Память о тебе

      Как только Астория ушла, Нарцисса повернулась ко мне лицом, ее некогда голубые глаза потемнели от гнева.        — Я сказала то, что сказала, Люциус. Даже не думай больше вмешиваться.       — Нарцисса, он возненавидит нас. Всех нас, — ответил я. — Даже если ты не была в курсе до того, как это случилось, ты узнала обо всем после и ничего ему не сказала.       — Мне все равно! — закричала она, и Скорпиус поднял на нее глаза, на его маленьком лице отразился страх.       Я вызвал эльфа, не желая втягивать ребенка в этот разговор.       — Не мог бы ты отвести Скорпиуса в детскую и поиграть, пока мы обсудим некоторые вопросы?       — Да, хозяин Люциус, — пискнул эльф, взял крошечную руку Скорпиуса и с треском исчез.       Глядя на Нарциссу, я сказал:       — Тебя не волнует, что Драко нас возненавидит? Он больше никогда не позволит нам видеть Скорпиуса.       — Это не имеет значения. Так больше не должно продолжаться, — заявила она. — Один раз они могли случайно встретиться, но дважды? Им суждено быть вместе. Если мы все исправим, он, возможно, сможет нас простить.       На мгновение я задумался над ее словами, прежде чем ответить:       — Ты действительно думаешь, что он простит ее? Он не будет ей доверять, когда узнает, что она с ним сделала.       — Я думаю, что простит. Если она вернет ему все его воспоминания, он не сможет забыть ее снова. Он мечтал об этой девушке с самого Хогвартса, — сказала Нарцисса.       Если Гермиона и Драко окажутся вместе, я не был уверен, что она захочет нас видеть. Мы, безусловно, разрушили ее жизнь. А что это значило для Драко и Скорпиуса? Неужели мы больше никогда не сможем провести с ними выходные?       В глубине души я понимал, что все это мне следовало обдумать еще два года назад, но я действовал импульсивно. Я угрожал ей, даже толком не зная, где находятся родители Гермионы, кроме того, что она стерла им память и отправила в Австралию. Несмотря на все, что я говорил, я никогда бы не причинил им вреда. Когда все шло не так, как мне хотелось, я просто прибегал к тактике Пожирателя смерти, зная, что самый простой способ манипулировать человеком — это угрожать его семье.       Это сработало у Волдеморта, когда тот использовал Нарциссу и Драко против меня.       — Люциус? — спросила она, отрывая меня от моих мыслей. — Ты знаешь, что я права. Он любит ее.       Пытаясь образумить ее, я спросил:       — А как насчет Блейза? Как ты думаешь, она бросит его ради Драко?       — В мгновение ока, — ответила она, не задумываясь ни на секунду. — На самом деле, я не удивлюсь, если она начала отдаляться от него в тот день, когда Драко вернулся на работу.       Может ли это быть правдой? Неужели она надеялась, что это произойдет? Что Драко вспомнит?       — Дорогая…       — Не пытайся уговорить меня, Люциус, — прошипела она. — Неужели ты не понимаешь, что это наш последний шанс рассказать Драко? Последний шанс спасти ваши с ним отношения? Я не сомневаюсь, что он простит меня в свое время, но ты…       — Я прекрасно знаю, как Драко относится ко мне, спасибо, — испустив вздох, я начал нервно мерить шагами комнату. — Ради Салазара, он сказал мне, что если я еще раз попытаюсь заставить его сделать выбор, наши отношения закончатся. Как рассказ о том, что я сделал, поможет в этой ситуации?       Схватив меня за руку, она на мгновение остановила мои шаги, а затем направила меня в гостиную. Когда она жестом указала на стул, я сел, а она заняла место напротив меня. Она скрестила ноги и сложила руки на груди.       — Ты упускаешь суть, — начала она, ее голос был менее сердитым, чем раньше. — Ты делаешь это ради себя, думаешь о том, как это повлияет на тебя. Ты должен посмотреть на это с точки зрения Драко. Он с самого начала подозревал, что что-то не так, а мы пытались все скрыть. Я уверена, что после возвращения на работу он что-то вспомнил или обнаружил какую-то подсказку.       Я поставил локти на стол между нами и закрыл лицо руками.       — Не думаю, что было что-то кроме духов и того похода по магазинам. Девушка проделала тщательную работу.       — И все же его по-прежнему тянет к ней, — ответила Нарцисса. — Я знаю, что ты не хочешь об этом думать, Люциус, но она — та женщина, с которой он сравнивал всех остальных женщин. Она — то, чего он хочет.       — Тем более он возненавидит меня, если я расскажу ему! — вскрикнул я. — Боги, Нарцисса, неужели ты не понимаешь? Что бы ни случилось — скажу ли я ему или он узнает сам, — он никогда больше не заговорит со мной. Он может даже не разговаривать с Гермионой, не говоря уже о том, чтобы продолжать любить ее.       Она покачала головой.       — Он всегда будет влюблен в нее, так же как я всегда была влюблена в тебя, независимо от твоего выбора, — встретившись с моими глазами, она продолжила: — Тебе не кажется, что он скорее простит нас — простит ее, — если мы просто расскажем ему, что произошло?       Я не мог поверить, что она действительно настолько наивна.       — Он никому этого не простит. Разве ты не видишь? Нет счастливого конца!       Услышав нотки истерики в собственном голосе, я снова встал и направился к окну с видом на двор. Я действительно имел в виду то, что сказал: не может быть никакой хорошей концовки после всего, что произошло. Я не мог извиниться за подлый план, который придумал два года назад.       Рука жены легла мне на плечо, хотя я не слышал, как она встала и подошла ко мне.       — Я думаю, ты недооцениваешь и себя, и его. Он может тебя простить, Люциус. Если ты объяснишь, что это была ошибка, извинишься и дашь ему свободу… снимешь вину с Гермионы… тогда, я думаю, все может наладиться.       — Почему? — сердито спросил я. — С чего бы это? Ты забыла про мои угрозы? Про то, что я поклялся никогда больше не делать? Или про то, что у Гермионы имеются весьма веские причины, чтобы ненавидеть меня?       — У нее были все причины ненавидеть Драко, но она все равно влюбилась в него.       Хотя я знал, что это правда, не думал, что она когда-нибудь простит меня за совершенное.       — Я подумаю об этом, Нарцисса. Это то, что ты хочешь услышать? Что я подумаю о том, чтобы броситься на растерзание волкам, потерять всю свою семью ради этого крошечного шанса?       — Да. Я хочу, чтобы ты рассмотрел эти два сценария, потому что, так или иначе, он узнает об этом, особенно если снова попытается с ней сблизиться. Может, она и ухватилась за Блейза, когда тонула от неразделенных чувств, но она любит Драко. Если он захочет ее, то она не сможет себя остановить, — ответила она. — Подумай, за какой сценарий он будет ненавидеть тебя меньше.       — Но если я буду тем, кто скажет ему… Все было напрасно. Он потерял два года своей жизни, и если я признаю, что произошло… зачем я вообще это сделал?       Она улыбнулась мне — слабо, но всё же — и сказала:       — Скорпиус. Ты сделал это ради Скорпиуса. Даже если это было неправильно, ты пытался сделать это по правильным причинам, Люциус.       — Но какое это имеет значение? Благими намерениями вымощена дорога в ад, — ответил я, глубоко вдохнув.       Пока ее рука поглаживала мою спину, я думал о том, как мне повезло с этой женщиной. Она уже дважды прошла за мной через ад и обратно и вышла из него более сильным и лучшим человеком. А вот я, похоже, не изменился. Я по-прежнему принимал плохие решения, особенно когда дело касалось моей семьи и того, что для них лучше.       — Это важно, потому что ты хотел, чтобы у Драко была счастливая семья. Это важно, потому что ты не хотел, чтобы твой внук рос в неполной семье. Даже если Драко сначала не может этого понять, я тебя понимаю. Я знаю, о чем ты думал, — сказала Нарцисса, пытаясь утешить меня.       Нарцисса знала, что близка к тому, чтобы сломать меня, получить то, чего она хотела. Если у нее будет достаточно времени, она сможет убедить меня сделать все, что угодно.       — Ну, если ты такая мудрая, почему ты не сказала мне ничего из этого ранее? — поддразнил я.       — Потому что ты был дураком и не подумал посоветоваться со своей женой. Я бы справилась с Асторией. Я разберусь с Асторией, когда придет время, — заявила она.       — Нарцисса, если говорить серьезно, почему ты не посоветовала мне сделать это раньше?       Она выдохнула, воздух стремительно покинул ее легкие.       — Потому что я знала, что ты не готов признать свою неправоту. Честно говоря, вначале я надеялась, что ты придешь к этому выводу сам, но я должна была сказать что-то после рождения ребенка. Я видела, как тебя начало глодать чувство вины.       Я снова молча поразился тому, как хорошо она меня знает.       — Пойдем, проведем время со Скорпиусом, — почти дрожащим голосом сказал я.       Мне удалось сдержать другую фразу, прозвучавшую в моем сознании.       Я не знаю, сколько еще раз нам разрешат увидеться с внуком, если Драко узнает.

***

      По мере того, как мы проводили часы со Скорпиусом, я начал представлять, как он будет расти без нас. Если Драко решит держать нас подальше от него, я никогда себе этого не прощу.       И, возможно, это было бы правильно. Я не должен прощать себя за вмешательство в жизнь моего сына.       Я запечатлел в памяти каждую крошечную улыбку и радостный смех, осознавая всю иронию ситуации. Я пытался все исправить, а в итоге забрал у Драко его воспоминания. Наблюдая за тем, как Скорпиус катается на игрушечной метле по поместью, я почувствовал боль в груди.       Я сделал то же самое с Драко много лет назад.       Он носился взад-вперед между мной и Нарциссой, каждый из нас стоял в конце пустого коридора. Когда мы с ней встречались глазами, я чувствовал, как она просит меня хорошенько подумать о том, что мы обсуждали. Я все еще не мог представить, как Драко сможет простить меня за эту затею, но она, казалось, была уверена, что он простит.       Скорпиус слез с метлы и подбежал к ней, протягивая свои маленькие ручки. Подхватив его на руки и крепко обняв, Нарцисса направилась ко мне. Как только они оказались достаточно близко, я потянулся к нему и усадил его на свое бедро.       — Ты устал, малыш? — спросил я, мой голос был мягче, чем когда-либо для кого-либо еще. Он кивнул и потер глаза. — Дедушка отнесет тебя в детскую. Я уверен, что после всех этих полетов тебе не помешает вздремнуть.       Нарцисса следовала за мной, пока я поднимался по лестнице, зная, что внук предпочитает спокойный шаг, а не скрежет аппарации, особенно когда он устал. Его пальцы вцепились в концы моих волос, но я не обращал на это внимания.       Когда я положил его в кроватку, он посмотрел на меня, улыбнулся, и его глаза закрылись. В тот момент я не мог представить свою жизнь без него.       Без Драко.       — Он так похож на своего отца, — прошептала Нарцисса, становясь рядом со мной возле кроватки. — Если сравнить с фотографией Драко в этом возрасте, ты бы вряд ли смог их отличить.       — Я помню, — сказал я, и слова слетели с моего языка слишком резко.       Я помню.       Потому что, в отличие от моего сына, я могу вспомнить все о своей жизни, хорошее и плохое.       Подавив свои эмоции, я отвернулся и направился к выходу из детской. Мне нужно было выпить. Мне нужно было обдумать варианты.       Мне нужен был чертов маховик времени, чтобы я мог противостоять своему прошлому. И прошлой Астории.       Почему я просто не сказал: «Он тебя ни хрена не любит, отстань от него?» Я не хуже Нарциссы знал, что в нашем мире разводы уже не так скандальны. Я просто не хотел, чтобы это произошло в роду Малфоев.       Все, что я делал с тех пор, как был подростком, якобы делалось ради возвышения и чистоты рода Малфоев. Мне было интересно, чувствовал ли Драко то же самое…       В прошлом году, на адском дне рождения, Блейз сказал мне, что Драко никогда не приглашал Гермиону на свидание, потому что думал, что я ее не одобряю.       Я полагал, что это правда.       — Люциус? — спросила Нарцисса. — Люциус, куда ты идешь?       — В свой кабинет, — ответил я. — Мне просто… нужно немного времени. Не могла бы ты дать мне несколько дней на размышление?       Она кивнула, зная, что если я обдумываю ее слова, то она, скорее всего, добьется своего.       

***

      Когда в поместье вернулась Астория, она была заметно расстроена. Было видно, что она плакала, и мне стало не по себе. Я не хотел спрашивать ее, что случилось, но, похоже, у меня не было выбора. Позволить ей страдать молча — не вариант. Независимо от моего личного мнения, она все еще оставалась членом нашей семьи.       — Что случилось? — спросил я, хотя мои слова были немного невнятными из-за трех стаканов огневиски, которые я выпил. Язык стал тяжелым, как свинец.       — Он знает, что они с Гермионой были друзьями до несчастного случая, — сказала она, ее голос звучал громче и четче, чем я когда-либо помнил.       Из-за алкоголя в моем организме я был не самым надежным слушателем.       Щелкнув пальцами, я вызвал эльфа.       — Не мог бы ты попросить Нарциссу присоединиться к нам?       Эльф кивнул, покачивая большими ушами, и выскочил обратно из комнаты. Через несколько минут пришла Нарцисса, обеспокоенная моим зовом и слезами Астории.       — Объясни, — сказал я, побуждая Асторию к рассказу.       Плача, она рассказала нам о своем разговоре с Драко. Он был коротким и по существу: кто-то сказал Драко, что он и Гермиона были друзьями до несчастного случая, что они видели их вместе. Кто эти люди, я понятия не имел, но они должны были стать причиной произошедшего.       Теперь, когда Драко знал, что между ними что-то было, он не мог этого так просто оставить. Он будет продолжать пытаться вернуться в ее жизнь, и, как и предсказывала Нарцисса, в конце концов она впустит его обратно.       Я был абсолютно уверен в этом, потому что, если бы мы с Нарциссой оказались в такой ситуации, я бы поступил точно так же. Я бы не отпустил ее просто так, и наши отношения были самой близкой параллелью, которую я мог провести с тем, что произошло между Драко и Гермионой.       Когда я переключил внимание на Асторию, она все еще продолжала.       — И он сказал мне, что ему нужно подумать, и мне тоже, потому что я солгала ему. Я просто, я не могу!.. Он не может узнать, что произошло на самом деле. Он никогда не поговорит ни с кем из нас и заберет у меня Скорпиуса! Если он гневается от осознания того, что они были друзьями, что будет, если он узнает все?       Нарцисса нахмурилась.       — Сегодня утром ты сказала, что хочешь подумать, Астория. А теперь ты пришла к выводу, что нам нужно продолжать обманывать его?       — Да! — закричала она. — Я не хочу потерять своего сына.       Я молчал. У меня еще не сложились собственные выводы относительно этой ситуации, но все слишком быстро обострялось. Стена лжи, которую мы воздвигли, начала рушиться, и это был лишь вопрос времени, когда все сломается окончательно.       — Ты хорошая мать. Не думаю, что он будет скрывать от тебя Скорпиуса. Он не настолько мстителен, — ответила Нарцисса. — Но если мы продолжим лгать ему в этот критический момент, и он узнает об этом, он может никогда не простить никого из нас. Ты понимаешь это?       — Я не думаю, что он простит нас, — призналась Астория. — Я знаю, что не простит.       Не желая видеть, как моя жена воюет сама с собой, я добавил:       — Думаю, нам нужно поговорить с Гермионой.       Астория вскинула голову.       — Что? Почему?       — Прежде всего, нам нужно выяснить, может ли она вернуть его воспоминания, — сказал я, обдумывая все на ходу. Проблемы, с которыми мы столкнулись, быстро отрезвили меня. — Какой смысл говорить ему об этом, если она не сможет их вернуть?       — Люциус, смысл в том, что он заслуживает того, чтобы знать, что произошло, — начала Нарцисса. — Но я согласна: нам следует поговорить с Гермионой, прежде чем мы ему что-то скажем. Она должна быть готова, если мы это сделаем.       — Я не хочу ему говорить! — крикнула Астория. — Возможно, я позволила твоим словам задеть меня сегодня утром, но после разговора с Дафной я не думаю, что хочу отказаться от своего брака. Я отказалась от стольких вещей, чтобы стать идеальной женой для Драко…       — Никто не просил тебя ни от чего отказываться, — прорычал я, не желая позволить ей возложить какую-либо вину на свою помолвку. Она могла разорвать ее после войны, и мы бы не стали осуждать. — Ты сама выбрала для себя такую жизнь, Астория. Посмотри на Панси и свою сестру. Они решили порвать со старыми порядками…       — Я знаю это! Я не хотела бороться, как они…       — Значит, ты вышла за него исключительно из-за денег? — огрызнулся я.       Из ее глаз снова начали течь слезы.       — Я не хотела потерять свою семью. Мои родители не разговаривали с Дафной почти два года после того, как она разорвала помолвку с Гойлами.       Нарцисса сочувственно посмотрела на нее, зная боль отречения чистокровных. Она часто оплакивала потерю своих отношений с Андромедой.       — Астория, я вижу, что ты глубоко несчастна. Почему ты хочешь продолжать так жить?       Астория запустила пальцы в волосы, растрепав их так, как я никогда раньше не видел.       — Я люблю его. Я люблю свою семью. Так и должно быть — я, Драко и ребенок.       Последствия промывания мозгов чистокровных, безусловно, проявлялись на моих глазах, и родители Астории приложили к этому немало сил. Я никогда не видел, чтобы несчастная женщина хотела остаться в такой ситуации, как та, в которой она оказалась.       — Астория, — начал я, — я не думаю, что кто-то хотел, чтобы ты жила так…       — Прекрати! — кричала она. — Это твоя вина. Это был твой план!       — Но ты не сообщила мне всех фактов! — ответил я, чувствуя, как меня распирает от гнева. — Ты не сказала мне, что он был влюблен в нее, что это продолжалось так долго!       — С чего бы мне это признавать? — огрызнулась Астория. — Зачем мне говорить тебе — одному из тех, кто так твердо придерживается старых порядков, — что я не могу сделать своего мужа счастливым? Что он меня не любит?       Тут вмешалась Нарцисса.       — Хватит. Сейчас все это не имеет значения, — заявила она. — Нам нужно привести сюда Гермиону, и я не знаю, как это сделать, чтобы Драко не узнал.       — Сегодня пятница. Возможно, придется подождать до выходных, — сказал я, зная, что будет трудно связаться с Гермионой до выходных из-за работы.       И еще труднее будет передать ей записку, если она все еще живет у Блейза.       Кивнув головой, Нарцисса сказала:       — Скорее всего, ты прав. Она останется с Блейзом на ночь, а Драко скоро вернется домой, я уверена.       Я услышал, как Астория снова фыркнула.       — Я не знаю, что он планирует делать. Он сказал, что ему нужно время подумать. Возможно, он не вернется домой.       — Ну, я думаю, что лучший вариант — это утром послать сову Гермионе. Даже если она будет с Блейзом, это не имеет значения. Он тоже должен знать. Возможно, и Поттеры тоже, — Нарцисса сделала паузу. — Это затронет многих людей, и с этим нужно будет обращаться весьма осторожно.       — Я все еще считаю, что это плохая идея — говорить ему, — предложила Астория, слезы все еще текли по ее щекам. — Он возненавидит всех нас.       Хотя я был согласен с ней, я понимал, что Нарцисса все же права: сейчас или никогда. Если мы будем продолжать лгать ему, а он узнает об этом позже, последствия будут гораздо более серьезными.       — Давайте поговорим с Гермионой и Блейзом и посмотрим, что они думают, — ответил я, пытаясь успокоить обеих женщин. — Может быть, она даже не в состоянии обратить вспять то, что натворила.       Нарцисса вздохнула.       — Я сомневаюсь, что она обратит содеянное, но полагаю, это возможно.       — Я не хочу быть здесь, когда ты будешь с ней разговаривать, — заявила Астория. — Я даже не хочу находиться с ней в одном чертовом здании.       — Все в порядке, — ответил я. — Я разберусь с мисс Грейнджер. Думаю, между нами есть взаимопонимание.       

***

      На следующее утро Нарцисса разбудила меня рано, зная, что ей придется убедить меня выполнить план. Хотя я знал, что она задумала, я был более чем счастлив подыграть ей, заставляя ее думать, что она превращает меня в пушинку в своих руках.       А ее руки… они блуждали повсюду, сводя меня с ума так же, как это было на протяжении более тридцати лет. С того дня, когда она впервые прикоснулась ко мне, я знал, что она сможет получить от меня все, что захочет, что я сделаю для нее все, что угодно.       Когда она двигалась надо мной, я почувствовал, что моя концентрация ослабевает, и подумал, испытывал ли Драко подобные чувства к Гермионе. Это было совершенно незаслуженно и неуместно, но если она заставила моего сына чувствовать себя так, я хотел восстановить то, что разрушил между ними.       В утреннем свете мне все стало ясно. Если я хотел спасти хоть какие-то отношения с сыном и внуком, я должен быть честным. Я должен был признаться, помочь ему понять, что я не оставил Гермионе выбора. Он не должен ненавидеть ее.       Нет, он должен любить ее.       — Люциус, — сказала Нарцисса, ее ногти впились в мои плечи. — Вернись ко мне.       И я вернулся, перевернув нас и взяв все под свой контроль.       — Я здесь, — ответил я, целуя ее. — Я люблю тебя.       Она улыбнулась мне, запустив руки в мои волосы.       — Я тоже тебя люблю.       Я знал эту улыбку — именно так она улыбалась, когда думала, что покорила меня, добилась того, чего хотела. Она никогда не узнает, что ей не нужно меня ни в чем убеждать.       В конце концов, я бы дал ей все, что она захочет, даже если бы она просто сидела сложа руки.       Сейчас она просто давала мне силы, необходимые для того, чтобы взять ситуацию под контроль.       

***

      Позже я добрался до своего кабинета, чувствуя решимость, которой не было накануне. У меня получится. У меня получится послать сову Гермионе Грейнджер, и у меня получится попытаться исправить ситуацию. Ради Драко. Он заслуживал того, чтобы знать. Он заслуживал счастья, шанса на настоящую любовь с женщиной, о которой он всегда грезил.       Я забрал у него все, и пришло время вернуть это. Надеюсь, сейчас не слишком поздно.       Надеюсь, она не останется с Блейзом, если Драко захочет все исправить.       Мисс Грейнджер,       Нарцисса и я хотели бы пригласить вас и мистера Забини на чай сегодня днем. Можете ли вы поговорить с нами?       Пожалуйста, дайте мне знать как можно скорее.       ЛМ       Наблюдая за улетающей вдаль совой, я молился о том, чтобы не совершить огромную ошибку. Я не знал, хочу ли я, чтобы она пришла или отказалась от приглашения. Я не знал, хочу ли я, чтобы она смогла восстановить воспоминания Драко или нет.       Все зависело от цепной реакции событий, которые я надеялся привести в движение.       Если Гермиона сможет восстановить его воспоминания, захочет ли она это сделать?       Если бы она была готова, захотел бы этого он? Или он будет слишком зол на нее?       Если он будет в ярости, сможет ли он когда-нибудь простить ее?       Если он простит ее, смогут ли они построить свои отношения заново?       Захочет ли она снова быть с ним?       Захочет ли он снова быть с ней?       И как это повлияет на Скорпиуса?       Вздохнув, я попытался отпустить все гнетущие мысли. Я сделал первый шаг, и теперь мне оставалось только ждать ответа.