Память о тебе

      Астория, 25 июня 2007 года       Прошла неделя — одна полная неделя — с тех пор, как Драко узнал об Обливиэйте.       Я снова вернулась в ад. Но на этот раз все стало еще хуже.       Почти всю неделю он жил в «Дырявом котле», лишь раз в день заглядывая к Скорпиусу. Мы почти не разговаривали, кроме того раза, когда он сказал мне, что между нами все кончено.       Два дня назад, когда он прошел через камин со всеми своими вещами, мое сердце на мгновение затрепетало, глупо полагая, что он выбрал меня — хотел меня, — а затем снова разбилось вдребезги.       Он переехал в нашу гостевую спальню и едва удостоил меня взглядом, даже когда столкнулся со мной в одном полотенце. Его безразличие пронзило меня до костей, особенно после года близости. В тысячный раз я ненавидела себя за то, что сделала.       Драко не был счастлив, и я вместе с ним.       Когда утром я услышала его шаги, то поняла, что он собирается вернуться на работу — вернуться к тому, чтобы видеть ее каждый божий день, — и во мне вновь все закипело. Я не понимала, как он может простить ее, но не меня.       Как только я услышала, что, Мерлин, будь он проклят, Драко включил кофейник, я поднялась с кровати и зажмурила глаза, когда у меня сразу же закружилась голова. Пытаясь успокоиться, я положила одну руку обратно на матрас и стала ждать, когда это пройдет.       Когда слабость наконец прошла, я завернулась в халат, медленно спустилась вниз по лестнице и зашла на кухню.       — Доброе утро, — поприветствовала я, стараясь вести себя как можно более нормально. — Ты сегодня возвращаешься на работу?       Драко кивнул.       — Да. Мне нужно завершить одно дело.       — Вернешься к ужину?       Ему потребовалось гораздо больше времени, чем следовало, чтобы ответить на этот простой вопрос, как и много лет назад.       — Не уверен. Мне нужно нагнать упущенное, поскольку меня не было в офисе целую неделю, — начал он, делая паузу, чтобы налить кофе и сделать глоток. — У тебя что-то конкретное на уме?       Глубоко дыша, я набралась храбрости и сказала:       — Твои родители спрашивали о тебе. Они не получали от тебя вестей почти неделю. Я подумала, может быть…       Он посмотрел на меня поверх края кружки, заставив замолчать.       — Я не готов снова общаться с ними.       — Ты не должен наказывать свою мать…       — Ладно, — поправился он, отставив кружку и скрестив руки на груди. — Я еще не готов разговаривать с отцом, не хочу слушать, как она его защищает.       — Ты разговариваешь со мной, — заметила я. — И еще с Гермионой. Мы так же виновны во всем этом, как и твой отец.       — Астория, я должен общаться с тобой. Мы вместе воспитываем сына.       — А Гермиона? Почему ты общаешься с ней?       Я знала, что веду опасную игру, нажимая на эти кнопки, но мне нужно было, чтобы он мыслил здраво, чтобы он понял, что ведет себя неразумно.       — У нее все мои воспоминания, и я хочу их вернуть, — ответил он. — Поверь, хотелось бы мне не разговаривать с ней, но последнее воспоминание, которое она мне показала, заставило меня вспомнить больше. Я не могу просматривать их в одиночестве. Я, по сути, потеряю сознание.       Гнев Драко был понятен; он не лгал мне.       — Она могла бы отказать твоему отцу, знаешь ли.       — А ты могла бы попробовать поговорить со мной об этой интрижке, а не обращаться к нему за помощью, — огрызнулся он. — Вы все были неправы. Черт, Астория, даже я был неправ. Мне не следовало оставаться твоим мужем, пока я встречался с Грейнджер.       Его мышление потрясло меня. В прошлом он бы даже не признал, что тоже виноват.       — Это как раз моя точка зрения! Мы все внесли свой вклад в эту ситуацию, поэтому держать обиду на одного человека…       — Прекрати, — сказал Драко, подняв руку. — Ты же знаешь, что после войны мои отношения с отцом в лучшем случае сложные.       — Твои родители любят тебя больше всего на свете, — ответила я ему, надеясь, что это побудит его хотя бы наладить отношения с Нарциссой.       Пожав плечами, он сделал глоток кофе.       — У них странный способ показать это. Всегда так было.       — Драко…       — Просто прекрати, — вклинился он. — Я поговорю с ними, когда буду готов, и ни секундой раньше.       Огорченная, я отвернулась, мои глаза сосредоточились на кафеле пола и темном дереве кухонных шкафов, к которым он прислонился. Его брюки были идеально отглажены, а туфли блестели, как новые. Он был безупречен, как всегда.       Эта его версия — аврор Драко Малфой — казалась идеальной во всех отношениях, хотя он был далеко не таким. Интрижки, любовницы, ложь и долгие часы работы… Великолепный, но опасный.       Он заставлял мою голову кружиться и вносил ненужный дисбаланс в мою жизнь.       — Можем ли мы с тобой хотя бы заключить перемирие? Обсудить некоторые моменты?       Обдумывая мой вопрос, он отвел взгляд.       — Мы уже заключили перемирие. Мы живем под одной крышей. Никаких ссор нет.       — Прошло полтора дня, а ты даже не взглянул на меня, не говоря уже о том, чтобы поговорить о чем-то серьезном, — заявила я.       Драко вздохнул.       — Честно говоря, если бы не Скорпиус, я бы ушел и больше ни с кем из вас не разговаривал.       — Хорошо, но у нас есть Скорпиус, так что ты этого не сделаешь, — осторожно начала я, зная, что очень легко могу оттолкнуть его навсегда. — Тебе придется налаживать отношения со всеми. Не могу даже представить, что ты просто вычеркнешь всех нас из своей жизни.       Через мгновение он посмотрел прямо на меня.       — Мне не нужно ни с кем мириться. Вы все должны понять, что пока я не узнаю, что именно произошло, я не смогу простить никого из вас.       С этими словами он допил остатки кофе и направился к камину.       — И что? Ты просто считаешь, что я буду сидеть и ждать, пока она покажет тебе годы воспоминаний? Я не знаю, что произошло между тобой и Гермионой, но это не значит, что я не могу рассказать тебе сама!       Он сделал паузу, глядя на меня через плечо, часть его отодвинутой назад челки упала на лоб.       — Честно? Не думаю, что ты будешь ждать. Я сказал тебе, что этому браку пришел конец. Мы с тобой построили то, что у нас было последние два года, на лжи. Если я правильно понимаю, раньше мы даже не были друзьями.       В сотый раз за неделю мои глаза наполнились слезами.       — Ты прав.       — Я не знаю, могу ли я сделать это прямо сейчас, — сказал он неуверенно, — но, если у нас будет время, возможно, мы сможем понять, как это сделать… как стать друзьями. Ради Скорпиуса. Я не хочу ссориться с тобой до конца жизни, Астория.       Я плотнее натянула на себя халат, словно он мог защитить меня ото льда в его глазах и остановить дрожь, сотрясавшую мое тело.       — Я тоже не хочу ссориться.       Он кивнул.       — Хорошо. Увидимся позже.       — До встречи.       Как только он исчез в зеленом пламени, я позволила себе рухнуть на стул и расплакаться.       

***

      — Мама! — закричал Скорпиус, размахивая в воздухе своей маленькой ложкой.       Было уже семь часов вечера, и мы сидели на кухне и ели еду, которую эльфы поместья принесли нам на ужин.       — Да, Скорпиус? — проворковала я, пытаясь заставить его говорить тише. Моя голова раскалывалась, я чувствовала лишь тошноту и слабость. — Что тебе нужно?       — Еще!       Из всего, что он ел сегодня, я знала только одно: он хочет больше. Я положила еще одну ложку картофельного пюре на его тарелку и вернулась к чтению сплетен в «Ежедневном пророке».       Мы провели день дома. После разговора с Драко и моих пролитых слез мне не хотелось ничего делать. Я чувствовала себя истощенной от стресса, и в голове снова и снова проигрывались выдуманные аргументы.       Я действительно сходила с ума.       Через несколько минут камин засветился зеленым светом, и Драко вышагнул из него, выглядя таким же измученным, как и я.       — Я оставила для тебя порцию, — сказала я с улыбкой, пытаясь привлечь его внимание. — Как прошел твой день?       Когда он посмотрел на меня, я увидела в его глазах злость.       Почти сразу же он вызвал эльфа, и это заставило меня еще больше занервничать.       — Не мог бы ты искупать Скорпиуса и подготовить его ко сну? — спросил Драко, и эльф кивнул.       При звуке голоса Драко Скорпиус закричал:       — Па-па! Па-па!       Драко зажмурил глаза и прижал пальцы к переносице. Я была удивлена: он никогда не расстраивался и не раздражался из-за Скорпиуса. Обычно он сиял в ответ на его призыв.       В моем животе поселилась тяжесть — ужас.       — Привет, дружище, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать его в лоб. — Ты сейчас искупаешься, а потом к тебе придет папа. Ты не против?       Подняв его со стульчика, Шери сказал:       — С Хозяином Скорпиусом все будет в порядке. Мы уже делали это раньше. Приятного аппетита, хозяин Драко.       Когда он снова посмотрел на меня, я почувствовала, что температура в комнате упала на несколько градусов, а по коже пробежали мурашки. Сегодня произошло что-то плохое — хуже, чем плохое. Я вспомнила наш утренний разговор и поняла, что шансы на то, что мы останемся друзьями, уменьшаются, если даже уже не уничтожены.       Как только эльф вместе со Скорпиусом исчез, он сказал:       — Я собираюсь спросить тебя кое о чем и жду честного ответа.       Я тяжело сглотнула, гадая, что еще он мог узнать.       — Хорошо, — тихо ответила я. — Спрашивай меня о чем угодно.       — Ты знала, что я пытаюсь выследить нелегального зельевара?       Мое сердце забилось быстрее.       — Нет.       — Это дело, над которым я работаю с тех пор, как вернулся на работу, — объяснил он, его голос напрягся, когда он сдерживал свой гнев. — Ты случайно не помнишь Маркуса Белби?       Отвернувшись, я спросила:       — Что он тебе сказал?       — Ты покупала у него зелья, Астория? — спросил Драко.       Я вздохнула.       — Предполагаю, что ты уже знаешь ответ на этот вопрос, раз задаешь его.       — Что ты купила?       — Ну, очевидно, это была не «Волчья язва» его дяди.       Он сделал несколько шагов ближе и сказал:       — Посмотри мне в глаза. Посмотри мне в глаза и скажи, что ты приняла зелье плодородия.       Я чувствовала запах огневиски в его дыхании, который, вероятно, подогревал его гнев и придавал ему жидкую храбрость, необходимую для того, чтобы прийти сюда и противостоять мне. Он не был пьян, но и не был трезв.       — Хорошо, — ответила я, откинув голову назад. — В нашу первую годовщину я приняла зелье плодородия. Я принудила тебя переспать со мной, заставив тебя чувствовать себя виноватым, и мы зачали нашего сына. Но не волнуйся, Драко. На следующий же день я позволила тебе вернуться к твоей девушке.       — Как ты могла так поступить? — зарычал он, стуча кулаком по обеденному столу. — Как ты могла манипулировать мной, чтобы я оплодотворил тебя?       Я горько рассмеялась.       — Это было достаточно легко, — в ответ на его взгляд я продолжила: — Не то чтобы ты не принимал активного участия в процессе.       Сделав шаг назад, он сказал:       — И ты использовала приворотное зелье? Заклинание…       — Не будь смешным. Мне не нужны никакие зелья и заклинания.       — Как ты могла…       Поднявшись на ноги, я скрестила руки на груди и прервала его.       — Как ты мог завести интрижку? Как ты мог жениться на мне, а потом даже не попытаться сделать так, чтобы все получилось? Особенно после того, как ты заставил меня ждать в течение многих лет!       Он не ответил.       — И еще… как ты мог постоянно лгать, лгать и лгать? Снова и снова, каждый раз, когда я спрашивала тебя, где ты был! Что я такого сделала, чтобы заслужить это?       — Зачем тебе это делать? — спросил он, игнорируя мой вопрос. — Если мы не были счастливы, зачем тебе понадобилось ввязывать в это ребенка?       Теперь, спустя два года после случившегося, я понимаю, что это была безумная идея, но, так сказать, окольными путями, она сработала.       — Потому что это был единственный выход или я так в тот момент считала. Я была в отчаянии, Драко. Ты даже не дал нашему браку шанса.       Проведя пальцами по волосам, он повернулся, оставив меня смотреть ему в спину. На нем снова была маггловская одежда, и тонкая рубашка натянулась на его руках и плечах.       — Раз разговор зашел об этом, — начал он, его голос был спокойнее и тише, чем раньше, — я не должен был соглашаться жениться на тебе. Не после того, как я переспал с Грейнджер в ночь перед свадьбой. Я должен был все отменить.       Его слова ударили меня, словно плеть. Я знала, что это правда, но все равно было больно.       — Ты согласился жениться на мне задолго до этого, — ответила я. — Ты должен был отказать ей — в первый раз и каждый последующий.       Заметив бутылку вина на стойке, он медленно подошел и взял чистый стакан из близлежащего шкафчика. Я хотела сказать ему, что последнее, что ему нужно, это еще больше алкоголя, но удержалась.       — Может, это и правда, — сказал он, наливая себе порцию и делая большой глоток. — Мне следовало бы прогнать ее, но я эгоистичный ублюдок, Астория. Она мне всегда нравилась, и я не мог упустить шанс.       Он не сказал мне ничего такого, чего бы я еще не знала, поэтому я смогла сохранить нейтральное выражение лица.       Драко снова повернулся ко мне.       — Я не думал, что она когда-нибудь уделит мне время, не говоря уже о том, чтобы завязать со мной отношения.       — Знаю, — ответила я. — Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, почему ты не подошел к ней до того, как мы поженились.       — Вот чего я не понимаю. Если я был таким с самого начала, зачем тебе пытаться все исправить? Зачем беременеть?       Проглотив всхлип, я обхватила себя руками.       — Ты был моим планом. Всю мою жизнь. Этот контракт был подписан еще до того, как у меня появился шанс рассмотреть кого-то еще. Я не получила ученую степень или хорошую работу, как Дафна. Я просто ждала, когда ты будешь готов.       Он вздохнул.       — Мне жаль, но это не повод лгать и манипулировать мной! Забеременеть только для того, чтобы заманить меня в ловушку брака…       — Это было не только из-за этого! — перебила я. — Я всегда хотела стать матерью, и мне надоело откладывать свою жизнь на потом и надеяться, что ты возьмешь себя в руки! Я ждала, пока мне исполнится двадцать лет, чтобы ты решил, хочешь ли ты соблюдать контракт или нет!       — Отлично, — огрызнулся он. — Хоть в этом заключалась не одна цель.       Мои ладони уперлись в бедра.       — Скорпиус — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Неужели ты не чувствуешь того же?       — Я люблю своего сына. Не надо все переиначивать и делать вид, что это не так, — сердито ответил Драко. — Но поскольку мы были не в лучшем положении как пара…       Не в силах сдерживаться, я закричала:       — Из-за нее! Разве ты не был счастлив последние два года? Нам было хорошо вместе! Когда нас было только трое, все было хорошо. Только когда она появилась, ты стал недоволен нашей жизнью!       Он снова отвел взгляд, казалось, уставившись на картину с натюрмортом на нашей стене.       — Последние два года, даже если я не помнил того, что происходило в моей жизни, я все равно понимал, что что-то не так. Чего-то или кого-то не хватает. Счастье, о котором ты говоришь… оно не было настоящим для меня.       — Было, — ответила я. — Если бы ты держался от нее подальше, у тебя был бы шанс на что-то настоящее. У нас бы появился шанс на что-то настоящее.       — Нет, не появился бы! Я бы всегда чувствовал, что чего-то не хватает. Не хочу снова бросать свою работу. Не хочу пытаться быть кем-то другим…       — Но именно это ты и делал! — я схватила его за плечо, притянув его к себе. — С конца войны ты пытался стать другим человеком — не Малфоем…       — Прекрати, — вклинился он, его голос снова стал злым. — После войны я стал самим собой. Я не позволяю своей фамилии определять меня, как твою сестру или Панси.       С самого начала этого разговора я тыкала в его больные места, но мне было все равно. Я продолжила в том же духе, выпустив беззлобную усмешку.       — Ты так старался быть противоположностью того, каким должен быть Малфой, что потерял себя, — крикнула я, дразня его. — Вместо того, чтобы взять себя в руки и выйти на первое место — получить то, что ты хочешь, — ты испугался.       — Ты забываешься, — ответил Драко. — Ты переводишь стрелки на меня. Речь о тебе и о том, что ты сделала.       — Ты о рождении нашего сына? О попытке спасти наш брак, избавившись от твоей шлюхи?       Его пальцы сжались в кулаки, и я поняла, что он уже начал прощать ее, влюбляться в нее заново. Его реакция была слишком сильной, бурной, чтобы это могло быть результатом чего-то другого.       — Гермиона никогда не была моей шлюхой!       Когда он вспылил и использовал ее имя, я покраснела от злости.       — Дорогие поездки, драгоценности, книги… Есть и другие методы оплаты, помимо галлеонов…       — Я был влюблен в нее, Астория! Эти вещи были подарены по любви. Они не были платой, — закричал он. — И мы уже обсуждали это сегодня! Ты даже не говорила со мной о Грейнджер…       — Как будто ты бы послушал…       — И приводить в мир ребенка, чтобы восстановить отношения, — это неправильно! Независимо от всего остального!       — Ты действительно считаешь, что все было бы по-другому, если бы я поговорила с тобой? — спросила я, хотя вопрос был скорее риторическим, чем каким-либо другим. — Как ты думаешь, ты бы отказался от нее?       — Честно говоря, я не знаю, — ответил Драко, все еще глядя на меня. — Но это не превращает содеянное тобой во что-то правильное.       — Я никогда не говорила, что это было правильно, — покачала головой я. — Но в то время мне хотелось, чтобы у моего мужа прекратился роман, и я считала, что ты будешь любить ребенка больше, чем ее. И если бы я стала той, кто подарит тебе ребенка, возможно, ты бы тоже меня полюбил.       Запустив пальцы в волосы, Драко зажмурился.       — Так что еще ты от меня скрываешь?       — Ничего.       — Извини, но я в это ни хрена не верю.       Я набралась смелости и решилась подойти к нему. Когда я положила руку на его локоть, он открыл глаза, и я увидела, как ему больно.       — Драко, я больше ничего не скрываю, и твой отец тоже, — успокоила я его. — Зелье плодородия было последней тайной. Я клянусь.       — Мой отец знал о зелье? — спросил он, и я кивнула в ответ. Моя рука все еще лежала на его руке, и я сочла за благо, что он еще не отстранился.       — Он узнал об этом уже после, — объяснила я, не желая, чтобы он поверил, что это была идея Люциуса. — Когда я сказала тебе, что беременна, а ты сбежал, я пошла к нему и рассказала все о первом годе нашего брака.       — Но Грейнджер не знала.       Его слова были утверждением, а не вопросом, и он, наконец, стряхнул мою руку. Я наблюдала, как он наполнил свой бокал вином, выпил до дна и отошел к окну, вглядываясь в угасающий свет. Солнце садилось, из-за чего небо светилось оранжево-красными красками сквозь оконные стекла.       Он снова пробормотал:       — Она не знала. Она думала… Блядь.       С тех пор как ему стерли память, я наблюдала, как он борется с незнанием, пытается найти кусочки и обрывки своей прежней жизни. Но теперь он знал, почему не может их вспомнить. С каждым новым осколком знания он пытался сопоставить оборванные нити в своем сознании и понять, что произошло на самом деле, собрать воедино фрагменты того, кем он был раньше, и событий, которые сформировали его.       Я видела, как напряглись его плечи, как сжалось его тело. Одна рука поднялась над головой и уперлась в оконное стекло. Он наклонился вперед, прижавшись лбом к предплечью. Костяшки пальцев руки, державшей бокал с вином, побелели от напряжения.       Свет в доме то мигал, то гас, то разгорался, пока его магия пыталась успокоиться. Он оставался в таком состоянии несколько минут, и я не могла заставить себя отвести взгляд.       — Она, блядь, не знала, — прорычал он, быстро повернулся и швырнул бокал с вином в противоположную стену. — Она не знала, что мы не занимались сексом! Я никогда не говорил ей. Вот почему она так поступила со мной, когда узнала, что ты беременна.       — Драко! — крикнула я, видя, как ярость волнами накатывает на него. — Тебе нужно расслабиться! Твоя магия…       Снова вспыхнули огни, энергия в комнате достигла пика и стала нарастать вместе с его гневом. Я питалась его силой, убирая осколки стекла с помощью своей палочки, беспорядок, который он устроил из-за нее, как я всегда это делала. Его взгляд упал на меня, и я увидела ненависть, ясную как день. Раньше ее не было.       — Я должен забрать Скорпиуса и никогда больше не позволять тебе видеть его, ты, сука-манипуляторша, — сказал он, придвигаясь ближе и заставляя меня занервничать. — Ты использовала его как пешку. Ты думала, что сможешь контролировать меня с помощью ребенка.       Сделав шаг назад, я прошептала:       — Наверное, в какой-то степени это правда. Я думала, что ты прекратишь…       — И ты захотела сделать это снова. Каждый раз, когда ты просила еще одного ребенка, это было потому, что кто-то упоминал о ней или потому, что ты считала, что я снова сближаюсь с ней.       — Я действительно хотела еще одного ребенка. Это было не только из-за нее!       Драко рассмеялся, его эмоции дико колыхались, алкоголь сделал его еще более неуравновешенным.       — Астория, неужели ты ничему не научилась?       — Что ты имеешь в виду?       — Ребенок не исправил ситуацию — не заставил меня остановиться, — ответил он. — Почему, блядь, ты считала, что еще один заставит меня остановиться?       Глупо, но я ослабила контроль над своими эмоциями. Слезы текли по моему лицу, и мне с трудом удавалось дышать.       — Я не знаю, Драко, — призналась я, слова с трудом слетали с моих губ. — Но, честно говоря, я надеялась, что семья сделает тебя таким же счастливым, как и меня.       — Я не могу этого сделать, — прорычал он. — Не могу больше слушать твои глупые бредни.       — Бредни?       Глядя прямо на меня, он сказал:       — Мы никогда не были счастливы. Как ты можешь притворяться, что нашла радость в этом браке?       — Я была счастлива, пока ты не решил вернуться на работу!       Вскинув руки вверх, он произнес слова, которые я так боялась услышать.       — Я не был счастлив! Я не любил тебя, Астория! Ни когда мы поженились, ни после Обливиэйта.       На это я просто кивнула, понимая, что он обижен и хочет причинить мне боль в ответ. Мне не нужно было, чтобы он говорил мне, что никогда не любил меня, — я и так это знала.       Но это все равно ранило меня, заставило кровоточить старые раны.       — Ты закончил? — спросила я, вытирая глаза. — Могу я теперь пойти уложить нашего сына спать?       Пройдя мимо меня, он направился к лестнице.       — Я уложу его сам. Почему бы тебе не пойти и не провести время с моим отцом, обсудив очередной заговор? Или придумываешь другой способ принудить меня к сексу?       Я хотела поспорить с ним, но была слишком измотана. Мысленно я произнесла все ненавистные слова, которые только могла придумать, сказала ему, что он разрушил меня, что он убил все мои мечты о счастливой жизни.       А потом я поняла, что, скорее всего, сделала то же самое с ним.       

***

      Люциус, 26 июня 2007 года       Стоя на балконе и наблюдая, как солнце появляется из-за верхушек деревьев, я потягивал очередной стакан огневиски. Я был абсолютно уверен, что уровень алкоголя в моей крови был на смехотворном уровне последние два дня, но меня это не волновало.       Прошла неделя, а от Драко по-прежнему не было никаких вестей. Честно говоря, я не был удивлен, но я надеялся, что он хотя бы захочет все обсудить. Если не со мной, то с его матерью…       Но, насколько я знал, он до сих пор даже не написал ей. Астория не приходила, и я боялся, что он сказал ей, что нам запрещено видеться со Скорпиусом. Я не удивился бы, если бы он действительно держал сына подальше от поместья. Это была сцена худших моментов в его жизни.       Он принял Темную метку в гостиной.       Его пытали в столовой.       В одной из спален его подвергли Обливиэйту.       Перечисляя все это в уме, я сделал еще один глоток огневиски, пытаясь заглушить чувство вины, которое каким-то образом смогло пробиться сквозь туман в моем сознании.       Конечно же, Нарцисса не разговаривала со мной — даже не смотрела на меня — и решила разыграть драму, перебравшись в одну из свободных спален в семейном крыле. Эльфы устроили спектакль, опустошив ее шкафы и перетащив все ее вещи. Она делала то же самое во время войны, но в этот раз все было по-другому.       На этот раз у меня был настоящий выбор, и я активно решил забрать все у Драко. Я решил рискнуть своими отношениями и с сыном, и с женой.       И я проиграл этот бой.       Посмотрев вниз, на территорию поместья, я увидел цветущие сады и павлинов, лениво пробуждающихся от сна. Я позавидовал их способности спать спокойно, ведь сам не мог спать больше двух часов подряд уже больше недели, даже после почти смертельного количества выпитого огневиски.       Мой взгляд остановился на кроваво-красных розах, вьющихся по шпалере рядом с балконом. К ужасу своей матери, Нарцисса настояла на красных розах в качестве свадебных цветов. Слова Друэллы — аляповатый, вульгарный, жестокий, кровавый, кричащий, гриффиндорский, — эхом пронеслись в моей голове, но затем я услышал слова Нарциссы.       Страсть. Любовь. Романтика. Тепло. Красота. Сила.       В конце концов, она показала матери книгу о цветочных посланиях, положив конец спорам. И я до сих пор вижу, как Нарцисса движется ко мне, ее руки полны классических красных и белых роз, ее длинное белое платье шлейфом тянется за ней. Я любил ее, это было слишком просто и легко. Она выглядела идеально, с широкой улыбкой на алых губах в цвет букету роз.       Чувство вины пронеслось во мне, когда я вспомнил день нашей свадьбы. Я обещал всегда ставить ее на первое место, быть уверенным, что она всегда будет в безопасности, счастлива и о ней будут заботиться.       Я не справился с этим ни во время войны, ни сейчас.       И Драко… я едва мог думать о том, как мой выбор повлиял на его жизнь, без желания выброситься с балкона. Каждый раз, когда я принимал решение, которое должно было сохранить мою семью вместе, обезопасить, в итоге оно только разрывало нас на части.       Крепче сжав стакан в руке, я попытался придумать, как выйти из этой ситуации. Должно было быть что-то, что я бы мог сделать, чтобы все исправить.       Но мой мозг был затуманен, не способен к аналитическому мышлению. Только обрывки воспоминаний о том, как я облажался, с легкостью всплывали в памяти. Проклятие Круциатуса было менее болезненным, чем наблюдение за тем, как все мои ошибки безостановочно воспроизводятся в моем сознании.       Нужно сменить курс, протрезветь и решить, как наладить отношения с Драко. Я знал, что не смогу помириться с Нарциссой, пока не начну восстанавливать отношения с сыном.       На мгновение я зажмурил глаза и оперся локтями о перила, мои руки со стаканом свесились через край.       Затем я посмотрел вниз и позволил ему упасть, хрусталь разбился о брусчатку, огневиски расплескалось и окрасило окружающее пространство.       Оттолкнувшись от перил, я направился в поместье, разделся и скользнул между холодными, пустыми простынями.       Проснувшись, я подумаю, как все исправить.