Память о тебе

      Глядя в зеркало, я чувствовал, что все больше волнуюсь. Я возился с галстуком, который был надет под мантией — отвратительного фиолетового оттенка в тон наряду Астории, — и чувствовал, как в животе поднимается ужас. Прошло девятнадцать месяцев с тех пор, как я был на подобном мероприятии, и, очевидно, я все еще ненавидел их.       Конечно, это было не то, как я хотел провести свои последние выходные перед возвращением на работу, но Астория была непреклонна. Мы пойдем. Вместе. Чтобы все видели и знали, что у нас все хорошо. Мы ничего не скрывали. Хотя ее слова показались мне странными, я понял, что за ними стоял мой отец. Она говорила точно так же, как он, когда я был подонком-школьником.       Когда она вошла в нашу спальню, то улыбнулась мне, и я ответил ей тем же. Астория выглядела совершенно потрясающе, сверкая новыми бриллиантовыми серьгами, которые я недавно подарил. По ее ожерелью и браслету было ясно, что она также порылась в шкатулке моей матери, чтобы найти еще несколько безделушек.       — Ты прекрасно выглядишь, — сказал я, похвалив ее, прежде чем наклониться и поцеловать ее.       Она быстро отстранилась.        — Не отвлекай меня! Нужно поскорее идти, чтобы наше появление было как можно более эффектным!       Это последнее, чего я хотел, но если это так необходимо…       Она провела палочкой по каждому дюйму своего платья, разглаживая заломы и складки. Пока она продолжала прихорашиваться, я перешел в детскую, где Скорпиус уже крепко спал под присмотром одного из эльфов мэнора. Проведя рукой по его белокурым волосам, я сказал:       — Спи спокойно, дружок. Мама и папа вернутся домой еще до того, как ты проснешься. Я обещаю.       

***

      Когда мы с Асторией вошли в бальный зал, все взгляды устремились на нас. Я знал, что мое возвращение в общество волшебников станет предметом интереса, но не был готов к вспышкам фотокамер и кучке репортеров у дверей. Астория, однако, казалось, была в своей стихии, воодушевленно отвечала на вопросы и улыбалась. Я нацепил улыбку, наблюдая, как она очаровывает всех. Она говорила о моем несчастном случае и выздоровлении, о том, что мы стали родителями, словно ей приходилось объяснять наше отсутствие в течение последних полутора лет.       От этого мне стало немного не по себе. Эти люди ни на что не имели права. Мы не должны разглашать им информацию о нашей личной жизни.       Я взял ее за руку, переплел наши пальцы и потянул в сторону. Быстро взглянув на меня, она помахала прессе, сказав, что мы должны продолжить вечер. Стервятники сфотографировали наши удаляющиеся фигуры, соблазняя меня послать грубый жест в камеру.       Вход в бальный зал, на удивление, был более тихим. Хотя там стояло все еще много народу, люди внутри были действительно приглашены и не фанатели от нас. Астория высвободила свою руку, чтобы поприветствовать и обнять знакомых, прекрасно играя роль прилежной чистокровной жены.       Хотя, я полагал, она не играла. Астория была рождена и воспитана для этой роли.       Когда я осматривал зал, мой взгляд остановился на Поттере и очевидно беременной Панси. Я чуть не рассмеялся, ведь никогда не представлял свою подругу детства мамой троих детей. Ее руки покоились на животе, и мне казалось, что она вот-вот лопнет.       — Поздороваемся с Поттерами? — спросил я.       Астория улыбнулась и кивнула, хотя я заметил, что она нервно оглядывается по сторонам. Ее руки напряженно сжались, и она сцепила их в области живота. Схватив ее за предплечье, я скользнул рукой вниз к ее запястью, удивив ее. Когда моя рука нашла путь к ее руке, я снова просунул свои пальцы сквозь ее пальцы, и она нежно сжала мою ладонь.       — Из-за чего ты нервничаешь?       Снова ее глаза просканировали комнату.        — Ничего. Просто здесь много людей, а мы давно не были на таком мероприятии.       Я принял ответ за правду и продолжил вести ее в сторону Поттеров. Когда мы дошли до них, Панси мельком взглянула на Асторию и проигнорировала ее.       — Драко! Рада снова тебя видеть, — приветствовала она, расцеловав меня в обе щеки.       Поттер, который всегда сглаживал ситуацию, когда Панси делала ее неловкой, пожал руку Астории и поднес ее к своим губам.       — Миссис Малфой, рад снова видеть вас двоих на свободе.       — Ну, я сказала Драко, что он, безусловно, достаточно хорош для светского мероприятия, если он готов снова стать аврором, — засмеялась она, но я все еще слышал некоторую горечь в ее тоне.       И Поттер, и Панси тоже заметили это.        — Ну, будьте уверены, сейчас все гораздо иначе, чем пару лет назад. Не так много командировок. Я даже возьму небольшой отпуск, когда появится ребенок номер три, — ответил он.       Панси воспользовалась случаем, чтобы еще раз погладить свой живот.       — Да, мне определенно понадобится помощь, когда появится наш малыш. Мерлин, трое детей в доме! Я начинаю чувствовать себя Молли Уизли! — подмигнув, она добавила: — И кто знает? Может быть, я не остановлюсь! Гарри, похоже, не может оторваться от меня.       Астория натянуто улыбнулась, и я понял, что она прекрасно знала, что Панси намеренно ведет себя как стерва. Копаясь в своих неадекватных воспоминаниях, я пытался вспомнить, обращалась ли Панси так со Стори в Хогвартсе, но мне это не удалось. Я не понимал, почему она так себя вела по отношению к моей жене, но не знал, как это прекратить.       Когда я вновь посмотрел на Панси, то увидел, что ее глаза блестят чем-то сродни озорству.       — А-а-а, Гарри, смотри! Блейз и Гермиона здесь. Мы должны пойти поздороваться, — начала она. — Было замечательно снова увидеть тебя, Драко. Хорошего вечера вам с Асторией.       Как только Поттер и Панси отошли, мой живот скрутило. У меня не хватило смелости поднять глаза и посмотреть на Блейза и Грейнджер. Как бы мне ни было любопытно, я не хотел разозлить Асторию, и мне нужно было морально подготовиться, если мы собирались поговорить с ними.       К счастью, спасение пришло в виде моих родителей; я увидел, что они стоят на противоположной стороне зала. Снова взяв Асторию за руку, я сказал:       — Пойдем поздороваемся с мамой и папой. Я подойду к Блейзу позже.       Астория определенно была рада это слышать, и я решил, что принял правильное решение.       Но почему-то внутри поселилось чувство, что это неправильно.       

***

      Весь час я не отвлекался от семьи, разговаривая только с теми, кто подходил к нам. За ужином нас усадили вместе с семьей Астории и несколькими другими чистокровными. Казалось, что сегрегация в этом мире все еще очень заметна, но теперь мы были по другую сторону от нее. Наше имя все еще было достаточно важным, чтобы попасть в список, но мы уже никогда не будем в центре внимания.       Когда трапеза закончилась, министр магии произнес речь о единстве, героизме и признании. Это была та же чушь, которую они все несли на протяжении десяти чертовых лет. Однако в конце речи он попросил Поттера, Уизли и Грейнджер открыть танцевальную часть вечера.       Поттер и Уизли повели Панси и Лавгуд на танцпол, и через мгновение я увидел, что Блейз встал. Было очевидно, что Грейнджер не хочет в этом участвовать, но он подталкивал ее, смеясь и улыбаясь. Хотя я еще не рассматривал ее, я заметил, что Блейз выглядел счастливее, чем когда-либо. Даже если она упрямо не хотела танцевать, он был рад находиться там с ней, и я не мог его винить.       Я посмотрел на Асторию и увидел, что она наблюдает за разворачивающейся сценой. Мои родители тоже улыбались, хотя веселье моего отца, казалось, было направлено на Грейнджер, и это казалось неправильным. Поскольку все взгляды были прикованы к золотому трио, мне ничего не оставалось, как смотреть, и от увиденного у меня чуть не перехватило дыхание.       Платье Грейнджер было черным. На первый взгляд, оно было совсем не сексуальным, хотя и облегало ее тело. Вся грудь была прикрыта, а сзади был лишь небольшой вырез с молнией. Но при правильном освещении было видно, что платье сделано из прозрачного материала, и если присмотреться, можно было увидеть участки ее кожи. Важные места прикрывали кружева и плотная ткань. Прозрачная ткань мерцала, притягивая мой взгляд к ней, и я заметил, что ее губы были накрашены ярко-красной помадой.       Она улыбалась Блейзу, ее белые зубы казались еще белее в обрамлении помады, а ее темные волосы были перекинуты через одно плечо. Локоны каскадом ниспадали, почти достигая талии, и я попытался вспомнить, видел ли я их когда-нибудь такими длинными.       Мой мозг, к сожалению, ничего не мог вспомнить. Я, конечно, узнал ее — я видел ее только на Косой аллее в прошлые выходные, — но она явно сторонилась людей последние несколько лет. Когда Блейз притянул ее к себе, мои челюсти невольно сжались, хотя на самом деле на то не было никаких причин. Мне хотелось, чтобы они оба были счастливы, и если они действительно любили друг друга, то только это и имело значение. Моя глупая увлеченность ею — та, что началась еще в Хогвартсе — ничего не стоила. Я не имел права ревновать Грейнджер к Блейзу.       Она никогда не была моей.       Пока они танцевали, ее внимание было приковано в основном к Блейзу. Они болтали и смеялись, и мне захотелось узнать, о чем они говорят. Он подвел ее ближе к Поттеру и Панси, и они все вместе рассмеялись.       Рука Астории легла мне на бедро и нежно сжала его. Я повернулся к ней, и она пояснила:       — Ты наблюдаешь. Это странно.       Огорченный, я подвинул свой стул ближе к ее стулу и взял ее за руку.       — Я просто смотрел на танец. Не могу дождаться, когда ты выйдешь на сцену.       Когда я посмотрел на отца, он все еще внимательно разглядывал их. Мама, однако, внимательно наблюдала за мной. Я мысленно пометил, что позже спрошу у нее, почему. Подняв бокал с вином, я сделал большой глоток и поборол желание повернуться и снова посмотреть на Грейнджер и Блейза. Песня, под которую они танцевали, казалось, затянулась на целую вечность.       Наконец раздались аплодисменты, и все они двинулись с танцплощадки, убегая, как от огня. Я поднялся и протянул руку Астории, приглашая ее на танец. Когда мы благополучно затерялись в толпе, я снова обвел глазами зал. Ни Панси, ни Грейнджер не было видно.       Мы танцевали вальс и кружились в течение нескольких песен, пока мой отец не вмешался, увлекая Асторию за собой. Когда я направился к бару, то чуть не столкнулся с Блейзом.       — Привет, Забини, — поприветствовал я его.       Кивнув мне, он ответил:       — Малфой. Рад видеть тебя на свободе.       — Ну, Астория не позволит мне вернуться на работу, если я не начну снова появляться на подобных сборищах.       Он ухмыльнулся.       — Ах, конечно. Невозможно удержать чистокровную принцессу вдали от бала.       — Или Золотую девочку, — подколол я.       — О, ты же знаешь Гермиону, — начал он. — Она предпочла бы не быть здесь, но Кингсли умоляет ее каждый год, и она соглашается.       Но я не знаю ее. Не так хорошо, как ты…       — Кстати говоря, я хотел принести выпить для моей прекрасной спутницы, — добавил Блейз.       Я жестом показал ему, чтобы он шел впереди, но когда опустился на ступеньку рядом с ним, он напрягся.       — Я тоже направляюсь в бар, — чтобы заполнить тишину, я спросил: — Какого приема мне следует ожидать в понедельник?       — Поттер не разглашал, что ты возвращаешься. Полагаю, он даст тебе время освоиться в отделе, прежде чем делать официальное заявление, — ответил Блейз. — Он сказал мне, Гермионе и еще нескольким людям.       — Хорошо. Не хочу делать из мухи слона. Я просто хочу снова начать чем-то заниматься.       Пока мы стояли в очереди, болтали, наверстывая упущенное. Астория присоединилась ко мне, когда песня закончилась, и я приобнял ее за талию. Я видел, как глаза Блейза сосредоточились на чем-то за моим плечом, его улыбка растянулась, когда он показал в ту сторону пальцем. Прежде чем я успел морально подготовиться, передо мной оказалась Грейнджер, и Блейз поцеловал ее в висок.       — Малфой, — тихо сказала она. — Астория, рада снова тебя видеть. Как вечер?       Астория кивнула в ответ.       — Пока что все замечательно. Так приятно снова выйти в свет, — после неловкой паузы она добавила: — Я удивлена, увидев тебя здесь с Блейзом.       — Мы встречаемся уже около пяти месяцев. Уверена, что ты читала «Ведьмополитен» и видела нас вместе, — ответила Грейнджер, в ее взгляде зажегся огонь.       Улыбнувшись, я попытался снять напряжение. Конечно, она читает «Ведьмополитен», но все мы знаем, что половина того, что печатают журналисты, не соответствует действительности.       Блейз притянул Грейнджер ближе, когда очередь продвинулась вперед, обе его руки обхватили ее талию.        — Ну, в данном случае, это все правда. Абсолютно правда. Не так ли, Тесоро?       Покраснев, она кивнула.       — Так и есть, — ее пальцы мягко погладили руку Блейза. — Как твой сын?       На моем лице появилась искренняя улыбка.       — О, он замечательный. Мне определенно будет жаль времени, которое я не смогу провести с ним, работая. Но у него будет рядом Стори, так что, думаю, это компенсирует мое отсутствие.       — Это замечательно, Астория, — сказал Блейз. — А Дафна здесь?       — Пока нет. Я не видела ни ее, ни Майкла с начала танцев, но я уверена, что они появятся, — ответила она, положив руку мне на грудь.       Очередь снова сдвинулась, и я наблюдал, как Блейз держится за Грейнджер. Когда они сделали шаг в унисон, она засмеялась, и этот звук был прекрасен.       — Итак, Грейнджер, я слышал, что ты любишь одаривать маггловской литературой чистокровных. Можешь ли ты порекомендовать мне какие-нибудь новые книги? — игриво спросил я. — Кажется, я прочитал все, что у меня есть.       Ее глаза в шоке расширились, а прежнее выражение лица быстро сползло, как маска.       — Могу принести тебе что-нибудь в понедельник. Загляни ко мне в офис.       Легкое согласие, отсутствие язвительности — все это было неожиданно, и я спросил себя, было ли все так и раньше. Опять же, эта мысль ни к чему не привела, ведь я не мог вспомнить ничего больше, чем случайное приветствие или короткий разговор.       Улыбнувшись ей, я ответил:       — Отлично. Спасибо.       Когда она улыбнулась в ответ, тепло распространилось от макушки до кончиков пальцев на ногах. А потом Блейз наклонился и поцеловал ее в шею, заставив ее веки сомкнуться от удовольствия.       — Так мило, Тесоро, — пробормотал он. — Одалживаешь книги Малфою.       Я перевел взгляд на Асторию, щеки которой порозовели. Очередь снова двинулась, и мы уже почти добрались до финиша. Слава Мерлину, потому что после публичного проявления привязанности Блейза все казалось немного странным. Он заставил Грейнджер засмеяться.       — Итак, Блейз, — сказала Астория, прерывая их маленькую идиллию. — Как поживает твоя мать?       Он ослабил свою хватку на Гермионе и встретил взгляд Астории.       — У нее все хорошо. Она уже ходит на свидания с новыми мужьями. Один умер всего несколько недель назад. Все это очень трагично.       Грейнджер фыркнула от смеха и закатила глаза.       — Слава богам, что она не убивает их в Британии. Тебе пришлось бы ее арестовать.       — Ах, я бы не смог этого сделать. Конфликт интересов, — ответил Блейз.       Их общение было таким простым, и я попытался вспомнить, разговаривал ли я когда-нибудь так с Асторией. Ничто между Грейнджер и Блейзом не выглядело наигранным, и я понял, что они действительно счастливы вместе.       И это было то, чего я хотел для них.       Пока я погрузился в свои мысли, Рон Уизли и Луна Лавгуд подплыли к нам, вклиниваясь в разговор.       — Святая Цирцея, миссис Малфой, твоя аура такая зеленая! А какой прекрасный весенний цвет на тебе! — повернувшись ко мне, она продолжила: — Интересно! Ты зеленый, но в области сердца и паха отчетливо виднеется красный цвет! Ты сейчас чувствуешь себя особенно возбужденным.       Блейз, Уизли и Грейнджер начали сильно смеяться, а я стоял, разинув рот. Астория покраснела еще больше, и я не мог понять, отчего это происходит — от смущения или от гнева.       — Н-нет! Конечно, нет! — пробормотал я, не зная, как на это реагировать.       Лавгуд пожала плечами.       — Ну тогда это прекрасная смесь Слизерина и Гриффиндора! Может быть, твой внутренний лев снова выйдет наружу, когда ты вернешься к работе!       Уизли фыркнул.       — Да, я уверен, что так оно и есть, милая. Малфой всегда был таким храбрым.       Вспомнив о приличиях, я проигнорировал комментарий Уизли. Он просто пытался меня поддеть, и я не собирался ему этого позволять. На мгновение я задумался, откуда она узнала о моем возвращении в Аврорат? Либо у Поттера язык, как помело, либо она была сумасшедшей ясновидящей.       К счастью, Блейз и Грейнджер уже подошли к бару. Получив свои напитки, они начали удаляться, но их остановили Поттер, Панси и мои родители. Когда мы с Асторией тоже закончили в баре, нам ничего не оставалось, как присоединиться к группе. Я слушал праздную болтовню, пока мои родители расспрашивали Панси и Поттера об их третьем ребенке. Астория попыталась снова пообщаться с Панси, заговорив о Скорпиусе и спросив о Северусе, поскольку они родились в один день, но получила явный отпор.       Грейнджер снова стояла перед Блейзом, прижимавшим ее за талию к себе. Она потягивала шампанское и изредка вступала в разговор. Я увидел, как большой палец Блейза успокаивающе поглаживает ее, и это движение вернуло мой взгляд к прозрачной ткани платья, сквозь которую виднелись проблески ее кожи.       Кожу, которую я хотел увидеть, потрогать, с тех пор как был подростком. Она была прямо передо мной, словно умоляя посмотреть на нее, хотя это только заставило бы меня еще больше приревновать к Блейзу.       — Правда, Драко? — спросила мама.       — Прости. Я внезапно задумался, мама. Что ты сказала?       Прищурив глаза, она ответила:       — Я говорила о том, что Скорпиус уже начал ходить, круша все на своем пути. И сказала, что это одновременно и благословение, и проклятие, верно, Драко?       — Да. Он довольно озорной для двухлетнего возраста, — ответил я.       Панси улыбнулась мне.       — Я помню, как мы начали проходить через это с Джеймсом. Это была лишь небольшая тренировка перед грядущими детьми.       Раздался смех Грейнджер, и она тут же прижала руку ко рту. Губы Блейза снова касались ее уха, и мне стало интересно, что он шепчет. Ее глаза встретились с моими, и она тут же отвела взгляд.       — Ну, если вы все нас извините, мы с Гермионой собираемся потанцевать, — объявил Блейз. — Мы не можем внести вклад в разговоры о детях.       Мой отец кивнул.       — Не думаю, что вам это нужно. Развлекайтесь.       Когда они шли рука об руку, Грейнджер прислонилась к плечу Блейза, и он поцеловал ее в лоб. Я заставил себя отвести взгляд и сосредоточиться на разговоре.       Я должен был забыть о ней.       

***

      Поттеры и Уизли ушли вскоре после Грейнджер и Блейза, оставив меня с родителями и Асторией. Я посмотрел на свою жену и спросил:       — Хочешь опять потанцевать?       Кивнув, она взяла меня за руку и повела нас в танцующую толпу.       — Это было весьма неловко, — сказала Астория, обнимая меня за шею. — Я и забыла, насколько тесен мир волшебников.       Я озадаченно спросил:       — Что ты имеешь в виду?       — Вести светские беседы с твоими родителями, Гарри Поттером и Роном Уизли, — ответила она. — Одно дело встречаться по работе, но это была просто долгая, неловкая встреча.       Я издал непринужденный звук и повел ее через танцпол, не зная, что сказать. Разговор не показался мне неловким, просто немного скучным. Но, опять же, я почти не слушал. Я как можно незаметнее наблюдал за Блейзом и Грейнджер.       Примерно на середине песни я поднял голову и увидел, что Грейнджер смотрит на нас, продолжая раскачиваться на месте вместе с Блейзом. Она выглядела грустной, словно едва держалась на ногах. Она крепко прижималась к Блейзу, и я подумал, не он ли был единственным, что поддерживало ее на плаву в этой комнате, полной людей.       Как только она заметила, что я смотрю на нее, она быстро отвернулась и прижалась лицом к груди Блейза. Было ясно, что раньше она носила маску, изображая счастливую, беззаботную версию себя, почему-то мне показавшись не такой. Может быть, это было потому, что я представлял ее серьезной и полагал, что она выйдет замуж и остепенится намного раньше других.       А может, она просто была пьяна.       У меня появилось ощущение, что я только что увидел настоящую Гермиону Грейнджер, ту, которая пряталась внутри. Боль, написанная на ее лице, была очевидна, и мне стало интересно, сколько людей знали, что ей больно.       Знал ли Блейз? Поттер? Уизли?       Кому она доверилась, чтобы справиться?       Я быстро вернулся к реальности, когда губы Астории проделали путь по моей шее к уху, и она сказала:       — Думаю, теперь я готова идти домой, Драко.       — Да? — спросил я, притягивая ее ближе. — Ты уверена?       Она посмотрела на меня, ее глаза немного остекленели, а щеки раскраснелись. Впервые за весь вечер она наклонилась и поцеловала меня как следует на глазах у всех. Когда она отстранилась, то провела большим пальцем по моим губам и тихо ответила:       — Я уверена. Ты мне нужен.       — Как только эта песня закончится, мы пойдем, — сказал я ей, прижимая ее к своей груди.       Когда я посмотрел туда, где были Грейнджер и Блейз, они уже уходили, пробираясь через толпу ведьм и волшебников, которые все еще танцевали. Меня охватило разочарование, мне хотелось еще раз взглянуть на нее, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Я знал, что Блейз хороший человек и позаботится о ней, но не был уверен, насколько она открыта с ним.       Позволяла ли она ему видеть ее грусть? Или она скрывала это от него?       Так много вопросов кружилось в моей голове…       Как только музыка затихла, Астория снова поцеловала меня и поманила вперед, направляясь в комнату, где находились камины. Мне показалось странным, что она не настаивала на том, чтобы мы попрощались со всеми, но я оставил это без внимания, решив поверить, что ей действительно не терпелось попасть домой и лечь в постель. Ее поцелуи стали более жаркими, чем обычно.       Как только мы вошли в камин, она положила руку мне на пах, и я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Я быстро бросил порошок в решетку, поджигая его, и выкрикнул наш адрес. Я услышал, как она рассмеялась, пока мы не опустились в гостиной нашего дома.       — Что на тебя нашло? — спросил я, но она не ответила.       Вместо ответа она крепко поцеловала меня и начала возиться с моей одеждой. Я ненароком подумал, что она либо пьяна, либо кто-то подлил ей какое-то зелье.       Она вела себя не как моя чопорная и излишне правильная жена.       Схватив ее за руки, я разорвал поцелуй и прижал ее к себе.       — Астория, ты в порядке? Это на тебя не похоже.       — Я же сказала тебе. Ты мне нужен, — заявила она, ее рука снова переместилась на мой пах. — Шампанское, танцы… Мы слишком давно не проводили время вместе.       Она была права: с тех пор, как я объявил о своем возвращении на работу, она отдалилась от меня. Единственным исключением были предыдущие выходные, когда мы прибыли в поместье и она передала Скорпиуса моей матери, заявив, что ей что-то нужно в моей старой спальне. Все мы прекрасно понимали, что там ничего не осталось, но она упрямо тащила меня вверх по лестнице.       Наклонившись вперед, я заглянул ей в глаза. Мне казалось, что я увязну в них. Но Астория заметно нервничала, и я забеспокоился, что мои глупые вопросы показались ей отказом.       — Я здесь, — низким голосом ответил я.       Прежде чем она закрыла глаза, я подумал о том, что синий цвет ассоциируется у меня с холодом, со льдом. И, хотя это было неправильно, я подумал о теплом коричневом цвете, о золотых отблесках в свете камина.       Я подумал о женщине, которая проведет эту ночь в постели Блейза, а не о той, что находилась прямо передо мной.