Память о тебе

      Выходные прошли как в тумане.       В пятницу вечером я перерыл всю косметику Астории, пока она гостила у Дафны. Я открывал каждый флакончик с духами и нюхал, пытаясь найти нужный. Все ароматы были такими, которые я видел в рекламе всю свою жизнь: все они производились и продавались в волшебном мире. Мне не попалось ничего, что выглядело бы по-маггловски. Я также безрезультатно обыскал шкаф на предмет красного платья.       Когда она вошла в нашу спальню, я снова обратился к ней с вопросом, что случилось с вещами, которые я вспомнил. Она просто закатила глаза и ответила:       — Я ненавидела те духи, Драко. Это тебе они нравились, а меня от них тошнило, когда я была беременна. Я избавилась от них.       — А платье?       Астория пожала плечами.       — Опять же, не в моем вкусе. Оно было слишком… красным.       Прокручивая в голове прошедшие месяцы, я понял, что она нечасто носила этот цвет, поэтому не стал задаваться этим вопросом. Хотя обстоятельства казались подозрительными, у меня не было доказательств того, что она говорит мне неправду.       — Все же я заберу ожерелье утром, — предложила она. — Может быть, это натолкнет тебя еще на какую-нибудь мысль.       А затем она поцеловала меня с достаточным жаром, чтобы заглушить мой мозг, временно отключив мои сомнения.       Мы легли в постель, как часто делали с тех пор, как я вернулся на работу, причем инициатором всего была Астория. Я никогда не отказывал ей, ведь когда мы занимались сексом, я чувствовал с ней связь. Даже если она была несколько поверхностной, это было лучше, чем постоянное ощущение стены между нами.       Ранним субботним утром я выскочил пофотографировать аптеку. Я был полон решимости разгадать тайну рун, и мне нужно было посмотреть, не изменились ли они с предыдущего дня. Линии сдвинулись, и я был в экстазе. Это сбивало с толку, но теперь у нас было больше данных для анализа, чтобы найти закономерность.       Как только я вернулся, Астория отправилась на Косую аллею за ожерельем, оставив меня присматривать за Скорпиусом. Я охотно согласился, ведь с тех пор как я вернулся на работу, я старался проводить с ним как можно больше времени по вечерам и выходным.       Но вид ожерелья ничего для меня не прояснил. Когда я посмотрел на него, то вспомнил, что купил его, но не отдал Астории. Я не мог вспомнить выражение ее лица, когда она открыла его, и вообще не видел его на ее шее. Оно было классического дизайна — один крупный бриллиант круглой огранки в оправе из белого золота, — поэтому я не мог представить, что оно не пришлось ей по вкусу.       — Так может, теперь ты перестанешь зацикливаться на этих воспоминаниях? — спросила она, и я вздрогнул.       Было очевидно, что она не понимает, каково это — иметь огромные отрезки времени, которые ты не можешь вспомнить, которые заставляют тебя задаваться вопросом, что произошло, и чувствовать, что твоя жизнь не совсем правильная. Вместо того, чтобы выплеснуть свое разочарование, я просто кивнул и вернул свое внимание Скорпиусу, сбежав в кафе-мороженое как можно скорее.       Я был потрясен тем, что в итоге провел там время с Поттером и Грейнджер, сидя с ними так, словно это было так же естественно, как дышать, мой сын смеялся и улыбался вместе с детьми Поттера.       Честно говоря, я был удивлен, что Скорпиус так быстро принял Грейнджер: Астория часто говорила мне, что он не любит, когда его передают ее друзьям. Когда он мгновенно освоился, улыбаясь и что-то лепеча, у меня скрутило живот. Мне показалось, что я что-то упустил, хотя это не имело никакого смысла.       Разве что я приравнивал этот момент к глупым снам, которые снились мне в прошлом.       И Грейнджер казалась грустной именно при взгляде на Скорпиуса, ведь ее выражение лица было совсем другим, когда она смотрела на сыновей Поттера. Хотя я вполне допускал, что мой мозг мог все это выдумать.       Когда я вернулся домой, Астория улыбнулась мне, и я тут же почувствовал, что сделал что-то не так. Я не должен был проводить время с Грейнджер вне работы и позволять ей держать моего сына. Это было совершенно иррационально — мы не были наедине и даже не касались друг друга, — но чувство вины все равно переполняло меня до такой степени, что я не сказал Астории, кого мы видели в кафе-мороженом.       Вместо этого я провел остаток выходных, пытаясь загладить свою вину, хотя она ни о чем не догадывалась. Кроме фотографирования аптеки в воскресенье утром — прикрывшись дезиллюминационными чарами, — я остался с Асторией и Скорпиусом и играл роль заботливого мужа на протяжении всего воскресного ужина в поместье, вызывая растерянные взгляды родителей.       Честно говоря, это было утомительно.       В понедельник утром, войдя в офис, я остановился на месте. Забини стоял в дверях кабинета Грейнджер, преграждая мне путь. Я нес книги, которые забрал из поместья в пятницу, планируя сразу же пойти прямо к ней. Вместо этого я прошел к своему столу, положил стопку и терпеливо ждал, пока он займется своими делами.       Однако, пошевелившись, он шагнул в ее кабинет и больше не вышел. После часа раздраженного перелистывания страниц, делая вид, что рассматриваю руны, я решил пойти и прервать их утреннее времяпрепровождение.       Как только я подошел к двери, глаза Грейнджер остановились на мне, и она напряглась. Я постучал по дверному проему, прежде чем переступить порог ее кабинета, и увидел Блейза, расположившегося на том месте, которое всю предыдущую неделю занимал я, с разложенными перед ним бумагами из Италии.       — Доброе утро, Грейнджер. Блейз.       — Малфой, — в унисон сказали они.       — Грейнджер, я принес книги из поместья, если ты хочешь их просмотреть. И фотографии — ты говорила, что хочешь научить меня чарам усиления.       Посмотрев на пергамент, над которым она сосредоточенно работала до того, как я вошел, она ответила:       — Если ты возьмешь фотографии, я смогу быстро показать тебе. Сегодня я помогаю Блейзу завершить дела из Италии.       Невысказанные слова были ясны: партнерство, которое было у нас на прошлой неделе, теперь исчезло. Она помогала мне, когда у нее было время, когда она не была занята помощью Блейзу.       Более чем вероятно, что она успокаивала его, и это до крайности меня расстраивало. Она никогда не была похожа на человека, который позволяет мужчине контролировать ее жизнь, особенно когда речь шла о работе. Однако я решил пока придержать язык за зубами: мне не пойдет на пользу противостояние с ней, ведь Блейз наблюдал за нашим общением, как ястреб.       Я не мог понять, почему его так беспокоила наша совместная работа: я не был свободен. У меня были сын и жена. У меня имелись фантазии о Грейнджер, и, скорее всего, всегда будут, но я не собирался их реализовывать.       — Конечно, — сказал я, услышав горечь в собственном тоне.       Ее карие глаза посмотрели на меня с явным сожалением, и я понял. Я знал, что она хотела продолжать работать со мной, но боялась расстроить Блейза. Вздохнув, я повернулся и пошел обратно к своему столу, чтобы забрать фотографии. На мгновение я решил подождать, пока он выйдет из ее кабинета, чтобы вернуться, но я не был уверен, сколько времени пройдет.       Я взял фотографии и направился к нему. К моему удивлению, Блейз держал в руках две кофейные кружки и направлялся в комнату отдыха. Я подумал, не отослала ли она его, чтобы попытаться объясниться.       Когда я вошел в ее дверь, Грейнджер улыбнулась.       — Прости. Я намеревалась закончить с тобой, но это дело, очевидно, затянется на несколько дней. Если к тому времени ты не разберешься сам, я помогу.       — Все в порядке, Грейнджер, — начал я, протягивая ей фотографии. — Пока это все. Я не был уверен, что Блейз не против того, чтобы мы работали вместе.       — Полагаю, это тоже часть проблемы. Кажется, сегодня он не хочет выпускать меня из виду.       — Ты сказала ему, что помогала мне на прошлой неделе?       Она кивнула.       — Да. Я подумала, что будет легче, если я скажу об этом прямо, — обиженно поджав нижнюю губу, она добавила: — Похоже, я ошибалась.       — Почему его это так волнует? — спросил я.       Посмотрев на меня, она ответила:       — Я не совсем уверена.       Странно, но мне показалось, что она лжет мне, хотя я знал, что у нее нет для этого причин. Просто мои подозрения были постоянными. Из-за отсутствия стольких воспоминаний у меня практически нет склонности доверять людям.       Мгновение спустя она сказала:       — Хорошо, тогда подойди, и я покажу тебе, как это делается. Постарайся перенести все руны и соответствующие даты в таблицу, и, надеюсь, мы сможем во всем разобраться.       Подойдя к ней сзади, я склонился над ее плечом, ощущая тепло, исходящее от ее кожи. На ней были духи — что-то свежее и легкое, что ей абсолютно не шло, — но я все равно вдохнул их. Мне показалось, что я услышал ее прерывистое дыхание, но она продолжала смотреть вперед.       Грейнджер прочистила горло.       — Ладно, я создавала это не для заклинания, так что это немного глупо. Звучит как «Augende», что по-латыни означает «усилить», — она провела палочкой по кругу по часовой стрелке, остановилась примерно на три четверти пути и сделала горизонтальный разрез, пересекая начальный круг.       — Это почти как буква е, — заметил я.       Кивнув, Грейнджер ответила:       — Так и есть. Очевидно, тебе нужно облечь желание в действительность. В данном случае я сосредоточилась на том, чтобы руна была видна более четко, заострив края и увеличив контрастность.       — Зубрила, — поддразнил я. — Это действительно блестяще, Гермиона.       Ее голова слегка повернулась ко мне, уголки губ приподнялись в улыбке. Ее лицо было так близко к моему, что если бы я повернулся еще чуть-чуть, мои губы коснулись бы ее щеки. Я сделал глубокий вдох и отстранился.       — Почему бы тебе не попробовать? — сказала она, придвигаясь, чтобы дать мне доступ к фотографии. — Просто подержи над ней свою палочку и попробуй усилить что-нибудь еще. Потом мы вернемся к рунам.       Приманив стул, чтобы сесть рядом с ней, я попытался сосредоточиться на поставленной цели.       Скорпиус. Астория. Блейз.       Не думай о Грейнджер и о том, как ты мог легко поцеловать ее.       Я держал свою палочку над расфокусированной вывеской на двери аптеки. Подумав о том, чтобы размыть слова, я сказал:       — Augende.       Когда я провел палочкой над фотографией, ничего не произошло. Грейнджер позволила мне сделать это еще два раза самостоятельно, а затем ее рука легла на мою. От контакта кожи я почувствовал, как ее тепло распространилось по моей ладони и потекло вверх по руке. Какой-то треск — магический или статический — потряс меня, заставив мой разум и сердце учащенно забиться. Я подавил неуместную дрожь удовольствия.       Честно говоря, это было похоже на то чувство, когда я впервые взял в руки свою палочку, как будто моя магия распознала что-то особенное, даже если я не мог этого понять сам.       Когда я посмотрел в сторону, Грейнджер, казалось, светилась, а по ее руке побежали мурашки. Она сделала паузу, и я увидел, как она тяжело сглотнула, прежде чем сделать глубокий вдох. Я не был уверен, чувствует ли она это тоже, или, может быть, мне это только кажется…       А потом, так же быстро, как и появилось, это исчезло.       Она умело направляла мои движения, хотя я совсем не был сосредоточен на поставленной задаче. Однако ее намерения, должно быть, были ясны, как день, потому что слова на табличке больше не расплывались. Наши пальцы по-прежнему переплетались, удерживая мою палочку даже после произнесения заклинания. Казалось, никто из нас не может отпустить ее. Секунды текли так медленно, что казались бесконечными минутами, и все, о чем я мог думать, это о том, как она права, как она великолепна.       — Теперь попробуй еще раз, — тихо сказала Гермиона, наконец отстраняясь и забирая свое тепло. — Сосредоточься на руне.       Но я не мог. Я ощущал странное чувство тоски — как будто я нашел что-то, чего не знал, чего мне не хватало, а потом снова потерял. Моя магия искала ее, желая снова почувствовать связь. Я застыл, думая о том, как легко она прикоснулась ко мне, словно делала это миллион раз до этого. Хотя я знал, что это неправильно, я попросил ее показать мне движения еще раз, чтобы увидеть, не колеблется ли она.       Она не колебалась. И чувство тоски утихло, как только ее рука снова легла на мою.       Конечно, как только мы закончили заклинание, вошел Блейз. Его глаза сузились, глядя на меня.       — Малфой, не может быть, чтобы тебе понадобилась такая большая помощь с простым заклинанием, — ледяным тоном сказал он.       Гермиона отдернула руку, словно обожглась, ее щеки порозовели.       — Это действительно не так просто. Движение палочки…       Отвлекая ее внимание, я наложил чары, снова увеличив знак на двери. Когда она посмотрела на него, то улыбнулась.       — Отлично, Драко. Это действительно отлично.       — Ты прекрасный учитель, Грейнджер, — ответил я. — И, очевидно, талантливый составитель заклинаний.       И снова Блейз прервал нас.       — Гермиона, твой кофе.       Я не обратил внимания на акцент на ее имени, как будто он показывал мне, что они вышли за рамки того, чтобы называть друг друга по фамилии, но мне было все равно. Для меня она всегда будет Грейнджер.       — Спасибо, — ответила она. — Ну, вам обоим. За комплименты и кофе.       — Не за что, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Я начну составлять схему, о которой ты упомянула. Надеюсь, мы сможем выяснить закономерность до того, как кто-то действительно пострадает.       — Я уверена, что сможем. Раз у тебя есть книги из библиотеки поместья, мы сможем найти все, что нам нужно, чтобы разобраться.       Когда она передала мне фотографии, я увидел в ее глазах грусть, которой раньше не было, и она выглядела так, будто что-то сдерживала.       Повернувшись к Забини, я сказал:       — Не скрывай ее от меня слишком долго.       Мой комментарий должен был быть дразнящим и смешным, но его челюсть в гневе дернулась.       — Она не твоя, Малфой.       Я поднял руки вверх в издевательской капитуляции.       — Успокойся, приятель. Это была шутка.       Гермиона встала, расположившись между нами. Она забрала у Блейза свою кружку с кофе и улыбнулась ему, а затем поцеловала его в щеку, пытаясь разрядить обстановку.       — Драко, — начала она, — дай мне знать, если найдешь что-нибудь полезное в книгах. Я могу также просмотреть министерские архивы.       Меня умело отстранили, поэтому я обошел их, рукой слегка коснувшись ее поясницы, когда проходил мимо.       Она чуть не выпрыгнула из своей кожи, когда поняла, что это я дотронулся до нее. Хотя этого и не следовало делать, мне было очень приятно, что я произвел на нее такой эффект.       — Хорошо. Зайду к тебе завтра, Грейнджер.       

***

      Однако на следующий день Гермиона и Блейз отсутствовали. Дверь ее кабинета оставалась закрытой все утро, и я понятия не имел, где она, пока Мэл не пришла поздороваться.       — Они в Италии, завершают дела, — сказала она, закатывая глаза. — Блейз сказал, что Гермиона будет полезнее, чем другой аврор, так что вот она я, оставленная, чтобы он мог взять свою девушку в Венецию на две ночи.       — Твое дело было не там, — заявил я.       Мэл покачала головой.       — О, я знаю. Я слышала, как он говорил по телефону. Очевидно, есть отель, в котором они останавливаются каждое Рождество, и он везет ее туда на две ночи. Мини-отпуск.       В моей голове начали проноситься картинки. Блейз и Гермиона идут рука об руку по каналу, катаются на гондоле, фотографируются на мосту Риальто…       Блейз опускается на одно колено, делая ей предложение в значимом для них месте. — Я буду очень зла на него. Ее рабочая неделя была прервана рождением Лили на прошлой неделе, а теперь он увозит ее в Венецию на два дня, — объяснила Мэл.       Мысль о том, что Гермиона будет злиться на Блейза, остановила мое разыгравшееся воображение и заставила меня улыбнуться.       — Точно, — ответил я. — Итак, у тебя есть какие-нибудь планы или дела на сегодня?       — Нет, я работала только с Блейзом, и он ничего не оставил для меня. Не то чтобы он обычно это делал… Он всегда заботится об отчетах и все такое. А что? Тебе нужна помощь с чем-то?       Я кивнул.       — Думаю, да, особенно если Грейнджер будет отсутствовать больше одного дня.       — Ну, тогда давай снимем конференц-зал и разложим все по полочкам, — с готовностью сказала Мэл.       К моему удивлению, она с головой погрузилась в книгу по арабским рунам, читая почти так же быстро, как Грейнджер. Мы увеличивали и увеличивали руны, появившиеся с прошлой недели, изучая их изменения.       Отмечая все на диаграмме с указанием даты и временных меток, мы, казалось, не достигли большого прогресса.       — Это чертовски раздражает, — после нескольких часов исследований простонала Мэл, прижимая пальцы к глазам. — Я не понимаю, почему они двигаются. Я согласна, что эта, — она указала на руну, о которой шла речь, — определенно означает невидимость, и я думаю, не указывает ли то, как эта линия направлена, на время суток. Что-то вроде: «Приди сюда, незримый, в это время дня».       Я просто пожал плечами и спросил:       — Есть ли здесь еще кто-нибудь, кто хорошо разбирается в рунах или взломе кодов?       — Мы можем попросить о помощи, но, возможно, будет быстрее просто дождаться возвращения Гермионы, — ответила она. — Обычно запрос рассматривается несколько дней, если только это не вопрос жизни или смерти, а это дело так долго игнорировалось, что я сомневаюсь, что сейчас они что-то ускорят.       Чем дольше мы боролись с рунами, тем больше я злился на Блейза. И на Грейнджер. Она знала, что мне понадобится ее помощь в этом деле, но просто свалила в Италию со своим парнем.       Как будто в этом не было ничего особенного. Как будто мы плохо работали вместе. Как будто я не принес ей редкие рунические тексты из поместья. Как будто она не чувствовала связи между нами, когда мы вместе держали мою палочку.       Я провел рукой по своей челке.       — Мне нужно выбраться отсюда и проветрить голову. Не хочешь запоздало пообедать?       Она кивнула.       — Пойдем на Косую аллею. Я хочу лично проверить эти руны, а в аптеку я не заглядывала. Я даже могу зайти, чтобы купить что-нибудь.       Поднявшись со своего места, я потянулся и жестом попросил ее следовать вперед. Мы переместились в «Дырявый котел», и Мэл направилась в магазин, заверив меня, что она умеет думать на своих ногах и будет в полном порядке.       Когда я подошел к барной стойке, то меня встретила улыбающаяся Ханна.       — Драко! Так скоро вернулся?       — У нас дело. Мэл просто выскочила за фотографиями.       — А, теперь все понятно! — она жестом указала на свободные места в баре. — Присаживайтесь. Обеденный перерыв закончился. Я принесу тебе что-нибудь поесть, пока ты ждешь ее возвращения.       — Вообще-то, она собирается присоединиться ко мне. Она перевернула свой день с ног на голову, чтобы помочь мне, так как Грейнджер и Блейз уехали, — сказал я, не желая показаться грубым. — Я подожду, пока она вернется, если ты не против.       — Я не против, — ответила она, прислонившись спиной к противоположной стойке и положив руку на живот. Я увидел, что он заметно округлился. Она увидела, что я перевел взгляд на ее руку, и рассмеялась. — Да, я беременна. Не беспокойся, можешь теперь не намекать, что я поправилась.       Выпустив облегченный смешок, я сказал:       — Поздравляю вас с Лонгботтомом. Вам понравится быть родителями. Мне определенно нравится.       Я заметил, что она прикусила щеку, раздумывая, стоит ли что-то говорить. Мерлин, эту ведьму слишком легко можно было прочитать.       Через мгновение она сказала:       — Я рада, что тебе это нравится. Ты так переживал… раньше.       — Раньше? — спросил я. — Что ты имеешь в виду?       — До твоего несчастного случая, — уточнила она. — Ты был здесь довольно часто. Я думаю, ты чувствовал себя очень напряженно.       — Ну, тогда спасибо за гостеприимство, — пошутил я. — Я, конечно, не помню этого, но уверен, что основательно просрочил свое гостеприимство.       — О, конечно, нет! Я просто делала все возможное, чтобы ты благополучно добрался домой в конце вечера.       Я не был уверен, был ли это алкоголь или несчастный случай, но когда я оглядывал «Котел» и пытался вспомнить что-нибудь о тех ночах, в памяти снова оставались дыры.       — Уверен, Астории это «понравилось», — простонал я, уронив голову на руки. — Я был таким чертовым идиотом.       Когда Ханна ничего не ответила, я поднял голову, и она уставилась на меня так, словно только что собрала вместе кусочки огромной чертовой головоломки. Казалось, что ее глаза затуманились.       — Да, она определенно не была счастлива, когда я позвонила ей, чтобы она забрала тебя, — сказала она, и ее голос задрожал сильнее, чем раньше.       — Но беременность, конечно, сделала тебя более эмоциональной, чем обычно.       Пытаясь разрядить обстановку, я улыбнулся.       — Как ты сейчас? — когда она кивнула, я продолжил: — Ты плачешь, потому что я нажрался в твоем пабе, когда дома меня ждала беременная жена?       — Что-то вроде этого, — ответила она. — Я уверена, что это было тяжелое время для всех.       Я отметил, что она не сказала «вас двоих» или «тебя и Астории», но я не знал, что из этого следует, и у меня не было возможности выпытывать у нее ответы.       Мэл вошла в паб, на ее лице была улыбка, а светлый хвост раскачивался взад-вперед.       — Угадай, что?       — Что? — спросил я, забавляясь ее энтузиазмом.       — Я знаю, что означает руна!       

***

      Прорыв Мэл с руной был потрясающим, но нам все еще нужна была Грейнджер, чтобы помочь собрать все кусочки воедино. Нужно было расшифровать еще несколько рун, и хотя мы продвинулись вперед, мнение эксперта было бы полезно.       Но и в среду она не пришла.       Мое раздражение росло в геометрической прогрессии, и я понимал, что это, по крайней мере, частично вызвано ревностью, но также и профессиональными причинами. Это не был запланированный отпуск или поездка, это Блейз использовал свое дело и свое положение, чтобы забрать ее из офиса, чтобы она держалась подальше от меня.       Когда я покидал Министерство в среду днем, у меня было плохое настроение, и мне нужно было успокоиться, прежде чем ехать домой. Астория только больше напрягала меня, спрашивая, почему я рано вернулся домой и почему я в таком раздражении.       Я аппарировал на Косую аллею, решив немного побродить по ней в попытке очистить свой разум. Мои глаза сканировали улицу, рассматривая все вокруг и ища что-то, что я не мог понять. Вздохнув, я направился к входу на Лютный переулок, повторяя шаги, которые я делал, когда был намного моложе. Хотя это, скорее всего, не успокоило бы меня, мои ноги автоматически двигались в ту сторону.       Мой разум все еще вращался, все еще зацикливался на Грейнджер, все еще представлял Блейза, держащего ее рядом. Я видел Венецию, воды канала, бьющиеся о стены. Я представлял их вместе, рука об руку, смеющихся и улыбающихся во время шопинга. И я видел любовь в ее глазах, когда она смотрела на него, и то, как он делал ее счастливой.       Я представлял себе выражение лица, когда он заставлял ее кончать.       И кольцо с бриллиантом на ее пальце, сверкающее на итальянском солнце, с левой рукой, прижатой к щеке Блейза.       Я никогда не мог представить, что мой лучший друг получит женщину, которую я хотел, жизнь, которую я хотел, и будет держать ее в своей орбите, но вне досягаемости для меня.       Мука.       Боль в груди при мысли о том, что я получу приглашение на свадьбу, объявление о беременности, чертову детскую фотографию от них двоих, была мучительной.       И я знал, что это перебор — я не был уверен, что Блейз сделает ей предложение, — но не мог остановить свой мозг.       Почему я чувствовал себя так? Почему мне казалось, что я потерял ее?       Я моргнул, осознав, что перестал идти. Когда я поднял голову, передо мной оказался книжный магазин. Это было вполне уместно, учитывая ведьму, поглотившую мои мысли. Я шагнул внутрь, исчезая среди полок со старыми магическими книгами. Найдя отдел рун, я стал перебирать корешки, ища что-нибудь, что могло бы пригодиться в деле.       Что-нибудь, что могло бы понравиться Грейнджер.       Пока я просматривал книгу, что-то дернуло меня. Конечно, я бывал здесь раньше — мой отец часто посещал этот книжный магазин с самого детства, — но, как обычно, я не мог определить, что это. Наконец, я подошел к книге под названием «Руническая модификация в защитных отделениях Ирана».       Я нутром чувствовал, что мне нужна эта книга, что она может помочь раскрыть дело зельевара. Она слишком идеально подходила.       Взяв ее с полки, я направился к прилавку. Когда продавец посмотрел на меня, его глаза расширились.       — Мистер Малфой! Сколько лет прошло, — поприветствовал он меня. — Но не волнуйтесь. У меня еще есть книга, которую вы купили в прошлый раз. Я держал ее специально для вас.       Я не знал почему, но мое сердце бешено заколотилось, а мозг начал работать, как в тот день, когда я почувствовал аромат духов.       — Что ж, спасибо, что сохранили ее так долго. Я попал в аварию и потерял довольно большую часть своей памяти.       Кивнув, он потянулся под прилавок и достал книгу.       — Конечно, ее было нелегко найти, поэтому я хотел подержать ее в руках.       Когда я взглянул на название, у меня перехватило дыхание.       «Использование магии на маггловских умах: От изменения памяти до контроля разума».       Какого черта мне понадобилась эта книга?       Я смотрел на нее, как на что-то мерзкое, отказываясь принимать ее у него. Прочитав мое выражение лица, он положил книгу на прилавок и протянул руку за книгой, которую я держал в руках.       Пытаясь выиграть время, я прочистил горло.       — Почему вы просто не прислали мне ее вместе с совой?       Он посмотрел на меня поверх своих прямоугольных очков.       — Вы прямо попросили меня не присылать вам писем по поводу этой конкретной книги.       — Интересно, почему, — размышлял я вслух. — В конце концов, это всего лишь книга. Есть ли в ней что-то… нелицеприятное?       — Эта книга явно запрещена Министерством, — небрежно сказал он, — но они запретили только печатать ее. Они не запретили ее продажу.       — Я не понимаю, что мне может понадобиться в книге о маггловских умах, — ответил я, моя память снова меня подводила.       Его глаза встретились с моими, и он ясно увидел мое замешательство.       — Послушайте, я не знаю, как много я должен вам говорить, но вы искали эту книгу, чтобы кому-то помочь.       Его ответ ничего не прояснил для меня.       — Вы знаете кому?       — Это для вашей… — вздохнул он. — Для… женщины… которую вы здесь повстречали.       В сотый раз за этот день мое сердце забилось быстрее. Хотя я знал, каким будет его ответ, я спросил:       — Моя жена?       Он покачал головой.       — Нет, — сказал он резко. — Она определенно не была вашей женой.