Память о тебе

      Когда наступило утро понедельника, я проснулась с чувством ужаса. Моя встреча с Пенелопой была назначена на восемь, и Блейз неохотно согласился увидеться со мной в ее кабинете. Всю утреннюю рутину я делала машинально, пытаясь придумать, что именно сказать и с чего начать.       Как подвести итог всему, что произошло с того момента, как я вышла из ее кабинета в понедельник?       Боже, неужели прошла всего неделя?       И сказала ли я ей всю правду? Что я стерла память Драко, и теперь он знает о нашем прошлом?       Я просто не могла решиться.       Перед тем, как ступить в камин, я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться и подготовиться к тому, что мне предстояло пережить. У нее появится множество вопросов, и, скорее всего, она будет расстроена тем, что я ей солгала, но с этим ничего нельзя поделать. Все это осталось в прошлом, и ничего нельзя было изменить. Как я теперь поняла, прошлое может незаметно подкрасться, вернуться и преследовать тебя, когда ты меньше всего этого ожидаешь.       Все, что я сделала, все, о чем я лгала за последние три года, теперь настигало меня. У меня было два варианта: попытаться спрятаться или просто наконец-то смириться.       Когда дело касалось Драко, отталкивание и бегство не помогали. Я чувствовала, что с Блейзом будет то же самое: он не отпустит меня без боя. Тем более что он, очевидно, хотел начать что-то со мной гораздо дольше, чем я предполагала. Параллели между ними продолжали расти, заставляя меня чувствовать, что я была слепа ко всем вокруг большую часть своей взрослой жизни.       Зажмурив на секунду глаза, я успокоилась и бросила порошок в камин. Я позволила пламени унести себя прочь, надеясь, что Пенелопа простит ложь и поможет мне снова разобраться в себе.       

***

      Когда я появилась в кабинете Пенелопы, Блейз уже находился в приемной. Он стоял и смотрел на меня так неуверенно, будто не знал, как меня приветствовать.       А я не знала, как хочу, чтобы он меня приветствовал.       Остановившись на несколько неловком полуобъятии и поцелуе в щеку, я почувствовала, что мои нервы снова натянулись. На протяжении многих лет мне было так легко упасть в объятия Блейза. Это казалось правильным, сначала друзьями, а потом как любовники.       Но сейчас?       Мне казалось, что я его почти не знаю, и от этой вынужденной близости у меня по коже поползли мурашки.       — Гермиона, — сказал он, его голос был жестким.       У меня перехватило дыхание, и мне удалось с трудом произнести его имя.       — Блейз.       Мы сели на один из маленьких диванчиков, расстояние между нами было всего несколько дюймов, а казалось, что нас разделяют мили.       Через несколько минут вошла Пенелопа и удивленно посмотрела на нас обоих. Однако она приняла это как должное, поприветствовала Блейза и пригласила нас в свой кабинет.       — Я удивлена видеть вас здесь, мистер Забини, — начала она. — Гермиона не предупредила меня, что вы присоединитесь к нам.       Вместо того, чтобы дать Блейзу ответить, я вмешалась.       — С прошлого понедельника произошли некоторые… события.       Его кадык дернулся, когда он тяжело сглотнул.       — События? — переспросила она.       И тут меня прорвало. Я рассказала ей все — от долгого романа до беременности Астории, от шантажа Люциуса до Обливиэйта и обнаружения фотографий Драко на прошлой неделе. Все было рассказано в спешке, в сокращенном виде, и история заняла около пятнадцати минут.       — Это… Этого очень много, — ответила Пенелопа, и Блейз насмешливо хмыкнул. Она повернулась к нему. — Ты злишься.       — Конечно, я злюсь. Ты слышала, что она сейчас сказала? — прошипел он. — Драко трахал ее почти два года, потом она стирает их роман, я помогаю ей прийти в себя, а теперь, когда он знает об их прошлых отношениях, она отдаляется от меня…       — Блейз, это не то, что…       Пенелопа прочистила горло, остановив наш спор.       — Я предполагаю, что раз вы оба здесь, вам нужен посредник? — я кивнула, и она продолжила: — Хорошо. Давайте вернемся к тому, на чем ты остановилась. Драко теперь знает все…       — Не все, — перебила я. — Он знает, что у нас были отношения, и я показываю ему их фрагменты, потому что ему нужен кто-то, кто будет следить за ним, пока он просматривает воспоминания.       — И Блейз, ты расстроен, что она это делает, — заявила Пенелопа.       Он кивнул.       — Да.       — Гермиона, как ты справляешься с просмотром воспоминаний?       Опустив глаза на колени, я ответила:       — Честно говоря, я не знаю. Иногда кажется, что все идет хорошо, а иногда кажется, что с этим трудно справиться.       — Хорошо, — сказала Пенелопа, ее внимание переключилось на Блейза. — И ты думаешь, что она отдаляется от тебя?       — Да, — согласился он. — С того момента, как он вернулся на работу.       — Гермиона, ты не хочешь рассказать ему о том, о чем мы говорили на прошлой неделе? — спросила Пенелопа.       Сделав глубокий вдох, я посмотрела на Блейза.       — С тех пор как Драко вернулся на работу, я чувствую, что ты немного стал собственником. Властным. Это не то, о чем я не говорила тебе раньше, по большей части.       — По большей части? — переспросил он.       — Я заметила сходство между тем, как вел себя Драко, когда мы были вместе, и тем, как относишься ко мне ты, — поспешно поправилась я. — Вы… похожи.       Пенелопа внимательно наблюдала за нами.       Блейз прищурился.       — Что ты имеешь в виду?       Я встала и начала расхаживать по кабинету.       — Он вел себя так, будто у него были какие-то права на меня, будто я принадлежала только ему и не имела права разговаривать с другими мужчинами.       — Я веду себя так, когда ты разговариваешь с мужчинами или только с Драко?       Подумав об этом, я поняла, что он прав. Но в то же время я подумала о своем дне рождения еще в тот период, когда мы еще не начали встречаться.       — А как насчет того, что Тео флиртовал со мной в мой день рождения?       Он застонал.       — Ты знаешь, почему это произошло. Если бы мы встретились с Тео сегодня и ситуация повторилась, мне было бы все равно, если бы он трахнул тебя на словах.       — Я не думаю, что это правда, — ответила я. — Я уже давно не находилась рядом с мужчиной, который не был бы тобой, Гарри или Роном.       — Гермиона…       — И ты держал меня отдельно от своей жизни, так же, как и он, — тихо добавила я. — Я не знакома с твоей матерью и ни с одним твоим другом, кроме Сары, а ты знаешь, как я к ней отношусь.       Он задумался, хватаясь за соломинку, и я увидела, как его осенило осознание.       — Это не было намеренно. Моя мать — она очень много значит…       — Мать для каждого человека много значит, — не переставая ходить, я добавила: — Если бы моя мама помнила меня, я бы тоже сказала об этом, но я бы все равно приложила усилия, чтобы познакомить ее с тобой.       Пенелопа прочистила горло.       — Можно?       Махнув рукой, Блейз жестом предложил ей пройти вперед.       — Блейз, ты должен понять, что такой человек, как Гермиона — которая так долго была любовницей, — нуждается в полной прозрачности с твоей стороны. Ощущение, что ее прячут, убирают в какую-то маленькую коробочку, действует на нее возбуждающе, — объяснила Пенелопа. — А собственническое поведение — поведение, будто ты ей не доверяешь, — скорее всего, тоже ее заводит. Она уже проходила через все эти чувства.       — И ты солгал мне, — заявила я, понизив голос. — Ты нарушил мое доверие.       Пенелопа посмотрела на него.       — Что случилось?       Он вздохнул и провел ладонями по лицу.       — У меня были отношения — или просто дружеская договоренность — с моей подругой Сарой…       — Более трех лет, — вмешалась я.       — И я не сказал ей об этом.       Она кивнула.       — Хорошо. Это также то, что будет слишком для того, кто имеет дело с конкретными проблемами, которые пришлось преодолеть Гермионе, — сосредоточив свое внимание на мне, она спросила: — Что еще, Гермиона?       — Мы закапываем каждый трудный разговор сексом, — призналась я. — Мы используем его, чтобы отвлечься, — и между нами всегда все было хорошо, так что я никогда не жаловалась.       — В большинстве случаев это скорее делаешь ты, чем я.       — Я знаю это, но это нездорово. Особенно когда делаю это, чтобы скрыть свои чувства и сделать тебя счастливым.       Пенелопа ободряюще улыбнулась.       Лицо Блейза осунулось.       — Гермиона, я никогда не просил тебя делать ничего подобного. Я не хотел, чтобы ты вела себя определенным образом или притворялась, только чтобы сделать меня счастливым.       — Все хотели, чтобы мне стало лучше, — я провела пальцами по волосам, расстроенная. — Ты, Панси, Гарри и, черт, даже я хотела стать лучше. Я думала, что если я заставлю вас всех поверить, что я в порядке, то я действительно буду в порядке.       — Прежде чем ты отреагируешь, — начала Пенелопа, глядя на Блейза, — давай поговорим о Гермионе и ее проблемах с брошенностью.       — Проблемы с брошенностью? — спросил Блейз. — Она никогда…       Я снова глубоко вздохнула.       — Блейз, после войны — после того, как мы с Роном расстались, я не разговаривала с Гарри. А потом Джинни уехала играть за гарпий, и я не смогла исправить воспоминания родителей, так что они тоже исчезли, — смахнув набежавшие слезы, я сказала: — Я все время была одна. Никто не пытался проводить со мной время, и…       — Ты раздуваешь из мухи слона, — перебил он, вставая и беря меня за руку. — Тогда все хотели проводить с тобой время. Ты просто никогда не понимала этого.       — Драко, да…       Он закатил глаза.       — Не только Драко. Я, Гермиона. Половина парней за годы, прошедшие после нашего обучения в Хогвартсе.       — Это не имеет значения, — сказала Пенелопа, прервав его. — Она чувствовала себя совершенно одинокой.       — Я боялась, что ты уйдешь, если я окажусь не той, кем ты меня считаешь, если я еще не полностью отошла от Драко и того, какой я была после Обливиэйта, — встретив его взгляд, я продолжила: — Я не хотела потерять тебя, поэтому я многое задвинула на задворки сознания, скрывала свои чувства. Я видела его перед балом. Я просто… я никогда не говорила тебе, потому что распалась на части.       — Что? — шипел он. — Когда ты его видела?       Отдернув руку, я вытерла слезы и ответила:       — Я видела его на Косой аллее — он был с Асторией, и с ними был Скорпиус. Я написала об этом в своем дневнике…       Боль — боль, которую причинила я, — омрачила его красивое лицо, заставив его смотреть жестче, злее.       — Ты снова писала о нем?       Не в силах говорить, я просто кивнула.       — Я хочу прочитать это, — огрызнулся он. — Все. Я хочу увидеть это сегодня.       — Я не буду это никому показывать, — ответила я. — Не думаю, что это честно…       — Честно? Пожалуйста, Гермиона, скажи мне, что справедливо. Справедливо ли то, что я с самого начала соревновался с воспоминаниями о нем? Или то, что ты чувствуешь… что можешь писать все свои мысли ему и не разговаривать со мной?       Сев обратно, я наклонилась вперед и уперлась локтями в колени, спрятав лицо за ладонями.       — Ты знал, Блейз. Ты знал, во что ты ввязываешься, когда начал отношения со мной.       Пенелопа, должно быть, жестом заставила его замолчать, потому что он ничего не ответил.       — Гермиона, — сказала она, ее голос был мягким, — я думаю, что у вас обоих есть хорошие аргументы, и мы делаем успехи. Ты открываешься и говоришь.       Фыркнув, я заставила себя поднять на нее глаза.       — Это не похоже на прогресс.       — Но это так, — ответила она, жестом приглашая Блейза занять свое место рядом со мной. Когда он это сделал, она улыбнулась. — Я знаю, что вам обоим было нелегко в последнее время, и появление Драко в жизни Гермионы подняло много вопросов. Есть ли что-то еще, о чем вам нужно поговорить?       — Да, — ответила я и почувствовала, как Блейз рядом со мной напрягся. — Мне не понравилось, что ты рассказал Саре и Мэл о моих отношениях с Драко.       — Я ничего не рассказывал Мэл. Я рассказал Саре — очень давно. Она всегда знала. Не знаю, сказала ли она что-то Мэл, — объяснил он, и его голос был ровным. — Гермиона, я бы не стал рассказывать об Обливиэйте никому из тех, кто общался с Драко. Зачем мне рисковать?       Все, что он говорил, имело смысл, но мне было трудно ему поверить. Он что-то нарушил между нами — или я нарушила, — и у меня не получалось довериться ему на слово. Поэтому я молчала.       Взгляд Пенелопы метался между нами.       — Хорошо. Вот что думаю я, — начала она. — Гермиона, тебе нужно открыться и рассказать Блейзу о том, что ты думаешь и чувствуешь. Я знаю, что это я сказала тебе вести дневник и писать своему бывшему, но больше не думаю, что это правильно для тебя. Если ты не можешь говорить об этих вещах с Блейзом, я бы посоветовала написать ему и дать прочитать.       — Я попробую, — ответила я. — Но я не хочу ни с кем делиться своими предыдущими дневниками.       — И Блейз, я думаю, тебе нужно во всем признаться — о Саре, о характере ваших отношений…       Он прервал ее.       — Да. Я рассказал все Гермионе после того, как она подслушала наш разговор.       Его заявление заставило меня сжаться. Мне было стыдно, что я так себя вела.       — У нее проблемы с доверием, — спокойно сказала Пенелопа. — Она была в ситуации, когда ее не ставили на первое место, и она потеряла многих людей, которые были важны для нее. Я не говорю, что подслушивать — это правильно, но мы можем обсудить здоровые способы общения, чтобы у Гермионы не возникло подозрений по поводу вашей дружбы с Сарой. И, с другой стороны, чтобы у тебя не возникло подозрений по поводу ее дружбы с Драко…       — Она не должна с ним общаться, — заявил Блейз. — Он чертов акромантул, и она снова попадет в его паутину.       — Блейз, я уже сказала тебе, что покажу ему то, что происходило между нами! — ответила я напрягшимся от волнения голосом.       Пенелопа подняла руку.       — Хорошо. Думаю, нам стоит установить некоторые правила. Первое — вы двое должны прислушиваться друг к другу, попытаться довериться. Второе… — сделав паузу, она подняла два пальца, — никакого секса, пока вы не будете в лучшем состоянии. Секс только затуманит проблемы и скроет их на короткое время.       — У нас не было секса уже больше недели, — угрюмо сказал Блейз. — Что, кстати, для нас ненормально.       — Принято к сведению, — ответила она, ее тон был резким. — Номер три, вы сядете и поговорите о своих чувствах или проблемах, по крайней мере, еще два раза, прежде чем вернетесь сюда.       Кивнув головой в знак согласия, я сказала:       — Я не против.       Вздохнув, Блейз тоже согласился.       — Хорошо, — сказала Пенелопа, ее зачарованное перо остановилось. — Блейз, мне нужно несколько минут побыть наедине с Гермионой. Не мог бы ты выйти?       Поднявшись на ноги, он вышел из ее кабинета, не удостоив меня и взглядом. Как только он ушел, я встала и снова начала расхаживать по кабинету.       — Гермиона, как у тебя дела?       — Моя жизнь — это катастрофа, — я глубоко вздохнула. — Не знаю, получится ли у меня ему довериться. Я действительно, действительно не могу. Он лгал мне о Саре, а у них были сексуальные отношения в течение многих лет.       — Это было определенно неправильно с его стороны. Он должен был быть честен с тобой, — согласилась она.       — Я знаю это, — огрызнулась я. — Почему они все лгут мне о других женщинах?       — Они?       — Драко и Блейз, — ответила я. — Они оба. Они оба постоянно лгут.       — Гермиона, я знаю, что ты любишь двигаться во время разговора, но тебе нужно присесть и посмотреть на меня минутку, — сказала Пенелопа, и я повернулась к ней. Она махнула рукой в сторону того места, где я сидела до этого, и подождала, пока я подчинюсь. Как только я повиновалась, она продолжила: — Ты всегда знала, что Драко женат. Он обещал бросить ее?       — Тысячу раз, — ответила я, вспоминая каждый из них. — Но сейчас я не это имела в виду.       — Не могла бы ты объяснить?       — Он сказал мне, что остановился в «Дырявом», — начала я, слова лились потоком. — Но вчера вечером, когда он вышел из моего дома, он пошел домой. К ней.       — Это ничего не значит, — мягко сказала Пенелопа.       — Значит. Это значит, что он собирается поступить правильно и наладить отношения с ней ради Скорпиуса. Он простит ее и забудет про меня.       Перо снова начало писать, явно найдя что-то важное в этом разговоре. Пенелопа молчала, только смотрела мне в глаза.       Через мгновение я сказала:       — И это то, чего я хотела все это время. Я хотела, чтобы он выбрал своего сына, а не меня.       — Ты уверена? — спросила она. — Потому что ты сейчас на грани слез.       Я тяжело сглотнула, не в силах ответить. Ее глаза переместились на часы, посмотрели на время, и она вздохнула. Учитывая, сколько времени у меня ушло на рассказ, я поняла, что наше время вышло.       — Думаю, тебе стоит вернуться на этой неделе, Гермиона. Одной. Я не думаю, что присутствие Блейза сегодня было полезным.       Кивнув, я ответила:       — Я приду.       И в глубине души я знала, что мне нужно это сделать.       — Хорошо. Подготовь что-нибудь. Я хочу, чтобы ты немного поговорила с Блейзом перед возвращением, если сможешь, — встретившись с моими глазами, она сказала: — Думаю, тебе предстоит принять несколько трудных решений, и я помогу тебе только настолько, насколько смогу.       Она была абсолютно права: только я могу решить, что для меня правильно, и сумею ли я простить его.       

***

      К моему удивлению, когда я вышла из кабинета Пенелопы, Блейз уже ушел. Я думала, что он будет ждать меня, но, видимо, гнев взял верх.       Записавшись на прием на среду, я отправилась в Министерство. Помимо того, что я переживала в личной жизни, мне нужно было принять решение о профессиональной.       Когда я задумалась о перспективе прийти на работу и остаться одной — без Гарри, без Драко, без Блейза, — я поняла, что чувствую себя намного лучше. Мне не нужно было бы постоянно думать о том, кто за мной следит, что принесет каждый стук в дверь моего кабинета.       Если бы я работала в Отделе тайн, я могла бы просто быть собой. Я могла выбирать свои проекты и то, как проводить свое время. Как бы я ни ненавидела использовать свою известность, я могла бы предлагать проекты, и они, скорее всего, приняли бы их. Если бы я захотела изучать время, смерть или любовь, я бы смогла бы это сделать.       Я бы не была так зациклена на поимке темных волшебников и зельеваров, на помощи Гарри, Драко или Блейзу.       Работа могла бы стать моим побегом. Мне нужно было личное пространство, особенно сейчас. Мне нужно было время для себя.       В тот момент я приняла решение. Я должна была снова найти себя, не могла больше полагаться на кого-то другого, кто мог бы мне в этом помочь. Я хотела быть собой — не той версией себя, которую кто-то другой превратил в то, чем, по их мнению, я должна быть. И я не могла спросить ни у кого их мнения по этому поводу.       Хотя я знала, что у меня не назначена встреча с Кингсли, я прошла прямо к его кабинету, не удостоив никого и взглядом по пути. Полностью ожидая, что мне откажут, я была потрясена, когда его секретарь ввела меня в кабинет министра.       Кингсли посмотрел на меня и улыбнулся.       — Доброе утро. Я так понимаю, вы приняли решение?       Кивнув, я ответила:       — Да. Мне нужны перемены, министр.       — Я думаю, что вы нуждаетесь в них уже довольно давно, — на моем лице, должно быть, отразилось потрясение, потому что он продолжил: — Да, я заметил изменения в вас за эти годы.       — Кингсли…       — Нет необходимости объяснять, — сказал он, прервав мои слова. — Я не хочу, чтобы вы уходили из Министерства, поэтому я готов помочь вам и дать все, что нужно, Гермиона. Бороться за магических существ, изобретать заклинания или зелья. Все зависит от вас. Вам не суждено продолжать борьбу, если вы этого не хотите.       Я выдохнула, облегчение было очевидным.       — Спасибо.       — Не бойтесь просить о том, чего вы хотите. Если вы чувствуете пустоту, значит, вам нечего дать другим. Есть разные виды вложений.       — Мне нужно быть самой собой, — сказала я, впервые признавая это вслух. — Я не могу быть просто другом Гарри или девушкой Блейза, которая также работает в ОМП.       Усмехнувшись, он ответил:       — Вы всегда были самостоятельной личностью. Я никогда не считал вас другом Гарри, чьей-то девушкой или, черт возьми, разумной частью Золотого Трио. Вы всегда были и остаетесь Гермионой, и для меня большая честь знать вас.       И снова я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.       — Спасибо, Кингсли.       Он отмахнулся от моей благодарности.       — Итак, когда вы хотите внести изменения?       — Ну, Гарри и Малфой оба вернулись. И, думаю, Малфой отлично подойдет на мое прежнее место, — нервно начала я. — Он очень хорош и в целом может справиться с собственными исследованиями.       — Хорошо, так как можно скорее?       — Обсудите это с Гарри, — сказала я, теряя последние нервные клетки. — Если он считает, что они справятся без меня, я бы хотела сделать это как можно скорее.       Кингсли улыбнулся.       — ОМП не развалится без вас, вы же знаете. Если бы это случилось, у нас были бы гораздо большие проблемы, чем я могу себе представить.       Я засмеялась и закрыла лицо руками.       — Простите. Я не хотела, чтобы это выглядело так, будто я так чувствую.       — Идите и начинайте собирать свои вещи, Грейнджер, — сказал он, глубоким голосом отдавая мне приказ — цель, — прежде, чем я успела замешкаться. — Соберите, закончите все, что нужно сделать на этой неделе, и мы подумаем о вашем переводе в Отдел тайн на следующей неделе.       — Хорошо. Свяжемся в конце этой недели.       — Обязательно. Хорошего дня.       Понимая, что я по факту уволена, я вышла из его кабинета и вернулась к лифту. Нажав на кнопку ОМП, я наконец выдохнула.       Еще пять дней.       Я смогу пережить еще пять дней.       

***

      Я вошла в свой кабинет и огляделась, рассматривая фотографии и предметы, которые заставляли мое пространство на протяжении почти десяти лет. Конечно, за эти годы я пополнила их количество, но некоторые все равно оставались для меня на первом месте.       Вымпел Хогвартса — не Гриффиндора, поскольку я гордилась своей школой, а не только факультетом.       Фотография Гарри, Рона и меня, сделанная через несколько дней после битвы.       Мой Орден Мерлина I степени.       Книги, которые стояли на моей полке, — учебники, справочники, словари рун.       «Анима», книга, с которой началась эта история с Драко, все еще находилась у меня дома, оставляя на полке вопиюще пустое место.       Фотографии меня с Джеймсом и Севом, напоминание о том, что мне нужна фотография с Лили.       Фото с бала в Министерстве — мы с Блейзом входим в бальный зал.       Поставив сумку на пол, я внимательно рассмотрела каждый предмет, размышляя, стоит ли брать их с собой в новый офис. Но когда мой взгляд упал на фотографию с бала, я почувствовала, что мой желудок опустился, а беспокойство усилилось.       Я и раньше считала это милым жестом, как Блейз поставил эту фотографию на полку несколькими неделями ранее, но теперь я увидела это в новом свете. Это был еще один способ обозначить то, что он считал своей территорией. На фотографии его рука крепко обхватывает меня, и он широко улыбается. Он называл меня сокровищем — не чем-то вроде дорогая, возлюбленная или любовь, а сокровищем, чем-то, что нужно ревностно охранять.       Достав из сумки айпод, я вставила в уши наушники и начала составлять список того, что мне нужно упаковать, игнорируя фотографию и стараясь не думать о том, что это значит.       В глубине души я уже знала, но еще не была готова принять это.       

***

      Дверь распахнулась, вырвав меня из сосредоточенного состояния и чуть не заставив выпрыгнуть из тела.       — Ты мне нужна, — сказал Драко, его голос звучал на грани отчаяния.       Как раз в тот момент, когда мои мысли начали разбегаться, чтобы понять, что означают эти слова, он пояснил свое заявление:       — Я ездил в Фалмут сегодня утром, и на том здании, где ты видела Джера, сегодня появилась другая руна. Я спустился и получил ордер.       Дело зельевара. Причина, по которой он вернулся на работу.       Вытащив наушники, я ответила:       — Да. Конечно. Какая это руна?       — Феху, — ответил он. — Я думаю, это означает либо…       — Зелье плодородия или Амортенция.       — Или Феликс Фелицис, — добавил он. — Это также может означать удачу.       — Зачем я тебе нужна? Ты можешь просто взять Блейза и Мэл, если думаешь, что это оно, — заявил я, зная, что в рейде от меня толку не будет.       — Сегодня здесь сильная охрана, — Драко положил руки на бедра. — И есть несколько кластеров рун на боковой стороне здания. Я предполагаю, что они ответственны за охрану, так как я видел Эйхваз и Турисаз.       — Я думала, ты не знаешь рун.       Он вздохнул.       — Я прочитал ту книгу о том, как они модифицируют защитные руны на прошлой неделе, плюс эти руны довольно распространены. Мы можем, пожалуйста, идти? У нас нет времени…       Поднявшись на ноги, я надела туфли, и он поднял бровь.       — Ты сидишь здесь босиком?       — Всегда, — ответила я, не потрудившись сказать ему, что он отреагировал точно так же, когда узнал об этом в первый раз. — Женская обувь чертовски неудобна.       Я схватила свою сумку и направилась к двери. Драко повернулся, стараясь идти в такт моим шагам, и я почувствовала его руку на своей спине всего на секунду, прежде чем она исчезла.       Блейз, стоявший за своим столом, тоже заметил это. Отложив свои бумаги, он направился к нам.       — Малфой, — сказал он. — Куда ты идешь? Я думал, что сегодня мы будем работать над твоим делом о зельеваре.       Он даже не обратил на меня внимания.       Драко, не теряя ни секунды, сказал:       — Сегодня утром я ездил в Фалмут. Здание, которое первоначально указала Грейнджер, тщательно охраняется, а руна, которая была на его фасаде, изменилась.       — Отлично, — ответил Блейз. — Я пойду с тобой. Я могу захватить и Мэл.       — В этом нет необходимости. Грейнджер и я…       — Гермиона не аврор. Она не должна идти на рейд.       Хотя я согласилась с ним, моя нервозность лишь усилилась. И снова я поняла, почему он это делает, — он не хотел, чтобы я оставалась наедине с Драко.       — Она мне нужна, — парировал Малфой. — Защита связана с рунами. Она, скорее всего, сможет снять их без лишнего шума.       Он казался уверенным в моих способностях, чего я не могла сказать о себе. Если не считать восстановления моих собственных защитных преград, я уже много лет не имела дел с защитной магией.       Блейз посмотрел на меня, казалось, читая мои мысли.       — Когда ты в последний раз делала что-то подобное?       Прежде чем я успела ответить, в кабинет вошел Гарри и замер, увидев всех нас вместе. Его глаза сузились, и я покачала головой. Ему не нужно было ввязываться в этот спор.       — Довольно долгое время назад, — признала я. — Но я уверена, что все еще могу справиться с этим.       — А после сегодняшнего утра? У тебя ясная голова?       Взгляд Драко переместился между нами, и я почувствовала, как мои щеки запылали.       — Моя голова в порядке, — прошипела я. — А как насчет твоей?       — Грейнджер, нам нужно идти. Поттер, хочешь пойти с нами?       Гарри вздохнул.        — Я не выхожу в поле, Малфой, но сегодня сделаю исключение. Забини, ты останешься здесь.       Блейз излучал гнев.       — Ты шутишь?       — Я не допущу, чтобы вы с Малфоем сцепились посреди Фалмута и развалили это дело, — заявил Гарри, не оставляя почвы для споров. — А Гермиона накладывала и снимала защитные чары на протяжении всей войны. Она может делать это даже во сне, — он шагнул вперед и ободряюще положил руку мне на плечо. — Я знаю, что ты сможешь это сделать.       — Хорошо, — сказала я, встретившись с глазами Блейза. — Я в порядке. И Гарри будет рядом, так что тебе не нужно вести себя так, будто я делаю что-то не так.       И снова он ничего не сказал, просто повернулся и пошел к своему столу.       Драко прищурился, глядя на спину Блейза, и покачал головой.       — Пойдем.       

***

      Я подошла к зданию, закутанная в мантию-невидимку Гарри. Мой палец провел по Феху так же, как по Джере. Руны, вырезанные на зданиях, не были редки, но те, что смещались, были редкостью.       Феху — богатство, удача, энергия, плодородие, предвидение — определенно не была руной, которую я часто использовала, но я могла видеть в ней особый символизм.       А зелья плодородия были запрещены, если только их не прописывал практикующий целитель. Феликс Фелицис не был запрещен, но его было очень трудно варить. За любое из этих зелий можно было выручить кругленькую сумму.       Быстрым взмахом палочки я перевернула руну, изменив ее значение. Перевернутая Феху означала неудачу и потерю.       И кто бы ни руководил этой операцией, он должен был проиграть.       Отойдя от Феху, я пошла вдоль стены здания, проводя пальцами по камню, пока не нашла то, что искала. Измененная буква в руне Альгиз была меньше, спрятана в центре другой руны.       Альгиз означала защиту и была призвана отгонять зло, но в данном случае, похоже, она защищала злодея.       Маленькая руна находилась внутри Оталы, которая символизировала дом. Я поднесла свою палочку к Альгиз и начала стирать ее, оставив Оталу совершенно нетронутой. Когда Альгиз была стерта, я перешла к Турисаз и Эйхваз. Они были большими, но я осторожно удалила и их.       Затем я вырезала новую руну на боковой стороне здания, стратегически расположив ее на месте Эйхваз. Тейваз — справедливость и власть.       Для надежности я также наложила на дом антиаппариционные чары, чтобы попытаться сдержать того, кто там находился.       Когда я двинулась обратно к Гарри и Драко, их глаза были устремлены на здание, ожидая увидеть что-то или кого-то.       — Где она? — спросил Гарри, его голос был нервным. — Раньше ей никогда не требовалось столько времени.       Закатив глаза, я продолжила идти.       — Я уверен, что это немного сложнее, чем то, что она разыгрывала в подростковом возрасте, Поттер, — огрызнулся Драко. — С ней все в порядке. Ты же знаешь, что она может справиться лучше, чем кто-либо другой.       То, как он верил в меня, наполняло меня противоречивыми эмоциями так же, как и всегда. Даже когда моя уверенность ослабевала, он доверял мне. Он не витал в облаках и не сомневался в моих способностях.       Ободренная его словами, я шагнула в их импровизированное место слежки, снимая мантию. Гарри подпрыгнул, а Малфой ухмыльнулся.       — Видишь? Она в порядке.       Я кивнула.       — Я в порядке. Защита снята. Вы должны быть готовы войти.       — Думаешь, нам нужно больше двух? — спросил Гарри.       Драко пожал плечами.       — Я не уверен. Грейнджер, хочешь пойти с нами? Или нам стоит вызвать подкрепление?       — Я не аврор.       — Как будто это останавливало тебя, когда ты была подростком, — сказал он, его голос почти дразнил меня, заставляя мое сердце пропустить удар.       Гарри встретил мой взгляд.       — Это зависит от тебя. Я знаю, что не должен позволять тебе, но Малфой прав: ты справляешься лучше, чем большинство.       — Еще одна палочка не будет лишней, — ответила я. — Но я не собираюсь вступать в игру, пока ты мне не скажешь.       — Я беру на себя инициативу или ты? — спросил Драко у Гарри.       — Действуй ты, — решил Гарри. — Это твое дело, и ты единственный, кто вернулся сюда и понял, что за ним еще стоит понаблюдать. Мэл и Блейз практически забросили это место.       Быстро кивнув, Драко зачаровал себя. Я передала мантию Гарри, и он покачал головой.       — Надень ее ты, Гермиона.       — Нет, меня устраивает амулет. Это твое, и у тебя есть дети.       Вздохнув, он передумал и пожал плечами, а я почувствовала, как по позвоночнику струятся чары разочарования.       Повернувшись туда, где виднелись смутные очертания Драко, я сказала:       — Спасибо, Малфой.       — Прикрой меня, Грейнджер. Вот так. Не беги ни за кем, — его рука сжала мою руку, и я почувствовала тепло его прикосновения через рукав. — Слышишь меня?       — Слышу.       — Ладно, пошли, — сказал он, начиная двигаться, и мы с Гарри последовали за ним.       

***

      Как только мы вошли в дверь, стало очевидно, что здесь уже давно активно велась зельеварческая деятельность. В комнатах стояли котлы, на каждом из которых было написано разное зелье.       Оборотное. Плодородие. Укрепляющее. Старение и де-старение. Глоток смерти. Похоть. Амортенция. Веритасерум.       Продвигаясь по дому, мы в конце концов подошли к запертой двери, и я почувствовала, как по венам разлился адреналин.       — Алохомора, — прошипел Драко, отпирая дверь.       Как только дверь открылась, мимо пронеслась красная вспышка, каким-то образом обогнув всех нас троих. Либо Гарри, либо Драко быстро запустили в комнату невербальное заклинание, и сине-зеленая вспышка отскочила от щитовых чар.       Голос Гарри прорезал воздух.       — Экспеллиармус!       Я чуть не закатила глаза. Даже после стольких лет, когда в него летели оглушающие и проклятия, он все еще пытался обезоружить противника. Однако вторая палочка полетела в сторону Гарри — как всегда, — и мне захотелось рассмеяться.       Драко сделал два шага вперед, преодолевая вход, и крикнул:       — Ты что, блядь, издеваешься?       Войдя следом за ними, я увидела Маркуса Белби, без палочки и с поднятыми вверх руками.       — Кто там?       Драко отбросил свои чары и выстрелил в него из Инкарцеро.       — Этому тебя научил твой дядя? Варить запрещенные зелья?       Белби пожал плечами.       — Они не запрещены.       — Они незаконны, если у тебя нет лицензии на их продажу, — сказал Гарри, снимая мантию и накидывая ее на предплечье. — Для когтевранца ты не очень умный.       — Я продаю редкие препараты жаждущим, — произнёс он, пожимая плечами. — Что они делают с ними после этого — не в моей компетенции.       — Полагаю, именно поэтому ты оставался здесь, когда здание охранялось, а дверь была заперта, — заявила я. — Это было бы совершенно нормально для человека, который все делает по правилам.       — Я очень верю в безопасность, — ответил он. — Нельзя, чтобы в действующую лабораторию зелий вваливался кто попало. Могут случиться всякие неприятные вещи.       — Это достойно восхищения, но полторы недели назад в этом здании не было такой охраны, — сказал Драко, поднимая Белби на ноги. — Ты знал, что мы тебя нашли.       — Я уверен, что это было не так уж и сложно, Малфой, — ответил он. — В конце концов, твоя жена знала, где я.       Время, казалось, замедлилось, пока слова Белби доходили до меня, а в голове возникали вопросы.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри, прищурившись и посмотрев на Драко и Белби.       — Миссис Малфой купила у меня зелья, — ответил он с самодовольным выражением лица. — На этом же самом месте два года назад.       — Что сделала Астория?       Драко смотрел на него, явно любопытствуя, но сдерживая свои вопросы, стараясь не поддаваться эмоциям.       — Я имею в виду, что ты, должно быть, остался доволен результатами. Она больше не возвращалась, и, кажется, я видел в газетах, что у тебя появился наследник, — протянул он.       — Что ты хочешь сказать? — спросил Драко, его голос был опасно низким.       — Она сказала мне, что не могла зачать ребенка. Я продал ей сильное зелье для зачатия.       Мое сердце начало отбивать бешеный ритм.       Астория приняла зелье, чтобы забеременеть.       Она не могла забеременеть.       Они пыталисьзабеременеть.       — Я тебе больше не нужна, верно? — спросила я, каким-то образом сохраняя голос, хотя я чувствовала, что во мне как никогда раньше поднимается паника.       Гарри повернулся, взглянул на мое лицо и сказал:       — Мы справимся. Тем более что Белби только что признался в частной продаже запрещенного зелья.       Краска исчезла со щек Белби.       Сделав шаг ко мне, Драко протянул руку.       — Грейнджер…       — Увидимся позже, — выдавила я, повернулась и вышла, прежде чем он успел дотронуться до меня.       Как только мои ноги коснулись тротуара, я исчезла.