнула, пытаясь показать, что меня это вполне устроит, хотя на самом деле я была в ужасе от того, что мне будут навязывать еду.       Поймут ли они, что мне нужно самой принимать решение: есть или не есть? Дадут ли они мне возможность просто оставаться в постели, если мне нужно отдохнуть? Будет ли Панси ругать меня за то, что я сделала с Драко? Скажет ли она мне, что с этим пора покончить? В конце концов, прошло уже шесть месяцев.       Будут ли они обращаться со мной так, будто я вот-вот сломаюсь?       Эти мысли не давали мне покоя, пока я шла в ванную, чтобы принять душ. Я услышала тяжелые шаги Гарри, спускающегося по лестнице, а затем рев камина. Как я и предполагала, он вернулся домой, вероятно, чтобы поговорить с Панси и предупредить ее, что я в таком состоянии. Обливаясь слезами, я разделась, хотя старательно избегала смотреть на свое отражение в зеркале. Надеюсь, после стояния под горячей водой и умывания я буду выглядеть немного более живой.       Выйдя из душа, я слегка вытерла волосы полотенцем и провела по ним расческой, прежде чем закрепить их на затылке крабиком. Накинув халат, я вернулась в спальню. К счастью, Гарри там не было — он либо все еще находился на площади Гриммо, пытаясь убедить Панси впустить в свой дом конченую психопатку, либо ждал меня внизу. Порывшись в комоде, я достала чистые трусики, бюстгальтер, джинсы и серый джемпер. Быстро одевшись, я сунула ноги в удобные сапожки.       После этого пришло время посмотреть ужасу в лицо: я взглянула в зеркало и возненавидела то, что увидела. Моя кожа была бледной, а под опухшими красными глазами залегли темные круги. Впалые щеки и тонкие бледные губы не делали меня краше.       «Если бы Драко увидел меня сейчас, он бы меня не захотел», — подумала я. Куда делась прежняя Гермиона Грейнджер?       Честно говоря, я тоже себя забыла — или, по крайней мере, подверглась радикальной смене личности. Я уже не была тем человеком, каким являлась полгода, год, даже два года назад. Да, два года назад я была одинока и чувствовала себя брошенной Гарри и Роном, но я не позволяла этому повлиять на мое здоровье. Я по-прежнему ходила на работу, заботилась о себе, ела, занималась спортом и нормально спала. Это одиночество было совершенно новым, и я не знала, как с ним справиться.       До Драко я не знала, каково это — быть частью целого, быть настолько переплетенной во всем с другим человеком, будучи неумолимо связанным с ним. Когда я стерла ему память, насильно разорвала нас по швам, потеряла части себя. И я не думала, что они склеятся с ним, оставшись рядом навсегда.       Интересно, чувствовал ли он их, недостающие части меня, которые цеплялись за него? Может, он и не помнил, что между нами было, но он все еще носил в себе частички моего сердца и моего… Духа? Души?.. Я не была уверена, что правильно подобрала слово. У меня остались воспоминания. Я точно знала, что он почувствовал, что кусочков его памяти не хватает, но мне стало интересно, когда это действительно поразило его. Когда он почувствовал их отсутствие? Неужели его мозг пытался разобраться во всем, чтобы добраться до истины?       Я призналась в своих чувствах к нему в День Святого Валентина, почти через год после того, как мы впервые переспали, и через восемь месяцев после того, как между нами закрутился роман. Неужели Астория сказала ему, что любит его, в День Святого Валентина? Занимался ли он с ней любовью? Чувствовала ли она то же предательство и унижение, что и я в прошлом году? Моя работа окупилась? Он почувствовал к ней то же самое, что и ко мне?       Я разочарованно застонала. Мой разум не желал признать, что меня так легко заменили. Хотя я и подумала об этом, когда увидела фотографии в газете, мне все равно не хотелось в это верить. Было бы лучше, проще, если бы я просто представила, как мы оба живем неполной жизнью, разбитыми частями некогда бывшего целого. Я сама выбрала для нас эту жизнь.       И я должна была научиться с этим жить. Мне нужно было придумать, как жить дальше.       Когда я переступила порог камина на площади Гриммо, с малышом Северусом на руках на диване сидела Панси. Джеймса, похоже, уже уложили в постель. Панси прижала палец к губам и медленно встала, укачивая ребенка. Я смотрела, как она несла его вверх по лестнице, изо всех сил стараясь ничего не задеть и не разбудить его. Я заняла освободившееся место, и спустя мгновение рядом со мной опустился Гарри. Мы молча ждали возвращения Панси. Спускаясь по лестнице, она скептически посмотрела на меня.       — Грейнджер, что с тобой, черт возьми, происходит?.. Я не понимаю. Ты влюбляешься в Драко, а потом просто стираешь ему память, вычеркиваешь из своей жизни. Ты справляешься, начинаешь работать над собой, а потом на Рождество у тебя происходит срыв, который втянул моего мужа и мужа Луны в твое дерьмо, при котором ты даже не перебрасываешься с ними даже парой слов, когда они навещают тебя…       — Панси, передохни, — сказал Гарри.       Она покачала головой.       — Мне не нужна передышка, Поттер! Она должна посмотреть фактам в лицо, должна уяснить, что никто из вас не будет с ней откровенен! — с этими словами Панси повернулась ко мне. — Ты должна вернуть свой огонь, Грейнджер. Я не знаю, как ты подпитывала его раньше, но депрессия тебе не идет.       Я впала в ступор, а у Гарри был такой вид, словно он вот-вот мог убить собственную жену. Из всех ужасных, бесчувственных вещей, которые я когда-либо слышала в своей жизни, эта была первой. На самом деле она легкомысленно относилась к моим проблемам с психическим здоровьем. Мне хотелось дать ей пощечину, или ударить, или проклясть. Я почувствовала, как во мне поднимается гнев, а магия потрескивает в жилах.       Панси ухмыльнулась.       — А вот и она. Ты все еще где-то там, Гермиона, — начала она. — Подумай о Люциусе. Подумай об Астории. Подумай о том, как чертовски ужасно они манипулируют тобой, заставляя делать это с Драко. Но прежде всего подумай о том, что они с тобой сделали. С каких это пор Гермиона Грейнджер прогуливает работу, позволяет себе лениться?       Я понимала, что делает Панси, но это не делало ее менее бесчувственной. Я наклонилась вперед, упершись костлявыми локтями в бедра, и закрыла лицо руками. Когда Гарри встал, я быстро подняла глаза, не желая, чтобы он ругался с Панси из-за меня.       — Послушай, Панси. Я знаю, что ты пытаешься помочь, и я благодарна тебе за это. Мерлин знает, что у меня есть только несколько человек, которые действительно находятся рядом со мной в данный момент. Но, пожалуйста, не притворяйся, будто понимаешь, через что я прохожу. Думаю, что проблема в том, что никто не может по-настоящему понять эти чувства. Гарри, Блейз, Рон, Луна, Джинни, ты — никто из вас не прошел через это. Я не знаю никого, — объяснила я.       Она закатила глаза.       — Очевидно, мы еще не прошли через это. Но ты должна помнить, что мы все потеряли людей, и разве это не то, к чему все сводится? Ты потеряла Драко и чувствуешь себя такой одинокой, какой и представить себе не могла.       — Только не говори мне, что именно это ты чувствовала, когда рассталась с Драко, Панси. Клянусь Мерлином, я прокляну тебя так чертовски быстро…       Панси подошла к креслу и грациозно села в него, ее гнев не возобладал над манерами.       — Я не собиралась этого говорить. Это была влюбленность… щенячья любовь, если хочешь. Я думала, что он станет лучшей партией, которую я только смогу найти. У меня нет опыта в том, через что ты сейчас проходишь, но мы все потеряли близких на войне. Ты не хуже меня знаешь, что жизнь продолжается независимо от того, готова ты или нет.       Хотя я понимала, что она пыталась сказать, все равно не чувствовала, что могу снова начать жить нормально. Вина и горе сдерживали меня, и я не хотела менять свою жизнь. И да, я потеряла Драко, но у меня был выбор. По сути, я решила убить его, убить наши отношения.…       И за это я заслужила быть несчастной. Я заслужила одиночество.       Почувствовав, что мое состояние ухудшается, Панси снова заговорила:        — Слушай, может быть, это было дерьмовое сравнение, но ты, скорее всего, лежишь в постели с тех пор, как увидела статью в «Пророке», и даже не написала в Министерство об отгуле. Это не похоже на тебя, Грейнджер. Может быть, я плохо тебя знаю, но мне известно достаточно, чтобы понять, что твое поведение ненормально. Ты не живешь. Ты просто вроде как… существуешь. Я вижу, что после Рождества ты похудела, а твои глаза выглядят так, будто они встретились с кулаком.       Я знала, что Панси грубо прокомментирует мою внешность, поэтому не обиделась на ее комментарии. Тем не менее, я все еще была расстроена тем, как она опошлила мою депрессию, а затем сказала мне использовать ярость, чтобы вырваться из нее.       Хотя я знала, что вполне могу ненавидеть Люциуса и Асторию за то, что они затеяли всю эту канитель с моими родителями, в глубине души я понимала, что сама сделала выбор. Именно моя палочка удалила воспоминания Драко.       А что самое ужасное? Я даже не начала искать альтернативный вариант. Я просто решила отпустить Драко, убить того Драко, которого знала, и сделала это как можно быстрее. Я позволила чувству вины за случившееся и беспокойству о родителях перевесить мою рассудительную натуру. Другие варианты в тот момент даже не рассматривались. Я ненавидела себя за то, что сделала с Драко, но больше всего я ненавидела себя за то, что приняла поспешное решение. Это было совершенно не в моем характере.       Я позволила себе потеряться в собственных мыслях, полностью игнорируя Гарри и Панси. Как я не искала любую альтернативу, прежде чем направить свою палочку на Драко? На самом деле я не обсуждала это ни с Гарри, ни с Блейзом, ни, черт возьми, даже с Драко. Он был достаточно сильным окклюментом, чтобы скрыть наши встречи от своего отца. Конечно, мы с Гарри могли бы найти способ незаметно переселить моих родителей, прежде чем Люциус смог бы как-то повлиять на них. Когда мы были подростками, нам приходилось преодолевать и худшие трудности, не имея за спиной всей мощи Министерства.       Оглядываясь назад, я не знала, почему эта мысль никогда не приходила мне в голову раньше. Я прошла через различные стадии гнева на себя и на других, волны сокрушительной печали и короткие периоды выздоровления. Ни разу до меня не дошло, что я просто сказала «к черту все», не задумываясь. В каком-то смысле, с того дня, как Драко сказал мне о беременности, я отгородилась от него. Оглядываясь назад, я так же злилась на него — так чертовски злилась, что он переспал с Асторией, что она забеременела от него… И еще я злилась на себя — я ратовала за наделение женщин властью, но сама спала с мужем другой женщины. Ради Мерлина, просто чтобы быть с ним, я изменила свои основные ценности. Но я знала, что не смогу отказаться от него, пока мы так близки. Если он продолжит преследовать меня, я уступлю, как и в самом начале.       Я чувствовала, как слезы начали течь по моему лицу, но мне было все равно. Я была так глубоко погружена в ненависть к себе, что тьма, подобную которой я никогда не чувствовала, начала переполнять меня. Мой мозг постоянно по кругу прокручивал факты.       Ты спала с ним, зная, что он женится на следующий день. Когда он вернулся из медового месяца, ты позволяла ему целый месяц бегать за тобой по всему Лондону и офису, а потом сдалась. Секс с ним стал твоим главным приоритетом в то лето — сторонилась всех своих друзей, планов. Блейз предупреждал тебя, что все это хорошо не закончится.       Руки Гарри оказались на моих плечах — он стоял на коленях передо мной, пытаясь заставить меня ответить ему, но я не могла. Я просто не могла остановить тираду, которую начал мой мозг.       А потом ты позволила ему забрать тебя на день рождения. Это был роман, что-то забавное, чтобы просто скоротать время, и Драко был готов провести это время с тобой. Гарри и Рон все еще были заняты, став новоиспеченными родителями, погруженными в свою идеальную гребаную жизнь.       — Гермиона! Что происходит? Ответь мне! — Гарри повысил голос, не совсем на крик, но это все еще было громко.       Панси подошла ко мне, но я тоже не обратила на нее внимания.       — Гарри, она не может быть здесь, если она в таком состоянии. Представляешь, как испугается Джеймс?! — зашипела она, и я даже не смогла собраться с силами, чтобы опровергнуть ее слова, тем более что я была с ней согласна. Я не хотела, чтобы Джеймс видел меня такой.       Канун Рождества во Франции, День Святого Валентина в Париже… Это была одержимость, увлечение, и ты поощряла это. Со временем его чувство вины начало отступать, и он стал проводить с тобой все больше времени. Астория, вероятно, это заметила, она чувствовала себя такой же брошенной и потерянной, как и ты, но ты позволила этому продолжаться.       Каждый раз, когда ты пыталась уйти, ты сдавалась. Ты не хотела причинять ему боль, даже если это означало продолжать причинять боль Астории и себе. Когда его не было дома, где он должен был быть все это время, тебе было больно, но потом он возвращался, и ты снова взлетала до небес. Отношения были биполярными — порой они достигали самого низа, а порой поднимались до самой крайней точки, редко бывая устойчивыми. Вы оба были так поглощены друг другом, полностью зависимы друг от друга. Это нездорово…       Рука Гарри обхватила мою щеку, и я встретилась с его изумрудными глазами.       — Прости! — воскликнула я. — Мне очень жаль… Я пойду. Я сама о себе позабочусь. Панси права. Я сейчас не гожусь для общения с детьми. Не хочу пугать Джеймса.       — Гермиона, я не позволю тебе делать это в одиночку. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе. Ты всегда была рядом со мной, несмотря ни на что…       Потеряв контроль над собой, я закричала.        — Ты мне ничего за это не должен, Гарри! И, если бы ты это было так, то было бы отлично, если бы ты помог мне задолго до сегодняшнего дня! Может быть, до того, как я оказалась втянута в запутанные отношения с Драко!       С выражением отчаяния, застывшим на его лице, Гарри встал и сделал шаг назад.       — О чем ты говоришь, Гермиона?       — Ты никогда не задумывался, почему с Драко все это началось? Разве я обычно кажусь тебе человеком, который заводит роман с женатым мужчиной?       Панси уперла руки в бока и, прищурившись, взглянула на меня. Гарри просто смотрел на меня, но чувство вины уже поглощало его. Я знала, что эти слова сделают с ним, но не могла остановить их.       — Мы с Роном расстались, а потом ты и Джинни, и я знаю, что отчасти это была моя вина... Я знаю, что не должна была расставаться с Роном, но мне все еще было больно. Мне было больно, и у меня была Джинни, но потом она тоже ушла. Все, что мне было нужно, — это мой лучший друг, а ты даже не смотрел на меня. Той ночью мы были пьяны, Гарри! Это ничего не значило, — сказала я, умоляя его понять. — И после этого мы с тобой в основном разговаривали только на работе, а Рон не разговаривал со мной вообще.       — Гермиона, то, что ты сделала… — начал Гарри.       Я покачала головой и перебила его:       — Я знаю. Это было неправильно, и ты расстроился из-за меня. Но три года спустя я думала, что наша дружба будет восстановлена! После всего, что мы пережили вместе... я имею в виду, я знаю, что ты был занят, влюбился, и Рон тоже, но я была одна! В тот вечер, на мальчишнике у Драко, ты даже не заметил, что я там! Ты не разговаривал со мной всю ту чертову ночь!       При этих словах он выглядел пристыженным.       — Я не виню тебя, так что не воспринимай это так. Я пытаюсь объяснить тебе, что я была одна, и Драко дал мне все, что мог. Он нашел для меня время и открылся мне. У меня уже много лет ни с кем не было такой эмоциональной близости, — я глубоко вздохнула. — Мы с тобой отдалились друг от друга. Возможно, в каком-то смысле это было хорошо для нас. Мы сблизились, но это не значит, что мне не было больно, что я не скучала по тебе и Рону. Мы были трио или, по крайней мере, дуэтом, так долго, а потом все исчезло. Я не знала, как жить одной.       — Значит, в этом виноваты все, кроме тебя, Грейнджер? — рявкнула Панси.       Я ошарашенно уставилась на нее.       — Нет, это определенно моя вина. Но я никогда не говорила, как его действия повлияли на меня. Он пытается исправить меня, едва зная меня, Панси!       — Гермиона, — начал Гарри. — Мне очень жаль. Мне очень жаль. Если бы я знал, что тебе трудно, я бы тебе помог. Почему ты мне ничего не сказала?       — Это не имеет значения, — заявила я. — А теперь я пойду. Я пошлю Кингсли сову и снова вернусь к работе. Пожалуйста, давай просто забудем это.       Он уставился на меня, и я увидела боль в его глазах. И это сделала я, наехав на него.       — Мне не следовало приходить сюда. В последнее время я все разрушаю, и я была слишком расстроена, поэтому набросилась на тебя, — пробормотала я. — Я люблю тебя, Гарри. Всегда любила и буду любить. В этом нет твоей вины. Лишь моя и ничья больше.       — Нам нужно поговорить об этом! Мы не должны просто… мы не должны просто позволить этому… Ты же меня знаешь. Ты же знаешь, я не буду думать ни о чем другом, пока мы не поговорим об этом. Я просто… Не могу поверить, что ты никогда не рассказывала мне об этом, — встав с дивана, я почувствовала головокружение и чуть не упала. Гарри поймал меня, крепко схватив за руки. — Ты никуда не пойдешь, пока не выпьешь воды и хорошенько не поешь. Может быть, я и не был рядом раньше, Гермиона, но теперь я чертовски уверен, что останусь. Останусь рядом. Я не позволю тебе страдать в одиночестве. Я сделаю все, что тебе нужно.       Панси молчала, наблюдая за нами, пока ее муж обнимал меня, словно я была на грани жизни и смерти. Я знала, что она сдерживается, изо всех сил желая разорвать меня в клочья за то, что я расстроила Гарри. В мое отсутствие она стала его самым яростным защитником.       Я почувствовала, что снова начинаю плакать.        — Мне очень жаль. Я не должна была…       Он шикнул на меня.       — Нет, ты определенно должна была. Давным-давно. Избегать друг друга вне работы было неправильно. Ты мне как сестра. Я люблю тебя, несмотря ни на что. Я ненавижу видеть тебя такой. Ненавижу себя за то, что не понимал, что происходит. Мне жаль. Мне очень жаль.       Гарри крепко держал меня в объятиях, немного покачивая, и пытался подбодрить. Это напомнило мне охоту за крестражами, когда мы были одни, и он увлек меня в танец, чтобы я почувствовала себя лучше. Все те ночи, проведенные в палатке, в некоторые из которых мы не произносили и двух слов, уютно деля тишину. Набрасываться на него было неправильно. Отдаление друг от друга было частью взросления, и это должно было произойти. Он нашел Панси, когда меня не было рядом, и они слишком хорошо подошли друг другу. Она подарила ему Джеймса и Северуса. В каком-то смысле она тоже подарила мне детей. И я любила своих крестников больше всего на свете.       Я застенчиво посмотрела на нее.       — Прости, Панси. Я продолжаю разрушать твою жизнь, и это неправильно. Взрослая женщина, сделавшая плохой выбор. Я должна исправить это самостоятельно.       Она вздохнула.       — Чертовы гриффиндорцы. Честно говоря, Грейнджер, тебе нужно перестать пытаться быть такой по-глупому храброй. Ты должна позволить людям помогать тебе. Ты сама по себе полная идиотка, и тебе не станет лучше, если ты будешь продолжать притворяться, что тебе никто не нужен.       Эти слова, по сути, были равнозначны приглашению остаться на площади Гриммо, поскольку Панси никогда не была одной из тех, кто с легкостью открывает себя и свой дом перед чужими.       — Останься, Гермиона, — сказал Гарри. — Мы можем договориться с Пенелопой о встречах. Пожалуйста, не отталкивай меня. Мы должны это исправить. Просто… оставайся с нами. С мальчиками тебе станет лучше.       Я шмыгнула носом.       — Это просто манипуляция, Гарри. Ты же знаешь, я не могу устоять перед этими двумя мальчишками.       Он отстранился и улыбнулся мне.       — Я всегда знал, как получить то, что хочу. Особенно тогда, когда дело касается тебя.       Шлепнув его по груди, я улыбнулась. Губы слегка изогнулись, но не совсем. Я знала, что мне еще многое придется рассказать Гарри, но в этот раз я была уверена, что он не оставит меня, пока не убедится в том, что между нами все в порядке.       И, если быть честной, то для того, чтобы привести себя в порядок, требовалось наладить отношения с Гарри. После того, как я начала спать с Драко, я оттолкнула своего лучшего друга еще дальше, и это было неправильно. Мне нужно было, чтобы он вернулся в мою жизнь. Я планировала поговорить с Пенелопой о моем чувстве покинутости, так что, возможно, она сможет помочь мне восстановить отношения с Гарри.       — Если вы двое закончили обниматься, черт возьми, мы можем спуститься на кухню. Я приготовлю тебе что-нибудь поесть, Грейнджер. Ты выглядишь как ходячий скелет в кожаном костюме, — Гарри бросил на нее взгляд, и она ухмыльнулась ему. — Не начинай, Поттер. Ей нравится, какая я. Теперь она знает, какая я. Я не теплая и пушистая. Я выражаю любовь через сарказм.       Я наблюдала, как Гарри прикусил внутреннюю сторону щеки, вероятно, сдерживая комментарии о других способах выражения любви его женой. Он повернулся, обнял меня за плечи и повел вниз по лестнице вслед за Панси.       — Знаешь, она права, — сказала я. — Я действительно понимаю ее. И действительно больше не обижаюсь на то, что она говорит.       Гарри только кивнул.       — Слава Годрику, потому что ссора между вами двумя, скорее всего, разрушит этот чертов дом.