Память о тебе

      Гермиона, 18 июня 2007 года       В понедельник утром я вошла в офис вместе с Блейзом. Когда вчера мы все обсудили, я ясно дала понять, что собственническое поведение на работе должно прекратиться. Он не мог целовать меня на людях и постоянно заходить ко мне в кабинет.       Хотя он согласился, я не была уверена, что он действительно выполнит это требование. Казалось, что он собирается попытаться, и это меня радовало. Я все еще чувствовала противоречивость из-за событий субботнего вечера, не зная, почему он был с Мэл и рассказал ли он ей что-нибудь о моем прошлом с Драко. К счастью, сегодня встреча с Пенелопой, и я надеялась, что смогу разобраться в своих мыслях.       Может быть, она сможет развеять мои страхи.       Когда я вошла, то увидела Драко за столом; он уже сосредоточился над своей работой. Мой взгляд автоматически остановился на нем, как и в течение последних трех лет. В данный момент я не думала, что это когда-нибудь изменится.       Распаковав сумку, я положила на стол свой мобильный, стаканчик кофе и айпод. Я скинула туфли и устроилась в кресле, мысленно перебирая список дел на день. Прежде всего, я понимала, что должна отправить Кингсли записку, чтобы узнать, когда он сможет вписать меня в свой график. Я взяла со стола небольшой лист пергамента и обмакнула перо, сделав глубокий вдох. Когда я прикоснулась кончиком пера к пергаменту, то почувствовала, что у меня свело живот.       Волнение грозило взять верх, но я не позволила этому произойти.       Написав послание, я заставила себя дышать спокойно, быть храброй. Я могла поговорить с Кингсли о своем будущем в Министерстве — я уже делала это раньше. Этот разговор ничего не решал. Я просто собиралась получить информацию, необходимую для принятия дальнейшего решения.       Сразу после того, как я подписала свое имя, то сложила записку и отправила ее, не давая себе времени на раздумья. Маленькая записка вылетела через открытую дверь и отправилась в кабинет Кингсли.       Почувствовав себя немного лучше, когда дело было сделано, я посмотрела на небольшую стопку запросов, которые я получила в пятницу. Я взяла один из них с самого низа стопки, зная, что он самый старый, и принялась за работу.       Как раз когда я заканчивала первый запрос, пришло ответное письмо от Кингсли, в котором он сообщал, что у него есть небольшой промежуток времени, если я свободна. Я ответила согласием, сообщив ему, что приду, и сосредоточилась на работе.       В десять часов сработал будильник, который я установила в своем телефоне, сообщая мне, что я должна ехать в Мунго на прием. Я пыталась подавить разочарование, ведь думала, что Драко придет извиниться за свое поведение в пятницу, но он этого не сделал.       Возможно, это было к лучшему.       Сунув ноги в туфли, я снова потянулась за сумкой. Повернувшись к двери, я увидела Драко, словно мои мысли вызвали его.       — Я надеялся, что мы сможем поговорить, — сказал он.       — Поговорить? — переспросила я, глядя на него и гадая, что он мог сейчас вспомнить.       Драко кивнул.       — Да. В пятницу… Знаю, что я — полное дерьмо…       Я подняла руку, останавливая его.       — Ты можешь целовать свою жену, когда захочешь.       — Это… Ну, я не это имел в виду, — ответил он с выражением растерянности на лице. — Я имел в виду, что мне следовало поговорить с тобой, а не слушать Блейза.       Я почувствовала, что краснею, как жар поднимается по моим щекам. Конечно, так оно и было; у него не осталось тех воспоминаний, наполненных ревностью, которые я носила внутри себя.       Не найдя ничего лучшего, я посмотрела на часы и сказала:       — Мне очень жаль, но у меня назначена встреча с врачом, и мне надо идти. Я вернусь сегодня днем.       Я заметила, что он прикусил щеку.       — Хорошо. Я просто хотел извиниться за пятницу и все обсудить.       Мое сердце бешено заколотилось.       — Спасибо, Малфой. Увидимся позже.       Проведя рукой по волосам, он повернулся и вышел впереди меня. Блейз и Мэл стояли вместе возле своих столов и оба смотрели на нас. Я не упустила из виду, как скривились ее губы, как будто я только что что-то для нее подтвердила. Глаза Блейза остановились на моем лице, и его челюсти сжались.       Не в силах в данный момент справиться с ними, я слегка помахала рукой и направилась к двери.       

***

      — Прошло много времени, Гермиона, — начала Пенелопа. — Как ты поживаешь с момента последнего разговора?       — Почти год, — размышляла я вслух. — Ну, вскоре после нашей последней встречи я вернулась в свой дом и снова начала жить самостоятельно.       Она кивнула.       — И ты хорошо выглядишь. Я вижу, что ты начала заботиться о себе.       — У меня были сложные моменты, но сейчас все не так плохо, как раньше. И я… ну, я уверена, что ты знаешь, даже если это звучит немного самоуверенно… я начала отношения с Блейзом, — сложив руки на коленях, я продолжила: — Прошло около шести месяцев, почти семь.       — Ты не выглядишь очень счастливой по этому поводу, — заявила она. — Это то, о чем ты пришла поговорить?       Я рассеянно оглядела ее кабинет, мои глаза сканировали помещение, хотя я была здесь уже много раз.       — Да и нет? У меня есть некоторые проблемы, и я хотела обсудить их с кем-то, кто не вовлечен в них напрямую.       — Хорошо. Давай обсудим их по одной за раз.       Я начала рассказывать ей о своих отношениях с Блейзом, о том, как мы сошлись, что говорили мои друзья, о том, как легко и естественно я влюбилась в него. Зачарованное перо Пенелопы постоянно делало заметки, поэтому я могла быстро говорить, мой рот почти не отставал от моих мыслей.       — А потом снова появился мой бывший, — сказала я, отводя глаза. — Мы не вместе, и он не делал никаких шагов, но я в замешательстве.       Она оценивала меня, ее зеленые глаза сканировали мое выражение лица.       — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что он снова объявился?       — Мы работали вместе раньше. Он взял своеобразный отпуск, а теперь вернулся на работу. И я работаю с Блейзом, так что чувствовала себя довольно неловко.       — И Блейз знает об этом бывшем? — спросила Пенелопа.       Я кивнула.       — Знает. Он знал о наших отношениях, пока мы жили вместе. Он знает всю историю и опасается моего общения с бывшим.       — Могу это понять, — начала она. — Как он себя ведет? Навязчиво? Ревниво? Властно?       — Все вышеперечисленное, — ответила я. — Это сводит меня с ума, если честно.       Сменив позу в своем кресле, Пенелопа на мгновение задумалась.       — Ты вообще общаешься со своим бывшим?       — Это неизбежно. Мы работаем вместе. Я исследователь и эксперт по рунам для всего отдела.       — И поведение Блейза изменилось с первого дня? Как только бывший вернулся на работу? — спросила она.       Вспомнив начало мая, я поняла, что так оно и было.       — Да. В первый же день он стал претендовать на меня в присутствии Д… моего бывшего. Он постоянно прикасался ко мне, заходил в мой кабинет и закрывал дверь, и все в таком духе.       — Ну, это ненормально, — сказала она. — Ты дала ему повод сомневаться в тебе?       — В эти выходные мы немного поссорились. Он заговорил о том, что я до сих пор не сказала ему, что люблю его, — объяснила я, стараясь изложить как можно больше деталей и быть честной. — Я не чувствовала себя готовой к этому, но когда мы поговорили в субботу вечером и помирились, я сказала это.       Уже было заметно, что она формирует в своем уме теорию.       — Давай вернемся назад. Из-за чего произошла ссора?       Черт. Как я должна была рассказать ей о фотографиях, не разглашая, кто был бывшим?       Я заерзала на своем сиденье, подыскивая правдоподобный сценарий, который не выставлял бы Драко прелюбодеем.       — Это все конфиденциально, Гермиона, — напомнила она мне. — Просто расскажи мне, что произошло.       — Я знаю. Просто… Я никогда не говорила тебе, кто он, и не думала, что когда-нибудь расскажу, — начала объяснять я. — Он женат, и все знают личность его и его жены.       — Конфиденциально, — ответила Пенелопа.       Проглотив свои сомнения, я кивнула.       — Хорошо. Ну, нас с бывшим сфотографировали вместе, — я подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как расширились ее глаза, когда она поняла, кого я имею в виду. — И Блейз увидел фотографии раньше меня. Он был очень расстроен.       — Они были лучшими друзьями в Хогвартсе, разве нет?       Ее вопрос заставил меня почувствовать себя ужасно.       — Были, но потом все изменилось, когда Драко и я…       — Когда у вас начался роман? — спросила она.       — Да, — вздохнула я, произнеся это слово так тихо, что я удивилась, как она могла его услышать. — Блейз знал об этом почти все время, и он отговаривал нас обоих от продолжения. Я думала, что он просто был хорошим другом Астории, но теперь…       Когда мой голос прервался, она продолжила мою мысль:       — Теперь ты задаешься вопросом, хотел ли он тебя для себя все время.       — Наверное, но дело не только в этом. Я замечаю так много сходства между Блейзом и Драко, и я понимаю, что они были близки раньше, так что вполне логично, что у них будет что-то общее, но то, как они обращаются со мной… Это почти ужасает.       Она жестом показала, чтобы я продолжала.       — Драко всегда ревновал. Всякий раз, когда кто-то другой подходил ко мне, хотя технически я была не замужем, он всегда находил способ меня прервать. Или он говорил что-то об этом после и заставлял меня чувствовать себя виноватой, — сказала я ей. — И, очевидно, поскольку наши отношения были тайной, он скрывал меня от всех в своей жизни. Ну, кроме Блейза. А в эти выходные я поняла, что Блейз тоже меня прячет. Не знаю, намеренно ли это, но я не встречалась с его семьей или друзьями.       Я подумала о Саре. Формально я с ней встречалась, но это было потому, что он привел меня в ее ресторан.       — Ладно, я встретила одного друга. Но не кажется ли это странным после столь длительного периода времени? — спросила я.       Пенелопа пожала плечами.       — Все отношения сами по себе разные.       — В пятницу я попросила его дать мне свободу, — сказала я, переходя к следующему пункту. — Он прислал мне кучу текстовых сообщений — ты разбираешься в мобильных телефонах?       — Да, — подтвердила она.       — Так вот, он умолял меня, и Драко делал то же самое каждый раз, когда я пыталась уйти, — я встала и начала вышагивать по комнате, мне нужно было двигаться и потратить часть своей нервной энергии. — Я знаю, что он просто хотел все исправить, но когда я слушала и читала эти мольбы, это заставляло меня думать о Драко. И не в хорошем смысле.       Кивнув, она позволила мне продолжать говорить.       — А потом я решила увидеться с ним в субботу вечером — изначально я сказала, что мы поговорим в воскресенье, — а его не было дома. Я позвонила ему, а он напился в ресторане с другой коллегой и подругой.       — Что ты чувствовала по этому поводу?       — Честно? Я была расстроена, — призналась я. — Знаю, что это неразумно, что я хочу, чтобы он сидел дома и тосковал по мне, но он был с двумя женщинами, и это меня не устроило. Особенно учитывая наше прошлое.       — Ты волновалась, что он тебе изменяет? — спросила Пенелопа.       Немного подумав, я ответила:       — В какой-то степени да. Он был из тех, кто каждую неделю был с другой женщиной. Я думала, что он будет дома и что мы поговорим.       — Хорошо, и ты приравняла это к тому, что делал Драко?       — Очевидно, что Драко бросил бы меня, чтобы вернуться домой к Астории, — когда Пенелопа не вклинилась, я продолжила: — Но когда я позвонила ему, он попросил меня приехать за ним, потому что не мог сам аппарировать. Он встретил меня на улице, вместо того чтобы поздороваться со мной, а женщины, с которыми он был, оказались его друзьями. Или знакомыми, по крайней мере.       — Значит, это возвращает нас к тому, что ты чувствуешь, что он скрывает тебя таким же образом, как и Драко.       — Да! Или он что-то скрывает.       — Значит, ты относишься к нему с подозрением, — констатировала она. — Сделал ли он что-нибудь, что заставило бы тебя думать, что он может тебе изменить?       Я вздохнула.       — Нет, не совсем, но я просто чувствую, что эти отношения превращаются в копию отношений с Драко, за исключением того, что он женат, — проведя пальцами по волосам, я продолжала ходить по кабинету. — Я имею в виду… я перевожу тяжелые разговоры в секс, скрываю свои чувства, когда думаю, что они его расстроят, делаю себя доступной практически в любой момент, когда я ему нужна. Это нездорово, но я не хочу так просто сдаться.       — Похоже, что ты возвращаешься к старым привычкам, — ответила Пенелопа. — Ты хочешь отказаться от них? Или…       — Да, — перебила ее я. — Что, если у нас с Блейзом может что-то получиться, а я все саботирую, потому что веду себя так же, как с Драко?       — Хочу обратить внимание на несколько вещей, — начала она. — Ты склонна терять себя в романтических отношениях. Каждый раз, когда ты начинаешь что-то с кем-то новым, ты полностью отдаешься этому. В этом нет ничего плохого, за исключением того факта, что ты позволяешь тому, с кем ты находишься, почти диктовать, как все пойдет дальше.       Моей первоначальной реакцией было ответить, сказать ей, что это неправда, но я только что призналась, что всегда была доступна, когда мой партнер нуждался во мне. Я скрывала свои чувства, чтобы они были счастливы.       Мысленно проглотив эту горькую пилюлю, я кивнула, позволяя ей продолжить.       — Это действительно трудно преодолеть, но это определенно то, над чем мы можем поработать. Нам просто нужно выяснить, почему именно ты это делаешь, — сказала Пенелопа. — У тебя есть какие-нибудь теории?       — Есть, но я хочу еще немного подумать над этим, — ответила я. — Думаю, что самая главная из них заключается в том, что я боюсь быть брошенной.       — Кем?       Чувствуя, что мое сердце начинает колотиться сильнее, я сделала глубокий вдох, пытаясь замедлить его.       — Всеми, честно говоря. После войны все пошло наперекосяк, Гарри и Рон стали жить дальше, а моих родителей больше нет…       Когда я прервалась, она посмотрела на меня, ожидая, не собираюсь ли я продолжать. Я не стала — я дала ей все, что ей действительно нужно было знать на данный момент.       — Хорошо, значит, проблемы с отказом. Вероятно, это довольно большая часть от того, почему ты ведешь себя так, особенно когда дело касается мужчин.       Это звучало ужасно, особенно когда она так это сформулировала, но я знала, что она права. Мне надоело одиночество, и я бросилась в глубокую пучину отношений, но обычно балансировала на грани утопления. Желая исправиться, стать лучше, я сделала вывод, что должна внимательно выслушать ее, все обдумать, а затем решить, как лучше поступить. Я должна была попытаться.       Пенелопа встала и подошла к книжной полке, пробегая глазами по названиям.       — Обычно я больше люблю разговоры, но я знаю, что ты многое усваиваешь через чтение, — объяснила она. — Я дам тебе несколько книг, чтобы ты просмотрела их до нашей новой встречи. Я рекомендую нам начать проводить сеансы хотя бы раз в неделю или раз в две недели.       — Честно говоря, это, наверное, хорошая идея, — сказала я ей. — И я с удовольствием прочитаю все, что ты захочешь.       — Я думаю, тебе нужно обратить внимание на несколько вещей. Почему ты становишься созависимой, когда вступаешь в отношения? Проблема брошенности может быть вызвана многими вещами, даже если это просто то, что ты отталкивала людей. Ты ожидала, что они останутся, что бы ты ни делала…       — Как Рон и Гарри, — перебила я.       — Верно. И я думаю, что твоя жизнь пошла совсем по другому пути, и перфекционисту в тебе трудно с этим справиться, — продолжила она. — Я хочу, чтобы ты поняла, что это нормально — быть счастливой в одиночку или иметь плохие дни и делиться своими чувствами с партнером.       — Но он… Я не могу сказать ему, что у меня противоречивые чувства к Драко.       Пенелопа покачала головой.       — Даже если ты этого не говоришь, я уверена, что он это чувствует, и это, вероятно, создает напряжение между вами.       Я знала, что она права, но все еще не чувствовала, что могу поговорить об этом с Блейзом. Она шагнула ко мне и протянула книги.       — Спасибо. Я знаю, что прошло много времени, поэтому я ценю то, что ты захотела встретиться со мной снова, — сказала я, зная, что наша встреча подходит к концу. — Честно говоря, я не думала, что вернусь сюда, но не могу позволить себе дойти до того состояния, в котором я находилась раньше.       — Я рада, что ты позвонила, Гермиона. Это показывает, как сильно ты изменилась, даже если сейчас тебе так не кажется. Пожалуйста, не стесняйся ко мне обращаться, если тебе что-то понадобится между приемами. Я надеюсь, что расписание позволит тебе найти время для сеанса на следующей неделе.       Я подошла к ней и пожала руку. Она нежно и ободряюще сжала мою ладонь.       — Увидимся на следующей неделе, — ответила я и официально закончила прием.       Выйдя за дверь с ее книгами в сумке, я поняла, что сделала правильный выбор. Мне нужно было разобраться в себе, пока моя жизнь снова не превратилась в полнейшее дерьмо.       

***

      Вернувшись в ОМП, я снова осмотрела главный офис. Драко нигде не было, и Блейз тоже отсутствовал. Тут же нервозность взяла верх, а желудок скрутило. Оглядевшись, я увидела Драко, Блейза и Мэл, которые, вероятно, обсуждали дело зельевара и то, что произошло в Фалмуте в пятницу, в конференц-зале.       До встречи с Кингсли оставалось около часа, поэтому я направилась в свой кабинет, оставив дверь открытой. Пролистав стопку запросов на своем столе, я нашла один, который выглядел относительно простым и который я могла бы выполнить без всяких лишних исследований. Один из старших авроров искал информацию о заклинании, которое он, вероятно, использовал много раз. Я закатила глаза. Некоторые мужчины просто размахивали своими палочками, не понимая, что именно они делают.       — Чертовы идиоты, — пробормотала я, набрасывая ответ на его вопросы.       Когда я закончила, мне уже пора было подниматься в кабинет Кингсли. Я глубоко вздохнула и схватила свою палочку, не потрудившись по пути к выходу закрыть дверь. Я не предполагала, что меня долго не будет. Я чуть не столкнулась с Драко и Блейзом, но ни один из них ничего мне не сказал.       Когда я поднялась наверх, Кингсли тепло поприветствовал меня, как и всегда. Я села в кресло напротив него и закинула ногу на ногу.       Он посмотрел на меня.       — Так о чем ты хотела поговорить, Гермиона?       — Ну, я думала о возможной смене профессии, — сказала я. — Мне бы все еще хотелось работать в Министерстве, но думаю, что мне нужно двигаться дальше от ОМП.       — Есть какая-то конкретная причина?       Я покачала головой.       — Нет. Просто хочу научиться чему-то новому. Немного вырасти. Я подумала, что, возможно, мне захочется заняться более магическими исследованиями в Отделе тайн.       Я не собиралась признаваться министру магии, что хочу сменить работу, чтобы отдалиться от бывшего парня.       Сложив руки вместе, он оперся локтями на стол.       — Полагаю, я могу это понять. Не могла бы ты подождать, пока я не найду замену на твое место? Или хотя бы пока Гарри не вернется?       — Я не против любого варианта, — ответила я.       — У тебя есть какие-то предпочтения относительно того, чем бы ты хотела заниматься?       Хотя я хотела сказать, что меня интересует модификация памяти, что-то меня останавливало. Действительно ли я смогу двигаться дальше, если сосредоточу все свое внимание на том, что дважды разрушило мою жизнь?       — Моя ЖАБА…       Кингсли рассмеялся.       — По каждому предмету «Превосходно», да?       — Да, но…       — Твои полномочия не будут подвергаться сомнению, Гермиона. Заверяю тебя в этом, — сказал он мне. — Просто убедись, что это то изменение, которое ты хочешь сделать, потому что Отдел Тайн не очень любит отказываться от сотрудников, когда они начинают у них работать.       Моя нога нервно дернулась.       — Я обязательно все как следует обдумаю. Я просто хотела узнать, есть ли какие-нибудь вакансии, прежде чем надеяться.       — Мы подготовим для тебя место, где ты захочешь. Я знаю, что тебе не нравится особое отношение, но, в конце концов, ты получишь его независимо от того, куда пойдешь.       Как бы мне ни было неловко, спустя девять лет я поняла, что он был абсолютно прав. Я всегда буду получать нежелательное внимание и больше открытых дверей, чем кто-либо другой в волшебном мире. К счастью, я была более чем готова к любым испытаниям, которые мне предстояло пройти. Я не была пустоголовой известной личностью.       Кингсли взглянул на часы.       — Тебе еще что-нибудь нужно? У меня был лишь очень маленький промежуток времени…       — Нет, это все, о чем я хотела поговорить, — сказала я, поднимаясь со своего места. — Спасибо, что уделили мне время, министр.       — Кингсли, — поправил он. — Думаю, после всего произошедшего ты можешь называть меня по имени.       — Спасибо, Кингсли, — исправилась я. — Пришлете мне записку? Или сову?       Он кивнул.       — Конечно. Я уверен, что это займет не больше нескольких дней.       — Отлично.       После очередного рукопожатия я покинула его кабинет и на лифте вернулась в ОМП. Проходя по отделу, я в очередной раз увидела Блейза и Мэл в конференц-зале. Она что-то говорила, а он выглядел расстроенным, скрестив руки на груди. Мое сердце в груди заколотилось, но я не стала их прерывать, я должна была верить, что Блейз не предаст мое доверие — что он не поддастся на ухаживания Мэл, если она предпримет такой шаг.       Я высоко подняла голову и вернулась в свой кабинет, где обнаружила Драко, изучающего мою книжную полку. Его пальцы замерли над корешком одной книги. Одной очень редкой, очень чертовски плохой книги. Книги, которая поможет распутать паутину лжи, в которую мы его впутали.       Когда он достал ее с полки, я прочистила горло, и он быстро обернулся.       — Малфой, — поприветствовала я. — Что ты здесь делаешь?       

***

      Драко, 18 июня 2007 года       Мне нужно было поговорить с Грейнджер.       С прошлой пятницы я чувствовал себя виноватым за то, что выбежал из ее кабинета. Я жестоко облажался, поверив словам Блейза и не выслушав ее. Он испытывал ревность — из-за того, что Грейнджер работала со мной, — с тех пор, как я вернулся в ОМП.       Казалось, он чувствовал угрозу, и я задумался, действительно ли мои чувства для окружающих были настолько очевидны.       Должно быть, да, учитывая то, как вели себя Астория и Блейз.       Я — гребаный дурак, влюбленный в женщину, которая не была моей женой.       Она определенно не была вашей женой.       В моей голове зазвучал голос продавца книжного магазина из Лютного переулка. Грейнджер призналась, что мы были там вместе, как друзья.       Да, определенно не моей женой.       Есть вещи, которые просто невозможно забыть. Она вернется к вам.       Эта фраза повторялась в моей голове все выходные. Что он имел в виду? Грейнджер вернется ко мне? Мои чувства к ней вернутся?       Если он имел в виду последнее, то он определенно был прав.       Эти чувства — эта влюбленность, за неимением лучшего слова, хотя это было гораздо больше, — были частью меня почти десять лет. Если бы она попросила меня выгулять ее питомца, Соплохвоста, когда мы были в Хогвартсе, я бы спросил ее, как далеко, и вытерпел бы каждое жало, укус или взрыв, если бы это сделало ее счастливой.       Вздохнув, я продолжил размышлять.       С того момента, как в пятницу я вернулся домой, Астория обходила меня стороной, общаясь со мной только для того, чтобы сказать, что если я продолжу проводить время с Грейнджер, она найдет способ развестись со мной и превратить мою жизнь в ад. Не имело значения, что это было по работе, — она не хотела, чтобы я был рядом с ней. У меня чуть голова не закружилась от перемены в ее отношении, ведь когда Астория пришла ко мне в офис, она сказала, что не была счастлива, но и не выглядела злой.       Но потом я обидел ее, когда сказал, что мне нужно время подумать.       Когда я попытался объяснить, почему дружба с Грейнджер не является чем-то серьезным, она настояла на том, чтобы уйти, сказав, что они с Дафной планировали посетить новый клуб Тео Нотта.       Когда я смотрел, как она вышагивает за дверь на нелепо высоких каблуках, облаченная в крошечный клочок платья, я почувствовал… ничего. Мне было все равно, что она выходила из дома почти голой. Я все еще был зол на нее за то, что она солгала о моей дружбе с Грейнджер, за то, что поставила мне ультиматум. В тот момент меня совершенно не волновало, что у нее была связь со случайным парнем.       Я бы точно не стал скалить из-за нее зубы.       И тогда я понял, что это совершенно нелепо, что я не против того, чтобы моя жена трахалась с другим мужчиной. Я должен был любить ее, защищать и опекать, но это было не так. На самом деле, мысль о том, что Грейнджер целуется с Блейзом, вызывала во мне больше ревности, чем мысль о том, что Астория занимается сексом с каким-то безликим парнем. В этом было что-то очень неправильное.       Сегодня утром я умирал от желания выбраться из дома. Он был наполнен напряжением с вечера пятницы, и я жаждал перерыва.       Я пропустил, как Грейнджер и Блейз вместе вошли, но по тому, как он улыбался, я был уверен, что они за выходные помирились. Подумав об этом, я сжал перо между пальцами так сильно, что оно сломалось.       Видеть их каждое утро в офисе было особой формой пытки. Он был моим лучшим другом на протяжении всего обучения в Хогвартсе, и с тех пор, как я вернулся на работу, я наблюдал, как он все больше и больше притягивает к себе Грейнджер, ограничивая ее общение со мной, когда это было возможно.       Хотя мы с ней были друзьями до моего несчастного случая. И, насколько я помнил, мы с Блейзом тоже были близки.       Я думал о том, как он ввязался в дело зельевара, прилагая все усилия, чтобы закрыть его. Конечно, как только он увидел, как я обнимаю Грейнджер в Фалмуте, он разозлился и сказал, чтобы я держался от нее подальше.       Чем больше я думал об этом, тем больше понимал, что все хотели разлучить нас. Астория, Блейз, Поттер… Я все больше и больше подозревал, что в какой-то момент мы были не просто друзьями. Мысли и чувства были слишком сильными. Это не могло быть только в моей голове.       Зная, что она, должно быть, просто вышла на минутку, я решил подождать, пока она вернется. Осматривая ее кабинет, я увидел маленькие фрагменты ее жизни. На столе стояло несколько фотографий, множество книг, несколько маггловских гаджетов. Все это складывалось в годы, проведенные в этом помещении. Из тех кусочков, которые я мог вспомнить, я знал, что она занимала эту должность с конца войны. И, если быть честным, я ожидал, что она останется с Поттером до самой смерти одного из них. Они были так близки — и были близки уже более пятнадцати лет, — что я удивлялся, как Панси вообще может это выносить.       Я переместился к книжной полке рядом с ее столом, сканируя глазами названия книг, которые Гермиона Грейнджер сочла достойными занять место в ее кабинете. Здесь были обычные книги по заклинаниям, сглазам и проклятиям, а также привычные тексты по защитной магии и следящим заклинаниям. Руны и арифмантика — особые области ее интересов.       Однако было несколько странностей, которые привлекли мое внимание. Я провел кончиками пальцев по корешку одной книги, удивляясь, как ей удалось раздобыть ее экземпляр. Она была очень старой, и до наших дней сохранилось не более дюжины экземпляров. У нас была копия в библиотеке поместья, но отец сказал мне, что она пропала. Как только я вспомнил, что Темный Лорд создал крестражи, я решил, что он ее украл.       Там было все о магии душ. Там была информация о душах, которые были разделены — как у Волдеморта, — и родственных душах, теории о том, что происходит с душой после поцелуя дементора и естественной смерти.       Книга была настолько старой, что у нее даже не было настоящего названия. На нем было написано Anima, что в переводе с латыни означает «душа».       Такой книге, как эта, не место на полке в ОМП, незащищенной и видимой каждому, кто входит в дверь.       Как раз когда я достал ее с полки, чтобы посмотреть, Гермиона прочистила горло, отвлекая мое внимание от книги.       — Дра… Малфой, что ты здесь делаешь? — спросила она, явно удивленная моим присутствием.       Я пожал плечами.       — Я хотел поговорить с тобой, Грейнджер. Подумал, что ты вернешься, раз оставила дверь своего кабинета открытой.       Она кивнула.       — Я вернулась, конечно. Просто… у меня была небольшая встреча с Кингсли.       — Возглавить Министерство до того, как тебе исполнится тридцать? — подразнил ее я, пытаясь заставить улыбнуться.       Как это было до того, как эта чертова газетенка напечатала те фотографии, а я повел себя как последний дурак.       Она покачала головой.       — Нет, определенно нет. Просто разговаривала с ним о других возможностях. Думаю, мне пора заняться чем-то другим.       Грейнджер могла покинуть ОМП, и я почувствовал, как у меня сжался живот при этой мысли. Я только что вернулся сюда, только начал восстанавливать дружбу, которая существовала между нами. Она не могла просто уйти сейчас.       Мерлин, эта ведьма все еще могла связать меня в узел, как будто нам было по пятнадцать лет.       Она заметно нервничала, сжимала руки и неподвижно стояла в дверях.       — Но я не понимаю. Когда я вернулся сюда, ты казалась счастливой здесь, работая с Поттером.       — Наслаждаться работой с моим лучшим другом — это не повод оставаться, — тихо сказала она. — Я хочу расти, меняться и узнавать новое. Я хочу помогать людям.       — А как же Блейз? — спросил я, глядя ей в глаза. — Разве ты не хочешь продолжать работать с ним?       Покачав головой, она ответила:       — Честно говоря, я больше не хочу с ним работать. Ты же видел, какие напряженные отношения возникли между нами из-за работы и… некоторых вещей.       — Ты имеешь в виду меня.       Она пожала плечами.       — Но ты не единственная причина. Я никогда не собиралась начинать отношения с кем-то, с кем я непосредственно работаю. Слишком тяжело проводить весь день вместе здесь, а потом все свободное время дома вместе.       — Верно. Я чувствовал это с Асторией до того, как вернулся на работу, — ответил я.       После моих слов между нами воцарилась тишина, и мне стало интересно, о чем она думает.       Я пытался придумать, как продлить разговор, чтобы она осталась здесь со мной еще на несколько минут. Я повернулся к ее книжному шкафу и достал с полки ту злополучную книгу.       — Это очень редкий текст, Грейнджер. Он должен быть в более безопасном месте, чем твой кабинет.       — Честно говоря, кто будет красть что-то из ОМП? Я наложила на него защитные чары, чтобы уберечь от пожара, — бессвязно сказала она. — К тому же скоро он будет со мной в Отделе Тайн, а это может быть очень ценно для моих исследований.       Она болтала, пытаясь отвлечь меня от текущей проблемы. Я не позволил ей.       — У нас в поместье была копия. Где ты взяла эту?       Я сжимал книгу в руках, собираясь открыть обложку, и цвет исчез с ее лица, как будто она только что вспомнила что-то об этом. Мне еще больше захотелось узнать, откуда она взялась. Гермиона потянулась за своей палочкой, и я быстро наложил защитные чары. Гадая, не изъяли ли ее авроры из поместья, я открыл обложку.       Я не был готов к тому, что увидел. Я никак не мог быть готов к этому, даже после своих подозрений. Ни в одной из всевозможных вселенных я не был бы достоин Гермионы Грейнджер, Золотой девочки, самой яркой ведьмы современности…       Но в обложке этой книги была полоска маггловских фотографий, тех, которые не двигаются. Мы сидели рядом друг с другом, улыбались и смеялись, а на самой последней фотографии я целовал ее, а моя рука по-хозяйски обвивала ее шею.       На внутренней стороне обложки я написал записку:       Гермиона,       Ты — моя половинка. Моя вторая половинка. Я понял это еще до того, как мы все начали. Я люблю тебя, и ты нужна мне, и если ты прочитаешь главу о родственных душах, думаю, ты поймешь, почему я чувствую то, что чувствую.       Когда мы не вместе, я осознаю твое отсутствие и жажду твоих прикосновений. Физических, душевных и эмоциональных — всего в одном.       Твой Драко       Нет нужды говорить, что у меня появилось так много чертовых вопросов.