Память о тебе

      После годовщины наши отношения с Асторией, казалось, немного улучшились, хотя мы все еще переживали сложный период. Я толком не знал, чего ожидать от нее в тот или иной день, и часто чувствовал себя не в своей тарелке. Когда я пытался узнать ее снова, она часто уклонялась от моих вопросов, и я не мог понять, почему. Прошел год после того несчастного случая, и вот уже как шесть месяцев мы переселились в свой собственный дом. Большинство наших дней были спокойными и счастливыми, но другие были наполнены мелкими спорами и пренебрежением друг к другу.       Но случались моменты, когда мне казалось, что в моей жизни чего-то не хватало. Иногда я думал, что это из-за того, что теперь я не работаю и провожу целый день с семьей… Но порой понимал, что дело не только в этом. Зияющие дыры в моих воспоминаниях — целые дни или недели — заставляли меня чувствовать, что я упускаю гораздо больше. В эти короткие промежутки времени я чувствовал беспокойство, не мог усидеть на месте. Полеты могли стать единственным средством успокоения моих нервов, но одновременно с этим почти каждый день я боялся садиться на метлу.       Что, если я снова упаду и расшибусь? Как это отразится на Скорпиусе и Астории?       Наши дни были наполнены друг другом, нашей маленькой семьей, и Астория выразила желание вновь забеременеть. Но я хотел повременить, ведь Скорпиусу едва исполнилось девять месяцев. Каждый раз, когда мы занимались сексом, я обязательно накладывал заклинание контрацептива. Я не оставлял жену на произвол судьбы, когда она отчаянно нуждалась в еще одном ребенке. Но я понятия не имел, зачем она этого хочет, ведь она возненавидела саму беременность с тех пор, как она узнала о своем новом положении. И тогда я буду чувствовать себя виноватым, думая, что она обманом заставит меня зачать ребенка. Мы женаты. Это решение мы примем вместе, когда придет время.       Каждый раз, когда со мной случался приступ беспокойства, я брал одну из маггловских книг, которые, по-видимому, дала мне Грейнджер. Внутри них не было никаких записей, объясняющих, почему она выбрала именно эти — я предположил, что она думала, что писать в книге было сродни созданию крестража, — но все они были очаровательны. Некоторые показывали, как магглы смотрят на магию, или сообщали, что те считают необъяснимым. В глубине души я начал спрашивать себя, не пытается ли она рассказать мне о магглах, чтобы изменить мое мнение?       Однако я не мог продолжать зацикливаться на этом. Если я когда-нибудь и увижу ее снова, то лишь мимоходом на каком-нибудь душном приеме в Министерстве или в Косом переулке. Или, может быть, однажды на платформе 9 и ¾, когда я приведу Скорпиуса к поезду…       Интересно, будет ли она похожа на ту женщину, о которой я мечтал, когда был моложе: стройную и красивую со своими рыжеволосыми детьми? Потому что, очевидно, она вышла бы замуж за Уизли, даже если не за того, что был на нашем курсе в Хогвартсе. Иногда, когда мой разум бывал по-настоящему жесток, она стояла рядом со мной, а наши кудрявые белокурые дочери садились в поезд…       Да, я был немного одержим Грейнджер после Хогвартса, думая о женитьбе на ней и создании семьи. По тому, как она ухаживала за Поттером и Уизли, я знал, что она будет хороша в семье. Но статус героя сделал ее неприкасаемой, особенно для меня. Золотая девушка не должна была оказаться с бывшим Пожирателем Смерти, независимо от того, сколько я о ней мечтал.       Я потряс головой, чтобы прояснить ее. Я не думал об этих мечтах с тех пор, как очнулся от комы, и не хотел продолжать этот путь. Когда я женился на Астории, я навсегда закрыл дверь для фантазии о Гермионе Грейнджер. Я вспомнил, как обещал себе это в день свадьбы. За те три года, что мы работали вместе, я не набрался смелости пригласить ее на свидание. Я не знал, приняла бы она меня, но Астория приняла. Несмотря на то, что она могла аннулировать брачный контракт после войны, она настояла на том, чтобы сохранить его, если я того захочу.       Грейнджер не была моей женой или любовницей. Она никогда ею не была и никогда не станет. У меня есть жена и сын, и я вполне доволен этой жизнью.       Мне просто нужно чем-то заполнить свое чертово время, поэтому я должен забыть о своей бывшей влюбленности.       

***

      После долгих размышлений я погрузился в изучение всего, что мне нужно, чтобы снова стать аврором. Я знал, что мои родители и Астория, вероятно, будут недовольны, если я приму решение вернуться, но Поттер говорил, что я был хорош на работе, и мне действительно хотелось снова начать вносить свой вклад в общество. Может быть, если я вернусь к работе, к рутине, то начну кое-что вспоминать. Мой мозг атрофировался от бездействия, а магия не использовалась должным образом в течение последних нескольких месяцев. За исключением чар призыва и заглушения.       Я устроил тренировочную комнату на нижнем этаже нашего дома, переместив туда тренажеры и дуэльный манекен. Я знал, что в конце концов мне придется драться на дуэли с реальным человеком, но пока этого достаточно.       Перетащив вниз все свои книги по «Защите от темных искусств», я знал, на какую из них мне нужно взглянуть в первую очередь. С самого рождения Скорпиуса я спрашивал себя, когда же я научился вызывать Патронуса? Я не преуспел в этом, когда проходил начальную подготовку авроров, но они позволили мне пройти, так как я преуспел во всем остальном. Поскольку у меня была Темная Метка, я не должен был выполнять Заклинание Патронуса, в любом случае. Поттер снова и снова повторял мне, что Снейп смог сделать это с помощью Темной Метки, но я все еще не справлялся и не мог вспомнить, когда наконец это сделал.       Когда я нашел учебник, который искал, провел пальцами по корешку. В книгу был вложен небольшой листок бумаги, и я открыл его на этом разделе. Разглядывая записку, я увидел сверху логотип отеля в Париже, в котором мы останавливались на нашу годовщину. Медленная улыбка расплылась по моему лицу, когда я подумал о той ночи, когда мы с Асторией «помирились».       Следующее было написано аккуратным женским почерком:       Подумай об этих выходных, когда ты в следующий раз попытаешься вызвать своего Патронуса. Я уверена, что есть по крайней мере одно достойное воспоминание… если не несколько. Я знаю, что ты скоро сможешь это сделать. Верь в себя, любимый.       На первый взгляд почерк не соответствовал почерку Астории, но я не был уверен. Однако я воспринял эту записку как подтверждение того, что она говорила правду — мы ездили в Париж на нашу годовщину в прошлом году и остановились в том же отеле. Должно быть, я принес книгу почитать перед сном — в этом не было бы ничего необычного, особенно если бы я действительно был занят изучением заклинаний для работы. Перечитывая записку еще раз, я пожалел, что не могу вспомнить упомянутый уик-энд. Однако этот нежный жест вызвал улыбку на моих губах, и я засунул маленький листок обратно в книгу, сохраняя на память.       Сделав глубокий вдох, я попытался очистить свой разум и сосредоточиться на счастливом воспоминании, как сказал Поттер в ночь рождения Скорпиуса. Мне это удалось в больнице, и я был уверен, что если попытаюсь сейчас, то сделаю это снова. Спросив себя, вернулся ли ко мне обратно мой дракон, я подумал о том, когда Скорпиус впервые засмеялся и взмахнул палочкой.       — Экспекто Патронум! — выкрикнул я, и серебряная выдра вырвалась из моей палочки. Я в недоумении уставился на нее. Что-то в ней показалось мне знакомым, хотя я и не знал, что именно. Я ясно помнил, что у меня должен быть дракон. Кроме несчастного случая, что же произошло в моей жизни, что вызвало такие изменения?       Я снова открыл книгу и перешел к главе, посвященной заклинанию Патронуса. Пробежав глазами по словам, кое-что вынырнуло наружу.       …если только в жизни волшебника или ведьмы не происходит какого-то серьезного эмоционального потрясения. …часто принимает форму существа, которое воплощает человека, которого вы любите, или человека, который глубоко любит вас.       Было ли все это какой-то шуткой? В моей жизни не было никаких эмоциональных изменений, за исключением появления Скорпиуса. Впрочем, я не думал, что он символизирует в моей жизни выдру — не то чтобы я действительно много о них знал. И я не думал, что у меня существовали тайные поклонники, которые любили меня настолько, чтобы изменить мой Патронус.       Отложив это для дальнейшего рассмотрения, я начал практиковать другие заклинания. Защитные, обезоруживающие, дезиллюминационные чары — все они являлись самыми простыми средствами защиты для авроров. Я был доволен тем, что все еще мог хорошо выполнять обычные заклинания через год после аварии. Они не требовали никакого особого усердия, но я знал, что мне нужно снова сосредоточиться на улучшении моей реакции. Одно дело — делать все как следует дома, и совсем другое — на поле боя.       Через пару часов после мозгового штурма домой вернулась Астория и спустилась по лестнице, глядя на преображенную комнату и книги, окружающие меня.        — Что, во имя Салазара, ты делаешь, Драко?       — Я пытаюсь вернуть свою магию в надлежащую форму, — прозвучал мой ответ. — Я так давно ей не пользовался. Мне нужно убедиться, что я все еще способен…       — Способен на что?        Я пожал плечами.       — На все, на что я способен. Мне скучно, Астория. Здесь нечего делать, и я хочу быть уверен, что мои мозги не превратились в кашу.       Она опустила Скорпиуса на пол, и он тут же подполз ко мне. Я поднял его и обнял на мгновение, прежде чем тот начал извиваться. Опустив его обратно на пол, заклинанием вызвал набор его любимых кубиков из спальни.       — Ну, ты мог бы пойти со мной выпить чаю или поработать у отца, — предложила она. — Или ты можешь снова начать летать, — должно быть, я бросил на нее слишком сердитый взгляд, потому что на ее лице появилось оскорбленное выражение. — Или нет… Извини, Драко, но что в этом плохого?       — Полеты, Астория! А что, если я снова упаду с метлы и вновь ничего толком не вспомню? — спросил я, стараясь говорить ровным тоном, хотя внутри бушевала буря.       Тень чего-то, что я не мог определить, скользнула по ее лицу. Что-то беспокоило ее, но я прекрасно понимал, что она никогда не расскажет мне, что именно. Такова Астория.       — А как насчет работы с твоим отцом?       Я усмехнулся.       — Ты что, издеваешься? Ты хочешь, чтобы я снова связался с отцом и его сомнительными деловыми партнерами? Ты помнишь, что случилось, когда мне было шестнадцать?       Она выглядела понурой, так что я не стал убивать ее больше. Ее глаза были на самом деле грустными, как будто она расстроилась из-за того, что я был разочарован либо ею, либо своей жизнью, но я знал, что это не ее вина. Скорее всего, я совершил какую-то глупость во время полета, думая, что непобедим, и в итоге испортил всю свою жизнь. Я заметил, как Астория пробежала глазами по книгам, изучая их названия, а потом остановилась на манекене для дуэли.       — Ты готовишься к возвращению в Аврорат, Драко? Скажи мне правду.       Я внутренне обдумывал, не соврать ли ей? В книгах тайны и ложь всегда разрушали отношения. Но отношения между нами только начали налаживаться — я не хотел портить их, расстраивая ее, поэтому соврал.       — Нет, но мне показалось, что здесь голова становится чище. В ближайшие несколько недель я постараюсь вернуться к прежней жизни. Я действительно думаю, что это поможет мне вернуться к прежнему состоянию.       Она с трудом сглотнула и кивнула.       — Хорошо. Не хочу снова тратить все свое время на беспокойство о тебе. Мне было очень тяжело быть женой аврора. Я никогда не знала, вернешься ли ты ко мне. Стало особенно тяжело, когда я забеременела.       Астория говорила так официально. Я знал, что большинство женщин в нашем кругу делают это, когда пытаются скрыть эмоции.       — Мне жаль, что тебе было так тяжело, Астория. Но мне это нравилось. Я помню, как закрывал одно дело, и Поттер сказал мне, что у меня это хорошо получается. Я и представить себе не мог, что ему понравится работать со мной.       Вздохнув, она сказала:        — Ты был хорош в этом, Драко. Они послали тебя по всему миру выслеживать Пожирателей Смерти и к ним приближенных. Тебя всегда не было рядом. Как ты можешь хотеть такой жизни, когда теперь у нас есть Скорпиус, о котором нужно заботиться!       Я посмотрел на своего сына, счастливо сидящего на полу у моих ног с кубиками. Он старательно пытался сложить их в башню, и я подумал о том, что могу пропустить такие простые моменты, как этот. Сейчас мне было скучно, но я прекрасно понимал, что не хочу больше путешествовать. Как ни странно, но я не мог припомнить, чтобы уезжал из дома так часто.       — Куда же я ездил? — спросил я. — Не припомню ни одной из поездок. И ты хочешь сказать, что я объехал весь мир?       Астория кивнула.       — Греция, Париж, Италия, Америка… Я уверена, что были и другие места, но сейчас не могу вспомнить.       Потирая лицо руками, я пытался вспомнить что-нибудь о любом из этих мест. Я видел мельком Париж, но бывал там много раз и не мог припомнить ни каплю рабочих моментов.       — Я чертовски ненавижу это, — простонал я. — Ничего не помню, и это сводит меня с ума. Я хочу знать, что происходило в эти моменты моей жизни, твою мать!       — Язык, Драко! Скорпиус здесь, — внезапно взвизгнула она.       Я закатил глаза.        — Он еще даже не может говорить, Стори. Я могу продолжать ругаться еще пару месяцев, а потом заморожу себе язык.       Свирепо глядя на меня, она подняла Скорпиуса с пола.       — Что ж, оставим тебя наедине с твоей магической практикой. Прости, что ты попал в такую ситуацию, раз не можешь вспомнить свои поездочки, Драко. Честно говоря, мне жаль, что тебе недостаточно нас, чтобы стать счастливым.       — А ты все знаешь! Вы все все знаете! Это так раздражает, что ты, мои родители и чертов Гарри Поттер знаете о моей собственной жизни больше, чем я, Астория! Ты должна понимать, почему я так разочарован!       Не утруждая себя ответом, она продолжала подниматься по лестнице, не отрывая взгляда от окна. Я не знал, что я такого сделал, чтобы вывести ее из себя. Это она завела разговор о моих путешествиях, а не я. На какой-то миг мне захотелось, чтобы она поняла, каково это — постоянно искать информацию, любую зацепку, чтобы вернуть собственное «я». Воспоминания, целые дни, недели или даже года, просто полностью исчезли. Как будто их никогда и не было.       Я взял свою палочку и начал стрелять Ступефаем и другими заклинаниями в манекен. Я был так раздражен, так расстроен, что мне нужно было выместить эмоции на ком-то или на чем-то. Астория была моей единственной возможной целью, но я не хотел причинять ей боль. Вместо того чтобы направить свой гнев внутрь, я выплеснул его на манекен, убедившись, что он почувствовал всю мою ярость.       

***

      После получаса работы над своим разочарованием я решил подняться наверх и извиниться перед Асторией. Даже если я все еще думал, что мое отношение к невозможности получить доступ к моим воспоминаниям было полностью нормальным, это явно беспокоило ее. Я мог бы проглотить свою гордость, чтобы сделать ее счастливой, но я не хотел спорить с ней, а также разочаровываться в себе.       Когда я добрался до кухни, то увидел Скорпиуса, наблюдающего за левитирующими фруктами. Астория листала «Ведьмополитен» с палочкой в руке, и движения, которые она делала ей, соответствовали вращениям фруктов.       Медленно приблизившись к ней, я сказал:       — Это просто… тяжело. Мне кажется, что я уже должен был вспомнить гораздо больше.       — Все в порядке, Драко. Я должна быть более понимающей. К сожалению, получается не очень хорошо, — ответила она. — Знаешь, мне тоже нелегко. Я хочу помочь тебе, но не могу. Я ничего не могу сделать, чтобы исправить это!       Ее реакция казалась немного странной, но я ничего не сказал об этом. Почему она вообще думает, что сможет вылечить мою рану? Это было действительно за пределами моего понимания.       Когда я посмотрел на статью, которую она просматривала, я увидел разворот, посвященный дню рождения Грейнджер. Ей двадцать семь, она не замужем и живет в городе с Блейзом, Поттером, Уизелом, Панси и Чокнутой Лавгуд. Блейз занимал видное место рядом с ней, а его рука собственнически обвивала ее талию. Я тут же почувствовал укол ревности.       Астория перевернула страницу, прежде чем я успел прочитать что-нибудь напечатанное.       — Проклятое Золотое Трио не может даже выйти из дома без того, чтобы мы все не прочитали об этом, — прошипела она. — И, конечно, Панси и Блейз тоже были с ними.       — День рождения Грейнджер, верно? — спросил я, и она кивнула в ответ, нахмурившись. — Я удивлен, что она прижималась к Блейзу.       — Они друзья, Драко. Они работают вместе уже много лет. Его всегда замечали рядом с Золотым Трио и Панси. Как будто он парень Грейнджер или что-то в этом роде, — объяснила она. — Но кто знает? Я думаю, что он действительно влюблен в нее и ждет, когда она будет готова к чему-то серьезному.       Астория смотрела на рекламную колонку «Мадам Малкин», на которой был изображен красивый набор розовых мантий. Они выглядели дорогими, и я был уверен, что они появятся в ее гардеробе позже на этой неделе.       Блейз? Влюблен в Грейнджер? Это невозможно. Он знал, что она всегда интересовала меня…       — Он никогда ничего об этом не говорил, — заявил я, и Астория с многозначительным выражением на лице повернулась ко мне. — Я имею в виду, он никогда ничего такого не говорил, насколько я помню.       Пожав плечами, она проигнорировала мой комментарий. Мои глаза вернулись к Скорпиусу, а мысли закружились по спирали. Я подумал о своем дне рождения, о том, как Блейз сказал, что Грейнджер найдет подходящего мужчину и остепенится.       Существовало много мужчин, которые готовы посвятить себя ей и дать все, чего она когда-либо хотела.       И он стал одним из них. Я знал, что должен быть счастлив за нее. Блейз будет заботиться о ней и любить ее должным образом, но мысль о том, чтобы увидеть их вместе на светских мероприятиях и на более частных собраниях, скрутила мой желудок в узел. Я знал, что буду завидовать Блейзу, а ревность всегда превращала меня в настоящего придурка, особенно когда дело касалось ее.       Мысленно я видел руку Блейза на ее пояснице, прижимающую ее к его телу, пока они целовались. Когда они отстранились друг от друга, она улыбнулась ему той же самой улыбкой, которую я увидел на ее лице в «Пророке», когда они с Уизли фотографировались вместе после войны.       Хотя я ненавидел Уизли, в конце концов я смог понять их отношения. Они были близкими друзьями и превратились в любовников во время войны. Если бы она вышла замуж за Уизли, наши пути не часто пересекались бы — только когда Панси и Поттер приглашали бы нас на семейные праздники, но если бы она вышла замуж за Блейза…       Скорее всего, я буду часто видеть их вместе, особенно если вернусь на работу. Мы все вместе будем сидеть в отделе, и я буду смотреть, как он входит в ее кабинет и закрывает за собой дверь, а я гадаю…       Я прервал ход своих мыслей. Вспомнив, что я сказал себе сегодня утром, я попытался успокоиться. Когда я женился на Астории, то отказался от всех своих фантазий о Гермионе Грейнджер. И неважно, с кем она в итоге окажется — с Уизелом, Блейзом или чертовым Шеймусом Финниганом. Просто мне было трудно держать свои мысли в голове.       И снова я разозлился, что могу прекрасно создавать новые воспоминания, но не способен вспомнить самые простые вещи из прошлого.       Я вел себя совершенно нелепо. Я не разговаривал с ней уже много лет, кроме вежливого приветствия на работе и нашего ежегодного обмена книгами. Мы работали вместе целых три года, и я никогда не приближался к ней и не пытался подружиться. Из всех вещей, которые я все еще мог вспомнить или чувствовать с какой-то долей уверенности, почему это абсурдное увлечение должно было быть одним из них?       Скорпиус рассмеялся, вытаскивая меня из моих мыслей. Я провел рукой по челке, убирая ее с лица, и посмотрел на Асторию. Ее глаза были одновременно злыми и печальными. Я ожидал, что она скажет мне что-нибудь, спросит, о чем я думал, но она молчала.       Вместо этого ее внимание переключилось на Скорпиуса. Фрукты теперь танцевали в воздухе, отдельные кусочки кружились друг вокруг друга. Я увидел, как Скорпиус привстал и оперся на столик. Он подтянулся, окончательно поднялся на ноги и отпустил руку. Улыбаясь, он продолжал смотреть на фрукты, хлопая в ладоши. Он слегка подпрыгнул, согнув колени, и упал обратно на стул.       Но он не плакал. Он продолжил смеяться и хлопать в ладоши.       Мы с Асторией переглянулись и рассмеялись вместе с ним. Он был связующим звеном между нами и самым важным в моей жизни.       И снова я решил позволить всем моим мечтам о Гермионе Грейнджер умереть. Если она окажется с Блейзом, я найду способ справиться. Я сосредоточу свою энергию на Астории и Скорпиусе, на том, чтобы мой сын вырос в любящем доме и имел нормальное детство.       Я дам ему все, что упустил сам.