Память о тебе

      Это был двадцать шестой день рождения Драко, в который я расхаживал по библиотеке поместья. Нарцисса рассказала мне о своем визите в офис Гермионы Грейнджер, сказав, что девушка чувствует себя хорошо и пытается жить дальше, вероятно, с Блейзом Забини. По какой-то причине это привело меня в бешенство. Хотя я знал, что она заслужила возможность найти свое собственное счастье, все равно чувствовал, что наблюдаю за тем, как сердце моего сына растоптал его лучший друг. Сразу же после того, как она рассказала мне о поведении Блейза, я послал молодому человеку сову с приглашением на ужин в честь дня рождения Драко. Это не было необычной просьбой, ведь они были друзьями с первого курса.       Однако мне нужно было поговорить с ним до того, как Драко и Астория прибудут в поместье. Когда мой камин с ревом ожил, он вышел, безупречно одетый в прекрасную мантию. Я смотрел на него, задравшего нос, как в детстве.       — Блейз, — поздоровался я, протягивая ему руку.       — Мистер Малфой. Спасибо, что пригласили меня в свой дом, — ответил он. Воплощенная вежливость.       Я указал на небольшую гостиную в моем кабинете. На столе стоял графин, наполненный эльфийским вином, и он поднял бровь.       — Я надеялся, что мы сможем поговорить до приезда моего сына.       Он кивнул, потянулся за графином и разлил вино в два бокала.       — Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты держишь меня в курсе дел мисс Грейнджер. Твои письма были довольно хороши.… познавательны, — сказал я, но мой тон подразумевал, что это еще не все.       — Но? — спросил он, поймав мой намек.       Внимательно изучая его лицо и позу, я попытался изобразить безразличие, когда спросил:       — Вы спите?       Ухмылка на его лице стала шире.       — Нет, мистер Малфой. Я не сплю с Гермионой. Не знаю, почему вы так думаете, не говоря уже о том, чтобы спрашивать меня об этом.       — Нарцисса сказала мне, что вы были довольно… дружны, когда она заходила к ней, — заявил я.       Блейз покачал головой.       — Она неправильно поняла ситуацию, и мы не стали ее поправлять. Гермиона хочет двигаться дальше, поэтому она была более чем готова позволить Нарциссе поверить, что происходит больше, чем на самом деле.       — Понимаю. Хотя, если вы не в каких-либо отношениях, возможно, ты не лучший источник…       — Не нужно быть ее парнем, чтобы знать, что происходит в ее жизни, Люциус, — он помолчал, ожидая, что я что-нибудь скажу. Я молчал, зная, что его гнев готов был вот-вот прорваться через идеальную оболочку. — Она ни с кем не встречается. Я самый близкий ей человек, хотя она все еще живет с Гарри и Панси.       У меня вырвался вздох облегчения.        — Хвала Мерлину. Я думал, что у тебя с ней отношения и мне придется найти способ незаметно проклясть тебя.       По нему было видно, что я сбил его с толку: зачем мне, Люциусу Малфою, так волноваться из-за ухажера грязнокровки?       Даже если это было технически верно, я больше не считал мисс Грейнджер обычной грязнокровкой. Я знал своего сына, и он нашел бы способ развестись с Асторией и взять ее в жены, если бы я не вмешался. К моему большому удивлению, мысль о ней больше не вызывала у меня тошноты, как раньше. Теперь же меня тошнило от мыслей о том, что я сделал с ней и Драко.       Я знал, что мои слова падают в пустоту. Уверен, что Блейз, паренек из Слизерина, видит меня насквозь.       — Так вот зачем ты меня вызвал? Чтобы узнать, трахаюсь ли я с Гермионой? — спросил он дерзким, опасным тоном.       Неужели молодое поколение не научилось необходимым тонкостям?       — Нет, — усмехнулся я, не зная, что еще можно сделать, чтобы выразить свое недоверие. — Конечно, нет. Это было бы верхом грубости.       — С каких это пор тебя волнует грубость? — Блейз помолчал, ожидая моего ответа. — Знаешь, Нарцисса сказала нам, что ты окольными путями интересуешься о Гермионе. Это правда, Люциус?       Я начал сжимать и разжимать кулаки. Это было не похоже на мою жену… быть такой честной в подобных вещах.       — Я ей сочувствую. Она была невероятно… расстроена, когда покидала поместье, и выглядела ненамного лучше, когда я остановил ее в «Флориш и Блоттс». Я был обеспокоен.       Блейз уставился на меня.       — Ты и в самом деле настоящая находка. Ты хоть понимаешь, как безумно это звучит? Это ты заставил ее стереть память Драко и вычеркнуть себя из его жизни!       — Я не хочу, чтобы ты был рядом с ней, Блейз, — прорычал я, начиная ходить по кабинету. — Я знаю, что мой сын любил ее. Я знаю это! И я все испортил. Я должен был позволить ему оставить ее.       — Гермиона Грейнджер — это не собственность, которую можно сохранить, потерять или отдать, — ответил Блейз. — Она настоящее сокровище, моя Тесоро, но она не готова к тому дерьму, которое сопутствует отношениям. Она все еще немного не в себе после того, что случилось с Драко.       Я поморщился. Я следил за ней и знал, что она посещала психотерапевта три раза в неделю. И Гарри Поттер, и Рональд Уизли иногда ходили вместе с ней. В течение многих лет внутри Золотого Трио царило напряжение — это было очевидно для всех после того, как их романтические отношения прекратились, — и я предположил, что они наконец пытаются исправить ущерб.       — Знаю, что у нее были проблемы. Я не так бессердечен, как многие предполагают, — сказал я. — А моя совесть, кажется, с возрастом только растет. Я знаю, что сделал, и жалею об этом с тех пор, как подслушал разговор Драко с Гарри Поттером.       — Когда Драко разговаривал с Поттером? — спросил Блейз, и тут до него, похоже, дошло. — Ах, неважно. Я помню. Они виделись в больнице, когда родились дети.       Кивнув, я вернулся к окну.       — Я запутался, — признался я. — Никогда не ожидал, что после этого буду себя так чувствовать. Я думал, что поступаю правильно для Драко, но…       — И это только доказывает, как мало ты на самом деле знаешь о своем сыне, — огрызнулся он. — Твоя жена знала, как он к ней относится. Она даже сказала тебе, что он чувствует, а ты проигнорировал это. И ты хочешь знать, что по-настоящему хреново? — он сделал драматическую паузу. — Драко даже не пригласил ее на свидание, потому что думал, что у него никогда не будет с ней шанса из-за войны и из-за тебя. А потом он получил свой шанс… и отказался от нее, чтобы сделать вас с Асторией счастливыми.       — О чем ты говоришь? — спросил я, не имея ни малейшего представления, что он имеет в виду.       Блейз вздохнул.       — Между Драко с Гермионой был лишь один раз, в ночь перед его свадьбой. Когда на следующее утро я пришел за ним, чтобы привезти его сюда, она спала в его постели. У него произошел нервный срыв, потому что он не хотел никого разочаровывать.       Мой желудок ухнул вниз.       — Это началось еще до того, как он женился на Астории?       Преувеличенно закатив глаза, он ответил:       — Да.       — И когда же они начали все сначала?       — В день его рождения, два года назад.       Ее слова из «Флориш и Блоттс» крутились у меня в голове. Вы не совсем ошибаетесь, но и не совсем правы.       Я встретился взглядом с Блейзом.       — Я, конечно, понятия не имел, но не могу сказать, что уговорил бы его отменить свадьбу в тот самый день.       — Он знал, что это было бы ужасно по отношению к Астории и вызвало бы скандал…       В этот момент в библиотеку вошла жена Драко, остановив Блейза как вкопанного. Она уперла руки в бока.       — Не кажется ли вам, что следует хотя бы поприветствовать почетного гостя? — взглянув на Блейза, она улыбнулась. — А ты… что ты вообще здесь делаешь? Ты не был у Драко с того самого несчастного случая!       — Оставь это, Стори. Я знаю правду о том, что произошло, — ответил он, шокировав ее молчанием.       Она посмотрела на меня, ожидая указаний, и я пожал плечами.       — Он близок с мисс Грейнджер. С тех пор мы обсуждаем, как она поживает…       — А какое это имеет значение? — выпалила она. — Ее имя не должно даже произноситься в присутствии Драко! Ему не нужно думать о ней! Ты знаешь, что произойдет, Люциус!       Вздохнув, я сказал:       — Так, давайте все спустимся вниз. Не думаю, что кто-то из нас будет упоминать ее в разговоре, Астория. К нашей общей выгоде, Драко никогда не узнает, что произошло.       

***

      Когда мы вошли в столовую, Драко и Нарцисса уже сидели, а Скорпиус разместился на коленях у отца. Как обычно, младший Малфой оказался в центре внимания. Никто не посмотрел в нашу сторону, когда мы вошли.       — С Днем рождения, Драко, — сказал я, мой голос был таким же холодным и собранным, как всегда.       Он поднял глаза, удивленно переводя взгляд с меня на Блейза.       — Спасибо, отец, — сказал он. — Блейз. Рад тебя видеть. Я не был уверен, что ты когда-нибудь снова будешь рядом.       Блейз выглядел так, словно не знал, что сказать.        — Ну, ты же знаешь, что я плох в эмоциональном дерьме. Не знаю, как вести себя с человеком, который понятия не имеет, что произошло за последние несколько лет.       При этих словах Драко передал Скорпиуса Нарциссе, поднялся, подошел к своему старому другу и обнял его. Я видел смущение на лице Блейза и понял, что он искренне ненавидит моего сына. Я не знал, был ли он зол из-за того, как Драко вел себя с Грейнджер, или это была просто зависть, но для меня это было ясно как день.       — Я скучал по тебе, Блейз. Я не чувствовал себя собой с тех пор, как проснулся, — сказал Драко, будучи гораздо более честным, чем я когда-либо мог мечтать. — Полагаю, ты все еще работаешь в ОМП?       Блейз кивнул.       — Да. Не хотел бы находиться где-то еще.       Обняв друга за плечи, Драко повел Блейза к небольшому бару в углу комнаты.       — Я кое-что о нем помню. Скажи мне, что я упустил.       Астория внимательно наблюдала за ними, ее голубые глаза сузились и уставились на Блейза. Она встала рядом со мной.       — Клянусь Мерлином, Люциус, если Блейз все испортит…       — Он этого не сделает. Он хочет, чтобы Драко помнил не больше, чем ты.       Как раз в тот момент, когда она собиралась спросить, почему, я услышал, как включился камин в гостиной. Я поднял бровь на Нарциссу, не уверенный, кто еще придет. Я хотел медленно познакомить Драко с людьми, которых он когда-то знал, не со всеми сразу, но я позволил Нарциссе выбрать, кого пригласить. Она нервно посмотрела на меня, и как только наши новые гости вошли в комнату, я понял, почему.       — С Днем Рождения, Драко! — сказала Панси, быстро подходя к Драко и Блейзу и обнимая их обоих. — Как хорошо, что мы снова все вместе.       Гарри Поттер стоял в дверях, не зная, что делать с собравшимися гостями. Нарцисса передала Скорпиуса мне и подошла поприветствовать его.       — Мистер Поттер, спасибо, что пришли. Панси сказала, что не уверена, сможешь ли ты приехать.       Открыв объятия человеку, которого она спасла восемь лет назад, она тепло улыбнулась. Астория, однако, выглядела так, словно переживала самый страшный кошмар. В мэноре ее окружали друзья Гермионы Грейнджер, и эта перспектива приводила ее в ужас.       Я наблюдал за всеми в комнате, остро осознавая, что мы все знаем, что несчастный случай Драко был сфабрикован, и вздохнул. Скорпиус схватил меня за волосы и перенаправил мое внимание на себя, напоминая, почему мы сделали то, что сделали. Когда я посмотрел на его маленькое личико, то почувствовал себя немного лучше, но моя вина никогда по-настоящему не покидала меня.       Ночь обещала быть очень долгой.       Примерно в середине ужина я был почти готов заавадить Асторию. Я наблюдал за ней почти всю ночь, и она висела над Драко, как безмозглая дура. Он выглядел смущенным, вероятно, потому, что она никогда так себя не вела. Каждый раз, когда кто-то начинал говорить, она находила способ прервать его или вмешаться, прежде чем разговор мог двинуться дальше. Это было абсолютно неприятно и приводило в бешенство, и я мог видеть взгляды, проходящие между почти всеми остальными за столом.       Но самое примечательное, что Панси молчала, не вмешиваясь в разговор, пока кто-нибудь не задавал ей прямой вопрос. Это было так не в ее характере, что я забеспокоился.       Пока я был погружен в свои мысли, разговор перешел на Скорпиуса и Северуса. Драко говорил о первой вспышке магии Скорпиуса — что-то, что произошло только сегодня, — и Поттер начал описывать недавние случайные вспышки магии своего старшего сына.       —… так рад, что Сев пока не показал ничего существенного. Не могу себе представить, насколько ужасно будет иметь двух магически одаренных детей в доме. Джеймс уже вызывает почти все, что хочет. Это утомляет.       — Это же потрясающе! — раздался голос Астории. — Честно говоря, не могу дождаться, когда вокруг будут бегать два малыша!       Все за столом повернулись к ней, включая Драко.       — Что? — спросил он, и вся краска сошла с его лица. — Скорпиусу еще нет и года, а ты никогда не упоминала об этом…       — О, Драко, конечно, я хочу, чтобы у Скорпиуса были братья и сестры! Мне нравилось расти с сестрой, а ты всегда говорил, что одиноко быть единственным ребенком.       Я вспомнил ранние годы Драко и фыркнул. Если бы у него были младшие брат или сестра, ребенок был бы травмирован его припадками. Я не мог представить себе вселенную, где Драко захотел бы поделиться чем-то, не говоря уже о том, чтобы сказать, что он хочет иметь братьев и сестер.       Я наблюдал, как он пытается разобраться в своих воспоминаниях. Было ясно, что в голове было пусто.       — Мне нравилось находиться в центре внимания.       Поттер рассмеялся гораздо громче, чем за весь вечер.       — Это преуменьшение века, Малфой. Не думаю, что твой брат дожил бы до одиннадцати.       Повернувшись к Астории, Драко продолжил:       — И ты ненавидела быть беременной. Я бы не хотел, чтобы ты прошла через это снова, Стори.       Хотя Драко схватил ее руку и поцеловал, теперь она надулась. Астория быстро опустошила свой бокал и попросила домового снова наполнить его. Я снова оглядел остальных участников этого чертовски неловкого ужина и заметил, что Панси внимательно наблюдает за Асторией, тщательно изучая каждое выражение ее лица и движение. Было очевидно, что Панси пытается докопаться до сути чего-то, и мне стало любопытно, что же это такое.       Нарцисса поймала мой взгляд и посмотрела на меня, будто спрашивая: «Какого хрена за этим столом все затевают?»       В ответ я мягко покачал головой. Мы обсудим это сегодня вечером, как только все остальные уйдут.       — Итак, Поттер, как дела в ОМП? — спросил Драко, снова привлекая мое внимание.       Поттер выглядел немного смущенным, но ответил:       — Так же куча работы, как и всегда, Малфой. Кажется, что темнота никогда по-настоящему не уходит. На самом деле мы просто держим ее на расстоянии.       — Но нам точно ничего не грозит, — вмешался Блейз.       — Ты все еще часто путешествуешь? — нахмурившись, спросил Драко.       Это был странный вопрос, и я удивился, почему он его задал. Когда я посмотрел на Асторию, то увидел розоватый оттенок на ее щеках и кислое выражение на лице.       Блейз и Поттер обменялись взглядами, молчаливое осознание пронеслось между ними.       — Кхм, не совсем, — ответил Поттер. — Во всяком случае, надолго.       Драко задумчиво кивнул.       — Астория упомянула, что я все время в разъездах по работе. Я не был уверен, что это все еще распространено.       Наблюдая за сыном, я видел, как его охватывает решимость. Это был тот же самый взгляд, когда он впервые сказал мне, что станет аврором, и я сразу понял, что он хочет вернуться к работе. Если бы я действительно подумал об этом, то знал бы, что перемена пошла бы ему на пользу. Он ненавидел, когда ему нечем было заполнить свое время, но никогда не согласился бы работать со мной.       Но если он вернется в ОМП, то снова каждый день будет находиться рядом с Гермионой Грейнджер, и это пугало меня.       — Сейчас это не так уж часто, — начал Блейз, в голове у него явно крутились шестеренки, — но мы все равно разъезжаем по миру. Кажется, в прошлом месяце я провел за границей три или четыре дня. Я уверен, что это тяжело для семей авроров.       Ах, он тоже не желает, чтобы Драко возвращался. Скорее всего, он хочет держать его подальше от Гермионы.       — На самом деле все не так плохо, как я думал, — ответил Драко. — Астория сказала мне, что я уезжал почти каждую неделю.       Я заметил ухмылку на лице Панси, когда она сделала глоток вина, но никто не поправил Драко, и Астория быстро взяла разговор под контроль.       — Ну, все равно этого будет слишком много для новорожденного. Конечно, ты же не хочешь пропустить жизнь Скорпиуса, потому что тебя тянет на работу.       Мой сын посмотрел на жену с явным раздражением.       — Я никогда не говорил, что вернусь, Астория. Здесь не так уж много вариантов удобных тем для разговора.       О, если бы ты только знал, Драко!..       Панси посмотрела прямо в глаза Астории.       — Я думаю, мы все могли бы поговорить о том, как мы издевались над Гарри и хотели его смерти, но, боюсь, наступит неловкость.       — Ну, авроры и Темные искусства тоже не являются подходящими темами для этой встречи! — возразила Астория.       Прочистив горло, я заговорил:       — Хватит ссориться! Тебе уже не двадцать, а за двадцать. В этой комнате необычайно много людей, связанных скверной историей, но мы все ушли от нее. Давайте перейдем к чему-нибудь другому.       Мгновение спустя Нарцисса глубоко вздохнула и расправила плечи. Улыбнувшись Панси, она спросила:       — А где твои мальчики сегодня вечером? Ты могла бы взять их с собой, дорогая.       Когда ядовитая улыбка появилась на лице Панси, я понял, что Нарцисса задала вопрос, которого та ждала.       — Они со своей тетей Гермионой. В последнее время она проводит с ними много времени. Клянусь, когда-нибудь она станет потрясающей мамой.       Я снова обвел взглядом лица всех сидящих за столом. Блейз свирепо смотрел на нее, Нарцисса побелела, как полотно, щеки Астории пылали от гнева, а Поттер качал головой. Панси, однако, выглядела как кошка, которая заполучила сливки. Мы еще даже не успели покончить с основным блюдом, и все быстро шло к катастрофе. Я был уверен, что теперь Драко не сможет удержаться от вопросов. Я собрался с мыслями и подождал дальнейшего развития событий.       — О, это замечательно. Значит, ей уже лучше, Поттер? — спросил Драко, и вся комната, казалось, затаила дыхание.       Поттер в замешательстве нахмурился.       — Что значит лучше?       — Когда я увидел тебя в больнице, ты сказал, что она не может справиться с детьми.       — Верно, — ответил он. — На самом деле сейчас ей гораздо лучше. Она почти вернулась к себе прежней.       Драко кивнул, и я подумал, что адский разговор закончился. Однако он, должно быть, раздумывал над тем, чтобы задать следующий вопрос.       — А что с ней случилось, что она стала другой? Не думаю, что ты когда-нибудь говорил.       Оттолкнувшись от стола, Астория встала и направилась к двери.       — Извините, я на минутку.       Тонко. Так чертовски тонко, Астория.       — Ничего особенного, — быстро вмешался Блейз. — Неудачный разрыв с настоящим придурком. Он никогда не ценил того, что имел.       — С кем она встречалась? — спросил Драко.       — О, я читала в газете, что она была с иностранцем. Из Франции, верно, Гарри? — голос моей жены прорезал тяжелую тишину.       Спасибо Мерлину за то, что Нарцисса быстро соображает.       Поттер ухватился за возможность подтвердить это и сохранить тайну в тайне.       — Да. Француз.       Потупив взгляд, Драко сказал:       — Этот человек явно был идиотом. Грейнджер… гениальна, — его слова на мгновение прервались, а затем он поднял глаза с улыбкой на лице, и я увидел проблеск того человека, каким он был раньше — до войны, до устроенного брака, до Обливиэйта. — Ты права, Панс. Когда-нибудь она станет отличной мамой, я уверен. В конце концов, ей удалось сохранять жизнь Поттеру и Уизли в течение многих лет. С ребенком не возникнет никаких проблем.       При этих словах по комнате разнесся смех. Даже Поттер смеялся, хотя я подозревал, что это частично вызвано стрессом. Эта тема была главной в комнате всю ночь, и нам удалось поговорить об этом, ничего не выдав. Я хотел облегченно вздохнуть, думая, что мы прошли через опасную тему, но тут Блейз снова заговорил:       — Ей просто нужен правильный мужчина в ее жизни, и тогда, я уверен, она остепенится. Есть много мужчин, которые готовы посвятить себя ей и дать все, что она заслуживает.       На все это было больно смотреть, и мне хотелось убить Панси за то, что она вообще заговорила о Гермионе Грейнджер. О чем, во имя Салазара, она думала? Почему она хотела расшевелить ситуацию и нарушить хрупкий мир, которого нам удалось достичь?       Драко был явно сбит с толку, его мозг, вероятно, пытался представить Грейнджер и место, которое она заслуживает. Может, он видел ее во главе Министерства? Или где-нибудь еще?       — Я уверен, что ты прав, Блейз. Не думаю, что ей будет трудно найти кого-то нового, — почтительно ответил Драко.       В комнате воцарилась тяжелая тишина. Никто не хотел продолжать этот разговор.       Когда Астория вернулась в комнату, на ее лице застыла ледяная маска. Она снова села рядом с Драко и склонилась, чтобы поцеловать его в щеку.       — Так, что я пропустила?       Панси фыркнула и сделала еще один большой глоток вина, заставив меня задуматься, насколько она была пьяна.       — О, мы только что закончили наш разговор о мисс Грейнджер. Я уверена, что ты не внесла бы вклад в разговор, ведь ты не знала ее так хорошо, — сказала Нарцисса.       Сладко улыбаясь, Астория ответила:       — Да, мне действительно нечего сказать о ней. Давайте продолжим.       И снова Блейз выглядел сердитым, Драко — смущенным, а Астория — самодовольной.       Нарцисса, как любезная хозяйка, поддерживала беседу.       — Итак… у кого-нибудь есть планы на лето?       Я молился Мерлину, чтобы мы пережили остаток ночи без новых неловких разговоров.       

***

      К счастью, остаток ужина и десерт были относительно приятными. Астория и Нарцисса умело вели беседу, избегая опасных тем. Мы перебрались в одну из гостиных, и Скорпиуса передавали по кругу. Его детский смех наполнил поместье, и даже Блейз заулыбался.       — Он милый мальчик, Драко, — сказала Панси.       Драко улыбнулся.       — Я знаю. Я имею в виду, ведь он мой, а я был милым ребенком.       — О, он может стать похожим на тебя, но у него гораздо лучший характер.       И это было правдой — Скорпиус вообще был очень счастливым ребенком, а Драко был чрезвычайно капризным.       Когда все собрались уходить, Панси спросила:       — Я бы хотела устроить для Сева и Скорпиуса детский праздник, когда они немного подрастут.       Астория кивнула и последовала за Панси в коридор. Я незаметно наложил на Асторию чары подслушивания, желая знать, что на самом деле хотела сказать Панси.       — Астория, ты дрянь-манипуляторша. Я даже не могу поверить, что ты родственница Дафны.       — Кто ты такая, чтобы судить меня, Панси? Я заставляю его двигаться дальше! Это наш второй шанс, и я люблю его.       — Да, но он все еще не любит тебя, и еще один ребенок этого не изменит, — я ждал ответа Астории, но она молчала. Снова послышался голос Панси: — Видишь ли, в глубине души ты знаешь, что я права! Но ты просто будешь продолжать раздвигать ноги и надеяться, что на этот раз тебе удастся удержать его.       — Я оставлю его!.. Он действительно любит меня. Теперь все по-другому!       — Продолжай говорить себе это. Секс — это не любовь, Астория, и я знаю, что ты видела выражение его лица, когда я произнесла ее имя. Даже если он не знает об этих отношениях, он все равно что-то чувствует к ней.       После этого я услышал достаточно, чтобы понять, что мне нужно прервать их разговор. Он направлялся в опасную сторону, и я не хотел, чтобы Драко что-нибудь подслушал. Выйдя в коридор, я услышал шипящий шепот и быстро направился к ним.       — Стой! Сейчас же! Астория, вернись и забери ребенка, пока я разговариваю с миссис Поттер, — раздраженно фыркнув, она вернулась в гостиную. Я сосредоточил свое внимание на Панси. — О чем ты только думала?       — Она самодовольная маленькая сучка, и мне это не нравится. Гермиона живет с нами уже два месяца, и до недавнего времени она была чертовски сломленной, — приглушенным тоном сказала она. — И, Люциус, я чертовски ненавижу тебя за то, что ты навязываешь им всем эту жизнь.       Я встретил ее сердитый взгляд.       — Я не совсем доволен тем, как все обернулось. Из-за ОМП и чувств, которые он все еще питает к Гермионе, Драко тоскует по своей прежней жизни, и он даже не знает о ней и половины. Мне было неприятно на это смотреть.       — Хорошо. Надеюсь, ты страдаешь так же сильно, как Драко и Гермиона, — выплюнула она, прежде чем ворваться обратно в комнату.       — О, да. Так будет до конца моей жизни.       Как только все ушли, я повернулся к Нарциссе.       — О чем, черт возьми, ты думала? Пригласить Поттеров? Серьезно?       — Их сыновья пойдут в школу вместе со Скорпиусом, и, хотим мы того или нет, Драко найдет способ вернуться на работу. Я хочу поддерживать тесные связи и с Гарри, и с Блейзом. Как ты думаешь, на кого мы будем полагаться, чтобы держать их порознь?       Я опустился в кресло и призвал стакан и бутылку огневиски.       — Нарцисса, мы не можем позволить ему вернуться туда, если она все еще работает в том офисе. Все грозит обернуться катастрофой.       — И как ты предлагаешь остановить его, Люциус? Нанять еще одного стирателя памяти? Полностью стереть эту часть его жизни? — ответила она, ее голос был злее, чем я когда-либо слышал.       Вместо того чтобы ответить ей, я отхлебнул огневиски и погрузился в свои мысли. Что я узнал сегодня?       Блейз Забини хотел заполучить Гермиону Грейнджер.       Драко все еще был в нее влюблен.       Астория хотела снова забеременеть, и я был уверен, что это было больше связано с удержанием Драко, чем с желанием еще одного ребенка.       Гермиона все еще оставалась с Поттерами, не в силах жить самостоятельно.       Панси разрывалась между давней дружбой с Драко и новообретенной дружбой с Гермионой.       Наконец Нарцисса снова заговорила.       — Я хочу, чтобы Драко был счастлив, а сейчас он не счастлив. Он, может быть, и доволен жизнью, но не более. Ему нужно что-то еще в жизни, Люциус, будь то работа или друзья. Панси и Блейз были его самыми близкими друзьями еще со времен Хогвартса.       — Но они слишком близки к мисс Грейнджер, — ответил я, обращаясь к ней формально, а не небрежно, как мысленно. — Мы напрашиваемся на неприятности, если позволим ему восстановить эти связи.       Вздохнув, она сказала:       — Верно, я знаю, но другого выхода не вижу. Ему нужны какие-то связи с прежней жизнью. Сейчас у него есть только мы.       — А также Астория и Скорпиус, — добавил я. — Скорпиус делает его счастливым.       Мы оба улыбнулись при мысли о нашем внуке, и она снова потеплела ко мне, пересекла комнату и села ко мне на колени. Я обнял ее за талию, крепко прижимая к себе. Ее губы приблизились к моему уху, и она начала шептать.        — Люциус, подумай о нас. Вспомни, какими мы были в возрасте Драко. Мы были до тошноты влюблены…       — Разве мы и сейчас не влюблены? — перебил я, заставив ее рассмеяться.       — Конечно, — ответила она, на секунду втянув в рот мочку моего уха. — Но подумай о нем и Астории. Кажется, с тех пор как они вернулись в свой дом, отношения между ними стали немного лучше, но это все нереально.       В глубине души я знал, что она права. Драко все еще чувствовал себя неловко, когда Астория прикасалась к нему. Это не было легко для них обоих; они должны были думать о каждом объятии и поцелуе, прежде чем пытаться это сделать. Даже сегодня вечером Астория просто устраивала шоу для Поттеров и Блейза, зная, что ее поведение, скорее всего, будет передано Гермионе.       А потом я подумал о фотографиях, которые сделал мой следователь с Драко и Гермионой. Они всегда улыбались, всегда прикасались друг к другу — даже когда на самом деле в том не было необходимости. Я был уверен, что он провел большую часть ночей в ее постели, пока не узнал о беременности. И снова меня захлестнула новая волна вины, когда я сравнил роман Драко с Гермионой Грейнджер и мои отношения с Нарциссой. Их любовь была настоящей, как и наша, и я положил этому конец.       Почувствовав мое беспокойство, Нарцисса обняла меня, притягивая ближе. Мои губы нашли ее шею, и я вдохнул чарующий аромат духов. Это всегда помогало успокоить мой бурлящий поток мыслей.       — Как ты думаешь, это когда-нибудь превратится во что-то реальное? — спросил я.       — Я не думаю, что это возможно, Люциус. Такая любовь редка, и я бы сказала, что большинству людей везет найти ее хотя бы один раз в жизни, не говоря уже о двух.       Что я наделал?