Память о тебе

Память… как старая музыкальная шкатулка, она будет молчать долгие годы; потом что-то ничтожное, толчок, сотрясение, заведет пружину, и из-под приличного покрова пыли, она заговорит с нами о забытых страстях и желаниях. — Томас Берк

      С обеда среды мои мысли были заняты разговором с Грейнджер и тем, как она вела себя в моем присутствии. С ней явно происходило нечто большее, чем она хотела признать. Она выглядела измотанной и подавленной, как будто целую неделю не могла уснуть. Стресс на работе не мог так повлиять на нее, ведь она уже дважды пережила отцовский отпуск Поттера.       Я хотел помочь ей, чем мог, и меня сводило с ума то, что она не позволяла мне вывести ее из офиса. Мы не были друзьями, но она нуждалась в перерыве.       Ее слезы, вынужденный разговор, то, как она просила меня говорить, чтобы отвлечься… Можно догадаться, что ей нужно больше, чем она просила, но я не знал, как с ней справиться, и не желал вставать между ней и Блейзом. В мой первый день он дал мне понять, что не хочет, чтобы я оставался с ней наедине.       Сломленное выражение ее лица преследовало меня до конца дня, и я знал, что она наложила чары на кабинет, как только я закрыл дверь. Я стоял там минуту, ожидая услышать крики, которые, как я знал, она сдерживала, но их так и не последовало. Хотя это чуть не убило меня, я ушел, зная, что это не мое дело — заставлять ее открыться или быть тем, кто ее утешит.       Но она снилась мне, и я знал, что вернусь к ее двери, когда представится возможность. Я должен ее проведать.

***

      Когда в четверг утром я вошел в офис, Блейз и Мэл судорожно собирались. На этой неделе они уже дважды были в Италии — я уже начал думать, что им стоит остаться там, пока это дело не будет закрыто.       Приветствуя меня улыбкой, Мэл сказала:       — Все закончится в эти выходные. Мы определили цель и решили, что она будет относительно незащищенной. Это тот самый шанс, которого они так долго ждали.       — Нужна дополнительная палочка-выручалочка?       Она поморщилась.       — Не думаю, что Блейз захочет, чтобы ты пошел с нами. Плюс ко всему, я не знаю, разрешил ли тебе Гарри перед своим уходом выезжать на засады.       — Поттер разрешил мне, — заявил я. — Если Забини захочет, чтобы я пошел, просто дай мне знать. Я работаю над своим делом зельевара, но пока не очень продвинулся.       — Я дам ему знать, что ты предложил, — ответила она. — Спасибо, Драко. Я постараюсь разобраться, почему у него такие большие проблемы с тобой. Ты был бы полезен нашей команде.       Кивнув, я ответил:       — Будь осторожна там. Не беспокойся обо мне и Блейзе. В конце концов, мы все уладим. Как и всегда.       Я смотрел, как она уходит, ее длинные светлые волосы были завязаны в узел на макушке. Ее палочка была просунута сквозь него, и я чуть не рассмеялся. Хотя она немного отличалась от большинства чистокровных, Мэл, безусловно, была отличным аврором.       Когда я направился к своему столу, Блейз прервал меня и вошел в кабинет Грейнджер. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не последовать за ним, хотя у меня не было никакого желания видеть, как он целует ее до бесчувствия. Я продолжил свой путь, сел в кресло и открыл папку с делом, которое было бичом моего существования в течение последней недели.       Когда я прочитал всю информацию, которую Министерство имело на этого зельевара-изгоя, я был потрясен, что никто до сих пор не начал его преследовать. Они собирали данные годами, а он все еще работал.       Мысль о том, что какой-то человек получит в свои руки что-то вроде Амортенции, заставляла мою кровь кипеть. Я видел слишком много девушек, которых поили любовными и приворотными зельями на праздниках, когда был подростком. Это делало их невероятно податливыми.       Вскоре я услышал, как Блейз вышел из кабинета Грейнджер, крикнул Мэл и нескольким другим аврорам, и все они направились к лифтам, неся сумки с личными вещами. Я смотрел, как они все уходят, наполовину жалея, что не пойду на это задание вместе с ними, а наполовину радуясь, что большая часть отдела уйдет. Я хотел проведать Грейнджер, и будет лучше, если я смогу сделать это без лишних глаз.       Посмотрев на часы, я решил, что дам ей час или два на то, чтобы справиться со своей работой, а потом проверю, как она там.

***

      Пока я читал все записи предыдущих авроров или опрошенных покровителей, я обнаружил странную закономерность. Запрещенные зелья, похоже, продавались в основном по утрам. Как никто раньше не заметил эту информацию и не связал точки, я понятия не имел.       На фотографии здания я заметил несколько рун, нарисованных на фасаде магазина. На многих магазинах на Косой аллее и в Хогсмиде были изображены странные символы, значение которых давно забылось, но эти казались свежими, и у меня появилось странное чувство, что они имеют смысл.       Так получилось, что в ОМП имелся сотрудник, обладающий блестящими знаниями в Нумерелогии и Древних рунах.       Зная, что Гермиона может мне помочь, я поднялся со стула и потянулся. Уже почти полдень, и большинство оставшихся авроров и вспомогательного персонала уже ушли на обед. Я схватил фотографию и взял ее с собой, чтобы на этот раз у меня была законная причина посетить ее кабинет. Если ей покажется, что я слишком часто захожу, она, скорее всего, спросит почему, а у меня не было на это ответа.       Во всяком случае, того, которым я готов поделиться.       Как только я подошел к ее двери, то легонько постучал по раме. Грейнджер подняла голову, сфокусировав на мне темные глаза. Она слабо улыбнулась.       — Малфой. Как ты сегодня? — вежливо спросила она.       — У меня все хорошо, — начал я. — А как ты?       Светская беседа казалась такой нелепой. Я возненавидел каждую секунду.       Она пожала плечами.       — Я в порядке. Пришлось организовать последние детали для миссии во Флоренции. Мне нужно позаботиться о жилье и всем остальном, так как помощник Гарри бесполезен, когда его нет в офисе.       Смеясь, я спросил:       — Как же она до сих пор работает?       — Честно? Понятия не имею, — ответила Грейнджер, что-то подписав и положив перо на стол. — Тебе что-то нужно?       Она была так откровенна со мной, и мне стало интересно, ко всем ли она так относится.       — Вообще-то, да, — сказал я, благодарный за то, что нашел повод поговорить с ней. — Я давно не имел дела с рунами, и мне кажется, что на фасаде аптеки, которая находится под наблюдением следствия, есть парочка.       Она жестом пригласила меня подойти ближе, и я воспользовался возможностью сесть в кресло напротив нее. Переложив фотографию на стол, я откинулся в кресле и наблюдал, как она ее рассматривает.       Она нахмурила брови и сузила глаза, внимательно разглядывая руны, как я помнил из Хогвартса. Она провела рукой над фотографией, и я увидел, как цвета изменились.       — Что ты делаешь? — спросил я.       Она на мгновение подняла голову.       — Усиливаю цвета. Я пытаюсь понять, связаны ли две из этих линий или нет. Трудно сказать, так как освещение очень плохое. Я разработала заклинание, чтобы помочь в этом. Подойди и посмотри.       Я встал и перешел на другую сторону ее стола, склонившись ближе, чтобы рассмотреть измененную фотографию, но все еще держался от нее на максимально возможном расстоянии.       — Видишь это? — спросила Грейнджер, ее голос стал тише, чем раньше. — Я почти уверена, что это арабская руна невидимости, но эти две линии не соприкасаются, поэтому это может означать что-то совершенно другое.       Отведя глаза в сторону, я рассматривал ее профиль, пока она говорила. На ее щеках появился легкий румянец, и мне стало интересно, когда она начала краснеть.       Я тяжело сглотнул.       — Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Трудно сказать наверняка.       Ее рука снова провела по фотографии, и та стала немного четче, но я не мог сосредоточиться. Я просто продолжал смотреть на нее.       — Да, не могу сказать точно, — заявила она. — Ты был на Косой аллее, смотрел на них своими глазами?       Я покачал головой.       — Нет, я заметил их только сегодня утром.       Она слегка повернула свое лицо к моему.       — Я думаю, тебе стоит пойти и посмотреть самому. Не так много людей знают, что ты снова работаешь с ОМП, так что ты привлечешь меньше всего внимания.       Еще одно испытание. Ее губы шевелились, но я не мог позволить себе смотреть на них, как какой-то неуверенный влюбленный подросток.       — Тогда так и сделаю, — сказал я, отстраняясь. — Заодно и возьму что-нибудь в «Дырявом», пока я там. Ты хочешь чего-нибудь? Я… принесу тебе.       Грейнджер впилась зубами в нижнюю губу.       — Конечно. Было бы здорово. Просто скажи Ханне, что мне как всегда. Она знает.       Кивнув, я ответил:       — Отлично. Увидимся через час или около того.       — Если никто не обратит на тебя внимания, сделай новые фотографии с лучшим освещением, это никуда не годится.       Встав и повернувшись ко мне лицом, Грейнджер потянулась, ее руки поднялись в воздух, а голова откинулась назад и повернулась из стороны в сторону. Подол ее платья приподнялся, и я быстро отвел глаза, не желая, чтобы она поймала меня на том, что я любуюсь ее ногами. Когда она не потягивалась, подол опускался выше колена, и я успел увидеть ее бедра…       — Малфой? — спросила она. — Почему ты уставился на стену?       — О, эм, просто… — начал я, прочищая горло. — Я просто… задумался. Я хотел, чтобы ты посмотрела на руны, но я также пришел сюда, чтобы поговорить с тобой.       Ее порозовевшие щеки начали терять свой цвет.       — О чем?       — Я хотел узнать, все ли у тебя в порядке. Вчера… ты была расстроена. Я хотел проверить, как ты.       Махнув рукой, как будто это было неважно, Грейнджер ответила:       — Забудь, все было в порядке. Я не знаю, что на меня нашло. Последние две ночи я провела у Гарри с Джеймсом и Севом, и они забрались к нам в постель.       — К нам?       Это сорвалось с моих губ без задней мысли.       Отвернувшись, она потянулась к пустой чашке на своем столе.       — Блейз остался со мной, пока Панси была в больнице. Вот почему меня не было в начале недели. Я заботилась о мальчиках.       — А, понятно. Тренируешься перед тем, когда у тебя появится свой собственный маленький Забини, — пробурчал я, не в силах остановить тошнотворную ревность, которая сквозила в моем ответе.       Она по-прежнему не смотрела на меня.       — Наверное, можно сказать и так, — ответила Грейнджер. — Кажется, все думают, что мы именно этим и занимались. Это не входило в мои намерения, но… — звонок прервал ее, и она взяла со стола какое-то маггловское устройство. — Кстати, о Блейзе.       Она открыла устройство и поднесла его к уху.       — Привет. Вы все нормально добрались до отеля?       Я не смог услышать его ответ.       — Это хорошо, — пауза. — Я в порядке, — пауза. — Я работаю и скоро пойду на обед, — пауза. — Я попрошу кого-нибудь забрать его для меня из «Дырявого котла». Уверена, Ханна пришлет мой обычный заказ.       Кого-нибудь. Не Драко. Даже не Малфоя. Просто кого-то, как будто я даже не стоял здесь и не слушал ее разговор.       — Не о чем беспокоиться, Блейз. Я вполне способна позаботиться о себе сама.       Грейнджер помахала кружкой в воздухе и жестом указала на дверь, даже не заговорив со мной, пока Блейз висел на другом конце этой маггловской штуковины. Она пробормотала: «До встречи», — и ушла, оставив меня стоять ошеломленным в ее кабинете. Когда она выходила, я услышал, как ее голос стал глубже, как будто она ругала его за что-то, но я не мог сосредоточиться на словах. Я наблюдал за покачиванием ее бедер, прыжками ее локонов, красивыми ногами на каблуках.       Я вожделел ее, как будто мне снова стало шестнадцать.       Вздохнув, я схватил фотографию и вернулся к своему столу. Ревность снова скрутила мой желудок. Становилось очевидным, что я хотел внимания Гермионы Грейнджер независимо от того, был я женат или нет, завивала ли Астория волосы и трахала ли меня шестью способами каждую ночь или нет.       Если бы у меня не было Скорпиуса, я знал, что начал бы действовать, потакать своим… желаниям. Я бы даже не подумал о Блейзе.       Я бы нашел путь к ее трусикам и никогда не отпускал.

***

      Поход на Косую аллею и в «Дырявый котел» прошел без происшествий. Грейнджер была права: никто не обращал на меня внимания, поскольку я не был одет в мантию аврора. Я сделал несколько быстрых снимков и пошел дальше. Когда я попросил обычный ланч Гермионы, Ханна скептически посмотрела на меня, пока я не сказал ей, что снова работаю в ОМП и у меня появились дела в этом районе.       — Как Гермиона? — спросила она. — Я не видела ее некоторое время и начинаю немного волноваться.       Типичная пуффендуйка.       Я пожал плечами.       — Кажется, она в порядке. Я вернулся на работу совсем недавно, поэтому не очень хорошо помню, как мы с ней работали раньше. Тебе лучше спросить Блейза.       Ханна ярко улыбнулась.       — Ах, да! Я была так взволнована, когда узнала, что он наконец-то пригласил ее на свидание. Этот человек влюблен в Гермиону уже много лет.       Приободрившись, я присел за барную стойку и нацепил на лицо очаровательную улыбку.       — Правда? Я думал, это произошло совсем недавно.       Включились мои некогда дремлющие черты слизеринца. Я собирался выудить всю возможную информацию из этой маленькой пуффендуйки.       Рассмеявшись, она покачала головой.       — О, я думаю, он был неравнодушен к ней еще в Хогвартсе, если честно.       — А кто не был? — спросил я, жестом приглашая ее продолжать.       Ханна на мгновение замешкалась, и я подмигнул ей.       — Ах, конечно, она даже Невиллу нравилась. Он рассказал мне об этом, когда мы только познакомились. Но вернемся к Блейзу… Гермиона часто приходила сюда несколько лет назад — сразу после того, как Гарри женился на Панси и завел детей, — и Блейз всегда присматривал за ней.       — Что ты имеешь в виду?       И снова на ее лице появилось неуверенное выражение, словно она не знала, стоит ли ей продолжать.       — Ну, наверное, мне не стоит этого говорить, но у Гермионы тогда были небольшие проблемы с алкоголем. Я думаю, она чувствовала себя одинокой, — Ханна провела рукой по волосам. — В любом случае, к ней начали приставать мужчины, и Блейз говорил им, чтобы они отвалили, что это не нормально, когда они пытаются подойти к пьяной ведьме. Я бы, конечно, присмотрела за ней, но именно Блейз чаще всего оказывался рядом.       — Правда? И потом он забирал ее домой?       Ханна покачала головой.       — Нет, никогда. Я всегда держала ее здесь. Я обычно держу комнату или две открытыми на случай, если кому-то понадобится поспать. Не хочу, чтобы кто-то поранился, если выпьет слишком много.       — Гермиона знала, что он следит за ней? — спросил я.       Она рассмеялась:       — Ты так говоришь, будто он преследовал ее! Не думаю, что она знала, но он и не скрывал этого. Обычно он был здесь с несколькими другими парнями или иногда с девушкой.       — О, так это было скорее совпадение, что он был здесь.       Пожав плечами, Ханна ответила:       — Может быть. Не могу быть уверена, — в этот момент она приняла заказ на напитки у другого клиента и начала выполнять его. — Хочешь чего-нибудь, пока ждешь?       — Я на работе, — напомнил я ей. — Не думаю, что Министерству понравится, если я буду пить огневиски в рабочие часы.       — Воды? Или чаю? — спросила она.       — Спасибо, ничего не нужно.       Она начала уходить, но остановилась и оглянулась через плечо.       — Приятно было тебя увидеть, Малфой. Я рада, что все возвращается на круги своя и что вы с Гермионой снова стали друзьями.       Думая о ее словах, я пытался вспомнить хоть один случай, когда мы с Грейнджер проводили время вместе или почему она решила, что мы друзья.       Конечно, я не смог ничего вспомнить. Но теперь я знал, что кто-то считал нас друзьями, а значит, и другие тоже.

***

      Вернувшись в ОМП, я направился прямо в кабинет Грейнджер, надеясь показать ей фотографии и поговорить о деле. Я также собирался найти способ поднять вопрос о том, что сказала Ханна, как о Блейзе, так и о нашей прежней дружбе.       Однако ее не было на рабочем месте. Разочарование, охватившее меня, было ожидаемым, но все равно раздражало. Я отложил еду и взял в руки ее перо. На углу ее стола лежала стопка маленьких квадратных бумажек, и я потянулся за одной. Их оказалось целая куча, каким-то образом слипшихся друг с другом. Когда я потянул за верхний лист, он с легким шелестом оторвался от стопки.       — Наверное, это что-то маггловское, — пробормотал я, положив стопку на место, где она и лежала.       Я написал ей записку, в которой сообщил, что у меня появились свежие фотографии и что я буду за своим столом, когда она освободится.       Через час на мой стол упал лист бумаги, сложенный в форме птицы. Взяв его в руки, я рассмотрел его, поражаясь тому, что крошечные крылышки все еще шевелились. Чары были необыкновенными — не то чтобы я ожидал чего-то меньшего от Грейнджер. Я осторожно развернул голубую бумагу, не желая ее порвать. Малфой, я свободна. Когда будешь готов, приходи ко мне в кабинет, если захочешь.       Ее слова заставили мой разум вихрем пронестись в голове, придумывая, в каком еще контексте их можно использовать. Мне стало интересно, был ли я таким раньше? Заставляла ли мое сердце биться чаще одна-единственная ее записка? Всегда ли я искал скрытый смысл в ее посланиях, или это что-то новое? Честно говоря, после аварии я обнаружил, что ищу смысл во всем, всегда отчаянно пытаясь вспомнить что-то из прошлого.       Одно было ясно точно: любые чувства, которые я испытывал раньше, теперь казались в десять раз сильнее.       Посмотрев на часы, я решил подождать пять минут. Я не хотел сразу же вставать и бежать к ней.       Я рассматривал фотографии, уделив особое внимание тому самому месту, на которое раньше указала Грейнджер. Это было странно, но мне показалось, что символы были расположены немного под другим углом, чем на первой фотографии.       Пролистав несколько других, я увидел закономерность. Если рядом с рунами стоял человек, они на незначительное расстояние смещались.       Я забыл о своем плане подождать и, вскочив с места, помчался к ней в кабинет.       — Я думаю, они меняются, — начал я. — Посмотри на это. Если прямо перед ними стоит человек, то вот этот маленький кусочек как будто двигается.       Она на автомате протянула руку, и я отдал ей фотографии.       Грейнджер сосредоточенно свела брови и сказала:       — Я думаю, ты прав. В них определенно появилось что-то другое. Это только одна линия, которая смещается, так что если ты просто проходишь мимо, это даже не будет заметно. Придется искать.       — Интересно, правда?       Ее голова откинулась назад, и она посмотрела мне в глаза.       — Определенно. Нам придется отправить туда людей на разведку, чтобы получить больше фотографий в течение следующих нескольких дней.       Я кивнул.       — У тебя здесь есть какие-нибудь книги, которые я мог бы почитать для этого дела?       — Может быть… — протянула она, мысленно перебирая названия. Дотянувшись до одной, она открыла обложку, пробежалась глазами по титульному листу и передала ее мне. — Если хочешь, можешь расположиться здесь. Я не люблю давать свои книги во временное пользование.       Я засмеялся.       — О, это так шокирует, Грейнджер.       Сузив глаза, она ответила:       — Не дразни меня, Драко. Я теряла книги, когда их одалживали.       Прежде чем я успел заметить, что она назвала меня Драко, ее маленькое маггловское устройство снова завибрировало. Она перевела взгляд на него.       — О, ради Мерлина! Я не гребаный ребенок, — открыв устройство, она сказала: — Привет, Блейз. Что случилось?       Чтобы не подслушивать их разговор, я вышел из ее кабинета, взяв кое-какие принадлежности со своего стола. Я намеренно тянул время, насколько это было возможно, расставляя вещи как можно аккуратнее. Когда я вошел обратно, то заметил, что ее щеки покраснели, и она что-то яростно писала на куске пергамента.       — Ты в порядке? — неуверенно спросил я.       Грейнджер хмыкнула.       — Я в порядке, хотя Блейз, кажется, думает, что я не смогу прожить и дня в одиночку.       — Почему он так думает?       И снова она не подняла глаз и не перестала писать.       — Потому что у меня в прошлом году были некоторые проблемы. Думаю, ему неважно, что я добилась прогресса или что я не разваливаюсь на части, как раньше…       — Притормози. Посмотри на меня, — сказал я, и ее перо приостановилось. — Ну же, Грейнджер. Разве это не важно, что он беспокоится о тебе?       — Да, — ответила она, глядя мне в глаза. — Он должен верить, что я говорю ему правду. Я только что говорила с ним во время обеда, и он знает, что я на работе.       Пока я пытался понять смысл ее слов, мне пришел в голову один вопрос.       — Какие у тебя были проблемы?       — Я не хочу об этом говорить, — резко ответила она. — Мерлин, почему все мужчины считают, что их обязанность — беспокоиться обо мне?       — Это риторический вопрос?       Она рассмеялась.       — Да. Пожалуйста, не отвечай на него, — через мгновение она добавила: — И больше никаких вопросов, если ты хочешь остаться здесь и воспользоваться этой книгой. Я приду в порядок, как только закончу все эти записи.       — Хорошо, — уступил я. — Но я дам тебе один совет.       — Какой? — спросила она.       Кивнув, я ответил:       — Не злись на него. Он не хочет нависать над тобой или душить тебя. Он просто любит тебя и хочет убедиться, что с тобой все в порядке.       — Ты такой же с Асторией? — я не ответил сразу, и она опустила глаза, продолжая делать свои записи. — Мне просто пришло это в голову… Ты доверяешь ей заботиться о себе?       Проведя рукой по волосам, я сел туда, куда она указала. Не знаю, стоит ли мне говорить дальше, поэтому я промолчал. Раскрыв книгу, я просмотрел оглавление, пока не дошел до арабского языка.       Я изучал страницу за страницей, составляя списки возможных вариантов для тех других, написанных у двери. Все по-прежнему казалось немного странным, и я не мог понять, почему. Однако я не осмелился прервать ее.       Кроме того, меня отвлекали мысли об Астории и реакции Грейнджер на мое отсутствие реакции. Почему она вообще должна была задумываться о том, как я отношусь к Астории?       В конце концов, Грейнджер перестала писать и тихо сказала:       — Мне жаль. Я не должна была вымещать на тебе свой гнев.       — А я не должен был лезть не в свое дело.       Я видел, как она прикусила внутреннюю сторону щеки, как кожа на одной стороне ее лица натянулась, а затем сдвинулась. Она переживала — это было очевидно.       — Я только сейчас поняла, — начала она, нервничая, — когда написала дату на той записке, что твой день рождения был во вторник.       Откуда она узнала, когда именно у меня день рождения? Потому что мы раньше были друзьями?       — Верно. Я просто провел вечер с Асторией, Скорпиусом и моими родителями. Все прошло без особенностей, — ответил я. — Лучше, чем в прошлом году, когда у меня был неловкий ужин с Поттером, Панси, Блейзом и моей семьей.       — Что ж, тогда запоздало поздравляю. Надеюсь, этот год будет для тебя замечательным.       Она не обратила внимания на мой комментарий о прошлом годе, просто отмахнувшись.       Ее неловкость и мое замешательство заполнили комнату. Упоминание моего дня рождения не должно было доставлять Грейнджер дискомфорта, особенно теперь, когда я знал, что мы когда-то были друзьями. И было видно, что она тоже это чувствовала.       Я знал, что мы не можем просто сидеть здесь в тишине, поэтому решил двигаться дальше.       — У меня есть варианты других рун, но ничего из выбранного не кажется правильным. В них всегда есть что-то немного неправильное. Я не могу понять, что именно.       Когда я положил свои записи на ее стол, она благодарно улыбнулась, вероятно довольная тем, что я решил сменить тему.       — Может быть. Думаю, нам будет очень трудно разобраться в этом, пока у нас не появится больше данных, — сказала она, перелистывая изображения и рассматривая руны. — Или мы смотрим на несколько иной диалект. Я пошлю сову новому профессору Хогвартса. Может быть, я чего-то не знаю об арабских рунах…       Ухмыльнувшись, я протянул:       — Грейнджер, ты только что признала, что чего-то не знаешь?       Она вскинула голову, ее губы разомкнулись, готовые к ответу. Когда она увидела выражение моего лица, то расслабилась и улыбнулась.       — Я сказала может быть, Малфой. Я не говорила, что не знаю наверняка.       Потрясенный тем, что она так хорошо меня поняла, я решил продолжить.       — Ну, полагаю, что где-то в мире должна быть хотя бы одна книга о рунах, которую ты не читала.       Усмехнувшись, она ответила:       — Это вполне возможно, хотя и крайне маловероятно.       Когда она улыбалась, то выглядела просто великолепно.

***

      — Ну, пора домой, — сказала Грейнджер, начиная приводить свой стол в порядок. — Мы можем вернуться к этому завтра. Надеюсь, что утром руны будут выглядеть для нас по-другому.       Взглянув на часы на стене, я понял, что уже семь.       — Черт. Я не знал, что уже так поздно. Ты собираешься воспользоваться камином или аппарируешь?       Собирая свою сумку, она ответила:       — Камин. Пойду к себе, раз Блейза нет дома.       Я усмехнулся.       — Я же не знаю, где ты живешь, Грейнджер. И не знаю, как ты туда добираешься.       Она выглядела взволнованной.       — Да… Верно.       — Я провожу тебя до камина, — сказал я, жестом указывая на дверь. — Мне тоже нужно домой. Астория будет в ярости от того, что я задержался.       Она заставила себя улыбнуться.       — Я уверена, что она скучает по тем временам, когда ты весь день был дома.       — Если честно, я почти уверен, что она почти не замечает моего отсутствия. Она много времени проводит вне дома, — ответил я.       На мгновение в ее больших карих глазах мелькнула тоска. Она моргнула, и выражение ее лица изменилось, вернувшись к профессиональной версии себя.       — Может быть. Ну, я уверена, что она все равно ждет тебя. Пойдем?       Я шагнул в дверь первым, позволив ей закрыть ее и запереть за собой, а затем пошел следом. Она целеустремленно направилась к лифту, звук ее каблуков эхом отдавался по помещению. Ритм ее походки показался мне знакомым, как будто я уже миллион раз слышал звук ее каблуков.       Когда я повернул голову в сторону, чтобы посмотреть на нее, то понял, что она смотрела на меня. Ее глаза быстро отвелись в сторону, когда она поняла, что я ее заметил. Затем, когда мы подошли к лифту, она не протянула руку, чтобы нажать на кнопку вызова, хотя была ближе, как будто знала, что это сделаю я.       После того как я нажал на кнопку, она улыбнулась и сказала:       — Спасибо.       — Не за что, — ответил я, когда двери начали открываться. Я жестом указал в сторону лифта. — Дамы вперед.       Я держал взгляд на ее левом плече, не позволяя себе смотреть вниз на ее ягодицы, когда она шагнула передо мной. В лифте было много людей, несмотря на то, что уже перевалило за семь. Поскольку места не было, я протиснулся за Грейнджер так, что ее волосы почти касались моего лица.       Когда я вдохнул носом, на меня нахлынули воспоминания.       Маггловский торговый район.       Магазин. Рождественские украшения.       Маленькая коробка, обернутая пленкой.       Должно быть, я издал какой-то звук, потому что она спросила, все ли со мной в порядке. Я покачал головой, и она положила руку на мою руку.       Когда я смотрел на неё, мой разум начал метаться из стороны в сторону, но обнаружил лишь пробелы. Я попытался переключиться на то, что видел раньше — маггловский магазин, маленькую коробку, — но вместо этого у меня перед глазами замелькали другие вещи.       Красное платье.       Довольно большое бриллиантовое ожерелье.       — Драко! — ее испуганный голос прорвался сквозь туман и закрыл крошечные проблески воспоминаний, которые вспыхнули в голову. Она развернулась ко мне лицом и посмотрела мне в глаза. — Малфой, ты в порядке?       Я снова попытался вдохнуть через нос и снова провалился в пробелы между воспоминаниями.       — Драко, тебе нужно дышать! Дыши ртом!       Повинуясь ее приказу, я вдохнул полной грудью. Когда все встало на свои места, все в лифте уставились на меня. Я посмотрел вниз, встретился с ее глазами и что-то там увидел. Она была напугана. Мне нужно было успокоить ее.       — Я в порядке, — солгал я. — Мне жаль. Просто… здесь слишком много людей.       Как только двери открылись, я выскочил наружу, направляясь к камину и оставляя ее позади.       — Драко! — позвала она, но я продолжал идти вперед.       Когда я услышал, что ее каблуки снова щелкают в мою сторону, я ускорился, направляясь к ближайшему пустому камину. Я знал, что не могу вернуться домой прямо сейчас, поэтому я сказал первое, что пришло мне в голову:       — Дырявый котел!       Я прошел через камин и как можно быстрее вышел за дверь. Я делал глубокие вдохи, пытаясь успокоить свое колотящееся сердце. Я не знал, что меня вывело из себя, но мой мозг работал так, как никогда раньше. Я чувствовал недостающие воспоминания. Связь прервалась, но что-то вызвало во мне такую реакцию.       Что я потерял, что мое тело так отчаянно хотело, чтобы я вспомнил?       Лондонский воздух наполнил мои ноздри — особенно резкий в теплом летнем воздухе, — и я начал успокаиваться. Было уже далеко за семь, но на улицах еще не стемнело. Не поднимая головы, я шел и думал, концентрируясь на тех обрывках, которые мог вспомнить.       Маггловский торговый район. Магазин. Рождественские украшения. Маленькая коробка, обернутая пленкой. Огромное бриллиантовое ожерелье. Красное платье.       Я не мог вспомнить конкретные вещи, но их я помнил. Пытался логически собрать все воедино.       Что было самым необычным?       Рождественские украшения. Они сезонные.       Точно, скорее всего, это ноябрь или декабрь. Я определенно был в маггловском районе, и знал, что они всегда украшают все больше, чем мы в мире волшебников.       Маггловский торговый район. Рождественские покупки? Но для кого?       Платье, бриллиантовое ожерелье… эти вещи навели меня на мысль, что они для Астории, но я был уверен, что никогда не видел, чтобы она надевала ожерелье, а она хотела бы похвастаться им при любой возможности.       Хотя за последние полтора года мы нечасто бывали на различных мероприятиях…       Разочарованный, я нырнул в ближайший переулок и прислонился к стене.       Маггловский торговый район. Магазин. Рождественские украшения. Маленькая коробка, обернутая пленкой. Огромное бриллиантовое ожерелье. Красное платье.       Голова начинала болеть, но мне нужно было понять, что я упустил. Мне нужно было понять, что послужило толчком к воспоминаниям.       Я испытывал странное чувство дежа вю, когда мы с Грейнджер шли к лифту, но этого не могло быть достаточно, чтобы вызвать это воспоминание. Я снова подумал о том, как она ждала, пока я нажму на кнопку, как она, казалось, знала, что нужно сделать шаг вперед. Я думал о ее близости и о том, как я заставлял себя не смотреть вниз на ее задницу.       Я подумал о глубоком вдохе, который я сделал через нос, и это ударило меня, словно бладжер на квиддиче.       Я что-то учуял.       Магазин, в котором были все разные духи, маленькая коробочка — должно быть, там были духи или одеколон.       Чей-то запах вызвал воспоминание.       Как только я понял, что это был запах, вызвавший воспоминание, все сразу же вернулось.       Я вскочил в вихрь аппарации, вынырнув в маггловском Лондоне и начал идти к большому магазину, который чем-то напоминал мне больницу Святого Мунго. Спереди были большие стеклянные витрины с манекенами, одетыми в зимнюю одежду, и рождественскими украшениями, обрамляющими изображенные сцены. Я двигался быстро и уверенно, как будто уже не раз делал это раньше.       Войдя в магазин, я сразу направился в большую, ярко освещенную зону. Запахи ошеломляли, но я, казалось, знал, чего хочу. Читая все этикетки, я остановился, когда подошел к золотой коробке с надписью «One Love» на лицевой стороне. Она была покрыта тонкой пленкой, но я все равно поднес ее к носу.       Через секунду ко мне подошла маггловская женщина.       — Вам нужен образец? У нас есть тестер, — она подняла флакон и распылила его на маленький квадратик плотной бумаги. — Вот. Это то, что вы ищете?       Я поднес пробник к носу, глубоко вдыхая. По моему лицу расплылась довольная улыбка.       — Да, это именно то, что я ищу. Моя жена будет очень довольна. Спасибо за помощь.       Подмигнув, она сказала:       — Не за что. Дайте мне знать, если я смогу помочь вам чем-нибудь еще.       Когда я пришел в себя, то тяжело дышал и едва держался на ногах, хотя и опирался на стену.       Почему духи так подействовали на меня, если я купил их для Астории?