Память о тебе

      Гермиона, 23 июня 2007 года       В ночь с пятницы на субботу я почти не спала; воспоминания о разговоре Блейза и Сары снова и снова прокручивались в моей голове. У них была долгосрочная… договоренность? Отношения? Я даже не знала, как это называть, тем более что у меня не было никаких подробностей.       Независимо от того, что говорил Блейз, это были какие-то отношения, и он солгал мне. Он сказал, что у него никого не было с тех пор, как я рассталась с Драко. Честно говоря, это облегчило мне начало отношений с ним. Раз он ждал меня больше года, как тогда я думала, он всегда будет ставить меня на первое место, выбирать меня.       Это успокаивало, но это была ложь.       Где-то в глубине души я знала, что ложь не означает, что он не будет ставить меня на первое место, но почему он поддерживал близкую дружбу с Сарой? И как он мог считать, что для него это нормально? Мерлин, когда Драко впервые заговорил со мной, Блейз разозлился. Он не мог поверить, что я соглашусь с ним видеться. Двойные стандарты.       Хотя было ясно, что он никогда не хотел, чтобы я узнала, кем Сара была для него на самом деле.       Когда я вспомнила, как она сидела за столом во время нашего первого свидания, во мне поднялся гнев, обжигая внутренности и вызывая тошноту. Блейз болтал и заигрывал с женщиной, которую трахал неопределенное количество времени, а я ничего не знала. Черт, он даже дразнил меня, что я ревную его к ней, делая вид, что это глупо.       Я снова оказалась дурой.       Но в этот раз все стало еще хуже. По крайней мере, когда я убеждала себя, что, в конце концов, Драко уйдет от Астории, я не знала о женщине, с которой делила своего мужчину. До недавнего времени Сара не вызывала беспокойства, словно она прочно находилась в зоне дружбы.       Я ворочалась с бока на бок, комкая аккуратно заправленные простыни с кровати, пытаясь устроиться поудобнее. С тех пор как я привыкла спать рядом с Блейзом, мое тело интуитивно искало пару рук, тепло другого человека, его объятия.       Все было точно так же, как после Драко.       Когда солнце показалось над деревьями, я застонала, наложила чары, чтобы затемнить комнату, и, наконец сдавшись, выпила успокаивающую настойку.       

***

      Кровать промялась под весом чьего-то тела, и я почувствовала, как на подушке рядом со мной кто-то устроился. Чья-то рука провела по моим кудрям, и я прильнула к ней, вспоминая, как меня мягко будили подобным образом. Мои глаза открылись, и я увидела напротив себя Блейза. Все события предыдущей ночи внезапно нахлынули на меня.       Испугавшись, я отстранилась.       — Что ты здесь делаешь, Блейз?       Он выглядел обиженным и как будто тоже не спал всю ночь.       — Ты сказала, что мы поговорим сегодня, — сказал он, его голос был тихим. — Сейчас уже полдень. Я беспокоился, что на встрече с Драко что-то случилось…       Мое сердце сжалось, и я поняла, что прильнула к Блейзу только потому, что именно так обычно будил меня Драко.       Я сделала глубокий вдох.       — Ты можешь подождать внизу? — спросила я. — Просто… мне нужен душ. Я заснула только после восхода солнца, приняла зелье и хочу поговорить с ясной головой.       — Мне и здесь хорошо, — ответил Блейз. — Иди, приведи себя в порядок. Я немного отдохну, раз уж теперь знаю, что с тобой все в порядке.       С трудом сглотнув, я поднялась с кровати. Я не хотела ссориться с ним. Если он хотел поваляться, пока я принимаю душ, это было бы прекрасно. Я бы взяла одежду и пошла в ванную, а не стала бы одеваться в спальне.       Теперь мне было некомфортно находиться перед ним голой. Мои чувства были слишком противоречивы, и я многого не знала.       Пока я рылась в ящиках комода, то чувствовала на себе его взгляд, который, вероятно, пытался понять, как я себя чувствую. Я похоронила все — каждую мысль, каждую эмоцию, каждое раздражение — и занялась своими делами.       Пока я принимала душ, размышляла о том, что собираюсь сказать ему. Я не знала, стоит ли мне попытаться выслушать его или просто разорвать отношения. Я была так зла, особенно теперь, когда пришла в себя. Хоть мне и было стыдно, но придется признаться, что я ходила к Саре под мантией-невидимкой и подслушала их разговор.       Я понимала, что Блейз обвинит во всех моих опасениях недавний контакт с Драко, но дело было совсем не в этом: я чувствовала, что не могу доверять ему, если он начал наши отношения со лжи.       Это было единственное, чего Драко не делал, — он не лгал мне. Да, он нарушал обещания и причинял мне боль, как никто другой, но он оставался честен во всем.       Пока я высыхала и одевалась, я пыталась собраться с мыслями и подготовиться к грядущей борьбе. Мысленно я составила список. Мне хотелось поговорить с ним о мальчишнике, об утре дня свадьбы Драко и о Саре. Список был коротким, но в нем так много всего…       Когда я вернулась в спальню, то увидела Блейза, уткнувшегося лицом в мою подушку и крепко спящего. Несколько мгновений я смотрела на него и думала о наших отношениях. Все было легко и правильно, особенно до возвращения Драко. Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы полностью открыться Блейзу, но как только я это сделала, он стал для меня всем. Я построила свою новую жизнь вокруг него.       Мысли о будущем — о свадьбе, детях и жизни, о которой, как я считала, я мечтала, — все еще пугали меня. С Драко у меня не было таких чувств. На самом деле, я мечтала выйти за него замуж, дать ему все, что он когда-либо хотел…       С Блейзом таких чувств у меня не было, и я не была уверена, стоит ли мне продолжать ожидать, когда это произрастет внутри. Было ясно, что он любит меня больше, чем я его, и, хотя это облегчало мне жизнь, это несправедливо по отношению к нему. А из-за лжи я чувствовала себя еще более нерешительной, чем когда-либо.       Сев на матрас, я положила руку ему на плечо и легонько встряхнула.       Его темные глаза открылись, встретившись с моими, и я попыталась улыбнуться.       — Хей. Надо поговорить.       — Я знаю, к чему это приведет, — пробормотал он, протягивая руку и касаясь моего лица. — Что он с тобой сделал?       — То, о чем мне нужно с тобой поговорить, на самом деле не имеет никакого отношения к Драко. Это касается тебя и того, что ты говорил или делал, — ответила я, раздраженная тем, что он уже пытается переложить вину за мой гнев на Драко.       Застонав, он сел.       — Тесоро, то, что я говорил или делал в прошлом, не имеет значения. Я с тобой. Я люблю тебя. Я люблю тебя уже много лет.       — Но в том-то и дело, — начала я, от нервозности сводило живот. — Ты любишь меня, но ты мне лжешь.       — Когда я тебе лгал?       Глубоко дыша, я посмотрела ему в глаза и сказала:       — Вчера вечером я одолжила у Гарри мантию-невидимку и пошла к Саре. Я слышала, как ты с ней разговаривал.       Тут же он возвел защиту, и его подбородок дернулся от гнева.       — Ты пыталась подловить меня на том, чего я не делал.       — Я не могла перестать думать о том, что в прошлую пятницу ты был с ней, и я видела ее с тобой в омуте памяти в воспоминаниях о мальчишнике Драко, — объяснила я, мое горло сжалось, когда я выдавила из себя эти слова. — Из того, что ты сказал на следующее утро, я поняла, что ты спал с ней…       — Ты должна мне доверять! — прошипел он. — Мы были вместе шесть месяцев. Разве я давал тебе повод во мне сомневаться?       — Я могу признать, что сделала это больше из-за собственной неуверенности, чем из-за чего-либо еще, — я замолчала, пытаясь придумать, как произнести следующую часть. — Но ты должен был быть честен со мной о твоих отношениях с Сарой с самого начала.       — Почему, Гермиона? Это ничего бы не изменило. Я перестал спать с ней еще до того, как мы начали встречаться, и это только заставило бы тебя быть более осторожной, чтобы начать что-то со мной, — ответил он. — Она не имела для меня никакого значения. Мы стали просто друзьями.       Я усмехнулась.       — Ты шутишь? Ты слышал, что она сказала вчера вечером? Что она, по сути, ждет, когда мы расстанемся, чтобы принять тебя обратно?       — Это не имеет значения. Мы с ней были друзьями…       — Приятелями по сексу, — поправила я, прерывая его.       Прищурив глаза, он слез с кровати.       — Ладно. Неважно. Да, мы занимались сексом время от времени в течение многих лет.       — Лет? — прошипела я. — И ты разозлился, когда Драко впервые заговорил со мной в офисе?       — Я никогда не был влюблен в Сару, — выплюнул он, его гнев лишь нарастал. — У нас с ней были сексуальные отношения без обязательств. Я не хотел от нее большего.       Я встала и начала идти к двери в спальню, не желая продолжать этот спор здесь. Он схватил меня за руку, останавливая. Когда я повернулась и посмотрела на него, то сказала:       — Мы идем вниз. Не хочу, чтобы это происходило здесь.       Когда он отпустил меня, я спустилась по лестнице и увидела на столе сундук, а рядом с ним омут памяти. Я подумала о Драко — Драко, который обычно был честен со мной до мелочей. Драко, который хранил мои секреты и не рассказывал их своим друзьям.       Панси сказала, что Блейз был таким же, как Драко, только более открытым. Это и заставило меня по-новому взглянуть на Блейза. Но, в конечном счете, они были разными. Блейз давил на меня, чрезмерно опекал, не считал, что я могу справиться со всем самостоятельно.       Он внимательно следил за мной и все время продолжал говорить.       — Я просто не понимаю, как ты могла подумать, что то, что было у меня с Сарой, хоть как-то похоже на то, что было у тебя с Драко. Ты чуть не покончила с собой из-за него!       — Я не пыталась покончить с собой! — ответила я, поворачиваясь к нему лицом. — Да, у меня были проблемы…       — Ты почти не ела! Мне пришлось уговаривать тебя…       — Стоп! — вскрикнула я. — Может, хватит напоминать мне о том, какой я была, когда находилась на самом дне своей жизни?       — Не хочешь туда возвращаться? — спросил он, положив руки на бедра. — Но это то, что ты сейчас делаешь, Гермиона.       — Не делаю, — твердо заявила я. — Ты думаешь, что да, но это не так. Я собираюсь показать ему, что между нами ничего не получилось.       — Ты два дня показывала ему то, как вы трахались, — фыркнул Блейз. — Как это может показать ему, что ничего не получилось?       Я понимала, что он прав, но не собиралась признавать это. Я буду продолжать показывать все Драко дальше. Многие из воспоминаний определенно не были счастливыми или наполненными одним лишь сексом.       — И ты знаешь, что со временем для меня все изменилось! Или ты уже забыл об этом?       — Мне кажется, что наоборот, — ответил он. — Я чувствую, как ты отстраняешься. Я чувствую это с тех пор, как он вернулся в офис.       Пока я смотрела на Блейза, пытаясь придумать, что сказать, начала собирать волосы на макушке. Он наблюдал за мной, напоминая о том, как Драко наблюдал за тем, как я собиралась по утрам.       — Послушай, — начала я, обматывая волосы лентой. — Я не могу помочь избавиться от твоей ревности. Когда Драко только вернулся, я держалась от него подальше. Он попросил меня о помощи в одном деле, и ты стал совершенно другим человеком.       — Потому что я знал, что он не сможет себя контролировать! Особенно сейчас!       Вздохнув, я выдвинула стул у стола и села. Я жестом попросила Блейза занять место рядом со мной, но он отрицательно покачал головой.       — Ну, учитывая, что вчера вечером он назвал меня коварной сукой, я очень сомневаюсь, что это так, — я оперлась локтями на стол и потерла виски, закрыв глаза, пытаясь заглушить боль в голове. — Блейз, мне нужно, чтобы ты понял, что если ты сделаешь это — покажешь ему воспоминания, — это, надеюсь, поможет нам обоим.       — Или это снова откроет все твои раны, — ответил он. — Это плохо отразится на тебе, Гермиона.       — Я тоже не могу доверять тому, кто мне лжет, — когда его рот приоткрылся, чтобы заговорить, я покачала головой. — Нет смысла отрицать это. Ты лгал мне. Ты давал мне фальшивые обещания уже больше месяца. И лгал мне с самого начала.       — И ты тоже мне лгала. Ты была не в себе, — огрызнулся он. — Все те, кто участвует во всей этой чертовой неразберихе, не в себе.       — Я признаю это, — согласилась я. — Но зачем мне говорить тебе это, если ты уже явно обиделся? И сейчас угрюмо нависаешь надо мной? Это сделало бы все в десять раз хуже!       — И что ты имела в виду под фальшивыми обещаниями?       — Сколько раз ты говорил, что прекратишь ревновать…       Рыча от разочарования, он прервал меня.       — Ладно. Я не могу! И смешно слышать, что ты считаешь, что я буду не против, если ты будешь проводить время с Драко.       — Работать с Драко, — поправила его я.       — И сколько раз ты трахалась с ним на работе, Гермиона? — спросил Блейз. — Ты думала, что раньше ты была осторожной? Трахалась в своем офисе при каждом удобном случае?       Мои щеки вспыхнули, и я перевела взгляд вниз на свои руки.       — Я бы никогда так не поступила с тобой, Блейз, — тихо сказала я. — Я бы никогда не изменила.       Его взгляд обежал гостиную, осмотрел сундук, омут памяти и, наконец, мантию. Когда он заметил дракона рядом с выдрой, он напрягся, но ничего не сказал.       Я поняла, что он искусно увел разговор от Сары, отводя мои вопросы и заставляя меня чувствовать, что я в чем-то не права.       — Как долго ты спал с Сарой? — спросила я, глядя на него.       Он пожал плечами.       — Я уже сказал тебе, что это были годы.       — Сколько?       — Наверное, около трех лет.       Три года. У него были длительные отношения, даже если эта связь не являлась отношениями.       — И когда это прекратилось?       Я заметила, как он занервничал.       — Прошлым летом. Наверное, в июле, но, может быть, и в августе, — ответил он. — Клянусь, Гермиона, это произошло еще до того, как я рассказал тебе о своих чувствах.       — Ты все равно солгал мне. Ты знаешь, что это делает со мной? Что я чувствую? — когда он не ответил, я продолжила: — Ты знаешь, сколько раз он говорил мне, что не спит с Асторией? А потом, ни с того ни с сего, она забеременела. Что, если бы это случилось снова?       — Я всегда был осторожен, Тесоро.       Покачав головой, я ответила:       — Ты думаешь, Драко действительно пытался заставить Асторию забеременеть? Я уверена, что он тоже был осторожен.       — Но Сара не забеременела от меня, — после нескольких секунд молчания я услышала, как он сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул. — Я понимаю, что мне не следовало лгать, но я не хотел оказаться в подобной ситуации.       — В какой ситуации?       — В такой, когда ты не доверяла бы мне разговаривать или видеться с ней, — ответил Блейз. — Да, у меня был с ней секс. Да, время от времени мы вместе путешествовали, но, очевидно, это сошло на нет.       — Как я должна просто поверить, что ты перестал с ней встречаться еще прошлым летом?       Блейз наконец-то занял стул, который я ему предложила, положив руку мне на бедро.       — Это ничего не значило. Я годами хотел лишь тебя. Она была просто… другом. Кем-то, с кем можно скоротать время, — его рука сжалась. — Когда ты стала готова, когда казалось, что тебе становится лучше, я порвал с ней. Я люблю тебя…       Как бы мне ни хотелось сказать эти слова в ответ, я знала, что не чувствую их так, как он хотел. Особенно сейчас.       — Я знаю, — тихо прошептала я. — Но не могу поверить в эту ложь, Блейз. За последние несколько лет я доверяла тебе больше, чем кому-либо, а ты просто…       — Мне жаль, — он начал наклоняться ближе, его губы коснулись моей щеки и переместились к моему уху. — Мне так жаль, Гермиона.       От его дыхания на моей коже по рукам побежали мурашки, а сердце заколотилось. Осознав, что он на пути к тому, чтобы снова отвлечь меня, я положила руку ему на грудь и оттолкнула.       — У нас не будет секса, — прервала его я. — Мы все еще ничего не решили.       Он поник.       — Я знаю. Но я не видел тебя несколько дней и просто хочу поцеловать тебя.       Я впилась зубами в нижнюю губу в раздумьях, но я знала себя. Поцелуй мог увлечь меня, мог заставить на время забыть о важном.       — Ты пойдешь со мной к Пенелопе? В понедельник?       Блейз выглядел потрясенным.       — Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой на терапию?       — Ты сказал, что я тебе лгала. Если ты пойдешь со мной, ты услышишь правду о том, что я чувствую, — сказала я ему. — Не могу гарантировать, что все пройдет хорошо, но это хотя бы будет честно.       — Не знаю, смогу ли я выдержать, слушая, как ты говоришь о нем больше часа, — он откинулся на спинку стула, давая мне личное пространство, которое я давно потеряла. — Прости, но после столь долгого ожидания меня убивает то, что ты снова думаешь о нем.       — И как долго ты ждал?       Я увидела, как в его глазах вспыхнул гнев.       — Гораздо дольше, чем ты думаешь.       Разговор снова пошел в другом направлении, и я знала, что он был на грани того, чтобы сломаться, сказать мне что-то. Я продолжала давить.       — Почему бы тебе тогда не сказать мне?       Он засмеялся, проведя рукой по своим зачесанным назад волосам.       — Хорошо. Мы можем поговорить об этом на твоем приеме в понедельник.       — В понедельник, — повторила я, хотя хотела знать сейчас.       — Мне можно остаться? Или тебе нужно больше пространства? — спросил он, его голос был насмешливым.       Пожав плечами, я ответила:       — Я сейчас сама не своя. И злюсь на тебя.       — Я тоже на тебя злюсь. Как будто ты даже не видишь того, что находится прямо перед твоим носом…       Камин зазвонил, прервав слова Блейза. Я подошла и опустилась перед ним на колени. Мгновение спустя в нем появилось лицо Драко, и мой желудок сжался. Блейз подошел ко мне сзади и положил руку на мое плечо.       — Грейнджер, — поприветствовал он, его глаза метнулись к пальцам Блейза. — Знаю, что мы должны встретиться завтра вечером, но это полный бред. Я хочу покончить с этим.       — Прошлой ночью воскресенье не было проблемой для тебя, — ответила я, пытаясь понять, как справиться с этой ситуацией.       Блейз присел.       — И сейчас я здесь, так что если мы все не хотим просмотреть маленькие порно-сцены вместе…       — СТОП! — крикнула я, хлопнув ладонями по полу. — Просто остановитесь, черт возьми!       Они оба были шокированы моей вспышкой ярости. Прищурив глаза на Драко, я сказала:       — Увидишь ли ты воспоминания сегодня или завтра, это не имеет значения. Иди домой к своим жене и сыну, — я повернулась к Блейзу, вырываясь из его хватки. — Ну вот, опять ревность и собственничество. Тебе тоже пора домой.       Когда никто из них не сдвинулся с места, я встала.       — Или, как насчет этого? Вы можете поговорить друг с другом, а я пойду выполнять свою работу.       — Гермиона…       — Грейнджер…       Я закрутилась на месте, исчезая из своего дома, чтобы сбежать от них.       

***

      Драко, 24 июня 2007 года       В тысячный раз за час я посмотрел на часы. Было уже почти шесть, и я снова готовился отправиться в маленький домик Грейнджер. Мне так и не удалось разыскать ее после того, как она накануне исчезла, аппарировав. Мы с Блейзом спорили о том, кто виноват в ее исчезновении, но в глубине души я знал, что виноваты мы оба.       Как и посоветовала Грейнджер, остаток дня я провел со Скорпиусом. Не знаю почему, но мне казалось, что я не могу сказать ей, что у меня с Асторией все кончено. Не раньше, чем я предприму официальные юридические шаги, а к этому я еще не был готов. Я поговорил с Асторией, согласившись вернуться в дом, чтобы проводить больше времени со Скорпиусом. Я поселился в нашей гостевой спальне прямо рядом с его, и она предоставила меня самому себе.       Собирая свои вещи в «Дырявом», я оглядел комнату, пытаясь вспомнить что-нибудь еще о первой ночи, проведенной с Грейнджер, но ничего в голове так и не возникло. Это было неудивительно: я знал, что воспоминания не возникнут сами по себе. Она говорила мне об этом.       Ровно в шесть я шагнул в камин, надеясь, что она не закрыла его для меня после вчерашней перепалки. Зеленое пламя окутало меня, и не успел я опомниться, как вышел в ее гостиную. И тут меня осенило, что, скорее всего, я проделывал это уже сотни раз, хотя и не помню этого.       — Грейнджер? — позвал я. — Ты дома?       Ответа не прозвучало.       Я почувствовал в крови выброс адреналина, мои чувства обострились, а сердце ускорило ритм. Главный этаж был как на ладони, и я нигде ее не увидел. Сумочка, которую она каждый день носила на работу, лежала на обеденном столе рядом с омутом памяти и сундуком с моими воспоминаниями, что наводило меня на мысль, что она где-то здесь.       Глядя в сторону лестницы, я мысленно рассуждал об обыске дома, прикидывая причины, почему я должен или не должен это делать. Вообще-то у нас была назначена встреча, и она должна была быть здесь в нужное время. Невежливо было заставлять меня ждать. Я вполне мог бы пойти и поискать ее.       Но в то же время я подумал, что должен уважать ее личную жизнь. Может быть, она не хотела меня видеть после вчерашнего фиаско. А может, сейчас она была в постели с Блейзом, и они наложили заглушающие чары.       Эта мысль не давала мне покоя.       Но что, если она ранена? Или она напилась и потеряла сознание?       У меня в голове мелькали всевозможные варианты, и я нервно провел пальцами по волосам.       — Черт, — пробормотал я, двигаясь к лестнице.       Даже если я ненавидел ее за то, что она со мной сделала, я должен был убедиться, что с ней все в порядке.       Я двигался спокойно, хотя чувствовал себя более встревоженным, чем когда-либо за последние годы, шаг за шагом поднимаясь по лестнице.       Когда я добрался до самого верха, я инстинктивно повернул налево. Дверь была закрыта, но не заперта. Повернув ручку, я почувствовала, как в груди колотится сердце.       — Грейнджер? — повторил я, мой голос был фальшиво спокойным. — Ты здесь?       Мои глаза обшаривали комнату в поисках ее. Кровать занимала большую часть пространства, в остальном здесь были лишь платяной и книжный шкафы.       Но ее здесь не было.       Я нахмурился и попробовал открыть две другие двери — безрезультатно: одна вела в ванную, а другая — во вторую спальню.       Постепенно я осознал, что ее здесь просто нет, и она не потрудилась отменить встречу. Снова вспыхнул гнев, и это подтолкнуло меня к тому, чтобы сделать что-то действительно чертовски глупое.       Я вернулся в ее спальню, решив найти что-нибудь, что помогло бы мне вспомнить.       

***

      Когда я стоял на коленях перед книжным шкафом, открывая наугад книги, я был потрясен. Одна полка — целая полка — была посвящена книгам, которые я ей подарил. Остальная часть книжного шкафа была рассортирована, названия располагались в алфавитном порядке, поэтому эта полка так выделялась. Это было странно.       На первой странице каждой книги, которую я ей дарил, были пометки, и с течением времени послания становились все более личными, все более горячими.       Встретимся сегодня вечером? Мне нужно тебя увидеть.       С днем рождения, Грейнджер. Надеюсь, у тебя есть бикини. Если нет, то ты проведешь выходные в Миконосе полностью обнаженной. Мы едем праздновать. И нет, в этом году я не буду посылать цветы.       Грейнджер, вот это заставило меня вспомнить о тебе. Давай в эти выходные уедем. Прошло слишком много времени с тех пор, как мы были вдвоем. Как тебе Париж?       Я так отвлекся на маленькие записки, которые когда-то оставил, перечитывая их снова и снова, что пропустил звук камина и шаги на лестнице.       — Что ты здесь делаешь?       Зажмурив глаза, я ответил:       — Выясняю о своей жизни по запискам, раз тебя здесь не было…       — Большинство людей просто ушли бы, — прокомментировала она. — Но, как и обычно, ты просто делаешь то, что тебе хочется.       Я усмехнулся, поднимаясь на ноги и оставляя ее книги на полу. Когда я обернулся, то увидел, что она выглядит измученной. Она прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди, словно защищаясь.       — Грейнджер, я не был уверен, что ты здесь, а потом разозлился и мне стало любопытно, когда тебя не нашел.       Пожав плечами, она ответила:       — У меня сейчас нет сил злиться на тебя. И не похоже, что ты не был здесь раньше.       От мысли о том, сколько времени я провел в этой комнате и теперь не могу ничего вспомнить, мне стало не по себе.       Я сделал несколько шагов к дверному проему — к ней, — и она встревожилась.       — Может, спустимся вниз и покончим с сегодняшними пытками?       Грейнджер прижала кончики пальцев к глазам.       — Думаю, я могла бы показать тебе кое-что. Я просто истощена.       — Веди, — сказал я, проигнорировав ее комментарий, хотя и почувствовал небольшое беспокойство.       Она вздохнула и повернулась, направляясь обратно вниз по лестнице.       — Итак, после твоего дня рождения мы вроде как… — ее голос прервался, пока она не села на диван. — Ну, мы продолжали заниматься этим. Я всегда говорила себе, что это в последний раз, и ты соглашался со мной, а потом мы оказывались запертыми в картотеке или в моем кабинете. Это все было физическое…       — Для тебя, — перебил я, зная, что для меня это было намного больше, чем просто физическое влечение, даже с моими потерянными воспоминаниями. — Для тебя все было физическое.       Она жестом указала на кресло напротив, в которое я и сел.       — Да, для меня. Для тебя это было гораздо большим, — заправив волосы за уши, она посмотрела прямо на меня. — И, думаю, я всегда это знала. Где-то по пути это стало большим и для меня тоже.       — Так ты собираешься показать мне больше грязного секса?       Покачав головой, она ответила:       — Нет, не собираюсь. Я хочу показать тебе первый раз, когда я пыталась закончить отношения.       Я смотрел, как она вытаскивает воспоминание из своего сознания, зная, что это будет чертовски больно. Серебристые нити цеплялись за конец ее палочки, такие хрупкие и одновременно невесомые.       — Акцио омут, — пробормотала она, и омут памяти полетел к нам, с мягким стуком приземлившись на кофейный столик. — Драко, я устала. Не хочешь ли ты просто посмотреть это воспоминание один, а мы все обсудим, когда ты вернешься?       Прежде чем я смог остановить себя, я спросил:       — Ты в порядке?       — Да. Просто все… Сейчас слишком много всего навалилось. И Блейз… — она сделала паузу, вновь посмотрев на меня. — Мне жаль. Я не должна была говорить с тобой об этом. Достаточно сказать о том, что я просто плохо сплю и не могу успокоиться, чтобы отдохнуть.       С трудом сглотнув, я кивнул.       — Я понимаю это больше, чем ты думаешь.       Грейнджер горько усмехнулась, этот звук так отличался от ее обычного поведения.       — О, я знаю, что понимаешь, — она жестом указала на омут памяти. — Давай. Давай покончим с этим вечером.       Протянув руку, я коснулся воспоминаний, и меня унесло вдаль, в кабинет Грейнджер.       Дверь была закрыта, и я увидел себя в воспоминании, сидящего напротив памяти Грейнджер. Ее настольный календарь был повернут на август, что давало мне возможность приблизительно определить, когда все это произошло.       — Мы не можем продолжать в том же духе, — начала она, переходя сразу к делу. — Ты женат, и это неправильно.       Драко из воспоминания дернулся, но промолчал.       — Было весело, но…       — Не смей так говорить, — шипел он. — Не смей вести себя так, будто это было пустяком.        Грейнджер закатила глаза, как она всегда делала со времен Хогвартса.       — Это пустяк, Малфой. У этого нет потенциала. Это обреченные отношения, которые ни к чему не приведут. Зачем нам их продлевать?       При этих словах на лице Драко промелькнула боль, хотя и всего на секунду.       — У этого есть потенциал. У нас есть потенциал, — ответил он. — Ты знаешь, что есть. Я знаю, что ты чувствуешь…       — Чувства не имеют значения. На самом деле, я прекращаю это, пока не возникла еще большая привязанность. У нас был секс. Много секса, и это было…       — Не смей больше говорить «весело». Для меня это было не просто развлечение.        Грейнджер посмотрела вниз на свои руки.       — Прекрасно. Это было не просто забавой для тебя. Но так было для меня.       — Ты лжешь, Грейнджер, — поднявшись на ноги, Драко двинулся к двери. Но прежде чем уйти, он повернулся и сказал: — Но продолжай говорить себе, что ты ничего не чувствовала в течение последних двух месяцев. Может быть, в конце концов ты в это поверишь.       Я видел, как Драко вышел из ее кабинета, захлопнув за собой дверь. Прежде чем воспоминание проскочило вперед, я увидел слезы в глазах Грейнджер. Она смахнула их тыльной стороной ладони, но было ясно, что она будет еще какое-то время плакать.       Следующая сцена произошла, должно быть, несколько дней спустя. Грейнджер стояла посреди ОМП и говорила по-французски с человеком, который, должно быть, был каким-то дипломатом. Оглядев комнату, я обнаружил, что Драко сидит за столом, не сводя с нее глаз. Когда француз дотронулся до ее руки и рассмешил, я понял, как тогда был зол.       — Не хочешь ли ты поужинать со мной сегодня вечером? — спросил Френчи.       Грейнджер улыбнулась и кивнула.       — Мы можем встретиться во французском ресторане на Косой аллее около семи? Или, если ты предпочитаешь, мы можем пойти куда-нибудь еще. Я только что поняла…       Он прервал ее бессвязную речь, улыбнулся и поцеловал тыльную сторону ее руки.       — Это свидание.       Она взглянула на Драко, и он покачал головой, отвернувшись.       Время снова ускорило свой ход, и я оказался в ресторане, о котором она говорила. Грейнджер входила в дверь, рука Френчи лежала у нее на спине. Я снова осмотрел помещение. Когда мой взгляд остановился на белокурой копне волос, я зашипел от дискомфорта.       В памяти всплыло, что Драко пришел присмотреть за Грейнджер и привел с собой Асторию в качестве прикрытия. Черт, тогда я был таким же дураком, как и сейчас.       И, конечно же, Грейнджер все время свидания избегала взгляда Драко, сосредоточившись на флирте с французом. Но глаза Драко редко отрывались от нее. Он следил за ее передвижениями, ожидая возможности загнать в угол. Он продолжал уловку, разговаривая с Асторией и заставляя смеяться, но его внимание было приковано к другой ведьме.       Когда Грейнджер встала из-за стола и направилась в туалет, Драко последовал за ней.       В туалете Грейнджер стояла перед зеркалом, ее лицо было напряжено. Когда Драко вошел, он запер дверь, и я заметил, как напряглись ее плечи.       Она была явно расстроена и посылала ему все возможные невербальные сигналы.       — Что ты делаешь, Грейнджер? — тихо спросил Драко. — Почему ты отрицаешь, что хочешь этого?       — Ты знаешь почему. Это неправильно, Драко. Ты женат.       Положив подбородок ей на макушку, он обхватил ее за талию, крепко притянув к себе. Когда я наблюдал за этой сценой, мне захотелось вспомнить, каково это — вот так прижимать ее к себе, чувствовать аромат ее волос и духов прямо под своим носом, ощущать тепло ее тела, прижимающегося ко мне.       На щеках Грейнджер вспыхнул румянец, она заерзала, в конце концов повернулась и посмотрела на него.       — Отпусти меня.       Эти слова имели два значения: она хотела, чтобы Драко отпустил ее как физически, так и метафорически. Но я уже знал, что он не отпустит — что он этого не сделает, — поэтому его ответ меня не очень удивил.       — Я не могу. Ты — все, о чем я могу думать.       И это было правдой: даже после того, как мне стерли память, она оставалась в моих мыслях. После возвращения на работу я стал думать о ней все чаще и чаще. В конце концов, она снова стала центром моего внимания.       — Возвращайся к своей жене. А я вернусь к своему свиданию, — выплюнула Грейнджер, обрывая его.       Я видел в его глазах ревность, которую испытывал Драко. Они были жесткими, режущими, стальными.       — Ты собираешься отправиться с ним домой?        Отлично играя роль, она пожала плечами.       — Я еще не решила.       — Не надо, — умолял он. — Пожалуйста, не заставляй меня смотреть, как ты уходишь с кем-то другим, Гермиона.       — Не твое дело, что я делаю.       Наконец, она отстранилась и вышла из туалета, не оглядываясь. Я был вынужден последовать за ней к ее столику, так что я не был уверен, прячется ли Драко все еще в женском туалете или только что заглянул в мужской. Пока она продолжала болтать со своим спутником, ее взгляд то и дело прыгал в сторону короткого коридора, который вел к туалетам.       Через несколько минут Драко снова появился в воспоминании, и она тут же отвела взгляд, делая вид, что сосредоточилась на своем спутнике. Но ее глаза снова и снова бегали в сторону, и было ясно, что Драко знает, что она наблюдает за ним. Он наклонился поцеловать Асторию, изображая счастье, и, казалось, волосы Грейнджер заискрились.        — Продолжим эту ночь в моем отеле?       Мое внимание вернулось к Грейнджер и ее спутнику.       — Что? — удивленно спросила она.        Френчи улыбнулся ей и сказал:       — У нас был приятный вечер. Я надеялся, что ты захочешь его продолжить.       Я наблюдал за смятением на ее лице, за тем, как участилось ее дыхание. Она была в панике и со своего места смотрела на Драко и Асторию, чьи пальцы переплелись на их столике.       Черт, я был таким лицемерным ревнивым подкаблучником.       — Мне все очень понравилось, но не думаю, что это хорошая идея, — ответила Грейнджер, одарив его милой улыбкой. — Надолго ты здесь?       — Всего на неделю, — ответил ее спутник. — Уеду в следующую среду.       Она впилась зубами в нижнюю губу, и его взгляд сфокусировался на нем.       — Я бы с удовольствием сходила куда-нибудь еще раз, прежде чем ты отправишься домой.        Улыбнувшись, он ответил:       — Я бы тоже не отказался.       Секунду спустя я оказался в картотеке Министерства, где Грейнджер листала папку, ее глаза были сосредоточены на словах перед ней. Когда я посмотрел в сторону двери, там стоял Драко и наблюдал за ней.       — Ты собираешься поговорить со мной?       Гермиона покачала головой.       — Почему должна?       В этом случае я был вынужден с ней согласиться. Она была права, будучи резка с ним.       — Грейнджер, ты же знаешь, что это больше, чем…       — Это не так, — перебила она, вскинув голову. — Это ничто, Драко. Это маленький грязный секрет между нами двумя, и это нездорово.       Полностью войдя в комнату, Драко закрыл за собой дверь, заперев ее беспалочковым заклинанием. Он прислонился к полке, заставленной папками с делами и скоросшивателями. Грейнджер смотрела на дверь, словно молилась, чтобы та открылась, но в то же время она сделала шаг навстречу Драко. Я не был уверен, было ли это подсознательно или целенаправленно, но она сделала еще один и еще, пока не оказалась перед ним, что их носы почти соприкасались.       — То, что у нас было…       — Есть, — поправил ее Драко. — То, что у нас есть.       — Нет, было, — ответила она. — То, что у нас было, было интрижкой. Ты не свободен, Малфой. Ты женатый мужчина.       — Я сделаю себя свободным, — ответил он. — Грейнджер, я буду рядом, когда ты захочешь. Ты нужна мне.       Ее решимость заметно пошатнулась, и нерешительность на лице сказала мне больше, чем ее слова. Драко тоже это понял. Он обхватил ее за талию, притянул ближе и зарылся лицом в ее волосы.       — Я не могу, — прошептала она, ее голос дрожал. — Я не могу.       — Эй, — успокаивал Драко. — Ты можешь. Я всегда буду рядом, когда понадоблюсь, Грейнджер. И если ты захочешь большего, чем то, что у нас есть сейчас, все, что тебе нужно сделать, это попросить.       И тогда я понял, что она в конце концов попросила, а я не выполнил то, что пообещал.       Посмотрев на него, она выдавила:       — Мне нужно время.       Он вздохнул и приготовился отпустить ее. Но прежде чем он успел это сделать, она обвила руками его шею и притянула к себе, крепко целуя, а ее пальцы запутались в волосах на его затылке.       Драко застонал, его руки опустились к ее ягодицам и сжали их.       Они целовались так, словно это был последний раз в их жизни, и я подумал, как Грейнджер целовала меня, когда знала, что это будет последний раз. Было ли это так же — страстно и отчаянно? Или более спокойно — медленный, сладкий и томительный поцелуй, словно она запоминала каждую частичку меня?       На мгновение я подумал, что настоящая Грейнджер решила снова показать мне секс. Но прежде чем Гермиона и Драко успели дойти до этого, дверь распахнулась, и я увидел стоящего там Блейза с выражением отвращения на лице.       — Дружище, какого хрена ты творишь? — зашипел он, его глаза прыгали туда-сюда. — Вы двое серьезно прячетесь в картотеке? Какую игру вы затеяли? Ты женат!       Лицо Грейнджер побагровело, и она опустила голову, упираясь ею в грудь Драко. Я же сосредоточился на Блейзе. Если сначала он смотрел на Драко, то потом его взгляд упал на задницу Грейнджер, на ее бедра. Он откровенно разглядывал ее, и я узнал выражение его лица.       Он ревновал — просто кипел от ревности.       — Дай нам минутку, Блейз, — прошипел в ответ Драко. — Я найду тебя позже.        Отвернувшись, Гермиона сказала:       — Нет, все в порядке. Я просто… Он прав. Я пойду.       Когда она исчезла, последовательность воспоминаний закончилась, и я снова оказался в гостиной Грейнджер.       Но ненадолго.       Воспоминание, которое она мне показала, закрыло пробел, соединилось за порванные ниточки и продолжилось уже в моей голове.        Подбрасывая вверх Муффлиато, Блейз сказал:       — Позволь мне повторить. Какого хрена ты делаешь?       — Я ничего не могу поделать. Она мне нужна. Я не могу забыть…       — Можешь, — сказал он. — И ты, блять, должен.       — Блейз, ты знаешь, как долго я хотел ее, — в отчаянии ответил Драко. — Она хочет меня. Боги, я облажался. Зачем я пошел на эту свадьбу?       — Потому что это было правильно, Драко. Вы с Асторией уже обо всем договорились. Ты бы унизил ее…       — Но теперь я несчастен! — в своей голове я увидел, как моя прошлая версия вышагивает из стороны в сторону, проводя руками по волосам. — Грейнджер — это все, о чем я могу думать. Одного раза было недостаточно. Черт, она была со мной уже сто раз, и этого все равно недостаточно, — я наблюдал за Блейзом и снова увидел вспышку гнева — ревности — в его глазах. Он хотел ее тогда, возможно, так же сильно, как и я. Но никогда даже не упоминал об этом.       — Тогда тебе нужно развестись с Асторией, приятель.       Драко жалобно засмеялся.        — Я не могу этого сделать. Не получив согласия Люциуса или его смерти.       — Возьми себя в руки и спроси его, — сказал Блейз, хотя его слова звучали подавлено. — Ты не можешь продолжать общаться с ней таким образом. Это нечестно по отношению к Гермионе, и уж точно нечестно по отношению к Астории.       — Ты думаешь, Гермиона действительно хочет быть со мной?       — Ну, она же трахается с тобой, да?        — Ты не хуже меня знаешь, что трахаться — это еще ничего не значит, — напомнил Драко. — Я знаю, на какие кнопки лучше надавить, чем кто-либо другой. Между нами есть напряжение — всегда было.       — Тогда спроси ее, — он пожал плечами. — Спроси ее, что она будет делать, если ты уйдешь от Астории.       — Она сказала мне, что ей нужно время, чтобы разобраться во всем. И я ответил, что дам ей все, что она захочет.       — Ты играешь в опасную игру, Драко, — предупредил Блейз, засунув руки в карманы. — Ты, Гермиона и Астория — все в итоге пострадают.       — Да, но я в любом случае пострадаю.       Когда я пришел в себя, Грейнджер стояла передо мной на коленях с палочкой в руке. В ее глазах виднелось беспокойство.       — Ты в порядке, Драко? — спросила она. — Черт, ты отключился. Может, это не такая хорошая идея…       Прежде чем она успела продолжить, я прервал ее.       — Воспоминания продолжились. Очевидно, ты не все поняла.       На ее лице отразился шок, она разомкнула губы и расширила глаза.       — Что?       — Я вспомнил разговор, который у меня произошел с Блейзом после того, как ты вышла из комнаты, — уточнил я. — Черт, интересно, сколько раз это будет повторяться?       Она не сдвинулась с места, просто продолжала стоять на коленях передо мной. Я опустился в кресло и подумал, сколько раз мы оказывались здесь раньше, возможно, именно в такой позе.       Откинув назад свою челку, я нахмурился.       — Грейнджер, я в порядке. Возвращайся на свое место на диване.       Она встала, одернула одежду и потянулась, не сводя с меня глаз. Когда она поднялась на цыпочки и выгнула спину, мне захотелось застонать. То, как она двигалась, и то, как ее тело дрожало от напряжения при растяжке… Это направило мой мозг по пути, по которому он совсем не должен был идти.       — Что ты увидел? — спросила она, вырывая меня из моих мыслей.       — Что?       Устроившись на диване и укрывшись одеялом, она ответила:       — В воспоминаниях.       Мои глаза зажмурились.       — В основном то, что я был абсолютным дерьмом.       — Верно, особенно поначалу, — ответила она без колебаний. — Использовал Асторию, чтобы заставить меня ревновать, пытаться манипулировать.       — Но ты была не лучше, — сказал я, не желая дать ей забыть. — Ты знала, что я наблюдаю за тобой.       — Знаю, но я была одинока. И была свободна, и могла делать то, что мне нравится.       Хотя она была права, ее действия были пропитаны злостью. Она хотела, чтобы я обратил на нее внимание, чтобы я ревновал к парню, с которым она встретилась.       — И что было дальше? Я последовал за тобой на второе свидание?       Грейнджер рассмеялась.       — Второго свидания не было. В итоге он нашел какую-то ведьму из другого отдела, чтобы устроить с ней перепихон перед тем, как вернуться во Францию.       — Очевидно, что ты и я…       — Да, все вернулось на круги своя, — повернувшись ко мне лицом, она слабо улыбнулась. — И после этого, кажется, все стало немного серьезнее.       Я кивнул, пытаясь разобраться в своих чувствах. Я все еще злился на нее за то, что она пришла так поздно, но ее усталость и покорность смягчили это. Хотя я знал, что не прощаю ее за то, что она сделала, споры ни к чему не привели бы.       — Ты… — я сделал паузу, не зная, стоит ли мне спрашивать об этом или нет. — Ты смотрела воспоминания, которые ты мне показала? Или просто вытащила их наугад?       Казалось, она была озадачена моим вопросом.       — Я вытащила сцены, которые отчетливо помнила.       — Я думаю, тебе стоит посмотреть последнюю, когда Блейз находит нас, — сказал я, поднимаясь на ноги. — И тебе нужно поговорить с Ханной, Грейнджер.       — Почему с Ханной?       Вздохнув, я сказал:       — Потому что у меня был разговор с ней пару недель назад, и, думаю, тебе нужно узнать о том, что она рассказала мне о Блейзе.       Ее руки потянулись к волосам, она направила их вверх и скрутила в узел на макушке.       — Почему ты не можешь просто сказать мне?       — Потому что это должно исходить от нее, чтобы ты знала, что это правда, — ответил я.       Подойдя к камину, я заметил, что выдра и дракон с ее полки исчезли. Мой взгляд задержался на пустом месте, и она, должно быть, поняла, что я ищу.       — Они снова в сундуке, — пояснила она.       Я кивнул, хотя боль, излучаемая в груди, была неожиданной.       — Драко, я… — ее голос прервался, слова замерли на губах.       Снова повернувшись к ней лицом, я ждал продолжения.       — Мне жаль, — выдавила Грейнджер, вставая. — Я должна была быть там, но… Я просто… это тяжело для меня, и Блейз…       — Понимаю, — ответил я, хотя мне хотелось наброситься на нее и сказать, что меня ни хрена не волнует, как Блейз ко всему этому относится. — Это нелегко для всех.       В ее глазах снова появились слезы, и я знал, что она проигрывает битву со своими эмоциями. Я не хотел оставлять ее одну, но понимал, что не могу остаться.       Я не мог быть тем, кто утешит ее.       Она уже говорила раньше — все, что мы когда-либо делали, это причиняли друг другу боль.       Грейнджер стерла мне память. Лгала. Вступила в сговор с моим чертовым отцом. Она сбежала от меня к Блейзу — моему лучшему другу, — и все же она была мне небезразлична, несмотря на мой гнев и то, как сильно я чувствовал, что ненавижу ее за то, что она оборвала то, что между нами явно появилось.       Я не мог простить ее, не говоря уже о том, чтобы утешить.       Не имело значения, что я чувствовал, что отдал бы все на свете, чтобы остановить ее слезы, заставить ее снова улыбнуться.       Я не должен был так себя чувствовать. Она сделала это с собой — с нами, — и неважно, почему.       — Увидимся завтра, — сказал я, заставляя себя направиться к камину.       — Завтра?       Взяв летучий порошок и бросив немного в решетку, я кивнул и ответил:       — Я вернусь на работу. Мне нужно поговорить с Мэл и вернуться к делу.       Она глубоко вздохнула, и я не был уверен, шокирована она или испытывает облегчение.       — Тогда до завтра.       Я назвал свой домашний адрес и шагнул внутрь, повернувшись к ней лицом. Ее глаза расширились, что сделало слезы еще более явными.       Она, должно быть, подумала, что я иду домой, чтобы побыть с Асторией, что мы помирились.       Даже не пытаясь, я снова причинил ей боль.