Глава 29. Гермиона, 14-15 июня 2007 года
2 ноября 2022 г., 11:30
Как только я вернулась из Фалмута, то обнаружила в своем кабинете Блейза, сидящего в кресле перед столом. Он дулся, его лицо было нахмурено. Стоило мне переступить порог, он выжидающе посмотрел на меня.
Перед уходом я сказала ему, что мне нужно закончить дело с Драко без его вмешательства. Я напомнила ему, кем я была — кем меня считал весь мир, — и объяснила, что не позволю мужчине вдруг начать контролировать мою жизнь. Конечно, я встретила каменное молчание и резкий кивок его головы.
Я посмотрела на вещи и с его точки зрения. Он беспокоился, что я вернусь к старым моделям отношений с Драко, но я дала себе обещание, что не вернусь. Я не могла этого допустить.
Драко был так искренен, когда расспрашивал о моих родителях, о том, почему я не попросила его продолжать помогать, и я чуть не разрыдалась. Мне пришлось срочно что-то придумывать — Люциус и Астория показались естественными козлами отпущения. После того, как я бросила туда и Блейза, его замешательство по поводу отношения Блейза стало очевидным.
Я коснулась его руки, посмотрела ему в глаза и начала дышать так же, как он, так же, как я всегда дышала. Мое тело так настроилось на его, что это происходило на автомате. Наши сердца бились в одном ритме, наши легкие делили воздух между собой, вдыхая и выдыхая одновременно, и это казалось так естественно…
А потом я подумала о том, как Драко обхватил меня за плечи и прижал к себе, когда мы шли, как я прильнула к нему и наслаждалась этим.
Был ли у меня выбор? Или старые привычки просто возникнут сами собой?
Осознав, что я стояла там, потерявшись в собственных мыслях, я взглянула на Блейза. Он был заметно расстроен и выглядел более растрепанным, чем я когда-либо его видела в офисе.
— Ты в порядке? — спросила я, хотя уже заведомо знала ответ на свой вопрос.
— Гермиона, это убивает меня, — ответил он. — Смотреть, как ты выходишь с ним за дверь… Я не знаю, смогу ли сдерживать себя даже ради работы.
Мое сердце заколотилось в груди. Я шагнула к его креслу так, чтобы мы оказались лицом к лицу, и положила руки ему на плечи.
— Послушай, Блейз, я заинтересована в этом деле. Ему действительно нужна моя помощь, и я знаю, что ты это понимаешь. И знаю, что это тяжело для тебя, но мы с тобой вместе. Я не хочу снова начинать с ним отношения. Ты знаешь это.
— Тесоро, я понимаю, что ты любила его и что наши отношения начались слишком стремительно. Я знаю, что тебе, вероятно, нужно было больше времени. Я просто… я не могу забыть, какими вы были вместе, и это совершенно не похоже на то, какие мы с тобой…
Я наклонилась и поцеловала его, прервав его бредни, а он обхватил меня руками за талию, притягивая к себе ближе.
Разорвав поцелуй, он посмотрел мне в глаза, и я увидела его страдание, то, как я причиняю ему боль.
— Пойдем домой и поговорим об этом наедине, — сказала я. — Нам нужно многое обсудить, и я действительно не думаю, что это лучшее место для разговора.
— Ко мне? — спросил он.
Кивнув, я перешла на другую сторону своего стола, собирая все свои вещи, чтобы взять их с собой.
— Мы бываем у тебя девять раз из десяти, Блейз. Конечно, к тебе.
Он улыбнулся, поднимаясь на ноги.
— Хорошо. Когда мы вернемся домой, я позвоню Саре по камину, чтобы она принесла что-нибудь поесть. Уверен, она не откажется от такой небольшой услуги.
— Звучит неплохо. Что бы она ни прислала, я не против, — ответила я, беря его за руку и направляясь к двери.
Он притянул меня ближе и обнял за плечи — так же, как Драко раньше, — и я почувствовала, что снова начинаю их сравнивать. Драко был выше, и его рука полностью обхватывала меня. Блейз пах потрясающе, как одеколон, который он предпочитал, и излучал тепло, которое согревало меня, заставляло меня хотеть раствориться в нем.
Я пыталась убедить себя, что только одно сравнение имеет значение.
Драко был женат, а Блейз хотел только меня.
Даже если было ясно, что Драко все еще тянется ко мне, я окажусь там, где была раньше, если не буду держаться от него подальше. Это было слишком очевидно.
Я решила закончить с ним это дело зельевара, а потом что-то изменить в своей жизни.
***
Когда мы вернулись домой, я переоделась в пижаму и устроилась на диване, а Блейз занялся приготовлением ужина. Как только он увидел, что я пристроилась в углу, укрыв ноги одеялом, он улыбнулся. — Хочешь чего-нибудь? Чаю? Воды? Я покачала головой. — Пока нет, но ты должен присоединиться ко мне, — сказала я, похлопав по подушке рядом с собой. Он сел рядом со мной и перетянул мои ноги к себе на колени. — Ну, как прошел сегодняшний день? Пожав плечами, я начала говорить, рассказывая ему обо всем, что мы с Драко обсуждали. — Значит, он знает, что между вами раньше были какие-то отношения? — спросил он, услышав о книге, которую взял Драко. — Знает, хотя, похоже, думает, что просто помогал мне с родителями, — ответила я, проведя рукой по волосам. — Не могу поверить, что он вообще помнит, что я им стерла память. «Ежедневный пророк» выпустил одну статью сразу после войны. Там не было много подробностей. Моя тревога нарастала. Мысли о Драко и о том, что еще он может узнать, заставляли мой живот болеть. Я так долго многое скрывала, держа его взаперти от своей жизни, и теперь все это возвращалось, чтобы меня ранить. Чувства, которые я подавляла, воспоминания, которые я так старалась похоронить в глубине своего сознания… Руки Блейза массировали мои икры так, как мне нравилось, возвращая мое внимание к нему. — Он всегда был неравнодушен к тебе. Я уверен, что он помнит гораздо больше, чем ты на самом деле знаешь, — сказал Блейз, его тон был немного угрюмым. — То есть, скорее всего, он не признается в этом, но ты всегда была его идеалом. Я уже знала это. Драко много раз говорил мне, что всегда хотел меня. Блейз недооценил количество открытых разговоров между нами в течение всего романа. — Но, несмотря на все это, как он себя вел? Как он обращался с тобой? Я вздохнула. — Он был расстроен тем, что я не сказала ему, что до аварии мы были друзьями. В остальном, казалось, его все устраивало. Это было не совсем приятно, поэтому я постаралась все сделать как можно лучше. — О, Тесоро, мне так жаль, — начал он. — Мне жаль, что я все для тебя усложнил. Я обещаю, что постараюсь стать лучше. — А я обещаю тебе, что буду поддерживать с ним профессиональные отношения. Будет неловко, если он продолжит задавать вопросы и пытаться вернуться к дружеским отношениям, но я не перейду эту грань, — заявила я. У меня в голове плясали другие слова, которые я еще не сказала ему. Я знала, что ему нужно их услышать, что он хочет, чтобы я наконец их сказала. И я знала, что чувствую. Я любила Блейза, но все еще не могла заставить себя сказать это вслух. Я понятия не имела, почему, но мысль о том, чтобы высказать все это, просто пугала меня, как будто от этого после этого возврата назад не будет. Как только я скажу ему, моя судьба будет предрешена. Скорее всего, он начнет покупать кольцо и мечтать о всех маленьких Забини, которых хотел завести. Я все еще не была готова к этому. — Так какие планы на завтра? — спросил он, вырывая меня из моих мыслей и подавляя потенциальное «я люблю тебя», которое задерживалось на моем языке. — Ну, у Драко есть книга, которую он купил. Одна по переводу иранских рун. Мы собирались просмотреть ее и попытаться разобраться с модификациями, — объяснила я. Я услышала, как Блейз сглотнул, его горло, вероятно, сжалось от невысказанных слов. Он сдерживал свои чувства по этому поводу, чтобы сделать меня счастливой. — Хорошо. Ты нашла сегодня какие-нибудь зацепки в Фалмуте? — Возможно, — начала я. — Мы еще не совсем уверены. Мы нашли метку рядом с дверью, но это была просто Джера. Это не было чем-то уникальным. Драко думает, что это может быть зацепкой, потому что многие зелья варятся циклами. — Ты думаешь, это действительно может быть так просто? — Возможно. Иногда самые простые вещи можно не заметить, особенно если ты этого хочешь, — я на мгновение задумалась. — Я думаю, что ответ, скорее всего, находится где-то в Фалмуте, даже если это необязательно то здание, на которое мы наткнулись сегодня. Рассказ одного свидетеля кажется довольно достоверным, и даты и время совпадают. — Я полагаю, что ты пошлешь туда кого-нибудь, чтобы завтра понаблюдать за этим местом? — спросил Блейз. Кивнув, я ответила: — Да. Это должен быть кто-то, кто умеет замечать дезиллюминационные чары и аномалии, которые могут вызывать мантии-невидимки. — Я пойду, — предложил он. — Теперь, когда с Италией покончено, я свободен, и тогда у меня не будет соблазна весь день проверять тебя и Драко. Медленно я придвинулась ближе к нему, и он поднял меня на колени, нежно целуя. — Я попытаюсь, Гермиона, — прошептал он. — Если бы это был кто-то другой, кроме него, клянусь, я бы не был таким. Я не хочу потерять тебя. — И я не хочу потерять тебя, — призналась я. Эти слова было легко произнести, потому что они были абсолютно правдивы. Я не хотела терять Блейза. За последние три года он стал огромной частью моей жизни, заботясь обо мне, когда никто другой не замечал, что я страдаю. Переместившись, я облокотилась на его бедра и прижалась губами к его губам. Его руки скользнули по задней части моей рубашки, поглаживая мой позвоночник. Когда вместо этого он провел ногтями, я задрожала. — Сколько у нас времени? — спросила я. Он ухмыльнулся. — По крайней мере, час. — Мне хватит, — сказала я, прижимаясь к нему всем телом. Его руки опустились к моим ягодицам, крепко обхватив их, пока он стоял. — Пойдем в спальню на случай, если Сара придет раньше. — Звучит как план, — пробормотала я, припадая губами к его шее. Секс определенно не был решением наших проблем, но он точно помог нам восстановить связь, помог мне сосредоточиться на нем и на некоторое время забыть о Драко.***
На следующее утро начался настоящий ад. Пока я была в душе, пришел «Ежедневный пророк», как и каждый день. Однако сегодня Блейз решил открыть его перед работой, а не ждать вечера, чтобы прочитать. Как только я вошла на кухню, я заметила, как он нахмурился. Он смотрел вниз на газету, и я спросила: — Что ты читаешь? Он вскинул голову и сузил глаза. — Что это за хрень? — спросил он, жестом указывая на газету. У меня сразу же поднялись нервы, и я быстро подошла к столу, глядя вниз на газету. Когда я увидела, чем он расстроен, я затаила дыхание. Вчера за нами с Драко следили, а мы даже не заметили этого. В центре страницы была волшебная фотография, сделанная в тот самый момент, когда Драко обхватил меня за плечи и крепко сжал. Было также несколько снимков поменьше: один сделан, когда я остановилась перед зданием, отмеченным руной Джера, другой — когда я споткнулась, и он поймал меня, а мои глаза метнулись к его губам, когда он обнял меня. Я почувствовала, что дрожу, слезы наполнили мои глаза и затуманили комнату. — Да, ошеломленное молчание было моей первоначальной реакцией, — сказал Блейз, прерывая мои мысли. — Почему он прикасается к тебе, Гермиона? И как это возможно, что ты даже не заметила, что кто-то следит за тобой? — Блейз, это не то, на что это похоже… — Так и есть! — крикнул он, теряя самообладание. Он указал на фотографию, где я смотрела на губы Драко. — Я видел это выражение на твоем лице сотни раз, Гермиона. Ты хотела поцеловать его! Или ты хотела, чтобы он поцеловал тебя, потому что тогда ты сможешь свалить все на него! Я схватила его за руку, но он отдернул ее. — Пожалуйста, Блейз, позволь мне объяснить… — Нет, — огрызнулся он. — Что я не делал для тебя? Что у него есть такого, чего нет у меня? — Ничего! — воскликнула я. — Это было ничто! Старые привычки, или воспоминания, или что-то еще. Я рассказала тебе, о чем мы говорили за обедом. Это было у меня на уме… — Это всегда у тебя на уме! Ты изменилась еще до того, как он вернулся на работу. Ты думаешь, я глупый и не замечаю? Что-то внутри меня наконец-то оборвалось. Я разозлилась, почувствовав огонь, которого не было в моей жизни уже больше года. — Ты знал, что мне будет нелегко! — рычала я. — Конечно, я была другой! Я так чертовски боюсь, что он поймет, что я с ним сделала, что едва могу здраво мыслить! — Ради Салазара, Грейнджер… — Не называй меня так! — Почему? Ты позволяешь Драко называть тебя Грейнджер. Ты позволяешь Панси называть тебя Грейнджер. Почему я чем-то отличаюсь? — Потому что ты никогда не называл меня Грейнджер, пока Драко не вернулся на работу, Забини! Думаешь, ты совсем не изменился с тех пор, как он вернулся? — риторически спросила я. — Потому что изменился! Ты душишь меня. Ты так переживаешь, что я вернусь к старым привычкам, что это все, о чем я могу думать! Блейз поднялся и скрестил руки на груди. — Трудно не волноваться, когда ты смотришь на него, как влюбленная шестикурсница! С таким же успехом я могу называть тебя Лавандой Браун. Я не стала отвечать, не желая продолжать спор, который ни к чему бы не привел. Я прошла мимо него на кухню, взяла свою сумку со стойки и направилась к камину. Он поймал меня за руку и развернул к себе. — Нам нужно поговорить! Я покачала головой. — Ни в коем случае. Нам нужно заняться работой. — Так ты с ним увидишься? — спросил он, его голос был низким и опасным. Поскольку я чувствовала себя особенно мерзко, я ответила: — Да. Именно поэтому. Мне нужно попасть на работу, чтобы у нас было время потрахаться… Блейз прервал меня, прижавшись своими губами к моим, и я оттолкнула его. — Что, блядь, с тобой не так? — прорычала я, вытирая рот. — Я не хочу тебя целовать! Ты не тот мужчина, в которого я влюбилась, не тогда, когда ты так со мной обращаешься. Его лицо осунулось, и он увидел злые слезы, наполнившие мои глаза. — Гермиона, я… Покачав головой, я прервала его. — Не смей, Блейз. Я не хочу слушать твои фальшивые извинения, не сейчас. — Тесоро… Я насмешливо хмыкнула и отдернула руку. — Честно, неужели ты думаешь, что какое-то глупое маленькое прозвище исправит все, что ты только что сказал? — Все, что я сказал? А как насчет того, что ты сделала? Ты проводишь время с… — Я работаю с ним! А не провожу с ним время! Он посмотрел на меня свысока. — Это и то, и другое, и мне это не нравится. Это нехорошо для тебя, Гермиона. Это нехорошо для нас. Мы были счастливы до его возвращения. Тяжело сглотнув, я задумалась над словами Блейза. Мы были счастливы раньше — или я думала, что были. С апреля я все время что-то скрывала — встречи, эмоции, свои мысли, — и это, вероятно, вызывало ревность Блейза. — Это не делает твое поведение правильным, — тихо ответила я. — То, как ты только что напал на меня… — Я люблю тебя, Гермиона. Я говорил тебе это снова и снова. Ты хоть понимаешь, что ни разу не сказала мне этого в ответ? — когда мои губы шевельнулись, чтобы заговорить, он поднял руку. — Не смей говорить это сейчас или оправдываться. Я просто хочу, чтобы ты знала, к чему я веду. Я люблю тебя. Я был рядом с тобой всегда, когда ты нуждалась во мне, и я чувствую, как ты ускользаешь. Я не хочу тебя потерять. — Ты отталкиваешь меня, — сказала я ему, хотя знала, что делаю то же самое. — Ты говоришь, что любишь меня, но не доверяешь мне. Ты извиняешься, а потом срываешься. Ты злишься, что я работаю над делом с Драко, но это моя работа. Блейз просто уставился на меня, не зная, как себя вести. — Я собираюсь поработать. И хочу остаться у себя дома на несколько дней. Мне нужно, чтобы ты дал мне время, — заявила я. — Пожалуйста, дай мне время, чтобы разобраться со своими мыслями. — Гермиона, пожалуйста, не делай этого, — умолял он. — Не убегай от того, что между нами есть. Нам ведь так хорошо вместе. — Я не убегаю. Я делаю один шаг назад. Думаю, нам обоим это нужно. Он выглядел так, будто хотел сказать что-то еще, но я не дала ему шанса. Я быстро повернулась к камину и покинула его квартиру, образ его влажных глаз запечатлелся в моем мозгу.***
Когда я вошла в отдел в одиночестве, глаза Драко в замешательстве проследили за мной. Сразу же закрыв дверь, я бросила свою сумку и опустилась в кресло. В то утро я даже не пила кофе и чувствовала, как начинает болеть голова. Прижав пальцы к вискам, я помассировала их, отчаянно пытаясь забыть, что только что начала свой день со спора с Блейзом, которого никак не ожидала. И, кроме того, весь волшебный мир — включая Люциуса и Асторию — увидит фотографии в газете. Чувствуя, что все вот-вот обрушится на меня, я изо всех сил старалась успокоиться. Теперь, когда мой гнев начал утихать, я была на грани срыва. Делая глубокие вдохи, я молилась, чтобы Блейз поступил разумно и сделал то, о чем я его просила. Если я отправлю его в Фалмут, он будет отсутствовать большую часть дня, и это даст мне время обдумать то, что произошло сегодня утром. Час спустя в мою дверь постучали, и я не удивилась, когда в нее вошел Драко. Он выглядел почти таким же расстроенным, как и я. — Грейнджер, кого мы отправляем в Фалмут? — спросил он. Я подняла на него глаза и заметила его одежду. Он снова облачился в маггловскую одежду, как и раньше. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, а брюки сидели низко на бедрах. Серая рубашка, которую он надел, почти совпадала с цветом его глаз, и я была почти уверена, что купила ее для него много лет назад. — Блейз вызвался добровольцем, — сказала я, с трудом заставляя себя произносить слова. Я все еще была обижена на него, но он подходил для этой задачи. — Я упомянула вчера вечером, что нам нужен кто-то, кто умеет обнаруживать дезиллюминационные чары и мантии-невидимки, и он определенно подходит для этого. Нахмурившись, он сказал: — Что? Твои домашние разговоры обычно касаются работы? Мои руки автоматически опустились на бедра, так как я все еще была на взводе после спора с Блейзом. — Нет, но наш разговор за ужином часто включает в себя то, чем мы занимались весь день, особенно когда мы большую его часть были врозь. Это то, что делают нормальные пары. Разве у тебя нет такого с твоей женой? Он не клюнул на приманку. — И ты доверяешь ему, что он справится с этим должным образом? — Конечно, доверяю! — огрызнулась я. — А почему бы и нет? — Если ты не заметила, я ему не очень нравлюсь, и это мое дело, — заявил Драко. Я закатила глаза. — Серьезно? Неужели ты думаешь, что Блейз позволит кому-то избежать наказания только для того, чтобы насолить тебе? — Совершенно очевидно, что он не хочет, чтобы я был рядом. В этот момент к нам присоединилась Мэл. — Доброе утро, — поприветствовала она с улыбкой. — Блейз сказал, что собирается в Фалмут, чтобы проверить потенциальное место. Ничего, если я поеду с ним, Гермиона? Переведя взгляд с нее на Драко, я ответила: — Абсолютно. Я уверена, что Драко доверяет тебе и Блейзу в этом вопросе. Драко улыбнулся ей, включив обаяние. — Я был бы рад, если бы ты все еще участвовала. Ты можешь быть моими глазами и ушами, Мэл. — Отлично, — сказала она. — Я соберу все необходимое. Ты не идешь, Драко? Он покачал головой. — Нет. Нас с Грейнджер, очевидно, заметили там вчера, и я не хочу, чтобы это показалось чем-то большим, чем было. Будет лучше послать туда сегодня новые лица. Кивнув, она повернулась и вышла из моего кабинета. Тут же Драко снова заговорил. — Я бы не согласился на это, если бы она не захотела. Ей не нравится, как Блейз ведет себя с тех пор, как я вернулся, — особенно по отношению к тебе. Я услышала гнев в его голосе и отметила нахмуренные брови. — Почему у тебя такое плохое настроение сегодня утром, Малфой? — спросила я, пытаясь переключить его внимание. Он усмехнулся. — Как только твой парень вошел в двери, он вытащил меня из отдела. Не делай вид, что ты об этом не знаешь, Грейнджер, — встретившись с моими глазами, он продолжил: — Если ты не хотела, чтобы я был рядом, ты должна была сказать мне об этом сама. Я не знаю, зачем тебе понадобилось, чтобы он сделал это за тебя. — Я не говорила, — начала я, его слова не имели абсолютно никакого смысла. — Я сказала ему… Вообще-то, это неважно. Он был зол из-за фотографии в газете сегодня утром. Я бы никогда не попросила его поговорить с тобой, Драко. Он засунул руки в карманы. — Не знаю, чему верить, когда дело касается тебя. Честно говоря, я просто теряюсь, когда пытаюсь думать о тебе. Чувствуя, что мои эмоции снова поднимаются на поверхность, я попыталась выровнять дыхание. — Я… я знаю, что Астория будет расстроена, когда увидит эту фотографию, поэтому заранее прошу прощения. Драко посмотрел мне в глаза. — Почему, Грейнджер? Почему наша прогулка по Фалмуту, когда мы работали над делом, должна ее расстроить? Мы находились на опасной территории, и я это знала. Я отвернулась, не в силах смотреть ему в глаза, когда снова солгала. — Она ненавидит меня, — ответила я. — Она говорила мне разные вещи… И не знаю, правда это или нет, но она меня ненавидит. Не думаю, что теперь, когда я с Блейзом, будет лучше. Я услышала, как он подошел ближе, двигаясь ко мне, словно я была испуганным животным. Когда он протянул руку и схватил меня за плечо, то сказал: — Посмотри на меня. Глубоко вздохнув, я повернулась к нему. — Мне все равно, если она тебя ненавидит. Мы работаем вместе. Раньше мы были друзьями. Это не… Теперь, когда я все знаю, мне кажется неправильным вести себя так, будто ничего не было. Он ломал меня. Мои внутренности закрутились в узел, сердце безумно колотилось, и я хотела признаться во всем, что сделала. Я хотела, чтобы он возненавидел меня, чтобы мне не приходилось регулярно выносить подобные разговоры. Я хотела, чтобы он знал, какими ужасными мы были друг для друга. Этот магнетизм между нами не ослабевал, и я чувствовала, как он пытается втянуть нас обратно. Я не могла этого позволить. — Книги и несколько обедов, Драко. И ты чувствовал себя виноватым, поэтому пытался помочь мне с воспоминаниями моих родителей. Я… Ты не должен расстраивать свою жену из-за меня, — тихо сказала я. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Когда его лицо застыло, я подумала, что он снова что-то вспоминает, что не могло быть правдой. Он отпустил меня и сделал шаг назад. Я все еще чувствовала отпечаток его кончиков пальцев на своей коже, тепло, которое он оставил после себя, быстро превращалось в ничто. — Знаешь, Блейз сказал, что ты скажешь это, Грейнджер. Ты хочешь, чтобы я был счастлив. Но мне это показалось странным. Почему он?.. — Но, похоже, он хорошо тебя знает, — закончил он, в его голосе послышалась горечь. — Знаешь, я был бы счастлив стать твоим другом, когда мы были моложе, но, видимо, ты никогда не чувствовала того же. — Драко… — Просто не надо. Если ты хочешь продолжать лгать мне — и себе, — чтобы Блейз был счастлив, это прекрасно. Ты не нужна мне в моей жизни, если ты не та, за кого я тебя принимал, — сказал он, направляясь к моей двери. Как бы я ни хотела позвать его, заставить вернуться и поговорить со мной, я знала, что не могу. Это было к лучшему. У него есть сын и жена. У меня есть Блейз. Он не знал, чего мы лишились. Он не жил с памятью обо мне. А вот я… Я — да.
