Память о тебе

      Люциус, 8 июня 2007 года       В пятницу утром я шел по коридорам Министерства. Это было последнее место на земле, где я хотел бы оказаться, но я решил, что стоит проведать Драко и сделать это как можно более непринужденно.       Когда я вошел в ОМП, в мою сторону удивленно повернулись головы работников. Конечно, все знали, кто я и что я сделал во время войны. Мои проступки стали достоянием общественности во время суда, но я никогда раньше не приходил, чтобы увидеть Драко.       — Доброе утро, — как можно более естественно сказал я, нарушив их потрясенное молчание. — Я здесь, чтобы увидеть своего сына. Думаю, вы можете знать, кто он.       Один из старших авроров усмехнулся и жестом указал в сторону кабинета. Мне не нужно было смотреть на табличку на двери, чтобы понять, кому он принадлежит. Гарри Поттер был в отпуске по уходу за ребенком, и я не мог вспомнить ни одного другого человека, с которым Драко мог бы поговорить на работе.       Стоя прямо перед дверью, я заглянул внутрь и увидел, что и Гермиона, и Драко склонили свои головы, внимательно изучая фотографии. Они стояли по разные стороны стола и обменивались снимками, быстро переговариваясь.       Наблюдая за ними даже в течение нескольких секунд, я отметил их естественную химию, то, как они подходили друг другу. Они были идеальны в совокупности, одинаково умны и способны идти в ногу друг с другом. Даже если Драко не помнил об их отношениях, его тело было настроено на ее, двигаясь с женщиной почти в тандеме.       Это заставляло меня почувствовать себя еще более виноватым.       — Думаю, я была права насчет арабского, и здесь определенно есть что-то о невидимости, — сказала Гермиона. — Но я также думаю, что ты был прав: все немного не так, и мы должны выяснить, почему.       Он поднял голову, и, хотя я не мог видеть его лица, но я знал, что он улыбается ей.       — О, мне нравится слышать, как ты говоришь, что я прав, Грейнджер.       Она вскинула голову, но прежде чем она успела ответить, она заметила меня. Ее глаза расширились, а губы остались слегка раздвинутыми — призрак непроизнесенных слов.       Увидев шокированное выражение на ее лице, Драко повернулся и встретил мой взгляд.       — Отец? Что ты здесь делаешь? Все в порядке?       — Вообще-то я пришел спросить тебя о том же, — спокойно ответил я, собрав в кулак все свое самообладание. — Вчера вечером я получил довольно неистовый звонок от твоей жены, когда ты не появился дома к восьми.       Он снова повернулся к Гермионе.       — Извини меня, я на минутку, Грейнджер. Мне нужно переговорить с отцом.       — Конечно, — сказала она, слегка запнувшись, что выдало ее нервное состояние.       — Грейнджер, он ничего тебе не сделает. Он изменился, а мы находимся в центре ОМП, — заявил он, приняв выражение ее лица за страх.       То, как он вежливо оправдывался, как успокаивал ее… Это показало, насколько он заботился о ней. После всего того, что мы сделали, чтобы стереть прошлое, оно еще долго витало в воздухе ее кабинета. Я лишь мог представить, как они работают вместе, обмениваются взглядами и небольшими улыбками. Они были бы счастливы.       Они могли бы стать счастливы, если бы не мои действия.       Она заставила себя улыбнуться.       — Конечно, я знаю это, Драко. Я просто… удивлена.       А я был поражен, что она так легко согласилась, сказав, что я изменился, хотя лучше других знала, что на самом деле это не так. В конце концов, я прибегнул к своим старым способам, чтобы напугать ее Обливиэйтом. Она, вероятно, думала, что я причиню вред ей или ее родителям, если она не согласится и не продолжит подчиняться моим указаниям.       Его глаза задержались на ней, словно он убеждался, что с ней действительно все в порядке. Когда она вернулась к просмотру фотографий, он встал и подошел ко мне.       — Давай пройдемся, отец.       Жестом попросив его взять инициативу на себя, я подождал, пока он отвернется, чтобы отправить небольшую записку, которую я принес с собой, в ее кабинет. Грейнджер быстро призвала свиток, заставив его увеличиться на своей ладони.       Ее безмолвная беспалочковая магия была сильна, даже когда она была заметно потрясена.       

***

      Я последовал за Драко в ОМП и вошел в пустой конференц-зал. Он закрыл дверь и произнес Муффлиато.       — Что вчера случилось? — спросил я. — Астория позвонила нам, чтобы сказать, что ты не вернулся домой, а потом добавила, что ты был очень странен, когда пришел.       Он провел рукой по своей слишком длинной челке, убирая ее с лица.       — Я вспомнил что-то странное, когда почувствовал запах чьих-то духов в лифте, — объяснил он. — Я даже не могу сказать, откуда исходил запах, но я вспомнил, что купил духи, красное платье и бриллиантовое ожерелье. Большое.       — Ох, вот как? Это не звучит слишком важно или как-то особенно, — сказал я, пытаясь преуменьшить значение его воспоминания.       Прищурив глаза, Драко добавил:       — Это было в маггловском магазине. Я знаю, что ходил в маггловские места по работе, но именно это воспоминание точно не имело никакого отношения к ней. Духи были очень специфическими, и я сказал, что они для моей жены, но я пересмотрел все вещи Астории сегодня утром… Их там не было.       — Может, они уже закончились?       Он покачал головой.       — Я не чувствовал этого запаха на ней раньше. Это должен быть тот же самый запах, который я почувствовал в лифте.       Я пожал плечами.       — Необязательно, Драко. Очень многие духи имеют похожие базовые ноты. Возможно, воспоминание было вызвано чем-то другим.       — Это произошло, когда я вдохнул через нос.       — Ты спрашивал Асторию об ожерелье? — в попытках перевести тему спросил я.       Он застонал.       — Спрашивал. Она сказала, что оно в хранилище, потому что очень дорогое. Она сказала, что заберет его в следующий раз, когда будет на Косой аллее.       — Логично. По крайней мере, ты знаешь, где оно.       Я смотрел, как он вышагивает из стороны в сторону — привычка, которую он явно перенял от Нарциссы — и несколько раз проводит пальцами между прядей волос.       — Но знаю ли я? — спросил он. — Она выглядела расстроенной, когда я спросил ее об этом. Я видел духи, красное платье и это чертово ожерелье. Она утверждала, что ничего из этого у нее в доме нет.       О, ради Салазара! Она не могла преобразить какое-нибудь платье в красный цвет?!       — Я уверен, что ожерелье в хранилище в большей безопасности, — сказал я, пытаясь отвлечь его внимание. — И все еще считаю, что те духи закончились.       Выпустив вздох, Драко сказал:       — Я не знаю. Ненавижу эту чертову травму. Ненавижу свой собственный разум. Я не могу полностью довериться своим суждениям или воспоминаниям, а Астория всегда кажется… не такой. Я не могу это объяснить.       — Как давно ты это чувствуешь? — спросил я, сканируя его лицо в поисках реакции.       Драко посмотрел мне прямо в глаза — это было похоже на взгляд в мои собственные глаза почти двадцать пять лет назад — и ответил:       — С тех пор, как я очнулся. Все это время она чувствовала себя не в своей тарелке, и я просто… мне кажется, что иногда я не могу доверять тому, что она мне говорит.       По его тону и выражению лица я понял, что он был честен со мной. Я сел на один из неудобных офисных стульев и жестом попросил его сделать то же самое. Покачав головой, Драко снова начал мерить комнату шагами.       — Я просто не знаю, отец. И с Блейзом тоже что-то не так, и я не могу найти этому объяснение. Все части моей жизни, которые должны иметь смысл, совершенно его не имеют.       — Думаю, ты сейчас слишком давишь на себя. У вас с Асторией был брак по расчету. Я уверен, что вы двое до всего произошедшего так и не разобрались в своих отношениях до того, как она забеременела Скорпиусом, и поэтому ты не можешь вспомнить многое из вашей совместной жизни. Ты открыто сказал об этом, — я глубоко вздохнул. — А Блейз… ну, с возрастом люди отдаляются друг от друга. В этом нет ничего необычного, так что я бы не стал об этом беспокоиться.       — Но это не имеет никакого гребаного смысла! — выкрикнул он. — Я хочу знать, где эти предметы, хочу знать, почему только некоторые вещи после женитьбы на Астории я не могу вспомнить!       Признание зависло на моих губах, умоляя вырваться на свободу. Если я скажу ему сейчас, он, возможно, простит меня. Он будет расстроен, но, по крайней мере, я расскажу ему по собственной воле. Я мог бы извиниться, и в конце концов он бы понял. Зная, как важны традиции и верность в роду Малфоев, он бы меня простил.       Но маленький голосок в моей голове, тот, который говорил мне, что Драко все еще не простил меня за войну, начал нашептывать мне то же самое.       Он никогда не поверит, что у тебя были добрые намерения. Ему плевать на Асторию. Он был влюблен в Гермиону Грейнджер, как ты влюблен в Нарциссу, а ты украл это у него. Что бы ты сделал, если бы кто-то обличил твою любовь к Нарциссе? Что, если бы ты чувствовал, что чего-то не хватает, но не знал, чего именно?       — Драко, тебе нужно успокоиться, — я изо всех сил пытался угомонить сына. — Я не знаю, почему вспывают только определенные вещи и из того периода времени. Целители сказали, что тоже не могут этого понять.       Он все еще был расстроен.       — Честно говоря, единственное, что кажется правильным в этой жизни, кроме Скорпиуса, это то, что я здесь — снова на работе, — признался он. — Это место больше похоже на дом, чем мой собственный чертов дом или поместье.       — Ты действительно проводил здесь довольно много времени до несчастного случая, — сказал я. — Астория часто говорила, что ты не возвращался домой до позднего вечера, даже когда уходил в офис рано утром.       — Наверняка так и было, но я не могу этого вспомнить. И она расстроилась, потому что я пришел домой позже, чем она предполагала, а этого просто нельзя было не сделать! Я заполнял бумаги и пытался при любой возможности попасть к Поттеру, — разглагольствовал Драко.       Конечно, пытался. Она параноит, что ты проводишь время с Гермионой, ведь ты действительно его проводишь. Даже если ты просто работаешь, ты снова крутишься вокруг нее, и Астория осознает, что ты, скорее всего, влюбишься в нее снова.       — Я уверен, что она привыкнет к тому, что ты снова работаешь…       — Не в этом дело! — вскрикнул он. — Она мне ни хрена не доверяет, и я понятия не имею, почему! Ты знаешь, что она поссорилась со мной из-за возвращения на работу, и теперь, если я опаздываю хотя бы на пять минут, у нее портится настроение, и она почти не разговаривает со мной!       — Может быть, тебе стоит поговорить с ней об этом? — предложил я, заставив сына удивленно вытаращиться на меня.       Драко захлопнул рот.       — Я не могу! Как только я хочу по-настоящему поговорить, она отмалчивается!       — Вы… Физическая часть ваших отношений?..       Отвернувшись, он ответил:       — На самом деле, она слишком компенсирует. Она выходит из себя, а потом… извиняется. Давай не будем об этом говорить. Это странно.       — Нет ничего плохого в том, чтобы обсуждать такие вещи, — ответил я, пытаясь успокоить его.       Он рассмеялся.       — Ты мой отец. Все в этом разговоре неправильно, — между нами повисло молчание. — Я просто не знаю, что делать, и меня бесит, что я не могу ни в чем разобраться.       Я не знал, что ответить.       — Может быть, тебе стоит отпроситься до конца дня. Сейчас тебе явно тяжело.       Покачав головой, он ответил:       — Мне нужно зайти в поместье и взять еще несколько книг по рунам. Мы с Грейнджер исчерпали все, что было у нее в кабинете, пытаясь разобраться в этом деле, но мы еще не завершили поиск. Я не хочу брать отгул, когда я только что вернулся к работе.       — Хорошо, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Какие руны вы изучаете? Я уверен, что у нас есть кое-что в библиотеке. Я могу найти несколько книг для начала, поскольку сегодня я не пойду в офис.       — Арабские. Что-нибудь о систематическом изменении рун. Коды, которые были построены с помощью рун.       Я кивнул.       — Достаточно легко. Почему бы тебе не вернуться в поместье, и мы поищем вместе? Твоя мать была в бешенстве прошлой ночью и, вероятно, почувствует себя лучше, если увидит тебя.       — Так и сделаю. Давай я заскочу домой и скажу Астории, куда пойду. Спасибо, отец.       — Не за что.       Честно говоря, это меньшее, что я мог сделать.       Пока я шел обратно через Министерство, я думал о Драко — о его расстройстве, о том, как он, казалось, знал, что что-то не так, о том, как Астория, похоже, пыталась отвлечь его сексом, о том, как слаженно они с Гермионой работали вместе, о том, как была видна его заинтересованность ею.       Я знал, что совершил ошибку больше года назад, но то, что я только что увидел, окончательно убедило меня в этом. И я снова солгал, продолжая этот фарс и принижая его чувства. С каждой ложью и с каждым днем, который проходил без моего признания в содеянном, я понимал, что еще больше разрушаю наши с сыном отношения.       И с Нарциссой. И Гермионой. И с Асторией. И с Блейзом.       Но в этот момент я понятия не имел, как перестать пытаться скрыть все это, чтобы Драко не узнал о прошлом.       

***

      Гермиона, 8 июня 2007 года       Я никогда не была так потрясена, как когда Люциус Малфой появился в ОМП. Он даже не пришел сюда на допрос, когда давал информацию о Пожирателях смерти. Он заставил авроров отправиться в Малфой-мэнор и сыграть на его территории.       Когда они с Драко уходили, я задумалась, почему Люциус решил навестить нас. Похоже, это была худшая идея в его жизни, а это о многом говорило.       Я подождала ровно три минуты, а затем открыла записку, которую он прислал мне.       Мисс Грейнджер,       Вам необходимо сменить духи, если они остались прежними. Если вы пользуетесь какими-то сейчас, я бы посоветовал попытаться смыть их до того, как Драко вернется в офис. Это то, что вызвало его воспоминания.       Пожалуйста, при первой же возможности зайдите в поместье, чтобы мы могли обсудить некоторые вопросы.       ЛМ       Мои духи. Драко все еще помнил запах моих духов, но он не знал, почему или кому принадлежал этот аромат. Я вспомнила записку, которую он передал мне вместе с флаконом; Драко тогда сказал:       — Я навсегда буду ассоциировать этот аромат с тобой. Всякий раз, когда ты проходишь мимо меня в офисе, я чувствую его запах, и мне хочется прижаться лицом к твоей шее, провести языком по твоей коже и попробовать тебя на вкус.       Теперь это казалось таким чертовски очевидным.       Запах был одной из самых мощных сил, когда дело касалось памяти человека, и у меня не было способа стереть его. Что-то настолько субъективное не было воспоминанием, которое можно было бы отнять. Не было никаких визуальных подсказок.       Мне стало интересно, какие воспоминания вызвал этот запах и почему он выглядел таким расстроенным.       Встав из-за стола, я направилась в туалет, потирая кожу на шее и запястьях. Небольшой след запаха остался на моей блузке, поэтому я зашла в одну из кабинок, сняла ее и наложила чистящие чары, устраняющее все запахи.       Я носила одни и те же духи годами, и теперь мне нужно было найти что-то новое.       Вздохнув, я направилась обратно в свой кабинет, полностью сосредоточившись на том, что Драко мог вспомнить из-за такой глупости, как аромат моих духов в лифте.       

***

      Драко так и не вернулся в мой кабинет, хотя прислал мне записку, в которой сообщил, что будет искать в библиотеке Малфой-мэнора книги по арабским рунам.       В тот вечер, покинув Министерство, я снова отправилась к себе домой. Сегодня от Блейза ничего не было слышно, но это было неудивительно: накануне я отчитала его за излишнее беспокойство. Я позвонила ему, и он, казалось, почувствовал облегчение, услышав мой голос.       — Тесоро, ты все еще сердишься на меня? — спросил он, и его голос напрягся. — Пожалуйста, прости. Мне тяжело.       — Знаю, — ответила я. — Я знаю, что это тяжело. Мне тоже тяжело быть там одной. Я скучаю по твоему присутствию рядом.       — Но ты не хочешь, чтобы я тебе звонил.       Я вздохнула.       — Это заставляет меня чувствовать, что ты мне не доверяешь, что со мной все еще что-то не так, хотя я так многого добилась.       — Гермиона, я доверяю тебе. Я не доверяю ему, что он будет держаться от тебя подальше, — пояснил Блейз.       Я взяла перо и начала вертеть его между пальцами. Проглотив свою гордость, я призналась:       — Ну, ты был прав. Он пришел ко мне в кабинет и попросил помочь ему с одним делом…       Он застонал, прерывая меня.       — Когда?       — Вчера. Мне нужно рассказать тебе, что происходит, Блейз. Я не хотела говорить об этом по телефону, но мне кажется, что я обманываю тебя, не рассказывая.       Я рассказала историю о лифте, поведении Драко, моей поездке в поместье, о том, как я осталась на площади Гриммо, потому что не хотела оставаться одна, и о визите Люциуса в Министерство. Блейз молчал почти все время, лишь иногда задавая уточняющие вопросы. Я была с ним предельно откровенна, не упуская ни одной детали.       Когда я наконец замолчала, он сказал:       — Я рад, что ты мне все рассказала. Жаль, что ты не сказала ничего прошлой ночью, но это уже прогресс, особенно после того, как ты обратилась к Гарри и Панси вместо того, чтобы попытаться справиться со всем этим самостоятельно.       — Я пытаюсь, — пробормотала я, потирая глаза свободной рукой. — Не хочу жить в хаосе. Не хочу снова быть втянутой во все, что связано с ним. Правда не хочу.       Блейз прочистил горло.       — Не пойми меня неправильно, Гермиона, но я не позволю тебе снова втянуться в это дерьмо. Драко нужно сосредоточиться на своей семье и на своей собственной жизни.       — Я собираюсь встретиться с Люциусом, чтобы узнать остальные подробности о том, что Драко вспомнил. Мне бы очень хотелось узнать, что он увидел.       — Ты уверена, что это лучшая идея? — спросил он, и я могла сказать, что он беспокоился о чем-то большем. — Я знаю, что Люциус ведет себя так, будто хочет помочь, но не думаю, что ты можешь ему доверять.       — Я должна знать, что Драко помнит, чтобы не спровоцировать его снова, — ответила я. — Я уже переместила эти духи в сундук со всеми воспоминаниями Драко. Мне нужно знать, нужно ли туда положить что-нибудь еще.       Сделав глубокий вдох, он сказал:       — Хорошо. Я понимаю, и в этом есть смысл. Просто будь с ним осторожна, пожалуйста.       — Я всегда осторожна, — сказала я, придав своему голосу самый невинный тон.       Он рассмеялся.       — Ты никогда не осторожничаешь, Тесоро. Это одна из тех вещей, которые я одновременно люблю и ненавижу в тебе.       — Вы просто очаровашка, мистер Забини, — поддразнила я. — Надеюсь, вы сидите в своем номере в отеле, а не гуляете по городу.       — Могу вас заверить, что я действительно нахожусь в своем номере. Я вообще не выходил сегодня из отеля, — ответил он.       Я хмыкнула.       — Ну, это хорошо. Не хочу, чтобы ты стянул панталоны какой-нибудь итальянской ведьмы.       — Единственные трусики, в которые я хочу залезть, это твои, любимая. Об этом не стоит беспокоиться.       Мне в голову пришла коварная мысль.       — Ну, может быть, когда ты вернешься домой, на мне будут одни трусики.       Блейз забурчал:       — Я могу только надеяться, — после паузы он добавил: — Могу ли я предположить, что в воскресенье вечером ты окажешься в моей постели?       — Я думаю, это можно устроить, — начала я. — Послушай, мне очень неприятно это говорить, но я должна идти. Уже поздно, а мне еще нужно увидеть Люциуса.       — Дай мне знать, что ты благополучно добралась до дома, — заявил он.       Попрощавшись, я отключилась и уставилась на свой камин. Я позвонила в поместье, надеясь, что Драко уже ушел домой, и Люциус сказал мне пройти, как и накануне вечером.       Когда я переступила решетку, то заметила Нарциссу, которая была не похожа на себя. Я видела напряжение и печаль на ее лице. Казалось, у нее закончились силы на притворство.       — Мисс Грейнджер, — поприветствовал Люциус. — Пожалуйста, присаживайтесь.       Я выбрала стул рядом с Нарциссой.       — Миссис Малфой, — тихо сказала я, садясь. — Мне очень жаль. Я никогда не думала…       — Это не твоя вина, Гермиона. Это не то, о чем я могла бы даже подумать, — сказала она, пытаясь успокоить меня.       Люциус внимательно наблюдал за нами, его серые глаза прыгали туда-сюда. Когда я повернулась к нему лицом, я спросила:       — Так что он вспомнил?       — Он помнит рождественские покупки. В частности, он помнит, как покупал духи, красное платье и бриллиантовое колье. Довольно большое, дорогое бриллиантовое ожерелье.       Мой желудок скрутило узлом. Хотя я удалила подарки из его памяти, я не удалила сам момент покупки подарков. Конечно, он будет помнить, как ездил в маггловский Лондон и покупал мне маггловские вещи. Теперь это было бы для него чуждо. Воспоминания будут выделяться, как единорог в табуне лошадей.       — Я убрала духи подальше, чтобы случайно не воспользоваться ими, а красное платье лежит в глубине шкафа. С тех пор я его не надевала, — объяснила я. — Что касается ожерелья, оно у меня дома. Опять же, я его не ношу. Оно слишком вычурное для повседневного выхода, — на лице Люциуса появилось что-то похожее на сожаление. Еще до того, как он заговорил, я знала, что произойдет дальше.       — Нам понадобится ожерелье.       Сразу же я подумала о красной шкатулке Картье, спрятанной в глубине сундука среди писем, записок и дневников. Вспомнив, как я впервые нашла ожерелье — прикрепленным к вешалке с платьем — и как оно сверкало, я почувствовала, что мой желудок вновь скрутило.       — Это уже слишком, — заявила я, показывая на ожерелье в зеркале. — Ты должен забрать его обратно.       Улыбаясь, он ответил:       — Оно идеально. Оно простое и в то же время эффектное.       Усмехнувшись, я ответила:       — Я не эффектная.       Драко притянул меня ближе, его губы коснулись моего уха.       — Ты такая, — пробормотал он. — Просто ты не стараешься быть эффектной. Это естественно, и это делает все намного лучше.       Он поцеловал меня в шею.       — Гермиона? — вывела меня из транса Нарцисса. — Ты в порядке, дорогая?       Когда я вынырнула из этого состояния, я поняла, что моя рука лежит на шее, и я дышу тяжелее, чем обычно. Я встретила взгляд Нарциссы.       — Я… в порядке. Просто… воспоминание.       Сочувствие и сожаление. Печаль. Жалость.       Наши поступки возвращались и преследовали нас, но я не стала бы брать на себя всю вину за произошедшее.       И я не позволю им отнять у меня осязаемые воспоминания о Драко, то немногое, что я сохранила для себя, когда отпустила его.       — Я не отдам вам ожерелье, — заявила я, и когда Люциус был готов заговорить, я подняла руку. — Всего лишь продублирую его. Я использую Гемино с тех пор, как была подростком. Это маггловское ожерелье, так что вам не придется беспокоиться о том, что он будет искать признаки того, что оно было сделано гоблинами.       Он выглядел так, словно хотел поспорить со мной, но Нарцисса заговорила первой.       — Это было бы прекрасно. Я понимаю твое нежелание расставаться с таким сувениром.       Выдавив из себя улыбку, я встала.       — Хорошо, если от меня больше ничего не требуется…       Люциус тоже встал, жестом указав в сторону камина.       — Пришлете нам сову? Или мне встретиться с вами где-нибудь?       — Я отправлю его через камин, как только вернусь домой, так что держите связь открытой, — ответила я, выходя на решетку.       — До свидания, Гермиона, — сказала Нарцисса, не глядя на меня, когда я уходила.       

***

      Я вышла в свою гостиную. С чувством замирания в животе я поднялась по лестнице и прошла в спальню, опустившись на колени перед сундуком. Я расстегнула замок и сдвинула вещи в сторону. Мой взгляд тут же остановился на красной коробке.       Когда я открыла ее, ожерелье сверкнуло в свете лампы, дразня и напоминая. Слезы, которые я сдерживала в поместье, наполнили мои глаза, когда воспоминания продолжили всплывать на поверхность памяти.       Он поцеловал меня в шею, его губы провели по тонкой цепочке, когда мы смотрели в зеркало.       — Я хочу раздеть тебя догола, чтобы на тебе было только это, — прошептал он. — Я хочу, чтобы ты лежала на мне, ездила на мне верхом, и на тебе было лишь оно.       Я застонала от его слов, от его губ на моей пульсирующей вене.       — Чего ты ждешь? — я вздохнула, слова прозвучали тихо.       — Понятия не имею, — ответил он, поднимая меня и перенося на кровать.       Я посмотрела на свою кровать — все ту же самую — и представила его там, вытянувшегося, ожидающего, когда я заберусь на него сверху.       На мгновение замешкавшись, я позволила горю снова захлестнуть меня. Мне никогда не было легко думать о Драко и о том, что я потеряла, но сегодня стало еще хуже. У меня были определенные вещи — воспоминания, предметы, чувства, — которые принадлежали только мне, и эти мелочи были моей последней оставшейся связью с прошлым.       Духи, которые я носила годами?       Исчезли.       Ожерелье, которое он мне купил?       Оно будет разделено с Люциусом, с Асторией.       Красное платье, которое я так любила?       Навсегда отправлено в дальний угол моего шкафа. Хотя я не доставала его уже больше года, тот факт, что я не могу надеть его сейчас, даже если бы захотела, беспокоил меня.       И воспоминания об этих подарках теперь были разбавлены, переданы всем Малфоям, и я знала, что мне также придется объяснить все это Гарри, Панси и, в конце концов, Блейзу. Мои чувства, без сомнения, будут выставлены на всеобщее обозрение.       Почти два года спустя от меня все еще продолжали отламываться маленькие кусочки.       Все становилось беспорядочным, сложным, почти невероятно запутанным. И сейчас мне казалось, что Драко вот-вот обо всем догадается.       Если он узнает, то возненавидит меня. Он больше никогда не посмотрит на меня так, как смотрел раньше.       Вынув ожерелье, я достала свою палочку и прикоснулась кончиком к сверкающей поверхности.       — Гемино, — пробормотала я, создавая копию в воздухе.       Я убрала оригинал обратно в коробку, затем в сундук и закрыла его на защелку. Отнеся копию на свой стол, я положила ее в конверт, запечатала его и вернулась к камину, отправляя посылку в поместье. Я не стала прикладывать пояснительную записку, в этом не было смысла.       После этого я заставила себя написать Блейзу сообщение, чтобы он знал, что я благополучно вернулась из поместья и направляюсь на площадь Гриммо. Вздохнув, я выполнила то, что пообещала ему, хотя знала, что мне придется пересказать весь прошедший день Гарри и Панси.       Я просто понимала, что не могу оставаться одна.